Vade mecum

— Неудачно — это значит, что мне неприятно ощущать себя девочкой на побегушках, — Лэйнэт ковыряла вилкой давно остывший ужин, отстраненно наблюдая за работой небольшого садового фонтана. День выдался жарким, и было решено принимать трапезу на веранде. — Ты слишком категорична, — укоризненно заметила Форсети в ответ. — Но все же стоило спокойнее вести себя с принцем. — Что ты, мам, мы расстались практически друзьями, — с сарказмом бросила альвийка и закатила глаза. — Просто я не создана для таких дел, признай это. Их беседа, больше походившая на допрос с пристрастием, длилась уже четверть часа, но мать так и не смогла вытянуть из нее ничего существенного в ответ на простой вопрос: «Как все прошло?». — И, кстати, тебе вообще нельзя вмешиваться в ход процесса, — вдогонку заметила Лэйнэт. — А, значит, и выпытывать у меня детали общения с принцем. И критиковать мой подход к делу. — Ты ловко манипулируешь правилами, — начальственно проговорила Форсети, изящно отправляя в рот кусок жаркого. В отличие от дочери, она почти справилась с ужином. — Но забываешь, с кем говоришь. — Тут ты не права, — не согласилась Лэйнэт. — Раз так, скажи, когда Тюр подготовит бумаги? Я больше не появлюсь там с пустыми руками. — Он слишком загружен сейчас. Все мы, — коротко заметила Богиня Правосудия. — Не раньше, чем через неделю. — Забавно, что подготовка обвинения сына Всеотца не дело первоочередной важности, — альвийка вяло ухмыльнулась. — Приходится улаживать другие вопросы, с которыми принц тоже косвенно связан, — невозмутимо ответила Форсети. — Так даже лучше, — Лэйнэт удовлетворенно кивнула и покосилась на свою тарелку. — Сможешь забрать их у Тюра для меня? — Разумеется. Лэйнэт устало вздохнула. Аппетит так и не появился. Да и настроение для семейных посиделок тоже, после разговора с принцем альвийка чувствовала себя выжатой, как тот цитрус, которым был приправлен салат. — Тогда я пойду к себе, если это все… — пробормотала она себе под нос. — Как пожелаешь, — сухо отозвалась Форсети, но, чуть погодя, добавила. — Кстати, тебе пришло письмо. Услышав последние слова, альвийка заметно оживилась: письма в Глитнир на ее имя приходили только от одного адресата. — Оно у тебя? — Лэйнэт с небывалой энергией взглянула на мать. — Улла отнесла в твою комнату, — как ни в чем не бывало сообщила Форсети. Ничто в этом доме не вызывало у ее дочери такого волнения, как редкие письма от брата. В ее глазах в такие моменты вспыхивали огоньки неподдельных эмоций — трепета, беспокойства и радости. Оттого Богиня любила лично оповещать об очередном послании, пришедшем из Альвхейма. — Спасибо, — на губах Лэйнэт заиграла тень улыбки. Она нетерпеливо поднялась из-за стола. — Буду ждать вестей от Тюра. Форсети кивнула, задумчиво-сдержанно улыбнувшись ей в ответ. Альвийка буквально взлетела по ступенькам. В комнате было уже темно, но врожденное острое зрение позволило ей без труда различить на столе прямоугольный конверт. Шершавый пергамент приятно лег в руки, а печать поддалась без особых усилий. Лэйнэт присела на кровать, одновременно разворачивая послание. Доброго времени суток, Лэйн. Наши дела по-прежнему плохи. Мятежники вступили в союз с западными племенами, их силы возросли вдвое, налеты участились. Все дни я провожу на границе. Фрейра ранили несколько дней назад, и теперь я командую войсками. Пусть уверенность мятежников в полной безнаказанности нелепа, но нам пришлось просить помощь Асгарда, чтобы остудить их пыл. Надеюсь, наша просьба не останется незамеченной, а мне удастся увидеть тебя уже на Мидсумар*. Береги себя, Скирнир. От пергамента пахло копотью и пылью, тревогой и спешкой. С конца зимы ситуация в Альвхейме только ухудшалась, а письма брата с каждым разом становились все короче. Лэйнэт нахмурилась, сильнее