Vade mecum

Фир, молодой вороной конь, встретил Лэйнэт приветственным ржанием. Часто альвийке казалось, что они чувствовали друг друга, и сегодняшний день не стал исключением: когда она торопливо накидывала на коня седло, он стоял спокойно, будто понимал, что хозяйка и так слишком взвинчена, чтобы терпеть еще и его выходки. Единственным, что всегда привлекало Лэйнэт в Глитнире, было местоположение. С трех сторон он был окружен обширной и разнообразной растительностью. Куда не взглянешь — везде зеленые шапки деревьев, раскинувших свои ветви навстречу солнцу. Будто бескрайний запутанный лабиринт с витиеватыми тропами, бродя по которым по-настоящему ощущаешь свою принадлежность к природе. Отдушина от мраморных стен дворца. Путь Лэйнэт лежал в сторону западного леса. Она легко подгоняла Фира, и конь плавно прибавлял скорость. Ее легкие щедро наполнялись кислородом, ветер, нещадно бивший в лицо, трепал волосы, собранные в тугую косу, а сердце билось в такт стуку копыт. Она рассмотрела Скади* в тени дерева недалеко от условленного места задолго до того, как нужно было сбавлять темп. Асинья сидела на земле с толстой веткой в руках, скучающе орудуя карманным ножом. Оказавшись чуть ближе, Лэйнэт поняла, что она что-то вырезала, и в этот же миг та подняла на нее взгляд, сверкнув яркими голубыми глазами. Они были дружны с тех пор, как альвийка первый раз оказалась в Асгарде: ей тогда было около десяти. Она встретила Скади у окраины владений матери, когда однажды прогуливалась вдоль реки. Тогда еще совсем юная русоволосая синья собирала травы для снадобья, которое ей велели изготовить дома, и Лэйнэт охотно помогла, сама того не ожидая, вызвав к себе необычайный интерес. Уже потом альвийка узнала, что Скади была дочерью командира эйнхерий и фрейлины царицы и готовилась стать воином, беря во всем пример со своего отца. На этом они и сошлись, а Скади на самом деле добилась своего — сейчас под ее началом тренировался специальный отряд, а сама она получила уважение во дворце с тех пор, как заслонила кого-то из приближенных царя в битве при Утгарде**. В Асгарде всегда славили храбрецов, будь то хрупкая на вид асинья или двухметровый бородатый начальник стражи. И Скади полностью разделяла такой уклад жизни, кроме одного существенного исключения — она никогда не отвергала другого мнения. Но цену своего времени асинья знала. Недовольный вид выдал ее сразу же, стоило только Лэйнэт поднять руку в знак приветствия. — Ты опоздала на четверть часа, — сухо констатировала она факт, едва альвийка подъехала на достаточное расстояние. — Уж поверь, никак не могла отлучиться из дома раньше, — хмыкнула та чуть более резко, чем следовало. Скади наградила ее острым прищуром, после чего одним грациозным движением запрыгнула на свою лошадь, оказавшись с подругой на одном уровне, и они молча двинулись в лесную чащу. Асинья всегда была довольно молчалива, но охотно слушала, когда Лэйнэт делилась с ней чем-то. В былые времена последняя могла ночи напролет рассказывать о жизни в Альвхейме, особенно перед тем, когда ей пора было в очередной раз покидать Асгард. Тогда альвийка часто поддавалась мимолетному, но греющему душу чувству меланхолии, когда выплескивала Скади свои переживания, зная, что она никогда не встретиться с их источниками или героями. Так всегда становилось легче. И теперь, вслушиваясь в редкие шорохи птиц и тихий шелест листвы, альвийка все думала, как поговорить со Скади о случившемся утром. Они привыкли общаться так — Лэйнэт обязательно рассказывала все сама, а асинья слушала — и сейчас ее затаенный упрек был в каждом коротком