Vade mecum

Едва пальцы Локи мягко коснулись запястья, Лэйнэт почувствовала спасительный холод. Зеленоватым светом он начал успокаивать боль, и с альвийки стал медленно спадать лихорадочный морок: дыхание постепенно приходило в норму и сердце, бешено рвущееся наружу из грудной клетки, замедляло свой ход. — Откройся, — услышала она низкой голос принца над головой. Он провел ладонью над ее рукой, и на том месте, где краснела метка, появился рунический знак, словно коричневыми чернилами выведенный под кожей. Лэйнэт изумленно распахнула глаза. — Что это?.. — она машинально дотронулась до него. — Ты не знаешь? — трикстер с подозрением сощурился. Альвийка подняла на него встревоженный взгляд и отрицательно качнула головой. Бог заинтересованно изогнул бровь и, крутанувшись на каблуке, направился к книгам, которых с момента последнего визита Лэйнэт как будто стало еще больше. — Я не силен в чтении рун, — небрежно бросил он. — Но символ на твоей руке, кажется, означает «смерть». — Не силен… — после всего случившегося мысли в голове альвийки ворочались слишком вяло. Снова взглянув на метку и осторожно надавив на нее пальцем, она окончательно убедилась, что боль ушла. Рисунок руны был похож на вырезку из прописи по каллиграфии. В детстве им с братом приходилось корпеть над пергаментами иногда по несколько часов в день, чтобы дотошная Гаэрлинд позволила вечером выйти на прогулку. Но даже ей не пришло бы в голову заставлять писать такое... Лэйнэт, резко вскинув голову, взбудораженно уставилась в спину Локи. Внутри все заклокотало, возвращая к чудовищной реальности. — Погоди, что значит «смерть»?! Альвийка вновь начала приближаться к Богу Обмана. — Объясни, что со мной такое! — натянутые нервные нити лопались одна за другой, и Лэйнэт уже слабо отдавала себе отчет в том, что говорила. — Мы не договаривались ни о каких метках! И вообще ни о чем таком! Почему ты…? Локи резко развернулся, и альвийка едва не ударилась носом ему в грудь. Трикстер наклонился к ней, практически коснувшись своим лбом ее лба, и посмотрел таким взглядом, словно еще чуть-чуть — и он готов был зашить ей рот. — Уймись. Лэйнэт подавилась словами. Она бы закашлялась, если бы смогла вдохнуть, но легкие вдруг сжало невидимыми тисками. Темные изумруды сверкнули удовлетворением, и Бог медленно отстранился. Он легко обогнул альвийку, словно она была одним из предметов интерьера камеры — хотя та действительно застыла, будто примороженная к месту — и, положив на стол выбранную книгу, начал ее листать. Шелест страниц показался Лэйнэт отдушиной в повисшем молчании, хоть чем-то заглушившим ее частые глубокие вдохи, непозволительно громкие для такого маленького помещения. Она повернулась, как в замедленной съемке. — Как ты можешь не уметь читать руны… Ты же маг, Хель тебя… — Это древние руны, устаревшая форма. Я видел такой знак лишь несколько раз, — отстраненно объяснил трикстер. — Вот оно. Он указал пальцем на середину листа и провел им по строке. Лэйнэт поспешила подойти, чтобы лучше разглядеть написанное. — Эйваз — ибо прежнего уже нет, но будет новое, ибо не может не быть. Свет и тьма. Смерть и жизнь. Одно сменяет другое и это и есть непрерывность мироздания, — сухо зачитал Локи. Альвийка немигающе смотрела на витиеватые буквы, обрамлявшие небольшое изображение в виде зигзага, концы которого были вдвое короче средней полосы. Прежнего уже нет. Тьма. Смерть. Почему снова смерть?.. — Дальше написано на языке, который мне не известен, — безучастно сообщил Бог тем тоном, которым самые хладнокровные лекари сообщают о неудачном исходе болезни. — Но, думаю, этого и так достаточно, чтобы ты поняла, что чем-то кому-то сильно не угодила. Он собирался захлопнуть книгу, но Лэйнэт вдруг увидела внизу знакомые сочетания букв. — Постой, — она припала к странице, низко склонившись над столом. — Это… Старый диалект альвов, кажется. — Знаешь его? — в голосе