Vade mecum

Дорогие мои, часть получилась очень объемной, в два раза больше обычной, так что я в два раза сильнее жду ваших отзывов. ;-)

_______________________________ Локи, сцепив за спиной руки, измерял шагами камеру, выуживая из памяти обрывки воспоминаний. — Мой повелитель, не сочтите за дерзость, — хрипло произнес Иной, смотря снизу вверх на горевшее на стене космического корабля читаури изображение. — Но ас не желает давать обещаний, что захватит Землю. — Мне плевать, что он говорит. Его задача — найти Тессеракт, открыть портал и повести за собой армию, — жестко прорычал Титан. Локи спрятался за дальней стеной, накинув на себя для верности иллюзию, так, что никто из двоих говоривших не мог знать, что он подслушивал. Стены на корабле были толстыми, из прочного сплава, который был Богу не знаком, и ему приходилось напрягать слух, когда говорил Иной. Танос же всегда отвечал так, что каждое слово выходило из его рта с низким гулом, но четко, въедаясь в сознание. — В этом и дело, — пресмыкающеся-шипя позволил себе продолжить его слуга. — Ас сомневается в силе нашей армии. Локи пренебрежительно оскалился, буравя противоположную стену полным ненависти взглядом. Подлый, ничтожный змей. Захотел вывернуть все так, будто он не хочет выполнять свою часть сделки. Толстые провода, свисающие с потолка, вдруг коротнули, озарив длинный коридор короткой яркой вспышкой, и Бог Обмана решил было, что случайно не рассчитал силу гнева. Однако ударивший в нос омерзительный кисло-соленый запах масла расставил все на свои места — в ржавеющем корабле опять что-то протекало. Локи уже привык не морщиться от вязкой вони, то и дело витавшей в воздухе. Некоторые проходы так и вовсе были залиты черной субстанцией, очень походившей на ту, что текла по жилам читаури, так что Бога порой удивляло, как это хваленое войско вообще до сих пор функционировало. — Чего ты хочешь? — услышал он закипающий яростью голос. — Давайте я убью его, повелитель, — предложил Иной. — Мы ведь обнаружили еще один камень, давайте пока отправим армию туда… — Молчать!.. — рыкнул Танос так, что по стенам прошла вибрация. — С Хрейдмаром я разберусь сам, этот жалкий старик уже почти сломлен. — Но он ведь не хочет извлекать его для нас… А если удастся заполучить Красную Реальность… Локи с наслаждением прикрыл глаза, предчувствуя искрометный финал. Спорить с Таносом было смертельно опасно, и те, кто пытался, подтвердили бы это из Царства Хель. Неужели он довел Иного до того, что тот забыл, кому служит? В таком случае надо будет подготовить речь для его похорон. И выкинуть в бездну прямо с капитанского мостика. — Знай свое место, — от тона Титана похолодело в груди. Бог Обмана ярко представил себе, как у Иного защекотало под ложечкой предчувствие смерти, и с злорадно улыбнулся. — Сейчас мне нужен Тессеракт. Можешь переломать асу все кости, но заставь исполнить то, что он пообещал. Локи задумчиво сдвинул брови. Загадка, над которой он бился долгое время, наконец, поддалась. С легкого языка Лэйнэт разные части давно волновавшей его истории сложились неожиданно быстро. И теперь, когда новые переменные манили изменить заранее намеченный план, трикстер гадал, как убить двух зайцев одним выстрелом. Нет, теперь альвийку никак нельзя было упустить. Если он был прав — а Локи, несомненно, был — то свихнувшийся от мощи Камня Бесконечности шаман хотел лишить ее жизни довольно изощренным способом, потому что она своей безрассудной выходкой лишила его многолетних наработок, и, признаться, улизнула от него довольно ловко. Но вряд ли он отказался бы отправить ее к Хель лично, своими собственными руками? Богу Обмана было глубоко плевать на историю их несложных взаимоотношений. Ему нужен был Хрейдмар, который каким-то неведомым ему пока образом нашел Камень Реальности. Он бы выпытал у него все. Все, что он знал о Камнях Бесконечности. Ведь старый шаман, похоже, точно знал им цену, раз не хотел покорно вручать Камень в лапы Титану. Трикстер расплылся в коварной ухмылке, чувствуя щекочущее внутри предвкушение. Он подошел к краю камеры и оценивающе взглянул на стражу, чуть наклоняя голову, будто специально прямо у них на виду прикидывая план побега. Бога иногда забавляло, как бравые эйнхерии крепче перехватывали копья, думая, что он этого не замечает. Но на этот раз его веселило другое. Защитник, любезно предоставленный ему по асгардским законам — бесполезная формальность, как думал он поначалу. Нехотя протянутая рука помощи утопающему, которого тянул ко дну огромный камень — Локи знал, что с его грузом не выплыть им обоим. И вдруг — единственная путеводная нить, способная привести его к желаемому. Смешно. Бог мельком покосился в сторону книг. Главное, чтобы альвийка не оказалась на том свете прежде, чем он придумает, что теперь со всем этим делать.

***

Солнечные лучи осторожно проскальзывали в покои сквозь ряд неплотно закрытых бордовых портьер, тонкими полосами освещая мебель из красного дерева, облизывая облицованные золотом ручки дверц шкафов и теряясь в витиеватом переплетении еще незажженных свечей в низком подвесном светильнике. Ненавязчиво пробиваясь сквозь тонкую ткань невесомого бежевого балдахина, до сих пор опущенного в столь поздний утренний час, они путались в длинных каштановых волосах альвийки. Густые волнистые пряди свисали вниз на одну сторону, и часть из них покоилась на мягкой подушке, сливаясь с цветом сатина. Тонкий древесный запах смешался с терпким ароматом уже почти засохших лилий в вазе неподалеку и нежным шлейфом весеннего ветра, теплого и благоухающего, который принесла с собой в покои Лэйнэт несколько часов назад. По открытой тонкой шее альвийки легко двигались чужие пальцы, уходя вверх. Ласково огладив край скул, они исчезли в гуще волос. Давно не нужное одеяло валялось где-то на полу. Нависнув над принцем, расслабленно раскинувшимся посреди огромной кровати, Лэйнэт с игриво-мечтательной улыбкой задумчиво смотрела в его глаза. От расширенных зрачков по радужке расползались кофейные разводы, переходили в приторно-медовые и к самому краю разбавлялись ореховыми вкраплениями. Такие манящие, что на языке невольно становилось сладко, а в груди — волнительно, как в предвкушении изысканного десерта. Она любила их тихий блеск. Туманную пелену обожания. Пальцы другой руки принца чувственно коснулись обнаженного бедра альвийки. Ее тонкие губы растянулись шире, и она наклонилась ниже, почти встретившись с лениво-довольной улыбкой. — Как давно встало солнце? — прошептал Фрейр, медленно ведя ладонью уже по спине, заставляя Лэйнэт чуть прогнуться. Короткое соприкосновение тел вызвало волнительную дрожь. — Не знаю, — прерывисто выдохнула она, откровенно закусив губу. — Я вернулась, когда было еще темно. — Не хочу, чтоб это утро