взгляде, брошенном в сторону подруги. Перед глазами Лэйнэт неспешно проплывали коричневатые тонкие стволы деревьев, редкие порывы ветра приносили откуда-то легкий запах лесных цветов, но она никак не могла поймать волну привычного успокоения, в которое погружалась во время таких поездок, и недосказанность, воцарившаяся между ними, опутывала удушливыми сетями. Когда молчание уже начало становиться невыносимым, Скади все-таки сжалилась и начала первой. — Снова разногласия дома? — она задумчиво всматривалась в заросли со своей стороны дороги. — Как обычно, — Лэйнэт принужденно вздохнула. — Ты напоминаешь мне двоюродную племянницу, — заметила асинья. — Не ладишь с матерью, будто еще подросток. — У нас всего лишь разные взгляды на многие вещи, — порывисто бросила альвийка. — И мы никогда не планировали жить вместе. — В таком случае, тебе все равно пора бы уже к этому привыкнуть. Лэйнэт знала. В последнее время все чаще она думала о том, почему у нее не получалось принять Форсети, и списывала все на затаенную глубоко в душе детскую обиду. Когда на протяжении всей жизни видишь мать всего пару раз в год, чувствуешь себя для нее чужой, а ее слишком далекой от себя. И кого из них двоих стоило в этом винить? — Я действительно беспокоюсь за тебя, Лэйн, — нарушила затянувшуюся тишину Скади. — Ты будто никак не можешь найти свое место здесь. — Даже не хочу спорить, — действительно, жизнь в Асгарде напоминала Лэйнэт унылую рутину, и это наводило только большую удрученность. — Может, все дело в том, что я редко выхожу из дворца. — Я предлагала тебе занятие, если помнишь, — Скади неторопливо достала стрелу из колчана за спиной, и Лэйнэт последовала ее примеру. — Место моего помощника все еще свободно. Альвийка вымученно вздохнула. — Ты же знаешь, что я в любой момент могу исчезнуть куда-нибудь. Глупо поступать на службу, чтобы покинуть ее через месяц. Кусты впереди вдруг многообещающе дернулись. Подруги одновременно остановили лошадей, насторожившись. — Ты говоришь так еще с зимы, но по-прежнему живешь здесь. Лэйнэт привела лук в боевую готовность. Скади снова была права. Кусты опять зашуршали, и альвийка затаила дыхание, отдавшись на волю инстинктам. Прицелилась, ища подходящий момент… И выстрелила. Стрела со свистом разрезала воздух и утонула в зелени. Тут же послышалось характерное хрюканье и топот. — За ним! — без надобности громко воскликнула Лэйнэт, резко дернув поводья. Они помчались за каилером***, со всех ног улепетывавшем только одному ему известной дорогой. Держаться в седле без рук было обычным делом, но тонкие ветки, которые то и дело лезли в глаза, мешали Лэйнэт вновь поймать добычу в прицел. Фир ловко вилял между деревьями, прибавляя скорость, и толстая спина каилера с коротким коричневым мехом то и дело мелькала в листве, раззадоривая преследовательниц. — Быстрее! — в альвийке начинал разгораться азарт, и она сильнее натянула тетиву. Конь, будто они говорили с ним на одном языке, часто задышал, переходя на галоп. Все звуки смешались в один сплошной гул, и Лэйнэт, поддавшись какому-то дикому чувству свободы, с задором оскалилась. Мимо ее уха просвистела стрела Скади, едва не впившись каилеру в заднюю ногу. И погоня захватила альвийку, позволив не думать ни о чем больше. Подгадать мгновение для атаки удалось не скоро. Но на этот раз Лэйнэт не могла промахнуться. Она привстала в седле и, чуть наклонившись вбок, выстрелила. Послышалось протяжное рычание. Лэйнэт тут же послала еще одну стрелу следом, и ответом на этот раз стал предсмертный вой. Третья соскочила с тетивы уже без особой надобности. Альвийка резко