сжав пальцы. Всё началось полтора года назад. Как и жители других миров, в тот роковой день альвы восприняли весть о падении Биврёста по-разному: когда связь с Асгардом внезапно прервалась, одни замерли в трепетном ожидании, а другие сразу же приступили к активным действиям, окрыленные долгожданной свободой. Ведь если у Всеотца больше не было возможности прислать армию, шансы одержать победу над неугодными правителями возрастали в разы. Будь то любители легкой славы или основательно подготовленные бойцы — все они ринулись в наступление. И то, что власть в девяти мирах держалась на страхе, дало свой неутешительный результат. Мир в Альвхейме и так был довольно хрупок. Его издревле населяли сотни племен, и после многолетних междуусобных войн было решено отдать бразды правления соседнему царству — Ванахейму. Его жители считались самым миролюбивым и мягким народом, их уклад шел вразрез бурному нраву альвов. Путем компромиссов и значительной поддержки Асгарда им удалось установить власть. Вдобавок Ньёрд, царь Ванахейма, заручился поддержкой глав самых влиятельных племен Альвхейма, учредив из них постоянный Совет, который управлял во время его отсутствия, а впоследствии сделал главой своего сына Фрейра. Однако и не согласных всегда оставалось достаточно. Лэйнэт хорошо помнила, как отец обучал ее и брата обращению с оружием, повторяя, что никому не известно, когда этот навык может пригодиться. Так поступали многие. Но отец состоял в Совете, и в детстве альвийка верила, что он всегда знал чуть больше, чем остальные. А его нечастые рассказы о работе только подкрепляли ее убеждения. Позже, когда в юном возрасте брата назначили личным помощником Фрейра, Лэйнэт еще глубже окунулась в тонкости правления. Не намеренно — Скирнир брал ее с собой всюду, а принц Ванахейма оказался слишком болтливым, удивительно легкомысленным для царского наследника, и, как выяснилось потом, был полностью лишен предрассудков относительно своего статуса. Они так и росли втроем, постепенно становясь хорошими друзьями. Лэйнэт в шутку рассказывала всем, что служит телохранителем принца, а тот нарочно дурачился, организуя конные объезды своих «владений», а, бывало, затаскивал их в истории и поинтереснее. В груди альвийки глухо стукнуло сердце. Фрейр перестал быть для нее просто другом на одном из званых вечеров в его дворце. Внезапно и бесповоротно. Юношеская влюбленность захватила их стремительным потоком, будоражащим кровь. Затуманила разум, вскружила голову, заставляя отдаться ей вопреки предупреждениям. В те дни им было дозволено самое ценное в жизни — беспечность. Лэйнэт тогда решила, что это навсегда, и ее счастье со златовласым улыбчивым ваном было предрешено норнами. И когда их бушующий поток в очередной раз круто свернул, неожиданно прибив ее к берегу и заставив резко вынырнуть, альвийка долго не могла с этим смириться. Оттого весть о Фрейре вызвала двоякие чувства — слепую обиду и удушливую тоску одновременно. Лэйнэт болезненно закусила губу и подняла взгляд к потолку — если бы Скирнир знал все детали этой истории, то вряд ли бы упоминал Фрейра в своих письмах. До тошноты жаль, что даже с братом в свое время ей не удалось быть до конца откровенной. Но момент упущен, и теперь ничего не вернуть. Самое главное мы всегда осознаем слишком поздно. Глубоко вздохнув, альвийка постаралась перевести мысли в другое русло. До Мидсумара оставалось чуть меньше трех месяцев. Это был один из двух дней в году, когда двери домов Альвхейма открывались для всех желающих, и длинные вереницы странников и почетных гостей из всех миров тянулись во дворцы. Этот праздник — священный для альвов — был негласным перемирием. Скирнир верил, что никто не посмеет поднять оружие или организовать засаду, потому что народ Альвхейма всегда чтил традиции