Локи почудились отголоски энтузиазма. Альвийка нахмурилась и вгляделась в написанное. — Тут сказано... «Когда хочешь напомнить, как падают птицы с небес… показать, как охваченный пламенем лес превращается в пепел… сказать, что не успело быть сказано, но должно… передать свою волю и воздать по делам…» Лэйнэт замерла. Соображать в ее состоянии все еще было тяжело, но она упорно пыталась. — Как думаешь, что это? — голос трикстера пророкотал в опасной близости от уха, заставив альвийку невольно вздрогнуть от неожиданности. Принц навис над ней, заглядывая в книгу через плечо. — Что-то, что хотят передать этим символом, — думать вслух было привычно, если забыть, кто находился рядом. — Может, наложить какие-то чары… — Лэйнэт небрежно заправила за ухо выбившуюся прядь каштановых волос и досадливо хмыкнула. — Такое ощущение, что тот, кто писал это, хлебнул порядочно эля и пытался связать несвязываемое. Локи легко усмехнулся. — А еще иногда так пишут глупцы, чтобы скрыть недостаток мозгов, — заметил он. — Или древние мудрецы, потому что, познав тайны вселенной, забывают, что такое простые объяснения, — хмуро отозвалась Лэйнэт. — Передать волю… символом смерти? Близкое нахождение Бога странно — или не совсем странно — мешало сосредоточиться. Альвийка выскользнула из-под него, прихватив с собой книгу, и снова вчиталась в строки, мысленно проговаривая их. — Сдается мне, что кто-то желает твоей смерти, — обыденно произнес трикстер, заставив Лэйнэт на миг взглянуть на себя. На его губах играла невинно-хитрая улыбка. Альвийку бы непременно охватило негодование, если бы тот, кто желал ее смерти, действительно ни существовал. Точнее, не была бы гипотетическая вероятность того, что он выжил. И не ранее, как сутки назад, ни фигурировал в похожем диалоге. — Проклятье… — только и смогла выдохнуть Лэйнэт, беспомощно выпустив книгу из рук. Ее встреча с полом ознаменовалась громким глухим звуком. — Как символично, что твое любимое ругательство и есть ключ к загадке, — не упустил возможности подлить масло в огонь трикстер, цинично и с довольно жестокой прямолинейностью. — Я не провидец, но ты, похоже, чем-то сильно обидела того или иного мага. Альвийка нервно поджала губы, сверкнув острым взглядом из-под низко сдвинутых бровей. — А тебе бы все потешаться, маг. Локи скользко ухмыльнулся. Лэйнэт поймала себя на мысли, что никогда не видела его в таком пугающе прекрасном расположении духа, связав это с тем, что его, должно быть, обрадовала мысль о ее скорой… смерти?.. Чудовищно непривычно было вдруг подумать об этом так. — Я же говорил, что не собираюсь тебя убивать, — разыгрывая свой странный спектакль дальше, напомнил Бог. — К слову, я в этом отношении более милосерден. — Убиваешь быстро? — зачем-то подыграла ему альвийка, запоздало прикусив язык. — Иногда стоит только щелкнуть пальцами, — непринужденно поделился Локи. Лэйнэт не сдержала глупую дерганную усмешку — глупую от того, что вести такие диалоги о жизни и смерти с опальным принцем в ее положении было верхом безумия. — Готов поспорить на сотню лет моего заключения, что все это связано с одной из тех историй, которые ты не считаешь особенно интересными, — трикстер лукаво сощурился. — Это самая неинтересная из всех, — угрюмо поддержала обманчивую иронию альвийка. Локи многозначительно усмехнулся и широким жестом показал на кресла. — У нас масса времени до того, пока у тебя не начнется очередной приступ. — Очередной? — Лэйнэт в сомнении поджала тонкие губы. — Я думала, это все… — О-о-о, насколько же много ты не знаешь, — интригующе протянул трикстер, и в его глазах вспыхнули зеленоватые искры. — Так и быть, взамен я готов рассказать тебе, что по-настоящему означает проклятье. Альвийка напряженно вздохнула. Локи произнес последнее слово так, будто угрожал и одновременно предугадывал, что она чувствует. Злорадствовал ли? Наслаждался моментом? Еще несколько минут