дёрнула поводья, заставляя коня остановиться, и Скади обогнала ее, похлопав по плечу, и на какое-то время исчезла в зарослях. На родине, в Альвхейме, они часто устраивали набеги на дико пасущиеся стада, соревнуясь, сколько голов убивал каждый. Лэйнэт была в седле с самого детства и уже не представляла себя без этого периодического удовольствия: после охоты ее всегда накрывала приятная волна удовлетворения. — Тут хватит мяса на добрую семью! — крикнула Скади. Альвийка ухмыльнулась. Они обе знали, что асинья куда больше ценила мех, из которого сама искусно делала ковры и прочую утварь. — Ты привяжешь его сама или мне помочь? — Справлюсь. Скади не лукавила, так что скоро они вновь ехали рядом, блуждая в поисках знакомых троп. Охота оказалась удивительно удачной, но именно сегодня Лэйнэт это нисколько не радовало. Обе подруги тяжело дышали и какое-то время молчали, восстанавливая дыхание. — Жизнь в Асгарде не идет тебе на пользу, — чуть погодя как-то подавленно проговорила Скади, возвращаясь к их разговору. Альвийка состроила на лице кислую гримасу. Отпираться было бесполезно, да и не хотелось скрывать очевидное. — Пока у меня нет выхода, от брата нет вестей, — отговорилась она, решив сменить тему. — Как дела в Золотых чертогах? — Ничего, с тех пор как неделю назад вернулся Тор, — весьма отвлеченно бросила Скади, однако в ее голосе альвийка все же уловила некую натянутость. — И не один. Она поджала губы. Стоило предвидеть главную новость. — Да, я уже слышала, — она закусила щеку от вновь распирающего желания выложить все подруге, но что-то все время ее останавливало. — И что же, как настроение Всеотца? — Известно, как, — пожала плечами асинья. — Никто не распространяется о том, что произошло в тронном зале, но несколько воинов обмолвились о том, что Локи уводили в кандалах. — Думаешь, его посадили в темницу?.. Скади полоснула Лэйнэт подозрительным взглядом. — Не помню, чтобы тебя раньше интересовало что-то подобное. — Да брось, — отмахнулась она, беззлобно усмехнувшись. — Меня всего лишь интересует твое мнение. Асинья ненадолго затихла, обдумывая, с чего начать. Лэйнэт же постаралась умерить любопытство, снова отвлекшись на воспоминания об утреннем разговоре с матерью. Возможно, она на самом деле погорячилась, позволив себе лишнего — Форсети можно понять. Предлагая ее кандидатуру Фригг, она вряд ли думала, что подкидывает царице кота в мешке. Скорее, пыталась в нее поверить… И, может, действительно не все в их отношениях было потеряно? — Фандрал говорит, что у Локи все шансы быть казненным. Говорит, что Тор слишком подавлен, а Всеотец в последнее время мрачнее тучи. Лэйнэт нервно сглотнула. Не может быть, чтобы в таком случае царица не попыталась найти кого-то другого для защиты Локи. Здесь явно тянуло каким-то абсурдом. — А как думаете вы сами? — Многие в окружении царя ропщут на то, что Локи — проклятье царской семьи, и должен получить по заслугам. — Неужели у него столько недругов? Скади прерывисто выдохнула. — Я никогда не была с ним близко знакома, не знаю, что было у него на уме. Но он повинен в беспорядках, в убийстве десятков жителей Мидгарда… Такие ходят слухи. — А что именно произошло? Кто-то говорил, что он сошел с ума… — Лэйнэт попыталась вспомнить, что вообще знала о тех событиях. — Я не знаю, — подруга беспомощно развела руками. — Но думаю, что он вполне вменяем, и это самое страшное. По ответам Скади становилось понятно, что тема плохо подходила для утренней беседы, так что альвийка снова сменила ее, решив перестать мучить подругу, и спросила о новом приеме с мечами, который она не так давно