предков, запрещавшие в этот день любые распри. Но сумеют ли они продержаться так долго? И как далеко успеют зайти мятежники? Каждое письмо из дома Лэйнэт вскрывала с измотавшими опасениями, что в нем будет написано о проигрыше в противостоянии. Она рвалась домой, чтобы в этот роковой час оказаться плечом к плечу с братом. Мечтала скрестить в бою мечи, выложиться до последнего, сделать все, что было в ее силах, защищая свою Родину. Но шансов попасть в Альвхейм по-прежнему не было. В эту ночь альвийка долго не могла заснуть. Разрываемая противоречиями желаемого и возможного, она монотонно, с упоительной увлеченностью прокручивала в памяти события последних лет. «Как так получилось?» — спрашивали другие у себя в такие моменты. Но Лэйнэт знала ответ. Для нее вопрос всегда стоял иначе: «Что я буду делать дальше?» Бездействие убивало. Ей отчаянно не хотелось закрывать глаза, чтобы на следующий день увидеть перед собой ту же комнату во дворце и снова не знать, что творится на другом конце Вселенной. Но с утра, как по взмаху волшебной палочки фейри (несомненно, наславшей проклятье), дела действительно пошли своим чередом. Форсети отправилась решать дела на юге, куда доставляли повстанцев и прочих опасных нарушителей со всех девяти миров. Несколько раз в ее отсутствие в Глитнир заглядывала Скади и делилась новостями о том, что все больше ее бойцов забирали в Муспельхейм, где разбушевались Огненные великаны. Климат там был суровым и непредсказуемым, и без должной подготовки выстоять было тяжело — асинья затаенно злилась, что командующие отсылали воинов без разбору на верную смерть. Лэйнэт, видя состояние подруги, пыталась ее приободрить, но получалось с трудом и ненатурально. Глупо было отрицать очевидное — в девяти мирах царил беспорядок. Тор и его верные соратники не успевали разобраться с одной группой налетчиков, как тут же появлялись еще две. Конечно, они были Богами — но даже им периодически нужен был короткий отдых, чтобы восстановить силы. Так день сменял ночь, а потом небо вновь меркло, открывая сияющую россыпь звезд. Лэйнэт проводила все время в Глитнире, и оцепенелость жизни давила на нее все сильнее. Она периодически раздумывала, как ухитриться попасть домой до Мидсумара, но каждая новая идея казалась еще нереальнее предыдущей, будь то открытое обращение с просьбой к царице или организация тайного сговора с целью проникновения на почти восстановленный Радужный мост. В один из особенно темных вечеров ей пришло послание от Тюра. К нему прилагался внушительных размеров конверт, содержимое которого угадывалась по красноречивой надписи «для личного ознакомления». Чтобы отвлечься, Лэйнэт пробежалась глазами по его содержимому. Обвинение уложилось в десять муторных страниц переплетений событий и сложных формулировок. На этот раз Тюр досконально расписал каждый пункт. Отличная работа — стоило отдать ему должное. Однако теперь наставал черед Лэйнэт, и погружаться в дело с головой ей не слишком хотелось. Предательство, нападения, обман, угроза порабощения целого мира — принц явно успел порядочно развлечься, и что-то подсказывало ей, что он не станет так просто обсуждать свои похождения. Да и несколько фактов из биографии Бога Обмана были весьма неожиданными и довольно сомнительными. Но потом в стремительном водовороте мыслей опять проблеснула надежда на благосклонность царицы и возможную награду, и альвийка очнулась, когда изучила уже половину материала. Принца она решила навестить в ближайшее время. Прихватив с собой немного еды и порядочный запас терпения, выехала после обеда, резво подгоняя коня и щурясь от полуденного солнца. Когда Лэйнэт легким шагом спустилась в недра дворца и прошла к нужной камере, Локи, занятый чтением книги, ее не заметил. Вернее, так альвийка решила сначала, замедлившись