кончалось, — принц потянулся за поцелуем, но альвийка в последний миг чуть отстранилась, пряча зовущие губы, и сверкнула дразнящим взглядом. — Так заставь солнце тебе повиноваться, Norui’ernil, — она соблазнительно сощурилась, наблюдая, как в глазах Фрейра снова разгорается желание. — Что это значит, м-м-м? — он ощутимо надавил ладонью между лопаток, и Лэйнэт, наконец, покорно опустилась на его накачанную крепкую грудь. Ван блаженно ухмыльнулся. Альвийка запустила пальцы в его растрепанные пшеничные волосы, несильно их сжав, и вдохнула дурманящий запах. — Солнечный принц, — горячо прошептала она в самые губы, нарочно как будто случайно коснувшись их. — Так тебя все называют в замке… В дверь вдруг отрывисто постучали. Лэйнэт и Фрейр одновременно замерли, выжидающе смотря друг на друга. Никто не хотел отстраняться первым, разрушить хрупкую утреннюю негу казалось самой непоправимой вещью в мире. Но стук раздался снова, а за ним и голос: — Я знаю, что ты уже должен был проснуться, открывай. Принц страдальчески вскинул густые светлые брови, едва не простонав. — Твой брат. Он не уйдет. Альвийка недовольно поджала губы и тяжело выдохнула. Фрейр был прав — Скирнир наверняка пришел из-за чего-то важного. — Он знает про нас? — ван с подозрением сощурился, пряча глаза под пушистыми ресницами. — Он думает, что тот раз перед приездом твоего отца был последним, — лукаво ухмыльнулась Лэйнэт и бессовестно заерзала бедрами. Принц шумно выдохнул, зарываясь пальцами в ее густые волосы, и дотянулся губами до заостренного уха. — Тогда бегом в купальню, — отрывисто прошептал он. — Не хочу видеть его неприятно удивленным. — Фрейр! — настойчиво раздалось из-за двери. Ван отпустил альвийку, и она нехотя отстранилась, с притворным негодованием цокнув языком. Потом ловко перекинула ногу, перекатилась на край кровати и нащупала под рукой тонкую льняную рубашку принца. Бросив на него озорной взгляд через плечо, Лэйнэт накинула ее на себя и встала, попутно застегивая. Измятая ткань едва прикрывала наготу. — Бегом, — одними губами выразительно произнес Фрейр, еще не затухшим взглядом очертив стройные ноги, и спрятал жадную ухмылку. Альвийка, неслышно засмеявшись, поспешила удалиться в соседнее небольшое помещение. Спрятавшись для верности за шторой, она могла наблюдать, как ван наскоро натянул штаны и практически бегом направился к двери, на ходу приглаживая волосы. — Ты бываешь невыносим, — с плохо скрытым раздражением констатировал факт Скирнир, возникший на пороге. В отличие от принца, он был полностью одет в плотный серый камзол, расшитый по краям серебристыми нитями, идеально причесан и держал в руках стопку каких-то бумаг. Лэйнэт с интересом изогнула бровь — обычно брат не возился с документами. — Какие дела могли появиться в такую рань? — мастерски изобразив сонный зевок, Фрейр небрежным, но довольно изящным жестом пригласил альва войти. — Уже почти полдень, — скептично бросил тот, проходя к широкому бордовому дивану. — И ты уже должен был подписать приглашения. — Оу, — принц виновато закусил губу, незаметно покосившись в ту сторону, где пряталась альвийка. — Как я мог забыть, точно. Давай мне… — Вот и я не знаю, как, — Скирнир сердито поджал губы, протягивая Фрейру бумаги. Принц принял стопку и прошелся по ней длинными пальцами, будто пересчитав листы. Он повернулся спиной, и его лица Лэйнэт больше не видела. Слова о каких-то там приглашениях ее не особо взволновали — похоже, намечалось очередное важное мероприятие при дворе. А брат, тем временем, зорким взглядом пройдясь по покоям и остановившись на кровати чуть дольше положенного, недоверчиво посмотрел на вана. — Значит, ты спал? — Ну-у-у, может быть, не один, — невинно ответил принц, пожав плечами. Альвийка поморщилась. Ситуация была как никогда дурацкая — врать Скирниру не хотелось, но огорчать не хотелось еще больше. Не так давно Лэйнэт сама призналась ему, что их близким отношениям с принцем пришел долгожданный для брата конец — она и сама тогда была в этом уверена, потому что больше не испытывала тех ярких эмоций, как раньше, когда даже дни разлуки казались пыткой, но потом все как-то опять закрутилось… выходит, она все-таки ненамеренно уже обманула его. — Не один, — понимающе усмехнулся Скирнир. — Ты бы заканчивал с этим, мой тебе совет. — Да-да, ты, конечно, прав, — как-то слишком энергично закивал Фрейр. — О, так она еще здесь? — альв перевел подернутый любопытством взгляд на дверной проем купальни. — Или даже они? Лэйнэт отступила назад и прижалась к стене, полностью скрываясь за шторой. Эх, знал бы братец, кого пытается вычислить. В последний раз они играли в прятки, когда альвийке было пять, и эта детская игра никогда ей не нравилась. От частого дыхания быстро стало душно. — Она, — коротко ответил принц. — Одна. Он, кажется, тоже был не особо в восторге. На какое-то время воцарилась тишина. — Ладно, ухожу, — раздался, наконец, низкий голос Скирнира. Еще чуть погодя послышались звуки отдалявшихся шагов, но через несколько секунд вдруг стихли. — Надеюсь, она, — брат заговорил тише, очевидно, специально, и Лэйнэт пришлось напрячь слух, — знает, что у тебя через месяц свадьба. Альвийка ошеломленно распахнула глаза. — Конечно, — торопливо заверил альва Фрейр. — Иди уже, будь другом. Дверь хлопнула. Погруженная в темноту Лэйнэт тяжело дышала. Густой воздух с трудом вырывался из легких, делая каждый новый вдох короче и резче. Свадьба, свадьба… Свадьба. Какая, к Хель, свадьба? Альвийка затрясла головой, отвечая на свой же вопрос. — Лэйн? — донесся из покоев подозрительно осторожный вопрос принца. В груди вдруг заныло. Лэйнэт решительно откинула штору и, зачем-то теребя рукав рубашки, обогнула дверной косяк, подпирая его плечом. Фрейр стоял около кровати, непонятно хмуря брови. Взгляд из-под них выглядел ожидающе-растерянным. Как у нашкодившего ребенка, который еще не был уверен, нашли ли родители фантики из-под сладостей. Вокруг них стало ощутимо скапливаться напряжение, концентрируясь где-то ровно посередине. — Свадьба, — четко повторила альвийка, удивившись ровности собственного голоса. — Представляешь, — ван развел руками и как-то неловко поджал губы. — Династический брак, — он вдруг повернулся, направившись к противоположному углу, и заговорил торопливо и живо. — Такая формальность, чтобы все были довольны. Помнишь Герд? Ту, что была на весеннем балу… Лэйнэт больше не разбирала слов. Впившись пальцами в края рубашки, она следила за отдалявшейся фигурой Фрейра. Их связь — та невидимая нить, казавшаяся такой прочной — натянулась и угрожающе трещала с каждым шагом принца. Альвийка попробовала сглотнуть, и это оказалось вдруг очень болезненно. — Лэйн? — ван взглянул на нее снова и ободряюще улыбнулся. — Я думал, ты знаешь. И тут нить