изучила. Лэйнэт отталкивала двойственность перспектив. Какой бы приятной ни была поддержка царицы в случае ее участия, фигурировать в такой громком деле было опрометчиво, если не опасно. Но сейчас, когда ей была дана возможность спокойно взвесить все «за» и «против», одновременно чудилось, что покровительство Фригг действительно могло бы здорово сыграть на руку. С ее помощью, когда все закончится, можно покинуть Асгард. Исчезнуть, так, что никто не найдет ее, кроме всевидящего Хеймдалля. Лэйнэт давно грезила тем, что пропадет из Глитнира также неожиданно, как в нем очутилась. Они со Скади попрощались практически у ворот ее дома, и тревожное пожелание подруги прийти в себя преследовало альвийку до самых дверей во дворец. Она закрылась в своих покоях, не удосужившись выйти даже к обеду. Несколько раз заходила Улла, но Лэйнэт пропустила все ее слова о «госпоже, которая хотела поговорить» мимо ушей. Не в ней она нуждалась. Логика Форсети была простой и ясной, а выводы безукоризненно обоснованы. Эта рациональность действовала на Лэйнэт убийственно, неизбежно вызывая противодействие. Они определенно не были нормальной семьей, и альвийка все-таки не могла отрицать свою вину хотя бы в некоторых моментах. Сколько бы Форсети не пыталась выяснить, что произошло полгода назад, когда Лэйнэт оказалась на пороге Глитрина обессилившая и едва способная говорить, она до сих пор не дождалась ответа. Но тогда она приняла дочь безоговорочно, уладив все формальности и нюансы ее появления настолько быстро, что даже ее раны к тому времени еще не до конца зажили. Форсети сама спросила о случившемся лишь раз. Лэйнэт знала, что потом она писала отцу в Альвхейм, но он бы не смог ничего рассказать, даже если бы захотел. Однако с этих пор ее скелеты в шкафу предательски скреблись в двери каждый раз, когда она чувствовала, как эта недосказанность между ней и матерью превращается в пропасть. При этом альвийка никогда не была одинока и сейчас больше всего на свете мечтала поговорить с братом. Он единственный умел взывать к самым отдаленным уголкам ее сознания, безболезненно докапываясь до сути. Причем до того, как проблема начинала злить ее, как теперь. Увлеченно покручивая один из многочисленных плетеных браслетов на руке, Лэйнэт по странной случайности наткнулась пальцами на трофейную монету, подаренную братом на память. Так что бы он мог сказать? «Не ввязывайся в чужие дела, это не доведет до добра». Лэйнэт усмехнулась, мысленно подражая его ярко выраженному альвийскому говору. Нет, он бы сказал иначе: «Умерь пыл, пока не напоролась на очередные неприятности». «Но разве я поступлю не благородно, попытавшись защитить обвиняемого, от которого, похоже, все отвернулись?» «Не переоценивай свою значимость. Ты не знаешь, во что впутываешься». «Почему же, знаю. Во-первых, есть шанс заслужить расположение родной матери. Во-вторых, царица точно не даст меня в обиду — ни-ко-му. В-третьих, я найду себе новое дело, пускай и на время. У меня слишком много свободного времени». «Ты мыслишь поверхностно». Лэйнэт потерла виски. Такими темпами и рассудок потерять не долго. Пожалуй, стоило оставить инсценировку разговора с собственным братом в копилке позорных секретов. Но что-то было не так — раздумья давно не занимали альвийку там сильно. «Хотя, братец, раз ты такой умный…» Она сняла монету и, положив ее на палец, подбросила вверх. Та рассекла воздух, завертевшись, и упала точно в руку. Разумно ли полагаться на случай? Определенно безрассудно, но не впервой. Стоило Лэйнэт открыть ладонь — и ее губы растянулись в ироничной ухмылке. Значит, так тому и быть.