на пороге. Но чуть погодя сообразила, что будучи заключённым вряд ли возможно в здравом уме пропустить появление кого-то по ту сторону решетки — ощущение десятков взглядов других обитателей подземелья на себе стало лишним тому подтверждением. Однако настроения возвращаться к неудавшейся первой встрече у Лэйнэт не было. — Добрый вечер, — буднично поздоровалась она, проходя сквозь золотистую преграду. — Готовы поговорить? Локи нехотя отвлёкся от затертых страниц, выдержал паузу и коротко кивнул. — Чудесно, — альвийка села перед ним. — Кстати, где бумаги, которые я оставила здесь в прошлый раз? — Не привык держать в помещении мусор, — абсолютно равнодушно сообщил трикстер. Лэйнэт вскинула брови в притворно-понимающем выражении, которое обычно возникало на ее лице, когда собеседник ставил ее в тупик. — Что ж, тогда начнём заново: обвинение выделило несколько пунктов, которые в совокупности сводятся к требуемой мере наказания. О ней мы уже говорили… Переходя к сути, нам нужно подготовить защиту по каждому пункту. — Пусть так, — все так же безучастно отозвался Локи. Складывалось впечатление, будто он мысленно находился совершенно в другом месте, но Лэйнэт не спешила сдаваться. — Хорошо, — продолжала она, с деловым видом открывая кожаную папку. — Значит, идем по порядку. Вы обвиняетесь в попытке убийства вашего брата Тора. Бог брезгливо поджал губы. — Из всех возможных вариантов ты выбрала первым именно этот? — Именно этот, — настойчиво заверила его альвийка. Убийство, а равно, как и попытка его совершения, карались наиболее сурово, и Лэйнэт надеялась, что возможность избежать наказания в такой весомой части изменит отношение принца к происходящему, и он станет более сговорчив. Трикстер без энтузиазма приподнял кончик губ. В его взгляде, обращенном в стену за спиной альвийки, подобно лунному диску над мертвенно-чёрной пустыней отражалось яркое пятно плоского светильника под потолком. — И в чем ты хочешь убедить суд? — В том, что Вы этого не делали, — без колебаний заявила Лэйнэт. — Очевидно, ты из тех, кто машет перед бычеголовом красной тряпкой и одновременно пытается объяснить ему, что нет никакого смысла нападать, — саркастично заключил Локи. — Скорее из тех, любит хорошо выполнять свою работу, даже если она заключается в оправдании мерзавца, — парировала Лэйнэт, заставив себя остаться равнодушной колкости принца. — Весьма голословное заявление, — Бог полоснул ее пытливым взглядом. — Этому умению, помимо отсутствия видимой реакции на разговоры об убийстве, тебя тоже обучила мать? — Допустим… — недоверчиво нахмурилась альвийка. — Звучит двусмысленно, не находишь? — провокационно осведомился принц. Лэйнэт плотнее сжала губы. Локи хватило доли секунды, чтобы уловить ее напряжение. — Я был удивлен, узнав, что у Форсети есть дочь, — он склонил голову на бок, изучая реакцию альвийки. — Она не спешила представлять тебя при дворе из-за того, что ты полукровка? — Разве это ее обязанность? — Лэйнэт негодующе сдвинула брови. Локи свысока улыбнулся. Лэйнэт не любила оставаться в долгу, и в памяти удачно возникли несколько фактов из биографии принца, любезно предоставленной Тюром, которые всерьез ее заинтересовали. Каким бы ни был момент, стоило, наконец, начать. — Кстати, а Ваша расовая принадлежность как-то повлияла на желание убийства собственного брата? — без агрессии, но с неприкрытым желанием задеть хоть что-то внутри принца спросила она. Пусть так, но они должны были вернуться к делу. Нельзя было позволить Локи увильнуть во второй раз, что еще и откуда бы он не узнал о ее жизни. Бог скривил рот, а в его глазах заиграл недружелюбный блеск. — Разумеется, — выговорил он, нарочито растягивая гласные. — Я скажу тебе больше — я никогда не исключаю принесение в жертву жизней ради достижения своих