разорвалась. Громко, с хрустом и отдачей. Лэйнэт пошатнулась — что-то внутри оборвалось вместе с ней. Эта беззаботная улыбка, чистейший взгляд. Какое-то ребяческое легкомыслие. Они вдвоем никогда не были образцами целомудрия, но… Все это выглядело слишком низко. — Откуда мне знать о таком? — сквозь зубы выговорила альвийка, яростно вобрав носом воздух. Руки потребовали нового занятия, и бегающий взгляд наткнулся на ручной работы вазу, подаренную каким-то там… Впрочем, это было уже не важно. — Так весь замок об этом говорит, — всплеснул руками принц. Лэйнэт на миг почудилось, что ее сейчас вывернет. Весь замок, значит. Она медленно продвигалась к вазе, попутно пытаясь унять нарастающую в районе солнечного сплетения волну желчной злости. Там, внутри, все скрутило в тугой комок. — Весь замок, но ты решил не делиться со мной такой мелочью… — процедила альвийка срывающимся голосом. — Ты, наверное, решил, что это пустяк… — Нет, конечно, нет, — тут же запротестовал Фрейр, опасливо покосившись в то место, куда направлялась Лэйнэт. — Признаю, я мог сказать тебе сам… Принц начал приближаться, и альвийка тут же резко схватила вазу и угрожающе ей замахнулась. — Не подходи, — выплюнула она. — Лэйн, перестань, — ван расплылся с самой располагающей улыбке из своего арсенала, продолжая двигаться навстречу. — Я сказала, остановись! У альвийки помутнело в глазах. Во рту появился соленый привкус обиды. Разочарования, саднящего в груди. Гнева, подступившего к горлу вместе с резким всхлипом. И все это вдруг стало невыносимо. Помнить мягкость прикосновений, теплоту улыбки, которая совсем недавно была обращена только к ней, и вдруг осознать, что теперь всего этого не будет. Потому что она не сможет. Теперь. И аромат казавшегося прекрасным утра, до сих пор оставшийся висеть в воздухе, забился в легкие, заставляя закашляться. — Лэйн, — повторил Фрейр, сделав последний роковой шаг. Ваза рассекла воздух и разбилась у его ног. Вдребезги. Осколки разлетелись по покоям, и альвийка с силой подавила очередной всхлип, ощутив, как ее точно так же разорвало на части. — Да ты с ума сошла! — воскликнул принц, вытаращившись на нее. — Когда ты собирался мне сказать?! — вскрикнула Лэйнэт. — В день свадьбы?! — А я разве клялся тебе в вечной любви?! — не выдержав, сорвался Фрейр. — Ты бы узнала все сама, если бы появлялась тут хотя бы немного чаще! — его грудь часто вздымалась, как если бы он долго бежал и вдруг резко остановился. — А мне надо было сидеть около тебя на привязи?! Ван шумно выдохнул и медленно провел ладонью по лицу, беря себя в руки. — Нет, — он взглянул на альвийку с таким сожалением, что сердце в груди на миг сжалось. — Я не хотел, чтоб все так вышло, ты ведь знаешь, я очень ценю тебя. — И поэтому решил воспользоваться последней возможностью развлечься! — не унималась Лэйнэт. — Это ведь было очень удобно! — она начала собирать свои вещи, торопливо рыская руками по кровати. — Нам обоим было удобно, — глухо отозвался Фрейр. — Признай. Ты вся в этих своих путешествиях, появляешься тут, когда вздумается, но я тоже всегда рад тебя видеть. Вот и все. Я не думал, что ты так взбесишься. — Тогда ты плохо меня знаешь, — мрачно взглянула на него альвийка исподлобья, натягивая сапоги. Пальцы не слушались, и молнию никак не удавалось застегнуть. — Брось, я знаю тебя с детства, — ван больше не делал попыток подойти, в каком-то странном оцепенении оставшись стоять посреди осколков. — Все, что творится в твоей взбалмошной голове, — опустив голову, он тускло улыбнулся, как будто сам себе. — И я тоже тебя знаю, — зло хмыкнула Лэйнэт, справившись, наконец, с обувью. — Тебе бы, наверное, никогда не хватило смелости признаться. Или решительности. Или чего-то еще, не знаю… — она встала, глубоко вдохнув. Тонкое цветное стекло захрустело под ногами. Фрейр не поднимал взгляд, неподвижно смотря не те же осколки перед собой. На миг остановившись у порога, альвийка наскоро протерла рукой лицо, ощутив мокрые позорные следы слез. Принц промолчал. И несказанные слова так и остались висеть давящим грузом в разряженном воздухе. Фрейр был одет в простой дорожный костюм из светло-коричневой кожи и выглядел на фоне мраморных изысков Глитнира странно блекло. Такие наряды были ему совсем несвойственны — сколько Лэйнэт помнила вана, он всегда тяготел к броским, ярким, иногда даже мозолящим взгляд одеждам. И от этого в его нахождение во дворце Форсети верилось еще меньше. Напряженная тишина затянулась. Альвийка выхватывала взглядом отдельные детали, бегая им по замершей наверху фигуре, и по расслабленной позе и спокойному взгляду с облегчением начинала понимать, что принца точно привела в Глитнир не трагедия. — Не волнуйся, на границе все так, как прежде, — будто прочитав ее мысли, угловато улыбнулся он. — Как ты… Что ты тут делаешь?.. — Лэйнэт нахмурилась, не придумав ничего лучше весьма дурацкого, но логичного вопроса. В ее голове уже беспорядочно кувыркались всевозможные варианты, но ответ Фрейра стал полной неожиданностью: — Мы ждали тебя, чтобы поехать во дворец, — вполне обыденным тоном выдал он, будто каждый день вот так встречал альвийку на пороге, а в этот раз она еще и опоздала. — Мы? — Лэйнэт нервно дернула уголком губ, впитывая сногсшибательное заявление. — Да, — ван закатил глаза и поджал губы, явно сдерживая добродушный смешок. — Выражение твоего лица, конечно, не передаваемо, но и я не думал, что именно мне выпадет жребий ввести тебя в курс дела. — Я в любом случае внимательно слушаю, — хмыкнула альвийка, тут же попытавшись придать себе более уравновешенный вид, но очередная подавленная ухмылка Фрейра оповестила о полном провале. — Форсети велела передать, чтобы ты собиралась быстрее, — выразительно взглянул на нее он, а после сделал вид, будто увлеченно засмотрелся на одну из картин в переднем зале, и отстраненно добавил. — Так что можешь начинать, они с Тюром будут ждать у заднего выезда. Лэйнэт глубоко вдохнула. «Надо успокоиться». Тюр, Форсети и Фрейр. Что могло их объединять? Последние двое, конечно, обладали магическим талантом выводить ее из себя, но тогда в их чудную компанию не вписывался Тюр. Альвийка бросила короткий взгляд на принца. Похоже, все-таки придется с ним поговорить, потому что такое количество непонятных моментов в голове никак не уложишь. Она лопнет быстрее либо от любопытства, либо от волнения. — Пошли со мной, — бегло обратилась Лэйнэт к вану, торопливо перепрыгивая ступеньки. — Объяснишь, что происходит. Особенно то, почему ты оставил моего брата на поле боя, а сам любуешься местной асгардской живописью. Фрейр, следя за альвийкой, оценивающе вскинул бровь. — Ты живешь тут в гостевых покоях? — Сколько себя помню, — бросила она через плечо, открывая дверь, и нетерпеливо махнула рукой в приглашающем жесте. — Ну же, давай. Ты сам сказал, что времени мало. Принц, чуть помедлив, проследовал за Лэйнэт. Ее комната утопала в тенистом полумраке — тяжелые гардины были задернуты, чтобы солнце не нагрело стены, не превратив к вечеру помещение в баню, но под ногами гулял теплый легкий сквозняк, потому что альвийка всегда оставляла окна открытыми, когда уходила.  — Кресло, кровать, ковер, — рассеяно показала Лэйнэт на элементы вполне обычного убранства. — Располагайся, где хочешь. Сама она направилась за высокую ширму, полностью скрывшую ее от посторонних глаз, и принялась рыться в гардеробе, подбирая сменную одежду для поездки во дворец. Мельком подумав, что, фактически, бессовестно затащила принца в свои покои, альвийка фыркнула себе под нос — при ком-то другом, может, и не стоило вести себя так раскованно и просто, но точно не при нем. Ей, в сущности, было все равно, и только где-то глубоко в душе едко напомнила о себе ностальгия по давно прошедшим чувствам, но Лэйнэт попыталась заткнуть ее подальше. — Так и будешь молчать? — она встала на цыпочки, высунув голову. Фрейр с интересом крутил в руках книгу, взятую с прикроватного столика — ту самую, которую альвийке все никак не удавалось дочитать до конца — и ее вопрос даже не отвлек его. — Почему ты здесь? — настойчиво переспросила Лэйнэт. — От меня здесь все равно больше пользы, чем на поле боя… — задумчиво произнес принц, наконец, обратив на нее взгляд. — Рана плохо схватилась, лекари сказали, что на клинке был яд. — Ох, — только и смогла выдать альвийка, к своему стыду совершенно забывшая о недавно полученном боевом трофее принца, и спряталась за ширму. — И как ты? — Не так хорошо, как хотелось бы, — вздохнул ван. — Но зато мне удалось добиться визита в Асгард. Я привез пленника. Подозрительно сощуренные глаза Лэйнэт вновь на миг возникли над ширмой. — Пленника?.. — Да, — кивнул принц. Его взгляд стал заметно тревожнее. — После того, как ты уехала, мы поймали еще одного. Я знаю, что тогда произошло, Лэйн, и это все очень и очень странно. Альвийка нервно закусила губу, сглотнув ком в горле. Вот это поворот. Пришлось тряхнуть головой, чтобы попытаться отогнать прочь воспоминания, тут же подступившие удушливой волной. — Но этот молчит, — продолжил Фрейр. — Хотя выглядит так же, словно подвергся воздействию чьей-то магии. Мы никогда не встречались с такими чарами: ни я, ни сестра, никто во дворце — мы изучили его всеми известными способами. Так что Асгард — наш последний шанс. Внутренний мандраж прокатился по спине Лэйнэт до кончиков пяток. — И что вы хотите делать?.. — тихо спросила альвийка. Она прислонилась спиной к ширме и глубоко вдохнула, широко распахнутыми глазами посмотрев в потолок. — Узнать, кто за всем этим стоит, — отозвался принц. — В Асгарде много искусных… — Это Хрейдмар, — выпалила Лэйнэт и резко поджала губы. — Он, это точно. Со стороны вана послышался долгий тяжелый выдох. — Как он не погиб в том взрыве? Ты ведь была там сама, Лэйн, ты писала Скирниру, что больше никто не выжил… Да и почему он тогда не дал знать о себе? Фрейр искренне верил в историю о случайном неудачном эксперименте Хрейдмара, из-за которого вся база взлетела на воздух — эту версию они придумали вместе с братом для отвода глаз — и на душе у альвийки вдруг стало до тошноты паршиво от запоздалого осознания того, что принц, не зная всей правды, старался разобраться с нависшей над ними всеми угрозой удивительно самоотверженно и прибегал ко всем доступным ему способам, защищая, в сущности, даже не свой родной дом. Он рисковал жизнью, и даже лихой клинок уже успел найти его. А она ни разу за все это время так и не подумала признаться ему во лжи. — Эгоистка… — едва слышно прошептала Лэйнэт, сдавленно выпуская из груди воздух. — Ты что-то сказала? — тут же донесся до нее вопрос Фрейра. — Это мистика, — спохватившись, громче произнесла альвийка, коротко кашлянув. — Не знаю, как так вышло, и тоже хочу разобраться во всем. — Поэтому я и хотел, чтобы ты поехала с нами. Ты единственная знала Хрейдмара, и тот, первый, назвал твое имя… — ван сделал странную паузу, будто сам не был уверен в том, что говорит. — Вдруг на допросе пленник упомянет что-то еще. Лэйнэт запустила пальцы в волосы и медленно провела ими по всей длинне, морщась от того, как мешали спутанные пряди, болезненно натягиваясь. Фрейр делал это для Альвхейма, не важно, любил ли он его, или потому что это был его долг, как наследного принца двух царств… Он вполне мог бы сидеть в Ванахейме, попивая вино и отправляя стратегические приказы с почтовыми птицами… Но он был не таким. И она тоже должна была сделать все возможное, чтобы помочь. Не важно, что скажет пленник. Пусть хоть сотню раз прокричит о том, что Хрейдмар проклял ее за то, что она чуть не убила его и бессовестно сбежала. Лэйнэт выпрямилась, заправляя хлопковую рубаху в высокий пояс кожаных брюк, и одернула рукава, пряча рунический знак. Пусть хоть тысячу раз обвинит ее в гибели охраны, навечно погребенной под камнями. Нельзя допустить того, чтобы те, кем управлял Хрейдмар, забрали жизнь еще хотя бы у одного альва. — Значит, Форсети и Тюр тоже будут наблюдать за допросом? — Лэйнэт обогнула ширму и, скрестив руки на груди, выжидающе посмотрела на принца. Тот успел откинуться в кресле и, подперев голову ладонью, очертил ее каким-то изучающе-уставшим взглядом. — Нет. Пленником уже занимаются, так что мы приедем, чтобы увидеть результат, — Фрейр мимолетно покосился на настенные часы. — Если успеем. Альвийка понимающе кивнула и решительно направилась к двери, но, схватившись за ручку, замедлилась. Не до конца проясненным оставался еще один щекотливый момент. — Послушай… — аккуратно начала Лэйнэт, обернувшись на вана. — Ты ведь не говорил им, что я недавно появлялась в Альвхейме? В ореховых глазах мелькнуло непонимание. — Как-то к слову не пришлось, знаешь ли… — И не говори, — закусила губу альвийка. — Никто не знает. На лице Фрейра возник отчетливый оттенок недоумения. — Так уж вышло, — Лэйнэт пожала плечами, словно это был какой-то пустяк, скрывая собственное напряжение. — Пусть так, — хвала Создателю, по губам принца скользнула мимолетная обнадеживающая ухмылка. Альвийка облегченно выдохнула и, наконец, повернула ручку, которую так и продолжала сжимать все это время. Форсети и Тюр ждали их в положенном месте, спрятавшись от палящего солнца под небольшим навесом на веранде. Мать встретила Лэйнэт долгим пронизывающим взглядом, но достаточно равнодушным, не выражавшим ровным счетом ничего из того, о чем волновалась альвийка — Форсети смотрела на нее так практически всегда, когда собиралась начать серьезный разговор. Ее длинная широкая юбка и поблескивающие из-под нее шпоры на сапогах обещали быструю скачку. Тюр приветственно качнул головой и