назад она готова была в этом поклясться, но теперь ей показалось, что обманчивое воодушевление принца крылось в чем-то другом. Если не упустить его, то можно многое узнать, а если выговориться — отпустить, наконец, на волю то, что терзало память. Лэйнэт затрудненно выдохнула и поняла, что совершенно вымоталась. Едва спаслась от прислужников Хрейдмара, корчилась от боли, ругалась и требовала объяснений. Это было словно агонией из-за настигавшего ее прошлого, от которого, похоже, все-таки не убежать и не спрятаться. И Лэйнэт пришла вдруг голову шальная мысль, что именно ему, Локи, она сможет без лишних отступлений рассказать историю целиком — в отличие от брата, верившего в справедливость и правильность ее поступка, Бог Обмана оценит его таким, каким он был на самом деле. И пусть ее секрет навеки останется в стенах подземелья, пусть трикстер о нем узнает — кто в Асгарде, в случае чего, ему поверит? Подхватив со стола кольцо, альвийка первой прошла к привычному месту. — Не уверена, насколько много ты знаешь о шаманах, — начала она издалека, следя за тем, как принц садится напротив, закидывает ногу на ногу, удобно располагаясь перед ней, и как-то снисходительно-властно окидывает взглядом. — Но ими рождаются, причем редко, в абсолютно разных семьях. Способности проявляются у детей до семи-десяти лет, и после этого родители сразу отдают их на обучение более опытному шаману, фактически, навсегда передавая сына или дочь на его воспитание. Я служила у шамана, который однажды взял двоих мальчиков — двух родных братьев. Это был редчайший случай — чтобы в одной семье способности оказались сразу у двоих детей, — Лэйнэт с болезненной грустью поджала губы. — Славные ребята, добрые, честные, такие, знаешь, западают в душу. У шаманов обычно нет своих детей, но эти двое стали для него практически сыновьями. Он любил их, наверное… — В чем заключалась твоя служба? — сухо перебил Локи, не слишком резко, но ощутимо вырвав альвийку из нахлынувших воспоминаний. — Обменивала для него всякие редкости по всему миру, — коротко пояснила она. — Он умел делать проходы в пространстве, что-то вроде той тропы, о которой ты мне рассказал. Так вот, значит, эти дети — Фафнир и Отр — имели склонность к оборотничеству, и Хрейдмар тренировал их днями и ночами. — Хрейдмар — так звали твоего шамана? — уточнил Бог, став вдруг заметно серьезнее. Лэйнэт кивнула и, задумчиво перебирая браслеты, продолжила: — Кроме меня у Хреймара служили еще трое, и мы все… практически все привязались к Отру и Фафниру и иногда следили за ними, когда Хрейдмар куда-то отлучался. В последние дни он часто где-то пропадал, но мы никогда не спрашивали его ни о чем, да и вообще каждый всегда был занят своим делом. И вот однажды, когда Хрейдмар отлучился… — Лэйнэт беспокойно прикусила губу. Она так долго не ворошила память о тех событиях, что добираться до них теперь было очень тяжело. — Когда Хрейдмара не было, на его учеников навели морок, или что-то, я не знаю… Не знаю кто и за что… Но их заставили убить друг друга, когда они были в зверином обличии. Они просто перегрызли друг другу горло. — Хрейдмар не подозревал, кто это мог быть? — принц внимательно смотрел на альвийку, окончательно стерев с лица улыбку. Его взгляд пронизывал так, будто он вместе с ней смотрел в ее воспоминания. Ее глазами, словно находясь в тот роковой день рядом с ней. Лэйнэт с трудом проглотила подступившую горечь, сделала несколько глубоких вдохов и заговорила вновь: — Он вообще вел себя необычно в те дни, и если бы мы… Проклятье, если бы я могла предугадать, что будет!.. Узнав о смерти учеников, он словно обезумел, — руки задрожали за несколько секунд до того, как альвийка сжала их в кулаки. — Он собрал нас всех в одном зале, заставив смотреть на обезображенные трупы. Потом на наших глазах вспорол живот Эирее — она должна была за ними приглядывать в тот день, но отвлеклась из-за