Vade mecum

Лэйнэт сонно зевнула и упала головой на подушку, одновременно захлопнув балладу небезызвестного альвийского* автора: она снова бросала читать ее на том месте, когда повествование затягивалось настолько, что слова сливались в сознании в бессмысленную вереницу. Удивляло одно — как произведение оказалось популярным настолько, что эту книгу Лэйнэт удалось отыскать далеко за пределами родного Альвхейма? Да еще и зачитанную кем-то до дыр. Может, все-таки стоило, наконец, отдать должное труду автора и постараться еще раз углубиться в сюжет, но рассвет уже близился, и наступало время утренней охоты, в которой Лэйнэт непременно хотелось поучаствовать. Из всех доступных развлечений она привносила хоть какое-то разнообразие в ее жизнь. Босые ноги альвийки утонули в мягком ковре. По пути в купальню она распахнула тяжелые гардины, чтобы пустить в покои немного света, но стоило ей коснуться посеребрённого крана, как в дверь коротко постучали. — Госпожа просит Вас спуститься, — донесся из-за нее голос одной из служанок. Лэйнэт удивленно вскинула брови. Ее матушка не имела обыкновения просыпаться в такую рань. Тем более, последнюю неделю они практически не разговаривали. — Что случилось? И ты можешь зайти, Улла. Служанка послушно проскользнула в комнату. — К нам прибыла важная гостья. Мне велено передать, чтобы Вы выглядели подобающе. Альвийка задумчиво склонила голову, на миг в подозрительности сузив блестящие глаза. Кто же приходит в гости к завтраку? Это было весьма интригующе. — Тогда приготовь мне платье, — чуть погодя бросила она. — Мне выбрать самой?.. — Да, Улла, разумеется, — зевнула Лэйнэт, поворачивая кран. — Поручаю тебе придумать что-нибудь. Ответ заглушил шум воды. Прохладный душ быстро смыл остатки сна, а терпкий аромат цитрусового мыла придал альвийке бодрости и приподнял настроение. Раз уж кто-то хотел встретиться с ней лично, разумно было привести себя в порядок поскорее — пунктуальность оставалась непременным показателем вежливости во всех мирах. Так, Лэйнэт, пространно всматриваясь в свое отражение в зеркале и вытирая волосы, мимолетно задумалась о том, что обладать магией корректировки внешности было бы весьма кстати. Представить только: щелкаешь пальцами, и на голове шикарная прическа, а синяков под глазами, как не бывало. Альвийка бы, пожалуй, отдала за такую способность пару-тройку драгоценных камней: ухаживание за собой всегда казалось ей довольно неблагодарным занятием. Вдобавок, волосы у нее как назло сохли очень долго, хотя едва ли доходили до середины спины — и тут стоило отдать должное генам матери. Ее тяжелые каштановые локоны были предметом зависти половины Асгарда. Впрочем, это было единственным, что Лэйнэт унаследовала от нее. Когда альвийка вернулась в комнату, на кровати ее ждало длинное платье с тонким золотистым узором, опоясывающим талию. Улла куда-то ушла, и спросить, откуда оно вообще появилось в ее гардеробе, было не у кого. Спустившись из своих покоев по ступенькам вниз, Лэйнэт надеялась увидеть загадочную гостью в просторном переднем зале, но он оказался пуст, а вот двери в соседний, предназначенный для деловых встреч — многообещающе закрыты. Подойдя ближе, альвийка различила приглушенный голос матери и сразу уверенно повернула ручку. Стоило только двери полностью отвориться, открывая взору присутствующих в зале — и Лэйнэт, намеревавшаяся сделать шаг, встала, как вкопанная. Сердце часто забилось в груди, и альвийка с трудом заставила себя сохранить внешнее спокойствие, одновременно лихорадочно пытаясь вспомнить, не предупреждали ли ее заранее о визите в Глитнир** царицы Асгарда. И не было ли это чьим-то дурацким розыгрышем. Лэйнэт видела Фригг до этого всего единожды, когда еще ребенком приходила на прием в Золотые чертоги, причем издалека, в окружении других приглашенных. Сейчас на царице не было золоченых доспехов и свиты вокруг, но все равно она мгновенно внушала какое-то слепое почтение. Даже в наклоне ее головы угадывалась аристократичная изящность. Альвийка коротко посмотрела на мать, расположившуюся на другом конце массивного стола, и та многозначительно кивнула. Значит, глаза ее не обманывали. — Доброе утро, — Лэйнэт поспешно изобразила подобие улыбки, насколько