дежурно улыбнулся в густую светлую бороду. Он же, кряхтя, поднявшись с лавки, первым и пошел к своей лошади, удивительно легко на нее запрыгнув для своих габаритов: мужественный, широкоплечий, с грудью на выкат и весьма внушительным обхватом талии, туго перетянутой толстым ремнем, он был облачен еще и в тяжелые на вид посеребренные латы. Ас был не молод и не стар, но в уголках его узких глаз болотного цвета уже виднелись первые морщины. Лэйнэт сочувствующе взглянула ему вслед, представив, как, должно быть, ему было жарко. Они с Форсети часто работали вместе — Тюр был кем-то вроде начальника всех начальников стражи в мирное время, а заодно и руководил перемещениями и содержанием заключенных. За все время, пока альвийка жила в Асгарде, она ни разу не слышала о нем ничего дурного — кажется, все асы безмерно уважали его. — Едем? — бросил где-то за спиной Фрейр, ни к кому конкретному не обращаясь, и тоже направился к коню, оставляя Лэйнэт наедине с матерью. — Принц предложил, чтобы ты поехала с нами, — чинно произнесла Богиня Правосудия, обратившись к ней. — И я сочла эту идею вполне приемлемой. — Спасибо, — альвийка поджала губы в короткой благодарной улыбке. Она не совсем понимала, к чему матери было объяснять очевидное. Все, что происходило в этом доме, делалось только с ее одобрения. — Я знаю, как для тебя важно то, что происходит в Альвхейме, — продолжила Форсети в той же манере, чуть вскинув подбородок. — Но прошу не вмешиваться без особой необходимости. — Хорошо, — кивнула Лэйнэт, мирясь со снисходительно-дозволительным отношением к себе. — Так мы едем? — с нетерпением добавила она, понимая, что не выдержит, если монолог все же затянется.  — Разумеется, — дала добро Богиня, переведя взгляд на их уже готовых спутников. Альвийке большего и не требовалось. Одним ловким движением запрыгнув на Фира, она первая выехала из открытых слугами ворот. Выдвинувшаяся процессия казалась по меньшей мере странной, и никто из ее участников не вызывал однозначно положительных эмоций, так что Лэйнэт предпочла возглавлять ее, быстро оторвавшись на максимально допустимое расстояние. Она не знала, чего ожидать. С одной стороны надо было радоваться и быть безмерно признательной Фрейру, да и матери тоже, за то, что они вдруг так прониклись ее тягой совать нос во все, что касалось Альвхейма. Принц так вообще возлагал на нее большие надежды. Разве это было не то, чего она так усердно добивалась столько времени? Но с другой стороны мысли о встрече с околдованным Хрейдмаром пленником внушали какой-то слепое смятение, граничащее с тревогой, и наводили смуту на удачные перспективы разобраться с тем, как шаману удалось даровать такую силу своим… Лэйнэт задумалась. Подопечным или подопытным?.. В купе с тем, что ни Форсети, ни Тюр вообще не предполагали о связи пленника с шаманом, язык точно стоило держать за зубами, а рассудок как можно менее подверженным переживаниям. Хотя наверняка местные дознаватели выведали уже гораздо больше. — Лэйнэт, — альвийка едва не вздрогнула от неожиданности, упустив момент, когда ее догнал Тюр. — Что-то не так? — она непонимающе вскинула брови. — Остановиться или ехать медленнее? — Наоборот, — пробасил ас. — Поговорим, пока выдалась возможность. Его латы мерно звенели при каждом шаге лошади, и Лэйнэт еще раз удивилась, как не услышала его появление рядом.  — Мы с тобой, выходит, противники в одном общем деле, — с ходу начал Тюр. — И пора бы уже определиться с днем проведения Совета. — А, — сразу сообразила альвийка и активно закивала. — Конечно, давайте… Она почему-то была уверена, что этот разговор пройдет в более формальной обстановке, но так было даже лучше. Похоже, и ас хотел решить все по-простому и без лишней волокиты. — Ну, мое-то дело нехитрое, — прокряхтел Тюр, удобнее садясь в седле. — Ты сама-то готова? Лэйнэт издала неоднозначный звук, означавший смесь задумчивости и сконфуженности. Если бы ас знал, что она приложила к своей работе намного меньше стараний, чем все здесь предполагали, то наверняка бы не задавал ей таких вопросов. Локи будет защищать себя сам — какое ей было дело до дня, когда назначат собрание Совета? Сейчас она думала совершенно о другом, и если бы не подозревала о намечавшемся разговоре еще с утра, наверняка солгала бы менее искусно: — Я практически готова. Тюр издал короткий одобрительно-удивленный смешок. — Это славно, — он удовлетворенно погладил бороду. — Что же, пообломал о тебя зубы наш принц? — Ну да, — у Лэйнэт свело скулы от собственной кислой мины на лице. — По-другому и не скажешь. Вспоминать о том, чем еще трикстер занимался во время их встреч, хотелось меньше всего. Мысль о том, что Совет состоится уже скоро, несказанно воодушевила. — Тогда через неделю, — будто бы продолжил желание альвийки вслух Тюр и взглянул на нее с какой-то почти отеческой поддержкой. — Я организую все и передам пару советов через Форсети, договорились? — Отлично, — кончики губ Лэйнэт скользнули вверх. — Большое спасибо. — Да-а, я-то знаю, не по душе тебе это дело, — отмахнулся ас. — Никому было бы не по душе. — Что поделать, — пожала плечами альвийка и поспешила перевести тему. — Думаете, удастся что-то выведать у пленника? — Как знать, — бросил Тюр, но чуть погодя с гордостью добавил. — Наши мастера и не таких раскалывали. Это обнадеживало. Они перекинулись еще парой ничего не значащих фраз, после чего ас отстал. Оставшуюся часть времени Лэйнэт ехала в полном одиночестве, краем уха иногда слыша, как Фрейр о чем-то переговаривался с Форсети и Тюром и один раз даже довольно громко захохотал. Во дворец они вошли с западного входа, о существовании которого альвийка до этого и не догадывалась, и сразу направились вниз по боковой лестнице, которую тоже было бы тяжело отыскать, если не знать о ней заранее. Охраны в этом подземелье было значительно больше: эйнхерии стояли по обе стороны каждые два пролета, но по атмосфере оно ничем не отличалось от того, в котором Лэйнэт частенько бывала. «Пыточные камеры», как условно их окрестила альвийка, едва увидев, представляли собой те же белые квадратные комнаты, но вместо магического ограждения были обычные стены с узкими решетчатыми дверьми. Никаких криков, стонов и мольбы о пощаде слышно не было, и гадать, была ли всему виной особая звукоизоляция или изощренные методы асгардских дознавателей, Лэйнэт не стала. Наоборот, в подземелье было как-то неприятно тихо. У одной из камер стоял пожилой ас в длинной серой мантии, со скрещенными в замок худыми пальцами на груди терпеливо наблюдавший за их приближением. — Мое почтение, — обратился он к Форсети, возглавлявшей процессию. — Должен сказать, такой интересный экземпляр нам попался впервые. — Неужели? — бесстрастно осведомилась Богиня Правосудия. — Вы уже полностью изучили