того, что я вернулась из Нифльхейма… Он убил бы и меня, я не знаю, клянусь, не знаю, как удалось остановить его за миг до того, как в мое горло вонзился бы кинжал, — Лэйнэт услышала в голове собственный пульс. Она забыла о Локи, неотрывно следившему за ней. Перед глазами снова и снова проплывали ее старые ночные кошмары. — Он был ужасен в своем горе, оно уничтожило его. Ослепило. У меня до сих пор мурашки, когда я вспоминаю его пустые глаза и обескровленные губы и окровавленные руки. Но и я в тот день потеряла его — как наставника, готового всегда дать мудрый совет, как часть… Семьи что ли, наверное, да, семьи, потому что мы многим делились, очень, — альвийка замолчала, облизнув губы, и почувствовала, как сильно впивалась ногтями в ладони. — Он оставил нас там на три дня без еды и воды. А потом вернулся, как ни в чем не бывало, лишь приказал молчать о случившемся. Снова нагрузил поручениями, словно ничего не произошло, а сам подолгу пропадал в подземелье. А еще он не отпускал никого домой — мы тогда жили не в Альвхейме, а затерялись где-то в бесконечности… Лэйнэт вдруг почувствовала себя ужасно измученной. Она пересказывала историю, наконец, осознавая, что все это было ее прошлое — именно ее — темное и пугающее прошлое, и ей бы тоже сидеть в этой камере, если бы кто-то о нем узнал. Она будто проживала его заново, и, пересекая реку времен, отдавала все силы. — Я хочу услышать, чем все закончилось, — мрачно потребовал Локи, напомнив о себе наполнившим воздух между ними напряжением. — Я не могла оставить все просто так, — вздохнула альвийка и, поймав его взгляд, больше не отпускала. Утопая в нем, она все еще представляла, что ускользает от губительной правды, смотря в глаза преступнику и рассказывая о собственном преступлении. И это так странно и правильно будоражило кровь. — Я узнала, что Хрейдмар работает над тем, чтоб вернуть их к жизни. Мертвецов. Само по себе жутко, а он еще и свихнулся окончательно, наставив по всей базе охрану. А я все не могла примириться и спокойно улизнуть, как сделал один из наших… В конечном итоге, подгадав момент, я уничтожила там все. — Уничтожила? — медленно, почти по слогам повторил Локи, недоверчиво изогнув бровь. — Там был источник энергии, который все питал. Он хорошо охранялся, но я смогла подобраться так, чтобы выстрелить в него. Надо было попасть точно, и… в общем, у меня получилось. — Сколько там было народу, когда ты это сделала? — Около дюжины. — Все погибли? — Все… Точнее, я думала так до недавнего времени, — альвийка потеряно повела плечами и тяжело вздохнула. Кажется, они поменялись ролями, ведь именно так она должна была допрашивать трикстера. Злая все-таки штука — судьба. — Как ты добралась до Асгарда?  — Хрейдмар заряжал своей магией амулеты, с помощью которых я перемещалась. Ровно на путь туда и обратно. И в тот день он как раз дал мне один такой, и после взрыва я сразу переместилась сюда, на всякий случай, чтобы переждать, когда все утихнет… Альвийка осеклась. Локи сверлил ее задумчивым взглядом, глубоко впиваясь им в недра сознания. Он безжалостно копался в нем, перебирая крупицу за крупицей, безмолвно выпытывал правду, которую Лэйнэт не прятала — наоборот, выталкивала на поверхность. Расширившиеся зрачки словно затягивали в омут, выискивая и представляя в отражении сухие факты: убийство из-за гнева, убийство из-за мнимой справедливости, убийство из… сострадания к сошедшему с ума от горя?.. На губах трикстера начала расползаться кривая усмешка. Лэйнэт всхлипнула, резко сжав подлокотник. Изгиб губ Бога стал трещиной на зеркале ее ожиданий, становясь все длиннее с каждым мгновением, грозя переломить его надвое, чтобы оно разбилось вдребезги. Создатель, зачем она рассказала? Локи с первой их встречи изворачивался и издевался над ней, выискивая слабые места, чтобы скрасить свое скучное заточение, и, наконец, ему это будто бы удалось. Все это изначально