это позволило ее состояние. — Приятно познакомиться, — учтиво поздоровалась царица. — Платье тебе к лицу. Лэйнэт тут же пришло на ум, что песочный цвет платья действительно замечательно сочетался с ее яркими желто-карими глазами, за что стоило потом непременно поблагодарить Уллу. — Ты можешь присесть, — мать выглядела сосредоточенной и слишком серьезной. Альвийка поняла ее с полувзгляда и, напряженно поджав губы, поспешила исполнить просьбу, пройдя к небольшой скамье у окна. На глаза ей попался почти полностью пустой чайник и пара чашек с жемчужной узорчатой окантовкой. — Мы с Форсети*** как раз говорили о тебе, — обратилась к ней царица. Лэйнэт с подозрением нахмурилась. У нее были причины опасаться нежданных визитов приближенных царя, хотя, казалось, вопрос был исчерпан еще полгода назад, когда она поселилась в Глитнире на постоянной основе. К тому же, она не ощущала от Фригг недоброго. — Что-то произошло?.. — вопрос, однако, вырвался сам собой. Хозяйка Глитнира где-то на фоне неодобрительно сдвинула к переносице тонкие темные брови. — Все в порядке, Лэйнэт. Я приехала к тебе с предложением, — благожелательно заверила царица. — Все, что угодно для Вас… — машинально отреагировала альвийка, не найдя в ответ ничего лучше. — Не торопись, — Фригг тонко улыбнулась и повернулась к Форсети. — Полагаю, Вы можете оставить нас. Лэйнэт стало не по себе. Колкой поступью, в разум закрадывалось сомнение. Каким бы ни было предложение царицы, она прибыла в Глитнир одна, на рассвете, и наверняка для всех это стало сюрпризом, иначе слуги уже давно разнесли бы по округе сплетни о намечавшемся визите. Однако Форсети покорно покинула зал, и Лэйнэт невольно расправила плечи, полностью переключив внимание на Фригг. — Как ты находишь Асгард? — начала она так, будто они сидели за обеденной трапезой и беседовали на отвлеченные темы. — Весьма… Неплохо, — вопрос оказался слишком неожиданным, но Лэйнэт вовремя спохватилась. — Мне нравится здесь. — Пусть мои слова не вызывают у тебя удивления, — ободряюще заметила царица. — Форсети рассказала, что ты долгое время жила с отцом. Альвийка кивнула, мысленно прикинув, что еще царица могла знать о ее жизни, и ей тут же стало не по себе. — Однако, как мне известно, она обучала тебя своему мастерству, когда ты приезжала. — Форсети считает, что делиться своим опытом и знаниями — одна из главных ее задач, — выдала Лэйнэт на автомате. — Чудесно, — заключила Фригг. — Тебе по душе ее ремесло? — Пожалуй, — альвийка задумчиво отвела взгляд. Не хотелось умалять достоинство призвания матери, но ей всегда казалось, что для того, чтобы пойти по стопам Форсети, ей не хватало хотя бы терпения. — В таком случае, тебе должна быть близка идея правосудия. Лэйнэт вновь кивнула, окончательно теряя направление разговора. Намеки были слишком витиеватыми, альвийка не могла догадаться, к чему вела царица, но ей определенно не хотелось, чтобы это каким-то образом касалось ее. Фригг замолчала, внимательно наблюдая за собеседницей, и та невольно отвела взгляд к окну — сквозь зеленую листву садовых деревьев настойчиво пробивались солнечные лучи. Для одного утра у нее уже определенно накопилось достаточно вопросов. — Простите, — Лэйнэт постаралась придать тону непринужденность. — Но я не совсем понимаю, чем обязана встрече с Вами. — Мое предложение требует личного разговора. — Тогда Вам уже стоит его сделать… — аккуратно заметила альвийка и покосилась на Фригг. Ее улыбка заметно угасла. Лэйнэт тут же мысленно себя отругала: кажется, ее слова все-таки показались царице излишне резкими. Во имя бороды Вёлунда****, стоило, наконец, привыкнуть, что здешние жители любили растягивать начало разговора чуть ли не до изнеможения собеседника. Захотелось как-то сгладить атмосферу, и Лэйнэт снова наткнулась взглядом на сервировочный столик. — Может быть, еще..? — спросила она, с готовностью вставая, но Фригг отрицательно качнула головой, заставляя остановиться. — Известно ли тебе, что мой сын, Локи, сейчас находится в Асгарде? Альвийка непонимающе сдвинула брови. Вряд ли стоило врать, с какой бы целью вопрос не был задан. — Слухи расходятся быстро, царица… — Знаешь ли ты, что он совершил? Лэйнэт исподлобья посмотрела на Фригг. Царица