его? — Разумеется, — подтвердил ас и отошел на шаг. Решетка магическим образом исчезла. — После Вас, — с легким поклоном произнес он. Когда Лэйнэт оказалась внутри помещения, единственным, что она увидела, был высокий стол в цвет стен, на котором был закреплен пленник. Мощные стальные оковы удерживали запястья, ноги и туловище, хотя он и не пытался выбраться, недвижно лежа и смотря в потолок. На нем были уже знакомые рваные грязные тряпки, вдобавок, порванные ниже колен. Синеющие вены на шее чуть увеличивались одновременно с нечастыми вдохами, широко распахнутые блеклые глаза не выражали ничего. Обойдя пленника вокруг вслед за Фрейром, альвийка остановилась в дальнем от входа углу, продолжая сосредоточенно его рассматривать. — Мы провели полный анализ, — сухо начал доклад ас, шелестя по полу краями мантии. — Как заверил нас принц, — он взглянул на вана, вставшего с другой стороны стола перед ним, — объект может развивать скорость взрослой лошади и обладает недюжей физической силой, задерживает дыхание под водой практически на час и вполне способен членораздельно изъясняться. Однако, — ас перевел флегматичный взгляд на Форсети, — наши исследования показали, что все органы объекта находятся в состоянии анабиоза. Жизненные ритмы замедлены настолько, что отсутствуют характерные признаки функционирования организма. В таком состоянии он не сможет даже ходить… — А еще я говорил, что он лишил жизни семерых моих воинов, прежде чем удалось его изловить, — не слишком тактично заметил Фрейр. — Такое случается, когда объект находится далеко от источника, дарующего ему силы, — с невозмутимым спокойствием продолжил ас, не поведя и бровью в сторону принца. — А здесь, несомненно, задействована магия. Чем ближе объект к источнику, тем он сильнее. При этом по нашим данным само строение организма никаким изменениям не подверглось. Магия лишь заставляет органы работать на пределе возможностей, из-за чего они быстро изнашиваются и приходят в негодность. — Достаточно, — удовлетворенно кивнула Форсети. — Характер магии, методы воздействия, ее источник, способы снятия чар — расскажите все, что Вы узнали. Лэйнэт затаила дыхание, сжав кулаки за спиной. Прелюдия была слишком долгой, но сейчас, наконец, должно было открыться то, ради чего все здесь собрались. Она обратила жаждущий взгляд на аса, готовясь ловить каждое слово, которое он произнесет. — Исходя из географических особенностей, степени влияния на организм и общего состояния, мы можем с уверенностью констатировать, что объект подвергся виду ведомства, по книгам называемого сейд. Его используют шаманы в своих магических ритуалах — обращаясь к Древним Духам природы, они впадают в своеобразный транс и обычно заклинают предметы и вещи, наделяя их необходимыми качествами. Однако, — Лэйнэт успела заметить, что после этого его «однако» и равнодушного взгляда на кого-то из присутствующих должно было последовать самое главное, — особо могущественные шаманы способны обращать сейд и на живых существ, — ас вдруг потянулся к грязной штанине и легким движением задрал ее, практически полностью оголив ногу. Чуть выше колена виднелся вздувшийся ожег величиной с ладонь, выполненный в форме какого-то знака. — Шаман всегда помечает объект воздействия, и этот не стал исключением. Резкий вдох потрясения застрял в груди. Пальцы впились в метку непозволительно сильно, и альвийка уже хотела благодарить Создателя за то, что все были слишком поглощены открывшейся картиной и не замечали ее, как вдруг наткнулась на внимательный взгляд Фрейра. «Это то, о чем я подумал?» — мелькнуло в потемневших ореховых глазах. Лэйнэт поджала губы и чуть кивнула, настолько незаметно, что принц тоже должен был прочесть во вспыхнувшем тревогой янтаре: «Это его знак». Трискелион. Проклятый символ, который альвийка уже начинала ненавидеть. — Удалось установить, кто именно наложил эти чары? — ровный голос Форсети заставил беспокойно встрепенуться. Нельзя было забывать, где они находились. — Нет, — ответил ас, закрывая знак. — Магический след будто специально скрыт, а его концы запутаны, подобно клубку пряжи. Как я уже упомянул — это очень сильный шаман и, очевидно, он черпает силу из многих источников. Мы не смогли даже примерно установить его местоположение и таинство, которое он осуществил при обращении сейда. Возможно, он даже не один. Я, признаться, не представляю, как можно в одиночку пропустить через себя такое количество энергии. — Хотите сказать, что асгардские маги бессильны? — уточнила Форсети, пронзительно взглянув на аса. — Что сейчас кто-то совершает запрещенные магические обряды, а вы не можете предпринять ничего существенного? — с явным давлением в голосе продолжила она. — Как это понимать? Богиня Правосудия как никто другой умела вычленять из речи только факты, игнорируя бесполезные отступления — и сейчас она смотрела на аса так уничижительно-властно, что Лэйнэт ощутила, как их всех застилает невидимая лавина ее негодования. Но она была абсолютно права. Теперь альвийка тоже осознала, что исследование на самом деле не привнесло никакой ясности. Их лишь искусно погрузили в атмосферу таинственной неопределенности, навешав на уши магических терминов. — Вы даже не смогли заставить его говорить, — неотвратимо выявляла суть Форсети. — Что произошло с хвалеными асгардскими мастерами? На лице аса первый раз за все время их пребывания в камере появилась эмоция — смятение. — На самом деле, есть еще один вариант, который можно испробовать… — он опустил взгляд на пленника, сдавшись в неравной схватке с Богиней Правосудия. — Всем известно, что во всем Асгарде нет мага сильнее, чем принц Локи… Он знаком со многими тонкостями и отлично чувствует магию… Форсети задумчиво свела брови, Тюр неопределенно фыркнул, а Фрейр вновь посмотрел на Лэйнэт — на этот раз растерянно-непонимающе-настороженно. И зря. Альвийка беспорядочно забегала взглядом по всем присутствующим, неестественно широко распахнув глаза. Она не могла поверить в смелое предложение безымянного аса, и отсутствие мгновенной однозначной реакции матери вызывало желание провалиться под землю. Как можно глубже с каждой секундой нависшего над ними молчания. Богиня Правосудия размышляла. Хуже расклада и не придумаешь. Она рассчитывала перспективы. Оценивала риски. Лэйнэт первый раз в жизни захотелось залезть ей в голову и навсегда оставить там четкое напоминание: «Бог Обмана — всегда плохой вариант». — Что ж, думаю, мы действительно можем пригласить Локи, чтобы он высказал свое мнение, — провозгласила Форсети. — Думаю, Тюр тоже даст свое согласие? — она бросила короткий взгляд на задумчиво чесавшего бороду аса. Альвийка закрыла глаза, представляя самодовольную усмешку Бога Обмана, когда к нему придут с просьбой о помощи. Помощи! Откуда