было для него не более, чем забавой, чтобы потешить собственное самолюбие, как она могла так обмануться?.. На душе стало так отвратительно, что едва не тошнило. Вскочив с места, альвийка бросилась к выходу. — Остановись, — командный голос Бога заставил вздрогнуть, но не исполнить требование. — Вернись сейчас же, — громче и жестче повторил Локи, будто придав своим словам форму, и они, долетев, стукнулись в спину Лэйнэт. — Катись к Хель, — выплюнула она, шагая сквозь решетку. — Катись и… Альвийку резко дернули назад, с такой силой, что она не успела опомниться, как снова оказалась в центре камеры. Она отшатнулась по инерции, ударившись ногой о некстати подвернувшийся стол, широко распахнула глаза, порывисто схватив ртом заиндевевший концентрированный воздух. На руке чуть выше локтя горел отпечаток пальцев трикстера. Сердце ушло в пятки, и в груди растеклось ледяное ошеломление, заставившее занеметь каждую клеточку тела. — И что ты сделаешь? — сквозь зубы прошипел принц, стоя в пол оборота у края магического поля, смотря не на Лэйнэт, а куда-то перед собой. — Просто попытаешься снова забыть? — Я сейчас позову стражу, — борясь с атакой паники, прошептала альвийка — голос вдруг тоже отказался ей подчиняться. Локи показал зубы, пугающе усмехнувшись в голос. — Попробуй, но пока эти болваны наблюдают за наложенной мной иллюзией, — он медленно повернулся. Их разделяло около пяти шагов, и Лэйнэт инстинктивно попятилась назад. — Так что лучше тебе быть послушной. — Что тебе нужно? Я уже и так рассказала все… — альвийка кожей ощущала, как разгорается воздух между ними. — Знаешь, в чем твоя проблема? — трикстер перешел в наступление, надвигаясь, подобно неотвратимому шторму, плавно, как хищник, подбирающийся к жертве, глядя неотрывно и прямо. — Ты думаешь, что муки совести не терзают тебя. — Я не хочу оборачиваться назад, чтобы переосмысливать то, что уже не изменить, — нервно сглотнула альвийка. — Потому что ты боишься, что поступила неправильно, — слова Бога Обмана змеей обвивались вокруг шеи. — Ты не уверена. Никогда не была. Лэйнэт рвано вздохнула, ощутив спиной стену. От принца исходила энергетика, сбивавшая, словно цунами, мощная, будто извержение муспельхеймского вулкана, и пробирающая насквозь, как йотунхеймские ледяные вихри. — Сомневаться — это нормально, — прохрипела альвийка через силу. — Но не после, а до, — цедил Локи. — Это разрушит тебя рано или поздно. Я чувствую таких, как ты, с закрытыми глазами. — Каких?.. — у Лэйнэт подкашивались ноги от того, как близко оказался трикстер, как от него веяло неминуемой опасностью и помешательством. Он словно пытался искоренить ее желание сопротивляться, но если тело поддавалось, повинуясь каким-то животным инстинктам, то разум еще оставался прозрачен. — Ты пытаешься верить в свою добродетель, хотя глубоко внутри знаешь, что действуешь только из собственной выгоды и желаний, — в потемневших глазах разгорались огненные искры. — Ты уничтожила базу и всех внутри из страха и злости, терзавших тебя, из мести, а не для того, чтобы помешать шаману в его ритуалах, — слова Локи больно въедались в сознание. — Ты согласилась защищать меня ради своих интересов, а не потому, что тебе важно все это нелепое правосудие… Ты хотела в Альвхейм не за тем, чтобы спасти свой народ, а для того, чтобы увидеть все своими глазами, поддавшись собственной прихоти, элементарному любопытству… Даже асгардских воинов ты тренируешь, потому что в тайне надеешься, что тебя отправят с ними домой. Лэйнэт, не мигая, смотрела на Бога широко распахнутыми янтарными глазами, насыщавшимися карим отблеском. Она не дышала уже целую вечность, может, чуть больше. Локи поставил руки по бокам ее головы, захватывая в клетку, и наклонился к заостренному уху, так, что вороньи пряди коснулись ее щеки: — Ты очень, очень эгоистична… — обжигающе прошептал он, заставив альвийку невольно выгнуться