целей. — Почему жизнь не цель, а средство? — альвийка сглотнула неожиданный ком в горле, но поймала себя на ощущении, что была вполне готова к такому повороту. Хотя охотно согласилась бы его избежать, будь это возможно. — Потому что все живые создания по природе своей склонны к насилию, — с приторным чистосердечием объяснил Бог. — Глупо противиться своей сути. — Ваша жизнь тоже лишена всякой ценности, если речь зайдёт о чем-то… грандиозном? — Вполне логичный вывод. — Один мой знакомый считал, что каждая жизнь уникальна. Локи посмотрел на альвийку так, что от его взгляда по ее спине пробежали холодные мурашки. Выдержать его — словно попытаться устоять на ногах во время снежной пурги в Нифльхейме. — Все верно, — в голосе Локи скользнула довольная усмешка. — Это не взаимоисключает, но и не меняет действительности. — Так что же Тор, он заслуживал смерти? — Лэйнэт поежилась. Ей на миг показалось, будто температура в подземелье действительно стала на несколько градусов ниже. — Ты не о том думаешь, — загадочно ухмыльнулся принц. — И о чем же мне тогда стоит думать? — зацепилась за его слова альвийка. Однако трикстер уже увлекся другим. Изящным движением коснувшись подбородка, всем своим видом выражая задумчивость, он заискивающе улыбнулся. — Скажи, проявляет ли кто-то особую озабоченность моим пребыванием здесь и путём на эшафот? Альвийка отрицательно качнула головой, на ходу пытаясь сообразить, отчего Локи вдруг решил сменить направление разговора, и, к своему стыду, затаенно радуясь, что он это сделал. — Не находишь, что будь у Всеотца намерение меня казнить, он не стал бы ждать суда? — По правилам суд должен состояться, — не согласилась Лэйнэт. — С созывом Совета, тратой времени на все прочее?.. — Локи цинично усмехнулся. — Один мог испепелить меня прямо в тронном зале, будь на то его воля. — Хотите сказать, что он не хочет Вашей смерти? — альвийка с подозрением нахмурилась. — Верно, — удовлетворенно кивнул трикстер, блеснув ледяным взглядом. — Пусть так… — не стала больше спорить Лэйнэт. — Тогда казнь в качестве наказания отпадает. Принц рассуждал до тошноты логично, чем-то напомнив ей мать. — Но другие наказания не слишком облегчат Вашу участь, — осторожно продолжила она. — Пожизненное заточение в темнице, лишение сил… Список довольно обширный и весьма оригинальный. — Выходит, мне стоит думать о побеге, — на губах Бога расцвела самодовольно-беззаботная улыбка. — Вряд ли это осуществимо, — скептично заметила альвийка, переборов более яркое желание протеста. — Отрадно, что ты так думаешь, — Локи испытующе сощурился. Лэйнэт начинала путаться. Стал бы трикстер так открыто говорить о своих намерениях? Решил бы солгать Бог Обмана своему защитнику? Пока альвийка ясно понимала лишь одно — он, так или иначе, не собирался реагировать на обвинение и раскрывать подробности своих действий. — Вернемся к нашему первому разговору? Лэйнэт не поняла вопрос, но инстинктивно почувствовала очередной подвох. Если в первую встречу принц явно присматривался к ней, то теперь словно старался вывернуть наизнанку, перепрыгивая с темы на тему. — Расскажи, что движет тобой. Какова твоя цель, — голос Локи стал густым, как патока, а прищур сменился на змеиный. — Защитить Вас в суде, — постаралась предельно невозмутимо ответить альвийка. — Это обязанность, возложенная на тебя, — принц снисходительно улыбнулся, вдохнув в Лэйнэт тревогу. — Я спрашиваю, чего хочешь ты. Она шумно выдохнула и опустила взгляд. Не нужно быть норной, чтобы предсказать дальнейшее развитие их встречи — трикстер продолжит уводить ее в сторону. Она старалась вести себя правильно. Действовать так, как ее учили. Но какой в этом толк, если из двоих, находящихся в камере, это не нужно никому? Лэйнэт исподлобья взглянула на принца. — А чего хотите Вы?