отчего-то показалась ей уставшей сильнее, чем после обычного раннего пробуждения. — Частично, — на этот раз альвийка все же решила не спрашивать лишнего и попыталась расслабиться. Шутка ли, но, может, они всего лишь проводили такой специфический... опрос населения? Чего только ни придет в голову славным асам, верно? — Пусть так, — царица чуть склонила голову. — Волей Всеотца было решено судить Локи по законам Асгарда. — Собираетесь созвать присяжных, Совет и… — …и обеспечить ему защиту, — закончила Фригг. Лэйнэт снова не поняла, почему царица обратила на нее выжидающий взгляд. Даже успела состроить довольно отстраненное выражение на лице, прежде чем догадка поразила ее, как молния в безоблачном небе. — Вы верно ошиблись, удостоив меня чести таким предложением? — у альвийки дернулся уголок губ, когда она безуспешно попыталась натянуть улыбку. — Не думаю. Что-то внутри Лэйнэт неистово забилось, желая тут же воспротивиться предложению Фригг, но она не смогла толком сформулировать ни одного аргумента. Лишь широко распахнула глаза, уставившись на одну точку на противоположной стене, непроизвольно сильно сжав подлокотник. — Видишь ли, — царица неторопливо встала. — К защитникам предъявляются весьма жесткие требования, но для меня важно лишь одно — объективность. — Я бы не назвала себя таковой, — механически проговорила Лэйнэт, продолжая буравить взглядом стену. Царица одобрительно вскинула бровь. — Многие в Золотых чертогах наделены светлым разумом, но все они, так или иначе, знакомы с Локи. Есть и те, кому природой даны сообразительность и красноречие, но власть Асгарда над ними слишком велика. Ты отличаешься. — Меня никто не знает во дворце и уж, тем более, вряд ли послушают… — альвийка продолжила ее мысль скорее машинально. — Возможно, осудят, — добавила Фригг. — А приговор суда скорее останется неизменен. Лэйнэт ощутила моментальный прилив негодования и нервно ухмыльнулась, позволив себе зацепиться за последнюю фразу. — Так я буду нужна лишь для вида? — Отнюдь. Из груди альвийки вырвался напряженный вздох. В чем-то царица была права: ее действительно не интересовало то, что происходило за закрытыми дверями Золотых чертогов, она не чувствовала своей принадлежности к Асгарду, не считала его родным домом. Ее мало волновали и жители обители Богов, кроме тех нескольких, с которыми она успела завести дружбу. — Это не приказ, а лишь мое предложение. Ты вправе от него отказаться. Лэйнэт в смятении взглянула на Фригг. Каждое ее слово было точно выверено, словно она наперед знала реакцию на него. И определенно это не было проверкой или чем-то подобным — царица стала слишком серьезна. — Если я откажусь, рассердит ли это Вас? — Нет. — А кто… представляет обвинение? — Тюр. Лэйнэт хмуро опустила взгляд. Тюр был правой рукой Форсети, и Асгард не знал Бога отважнее и благочестивее. Что за неравная расстановка сил? Определенно творилось что-то странное, но альвийка была слишком обескуражена, чтобы пытаться задавать Фригг подобные вопросы. — Значит, Форсети не будет во всем этом участвовать? При всем уважении, не зря за пределами Глитнира ее называют справедливейшей из всех, — озвучила она очевидный — и последний — козырь. — У нее своя роль, — тонко улыбнулась царица. Альвийка вновь задумалась. Защищать главного нарушителя покоя, по вине которого во всех девяти мирах началась смута? Бога, которого, по словам некоторых, не приняла когда-то в свое царство сама Хель? На такие подвиги тянуло не слишком. — Я дам тебе время подумать, — ровный голос Фригг заставил Лэйнэт отвлечься потока сумбурных мыслей. — Если ты согласишься, двери Золотых чертогов будут открыты для тебя завтра на рассвете. Альвийка отстраненно кивнула лишь за тем, чтобы дать знак, что услышала благородную асинью. Раздумья уже захватили ее, подобно зыбучим пескам, в которые суждено неизбежно провалиться. Царица сдержанно попрощалась, а после ее охватило легкое золотое свечение, и через несколько мгновений она исчезла. Зал сразу стал казаться Лэйнэт чудовищно большим для нее одной, а обстановка — давящей и слишком вычурной. Но оставшись, наконец, в одиночестве, она позволила себе тяжело выдохнуть, прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Если это был