так, что она уперлась в него грудью. — И это твое проклятье то, что ты заслужила, ты знаешь. По телу прошла волна волнения. И это мимолетное ощущение напугало еще сильнее, чем опасная близость Бога. — И знаешь, что? — альвийка замерла, вслушиваясь в рокочущий баритон. — Мне это нравится. Лэйнэт протяжно вздохнула. Трикстер словно чем-то одурманил ее, лишив возможности сопротивляться, и она бы решила, что заколдовал, если бы кольцо на среднем пальце не резануло кожу от того, как сильно она стиснула края камзола. Камзола?.. Когда она успела?.. Альвийка ошеломленно моргнула. — Отпусти, — то ли приказывая себе, то ли прося Локи, выговорила она. — Пожалуйста. Бог Обмана помедлил — будто издевательски долго размышлял — но все же внял ее мольбе, освобождая от плена рук. Кислорода в камере как будто резко прибавилось, и Лэйнэт не удержалась от жадного вдоха. В глазах трикстера веселились черти. Он отошел назад на несколько шагов, забирая свою ауру с собой. Альвийка быстро облизнула нижнюю губу. Кажется, ее трясло, но не так, как совсем недавно от боли, а от чего-то, распиравшего изнутри. Принц хитро сощурился, вскинув подбородок. — Прежде, чем ты скоропостижно покинешь меня, я все-таки готов выполнить свою часть обещания. — Какого обещания? — Лэйнэт на выдохе провела рукой по волосам, сама того не замечая, начав обходить Локи по периметру камеры на максимальном расстоянии. Ноги сами несли ее прочь. — Бесчестно было бы воспользоваться твоим беспамятством, — холодно усмехнулся он, следя за альвийкой. — Говоря коротко, такие проклятья обычно завязывают на крови или других жидкостях тела, — трикстер сделал многозначительную паузу. — И я снял лишь симптомы, и то на время, но не саму его сущность. Это чтобы тебе было о чем подумать на досуге, — закончил он с липкой улыбкой. — Очень воодушевляет, — враждебно хмыкнула Лэйнэт. Желание исчезнуть из поля зрения Бога тянуло ее к выходу с непреодолимой силой. А поскольку граница магического поля уже была на расстоянии шага, тянуть альвийка не стала и, бросив на принца рваный взгляд, означавший прощание, торопливо пересекла спасительный барьер.

***

Следующие несколько дней Лэйнэт провела в состоянии тревожного предвкушения новых симптомов или возвращения старых, попутно пряча запястье от всех под одеждой. Особенно тяжело это было сделать на тренировках, которые она возобновила практически сразу же по возвращению. Привыкшая к удобной простой одежде, не мешавшей движениям, альвийка с неохотой добавила к слитному комбинезону с короткими рукавами из плотной бежевой ткани удлиненные кожаные перчатки, в которых в полдень становилось невозможно жарко — но выбора у нее не было. Если воины еще могли поверить в рассказ про случайную татуировку, то точно не Форсети, которая обычно подмечала детали именно в тот момент, когда это было меньше всего надо. Да и Скади бы не купилась на такую жалкую небылицу, хотя и врать подруге альвийка не хотела. Она решила оставить все в тайне, пока не выяснит, что на самом деле крылось за руническим знаком: верить маниакально настроенному Богу Обмана не было ни сил, ни желания. Особенно желания. В остальном Лэйнэт взялась за дело с прежней активностью, так, что даже избежала вопросов Скади о своем недавнем поведении, на которые пришлось бы отвечать очень и очень долго. После ее возвращения подруга вообще была чрезмерно молчалива даже для своего обычного состояния и все время о чем-то напряженно размышляла. Альвийка успела перебрать в голове несколько вариантов вплоть до того, что та была на нее в обиде или начала что-то подозревать, но в одно утро ответ пришел сам собой. Пришел — в прямом смысле этого слова. Как обычно спеша к общему сбору, Лэйнэт увидела около Скади светловолосого аса с замотанной бинтами рукой, подвешенной на груди. Он легко улыбался, словно стараясь приободрить нахмурившуюся асинью, и стоял к ней куда ближе, чем могут себе