Один в поле воин

Прошло два года с того времени, как Артём остался жить у Белдо Солнце настойчивыми лучами пробивалось сквозь тёмные, как ночь, занавески. Парень на кровати лежал, открыв глаза, и думал. Хотя кроватью это можно было назвать с трудом. За всё время, что Люцифер жил у главы форта магов, его не особо жаловали. Особенно трудно приходилось с боевыми ведьмами. Даже с бешенными берсерками Артём справлялся проще — посмотрит взбесившемуся ведьмарю в глаза, и всё, затихает. Глаза ведь у Люцифера не такие, как у них. У ведьмарей глаза часто блестящие от псиоса, или от магии. А у Артёма глаза свет не отражают. Конечно — прожить большую часть жизни там, где вечный рай, и потом слететь оттуда, как последний грешник — тут и поседеть недалеко. А боевые ведьмы тоже разные бывает. Часто Люцифер втихую насмехался над ними, выслушивая, кто чему служит. Тот, кто знает, что вера бывает одна, уже не может поверить в другие. Но, всё же, как ведьмы бывают разные, так и веры тоже. Некоторые из них безумно бесятся от одного взгляда на Артёма, другие с полным спокойствием относятся к его редким насмешкам. Не сладко жилось Люциферу у Белдо. Хоть он и не жаловался, но втайне мечтал о лучшей жизни. О жизни, где можно отдаваться чему-то, что намного больше тебя, о жизни, где не правят только деньги и псиос. Всё же, Артём раньше был ангелом, значит знает настоящие ценности человечества. Парень поднялся с кровати. Неуклюже опёрся на правую ступню, готовый в любой момент упасть. Многие раны уже зажили, с момента, как Белдо забрал его к себе, но подвёрнутая нога до сих пор давала о себе знать. Подошедши к зеркалу, Артём посмотрел на своё отражение. Бездумно взъерошил иссиня-чёрные волосы, зачесав недлинную чёлку набок. После взгляд упал на всегда искусанные до крови губы. Люцифер осторожно дотронулся до нижней губы языком, которая тут же отозвалась тупой болью. Далее его придирчивый взгляд переметнулся на глаза. Обычно большие, но сейчас суженные, они были зелёного цвета, с карией каёмкой вокруг радужки. А зрачок, как было известно выше, не отражал свет. Артём повернулся к зеркалу спиной, и стянул старую, местами подранную футболку. В ней он часто ходил кормить гиел, когда просил Белдо. Гиелы, на удивление, слушались его, хоть изредка драли одежду, скорее всего от большой любви. Бросив футболку на ближайший стул, Артём посмотрел через плечо в зеркало. Там, где обычно располагаются лопатки, бугрились сложенные два небольших крыла с чёрными перьями. Парень вздохнул. Ведь до того, как его просто выкинули с небес, эти крылья были намного больше, и с белоснежными перьями. Не то, что сейчас. Летать Артём не мог уже давно. Иначе, он бы не грохнулся оземь с такой высоты, а просто взлетел. Но нет, как только Божий гнев обрушился на него, перья тут же потемнели, и будто съёжились. Не сказать, что это особо не нравилось Люциферу. Ему было просто плевать. Хотя, могло быть и лучше. Но никто не отрицал, что могло быть и хуже. Надев другую, менее подранную рубашку, парень отправился кормить гиел. Когда-то простая прихоть главы форта обернулась в каждодневную работу. Да и Артём не возражал, ведь эти «крылатые транспорты» ведьмарей были единственными существами, которые его любили, пусть и немного по-своему. Часто он спасался от тоски, которая наступала неожиданно, и грызла всё внутри, разговорами с гиелами. Что странно, парню не было больно, когда очередной берсерк бил током свой «транспорт». Нет, он просто относился ко многим гиелам как к своей собственности. Потому и не чувствовал ничего, когда очередная гиела извивалась под током, ну разве что кроме ревности. После того, как Артём покормил зверей, парень снова поднялся к себе в комнату, чтобы навести порядок. Млада и Влада, которые обычно не отличались особой любовью к чистоте, вдруг устроили санитарный день, и все ведьмы и берсерки уныло поплелись за мокрыми тряпками, по дороге уныло проклиная «ворон» Белдо. В комнате у Артёма было не так уж и грязно. Возможно, причиной этому был сам размер комнаты, ведь в ней помещались лишь небольшая кровать, зеркало, висящее на стене, стул и стол рядом с небольшим окном. Люцифер лениво потянулся, и одним движением отдёрнул занавеску. Потрескавшееся стекло и старая рама не вызывала особого желания открыть окно, пусть даже если после этого в комнату ворвётся свежий воздух. Сев на старый скрипящий стул, Артём начал рассматривать бумаги, лежащие на столе. В основном это были книги, в которых были стихи разных поэтов, от Есенина до Маяковского. Правда, были и рисунки, хоть рисунками это назвать было трудно, так, наброски. Парень оторвался от созерцания бардака на столе, и поднялся, чтоб положить старую футболку, которую он снял ещё утром, в ящик. Отдельного шкафа у него не было, да и зачем бывшему ангелу шкаф? Артём поднял футболку, которая невообразимо как оказалась на полу, по пути рассматривая свежие царапины на руке. Он и сам не знал, откуда они берутся, парень просто привык, что они есть. Люцифер коснулся предмета одежды, но тут же тихо вскрикнул, отдёрнувши руку. На старой футболке, как раз прикрывая маленькую дырку, восседала пчела, будто отлитая из золота. Ну или будто кто-то обрызгал её краской из баллончика. Всякое ведь бывает. Артём тяжело вздохнул. И чем же, чем он такое заслужил? Пчёлы обычно выбирают лучших из лучших, но он-то, один из ангелов, что возгордился и поставил себя выше Бога, чем он это заслужил? Во всяком случае, золотые пчёлы не ошибаются. А говорил в сердце своём: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему»…