сон, то альвийка бы, пожалуй, согласилась досмотреть его до конца, лишь бы только увидеть, как она из всего этого выпутается. — Как все прошло? Похоже, матушка научилась бесшумно передвигаться по дому — другого объяснения ее неожиданному появлению Лэйнэт не нашла. Либо она подслушивала за дверью — и что за манеры в таком случае у Богини Правосудия? — Так ты знала? — альвийка нехотя приоткрыла один глаз, вновь натыкаясь на стену — Форсети продолжала стоять на пороге сбоку. — Мне не было известно, что царица почтит Глитнир своим визитом сегодня. — Так и думала. Царица настолько сильно встревожена? — Не нам судить, что на душе у Фригг, — нравоучительно заметила Форсети. — Ты не ответила на мой вопрос. Альвийка недовольно сжала губы. Сейчас ее куда больше устраивала тишина. — Думаю, я была бы шокирована меньше, увидев падение Биврёста. Ума не приложу, почему Фригг не попросила тебя встать на защиту ее сына. — Она пришла ко мне за советом, и я предложила твою кандидатуру. Лэйнэт не поверила своим ушам, резко разворачивая голову к матери. — Ты шутишь? На самом деле, это был чистой воды самообман. Все в Асгарде знали, что Форсети абсолютно не обладала чувством юмора. Однако надежда умирала последней. — Нисколько, — невозмутимо заключила Богиня. Лэйнэт едва не схватилась руками за голову. — Так ты сделала это специально? — В каждом действии заложен умысел. Форсети сложила руки на груди, и, прошелестев подолом длинного платья молочного цвета, присела рядом с дочерью. Они редко находились настолько близко, и Лэйнэт невольно напряглась. — Все проще, чем ты думаешь, Лэйн. Здесь играет роль и наше с тобой родство, и знания, которые я старалась тебе передать, и твое рвение довести любое дело до конца, — спокойно по-наставнически произнесла Богиня. — К слову, у меня совершенно нет опыта, — альвийка поправила выбившуюся из пучка прядь волос, ненароком коснувшись заостренного уха. — И я даже не из Асгарда. — Только формально. Тем более, сейчас тебе предоставлен отличный шанс проявить себя. — Мне незачем это делать, — Лэйнэт выразительно посмотрела на мать. — Я скоро уеду. Это была ложь, причем откровенная, и они обе об этом знали. А лгать Форсети — все равно, что пытаться умыкнуть кость перед носом у пса — что тоже являлось непреложной истиной. Однако на этот раз Богиня проигнорировала столь дерзкую выходку. — Разве ты не понимаешь, какая честь получить благосклонность царицы? Для нашей семьи не существовало большей награды, чем служить интересам Асгарда. Слово «семья» задержалось в голове альвийки чуть дольше положенного, отозвавшись тянущим чувством в груди. Волей судьбы случилось так, что оно больше ассоциировалось у нее с отцом и братом. — Но разве ты не ставишь правосудие выше чьих-то интересов? — она неодобрительно хмыкнула. Форсети одарила ее бесстрастным взглядом выразительно-синих глаз. — Правосудие, но не верность. — Значит, мне поручено оправдать преступника? — Преступником становится лишь тот, кто признан таковым судом, — теперь Форсети заговорила так, словно читала один из своих постулатов. — Я не собиралась ввязываться в ваши дела, — Лэйнэт сжала кулаки от бессилия. — Это серьезно. — Уж серьезнее, чем дни напролет бездельничать и носиться по лесам наперегонки со зверьем, — холодно отозвалась Богиня Правосудия. Воздух в зале ощутимо потяжелел, и альвийка вдруг поняла, что тиканье настенных часов с маятником чудовищно ее раздражает. — Не пытайся сделать из меня себя, — выдавила она. — Загляни чуть глубже, Лэйн. В благодарности царицы ты должна быть заинтересована больше, чем кто-либо. Это очевидно любому, — заметно напористее произнесла Форсети. — Прекрасно, — ее намек тоже был слишком очевиден. Лэйнэт резко встала, развернувшись лицом к двери. Если и спасать ситуацию, то оставался последний шанс. — У меня сутки на размышления, и сейчас я отправляюсь заниматься своим любимым делом — носиться по лесам со зверьем. Альвийке срочно нужно было остудить пыл, и охота, на которую она уже безнадежно опаздывала, была весьма кстати. Больше всего на свете Лэйнэт сейчас хотелось почувствовать под собой кожаное седло и хвостовик стрелы, упирающийся в тонкую тетиву. Она стремительно покинула зал, больше не оборачиваясь на мать.