позволить стоять простые знакомые. Они настолько увлеклись разговором, что не заметили, как альвийка подошла к ним практически вплотную. — Доброе утро, — поприветствовала она их нарочито громко, с интересом украдкой косясь на аса. Он первым перевел на Лэйнэт свой взор. В его чистых голубых глазах запрыгали блики солнца, а улыбка стала чуть шире. Альвийка поймала себя на мысли, что они со Скади были очень схожи внешне, как брат с сестрой. Но Скади точно была единственным ребенком в семье. — Лэйн, — асинья слегка растерянно вскинула светлые брови, что было на нее совсем не похоже. — Как спалось? — Неплохо… — Лэйнэт с подозрением взглянула на подругу, проигнорировавшую само собой разумеющееся незамедлительное представление незнакомца. Впрочем, последний нашелся куда быстрее. Сделав изящный жест здоровой рукой и учтиво склонив голову, приветствуя, он заговорил приятным баритоном: — Мое имя Фандрал, — легкая небритость вокруг рта и коротко постриженная борода придавали ему какого-то воинственного шарма. — Рад познакомиться с прекрасной леди… — Лэйнэт, — кивнула альвийка в знак приветствия и вяло ухмыльнулась. — И я не леди, не стоит. Так вот, значит, каким он был, этот Фандрал, один из соратников Тора, о котором Скади иногда вскользь упоминала в разговоре. То он помогал ей обхаживать нового коня, то ненароком звал на охоту, а, теперь, наконец, оказался в ее святая святых — на тренировочной площадке. Лэйнэт не знала истинной природы их отношений, но интуиция сразу намекнула на неслучайную дружбу с желанием дальнейшего развития хотя бы у одной из сторон. — А Скади как раз делилась со мной вашими успехами, — дружелюбно продолжил Фандрал, ненавязчиво рассматривая альвийку. — Тебе бы не следовало покидать лазарет, — назидательно заметила Скади, отводя взгляд. — Едва на ногах держишься. — Там сами стены вредят здоровью, — шутливо отмахнулся ас. — А небольшая прогулка всегда на пользу. — Где Вас так ранили? — Лэйнэт удивленно изогнула бровь, не вовремя вспомнив, что обычно искусные асгардские лекари справлялись с травмами за считанные часы. — Повстречался с Огненным великаном, — буднично сообщил Фандрал, пожимая плечами. — Пламенное было приветствие. Заметив, как Скади неодобрительно поджала губы, альвийка попыталась скрыть понимающую ухмылку. Встречи с Огненными великанами редко проходили бесследно. — Погоди… Так Вы вернулись из Муспельхейма и, значит, все остальные тоже? — в голове Лэйнэт вдруг родилась нехитрая догадка, венцом которой было возможное возвращение Тора, обещавшего уделить время восстанию в Альвхейме. Что было особенно актуально в свете недавних событий, от которых по спине до сих пор пробегали холодные мурашки. Лэйнэт уже успела перебрать идеи привлечения внимания к противостоянию мятежу во главе с безумным шаманом и остановилась на разговоре с Форсети. Ей бы не отказали в аудиенции у Всеотца, правда, пришлось бы соврать, что брат описал всю ситуацию в письме. Словом, вариант был ненадежный, с какой стороны ни посмотри. — Мне пришлось вернуться раньше, но дела там почти налажены, так что войска отзовут через пару дней, — охотно поделился Фандрал. — Кстати, — он живо взглянул на асинью. — Наверняка будет пир в честь нашей славной победы, и я был бы рад увидеть на нем таких очаровательных дам. Скади обвела аса задумчивым взглядом из-под сдвинутых к переносице бровей и вдруг коротко улыбнулась, смягчившись. — А тебя, как я погляжу, все так же сильно тянет что на пиры, что на подвиги, друг мой, — с беззлобной насмешкой бросила она. — Только когда я ранен и разбит, — иронично подметил Фандрал, растянув губы в широкой белозубой улыбке в ответ. — Я серьезно, это официальное приглашение. Это было более, чем неожиданно, и Лэйнэт вряд ли ответила бы таким резким согласием, если бы не гипотетическая возможность встречи с Тором, слишком уж привлекательно маячившая в перспективе. — Мы придем, — энергично