в логической цепочке Богини Правосудия столько наивной уверенности, что заключенный принц станет сотрудничать, если его не волнует даже собственная судьба? — Можем попробовать, — ожидаемо ответил ас. — В любом случае, вреда не будет. Нет. Нет. Нет! Лэйнэт еще не успела прийти в себя после последнего визита к Локи — да больше и не собиралась после того, как узнала о скором слушании перед Советом — но громкое «Нет!» в голове где-то на уровне инстинктов настойчиво-оглушающе кричало о неготовности к встрече с принцем. — Лэйн? Альвийка резко распахнула глаза и тут же пожалела об этом. Все собравшиеся в упор смотрели на нее. — По правилам ты, как защитник, тоже должна дать свое согласие, — нотационно произнесла Форсети, острым взглядом пробирая вдруг до мурашек. Лэйнэт облизнула пересохшие губы. Матушка все равно распознает ее ложь, глупо будет юлить перед ней. Можно разве что попытаться скрыть причину. — Не знаю, насколько это удачная идея… — голос вдруг прозвучал так неуверенно, что альвийка ощутила отголоски стыда. — Он не в лучшем расположении духа… Обычно. — Ну, так мы его быстро в чувства приведем, — многообещающе заверил Тюр, едва ли не потирая ладони для пущей убедительности. — Действительно, нечего ему без дела сидеть! Лэйнэт облокотилась спиной о стену, колеблясь, и нашла пальцами браслет. Дурацкая привычка — но она успокаивала. — Если его вмешательство поможет разобраться с врагами, пусть будет хоть трижды осужденным преступником, — голос Фрейра, как из какой-то другой реальности, прозвучал неожиданно серьезно и… убедительно. Альвхейм. Там брат, отец и сошедший с ума и, похоже, почти не уловимый шаман. Там невинные жители. Дети. — Хорошо, — альвийка через силу сглотнула. — Раз так, то пускай. — Так и решим, — кивнула Форсети, наконец, избавляя от своего давящего взгляда, и обратилась к асу, имени которого так никто и не знал. — Всеотец дал мне полномочия отдавать любые распоряжения касательно судьбы принца, так что тянуть нет смысла — велите привести его сюда. — Слушаюсь, — ответил ас и покорно направился к выходу из камеры. А Лэйнэт поняла, какой способ пытки тут использовали: находиться в четырех стенах в помещении, где все было монотонно-одинакого-кристально-белым, без единого изъяна, не видеть никого вокруг, просто стоять, сидеть или лежать в ожидании чего-то неотвратимого. — Защитник принца? — Фрейр вдруг оказался слишком близко, облокотившись спиной о стену рядом. Он был выше почти на голову, но не смотрел на Лэйнэт, как будто помня, как она не любила такие взгляды. — Долгая история, — отмахнулась альвийка, хмуря брови. — Не хочу об этом, прости. Локи знал о Хрейдмаре. Если он поймет, что пленник с ним связан, то может подставить ее по щелчку пальцев. У Лэйнэт засосало под ложечкой. Камера была очень тесной для пятерых. Было неуютно, и все это вообще приводило в состояние нараставшего невроза. Лишь от Фрейра, который понимающе замолчал, исходило что-то светлое и внушающее уверенность — он знал больше, чем все остальные здесь, и одновременно не знал ничего. Но не говорил ни слова. Ни намека на то, на что Лэйнэт просила его намекать. Он не выдавал ее — руководствуясь непонятно чем, ведь они, на самом деле, уже давно были друг другу никто. Поддавшись мимолетной слабости, альвийка переставила ноги и как будто случайно коснулась своим плечом плеча принца. Стало немного легче, а по телу предательски прокатилась волна такого знакомого и одновременно далекого тепла, что Лэйнэт пришлось прикусить губу, чтобы с досадой не выдохнуть. И мельком покоситься на оставшегося невозмутимо стоять Фрейра, который сделал вид, что ничего не заметил. Едва в проходе послышались шаги конвоя, альвийка набрала в легкие больше воздуха, морально настраиваясь на появления Бога Обмана. Локи вошел в камеру так, как подобало входить принцу, которого пригласили на важное собрание. С высоко поднятым подбородком, оценивающим взглядом из-под полуопущенных век и полной уверенностью в том, что все собрались здесь только ради него. Он дышал этой уверенностью. Даже когда первые несколько мгновений на его бесстрастном лице не успело проскользнуть ни единой эмоции, а замок наручников звонко клацнул одновременно с закрывшейся решеткой, аура, требующая благоговейного трепета и слепого почтения, тут же проникла в каждый уголок камеры. А за ней по всем прошелся и цепкий взгляд принца, мгновенно сковырнувший корку самообладания, которую усердно старалась создать вокруг себя Лэйнэт. Яркие изумруды сверкнули интересом. — Это репетиция суда или торжественное знакомство с новым соседом по камере? — с любопытством спросил трикстер, взметнув вверх тонкие брови. — Если второе, то я хочу посмотреть всех — этот мне точно не подходит. — Полно ёрничать, принц, — буркнул в бороду Тюр. — Ты здесь по делу. — О-о-о, — с каким-то пугающим восторгом протянул Локи и скользнул горящим взглядом по альвийке. — Так ты все-таки нажаловалась на меня? — Пока нет, — поежившись, хмыкнула Лэйнэт, в свою очередь отводя взгляд в сторону. — Локи, — не терпящий возражений и заставляющий слушать голос Форсети, к счастью, привлек внимание трикстера к Богине Правосудия. — Нам нужна от тебя услуга. Не безвозмездно. — Повторите-ка, — пытливо сощурился Бог Обмана. — Предлагаете что-то взамен на… Что? — Этот альв подвергся воздействию магии, — Форсети жестом указала на пленника на столе. — Найдешь ее источник и любую информацию о том, как снять чары — проси, что пожелаешь. Локи воодушевленно вскинул брови, не скрывая удивленной ухмылки. В зеленых глазах тут же заблестели многозначительно-опасные огоньки. — В рамках разумного, умник, — грозно добавил Тюр. Принц обвел задумчивым взглядом камеру, задержав его на Лэйнэт чуть дольше необходимого. На миг столкнувшись с пронзительным взглядом, сама не поняв, зачем, она едва уловимо отрицательно качнула головой, выразительно приподняв брови. То ли «нет, они ничего не знают», то ли «нет, это не моя идея», то ли «пожалуйста, не выдавай меня» — альвийка сама не разобралась, что хотела этим сказать. Она до сих пор не верила, что Локи может дать свое согласие так легко. Он скользко, как-то по-лисьи улыбнулся, кажется, только ей. — Я сделаю все, что в моих силах, — провозгласил Бог, наконец, и с притворной вежливостью обратился к Форсети. — Мне позволено начать? Богиня Правосудия коротко кивнула и отошла, пропуская принца к столу. Оказавшись над пленником, трикстер переменился в лице. От беззаботно-игривого настроения не осталось и следа — Бог Обмана сосредоточенно всмотрелся в закованное тело, не подававшие никаких признаков жизни кроме медленного размеренного дыхания. Подняв руку и подвигав пальцами, словно разминая их, Локи пронес ее над головой и плечами пленника, словно сканируя его зеленоватым светом, исходившим