закивала альвийка и тут же перехватила озадаченный взгляд Скади. — Почему бы и нет, правда? — она смело улыбнулась подруге. — Придем, — выдержав паузу, подтвердила асинья, снова начав хмуриться. — Очень рад, — довольно отреагировал Фандрал и вновь непринужденно обратился к Скади. — Кажется, и твоя двоюродная сестра там будет? Кое-как включившись в беседу еще на несколько минут, Лэйнэт вскоре поняла, что ее присутствие было все-таки лишним, да и тренировку пора было уже начинать, так что, подгадав момент, она торопливо ретировалась в центр площадки. Такая задержка Скади определенно была нарушением образцовой дисциплины, и альвийка, тихо ухмыляясь про себя, еще какое-то время искоса наблюдала за их диалогом. Впрочем, закончили они как всегда вовремя, и Лэйнэт направилась домой, предвкушая несомненно важный разговор с матерью. Форсети вернулась накануне, и они договорились обсудить некоторые вопросы, касавшиеся суда. Альвийка догадывалась, что дело было в слушании перед Советом, дату которого нужно было назначить, уточнив все у Тюра, но не спешила уверять себя в этом. Нет, куда больше ее больше волновало, как ввернуть в предстоящую беседу становившийся по-настоящему угрожающим мятеж в Альвхейме — то, в какой день зачитать официальную речь перед Старейшинами, для нее было абсолютно не принципиально. Лэйнэт готова была выступить хоть завтра. Хотя, лучше, конечно, было отдохнуть от общества Бога Обмана денек-другой. «Эгоистка», — мысленно передразнивала она трикстера, ритмично покачиваясь в седле. — «Была бы эгоисткой, пропала бы на эти несколько дней, и не гнить тебе в камере дальше». Как бы Лэйнэт не упрямилась, убеждая сама себя в обратном, слова Бога Обмана прочно засели в памяти. Перебрав пальцами тонкую перевязь, она отцепила от пояса небольшую колбу с розоватой жидкостью. Опрокинув содержимое в горло одним глотком, альвийка поморщилась от неприятного вкуса — болеутоляющее было отвратительно горьким. Она купила его у местных лекарей, клявшихся, что лучшего средства ей нигде не сыскать, и не знавших, что выбор у Лэйнэт все равно был не велик. Она надеялась хоть как-то избежать болевых синдромов таким образом, и то, что пока рука ее не беспокоила, принимала за удачную находку. В первый же день альвийка прочесала всю библиотеку в Глинтнире в поисках любой информации о подобного рода чарах, проклятьях, их причинах и способах снятия — из нечастых бесед с Хрейдмаром она помнила, что всегда существовал хотя бы призрачный шанс на то, что любое проклятье можно снять — но не нашла ничего существенного. Это удручало, хотя Лэйнэт осознавала, что коллекция книг Форсети о магических ритуалах была далеко не полной. Подъезжая к воротам Глинтира, она заметила у стойла незнакомого ей коня. Расшитые красными нитями поводья резко выделялись на фоне белого окраса скакуна, а натертое кожаное седло блестело на солнце. Слуги не завели его под деревянную крышу, что было верным признаком того, что неизвестный всадник не собирался задерживаться надолго. И это точно был не Тюр, потому что его вороного жеребца Лэйнэт знала уже давно. — Торопится, значит, — себе под нос пробубнила альвийка, спрыгивая на землю. Не имея особого желания случайно столкнуться с неизвестным, она, не задерживаясь на пороге, собиралась пройти к себе. Витая в своих мыслях, Лэйнэт легко поднялась по ступеням из белого мрамора, отдававшим легкой голубизной, и, на ходу распуская волосы, плечом толкнула тяжелую резную дверь. Из-за толстых стен в переднем зале всегда было ощутимо свежее, чем на улице. Прохлада приятно легла на плечи, рассеивая полуденный жар, и альвийка с удовольствием глубоко втянула носом густой воздух. — Вот это встреча, — вдруг раздался откуда-то сверху знакомый мелодичный голос. Лэйнэт мгновенно перевела взгляд на второй этаж и вытаращилась на лениво опиравшегося на перила гостя так, что стало больно глазам. — Фрейр?!