из ладони. Все с беспокойным ожиданием погрузились в неотрывное наблюдение за процессом, и Лэйнэт тоже поймала волну этой всеобщей увлеченности. Вид принца за работой вдруг совершенно поглотил ее — в непонятных действиях Локи было что-то по-своему завораживающее. А Бог Обмана тем временем скрестил пальцы обеих рук и разъединил снова, образуя между ними золотистый сетчатый шар. Глубокомысленно оценив его размеры — величиной чуть больше головы пленника — трикстер поднес шар к его лицу и начал медленно опускать перпендикулярно столу. Он постепенно исчезал, погружаясь в черепную коробку, но ничего не происходило. Дойдя до конца, Локи недовольно сдвинул брови, видимо, неудовлетворенный результатом, и усилил поток магии, заставив еще ярче загореться золотистую сетку. Пленник вдруг резко дернулся, выгнувшись, насколько ему позволили оковы, и его лицо исказилось гримасой боли. Все, кроме трикстера и Форсети, вздрогнули от неожиданности. Громкие частые вздохи заполнили тесную камеру. — Haut, — пленник издал протяжный стон, цепляясь ногтями в облицовку стола. — Haut!.. — Тарабарщина, — скептично заключил Тюр. — Но уже хоть что-то. — Это не тарабарщина… — задумчиво отозвался Фрейр. — Это… — Хватит, — подала голос Лэйнэт. — Он говорит: хватит. Локи наградил альвийку изучающим взглядом и чуть ослабил напряжение в магическом поле между пальцами. Пленник сразу задышал ровнее. — Это старое наречие, — она облизнула губы, отчего-то решив, что все ждали ее объяснений. — Некоторые говорят на нем до сих пор… А еще его используют в ритуалах. — Поговоришь с ним? — с деланным равнодушием вскинул бровь трикстер. Лэйнэт в смятении нахмурилась. — Зачем? — Вдруг ответит, — неопределенно пожал плечами Бог, будто реагировал на ответ о том, какая была погода, а не колдовал над живым существом, причиняя ему заметный дискомфорт. Альвийка исподлобья посмотрела на пленника и скрестила на груди руки. — Aegl’ir le*? Она почему-то знала, что ответ будет. Должен был быть, как в тот раз. И то, что его поймет только она, неожиданно придало уверенности. Лицо пленника ожило, но мимика была совсем непонятной, и он не издал ни звука. — Он плохо тебя слышит, — заключил Локи. — Иди сюда и положи руку ему на лоб. Лэйнэт поморщилась, но заставила себя повиноваться. Напряженно сдвинув брови, она подошла к столу с противоположной стороны от трикстера и исполнила указание. Кожа была холодной, но липкой, как от какой-то слизи. Мерзкой. Локи положил свою до сих пор заряженную магией ладонь поверх ее, и альвийка тут же перевела на него настороженный взгляд. — Не бойся, — со снисходительной усмешкой тихо произнес Бог, заглянув ей в глаза, не уточнив, кого именно не стоило бояться. — Говори. — Aegl’ir le*? — глубоко вздохнув, повторила Лэйнэт. — Irvin, — прохрипел пленник. — Он назвал свое имя… — задумчиво произнесла альвийка. — Его зовут Ирвин. — Продолжай, — одобрил Локи. Из-за неудобного положения пришлось наклониться, и Лэйнэт слышала над ухом его глубокое спокойное дыхание. — Ma et ile l’umnir*? — Amin… — Я… — с ходу начала переводить альвийка. — Я… помню большой костер… На нем котел… Меня заставили выпить оттуда. — Что выпить? — спросил трикстер, с испытующим прищуром глядя в безжизненные глаза пленника. Лэйнэт перевела вопрос и сразу же получила хриплый ответ. — Отраву. Она сделала меня таким. — Кто заставил? — продолжил допрос Локи. Альвийка перевела и это. Пленник вдруг затряс головой, словно что-то постороннее мешало ему говорить. Бог Обмана крепче сжал ладонь Лэйнэт, она ощутила, как напряглись мускулы на его руке, и меж пальцев сильнее потекла колючая магия. — Он… Не называл имени… Он… Хочет, чтобы его услышали… — повторила она за пленником через силу давшиеся ему слова. — Где это было? — голос Локи стал жестче и напористее. Краем глаза альвийка заметила, как на его виске, чуть набухнув, проявилась вена. Выходит, трикстер действительно прилагал усилия, чтобы заставить пленника говорить? — Ну же, Лэйнэт, — негодующе процедил он. — Я не смогу долго его удерживать. Будто в подтверждение его слов голова снова лихорадочно дернулась. — Manke t’aa na*?  — выговорила альвийка. Пленника затрясло так, что весь стол задрожал, и Локи, быстро поменяв руку, придавил его грудь. Но это помогло не сильно. — Погоди! — Лэйнэт торопливо переместилась еще ближе к изголовью и обхватила голову обеими руками, чтобы она не билась с такой силой. — Так лучше? — она с вызовом посмотрела на трикстера. Он кивнул, наградив ее долгим непонятным взглядом. Пленник начал слабо стонать что-то нечленораздельное, и альвийке пришлось отвлечься, чтобы попытаться разобрать кажущийся бессвязным набор звуков. — Там берут свое начало… Сходятся… —  приходилось переводить, додумывая окончания слов. — Да, сходятся две реки… Он… — Лэйнэт в сомнении замялась. То, что говорил пленник дальше, совсем не увязывалось с вопросом. — Он не зло, он хочет помочь… Он узнает… Узнает все скоро!.. Тело задергалось в бешеных конвульсиях, а изо рта потекла черная кровь, разбрызгиваясь по сторонам. Альвийка резко отпрянула и ударилась бы в стену, если бы не рука Фрейра, появившаяся из ниоткуда: ван мягко придержал ее за спину, помогая остаться на ногах. — Вот же… — обескураженно выдохнула она, неотрывно глядя на пленника. Локи тоже успел отстраниться, но сделал это куда более спокойно, и теперь с видом естествоиспытателя наблюдал за предсмертными потугами. Тюр и Форсети следили за открывшимся зрелищем с еще более бесстрастным видом. — Я знаю, где сходятся две реки, — раздался над головой Лэйнэт тихий обеспокоенный голос Фрейра. — У западных гор, помнишь? Альвийка отстраненно кивнула. Уже второй раз на ее глазах кто-то умирал, а она ничего не делала. Никто не делал. Это было как-то жестоко и слишком неправильно, но обе такие одинаковые смерти не вызывали у нее ни капли сострадания. Несчастные ведь были уже обречены?.. Зато желание воздать Хрейдмару по заслугам вскипело в жилах с новой силой.  — Что ж, уговора о том, что он должен выжить, не было, — подытожил Локи, вернув прежнее самозабвенно-саркастичное настроение. — Вы довольны? — он с энтузиазмом обернулся к Форсети. Богиня Правосудия перевела на трикстера тяжелый взгляд. — Ты уже придумал, что хочешь? — Разумеется, — Бог Обмана растянул губы в довольной ухмылке. — Сутки в своих покоях. — Ишь чего удумал! — встрял Тюр. Лэйнэт мимолетно подумала, что на любую фразу Локи он реагировал куда активнее, чем на умирающего в мучениях околдованного альва, и скептично поджала губы. Похоже, у него с принцем были личные счеты. — Только я, браслеты, блокирующие магию, и стража снаружи, — невозмутимо уточнил трикстер. — Я дал вам достаточно информации, а если бы Лэйнэт была чуть бодрее, то смог бы дать еще больше, — он одарил альвийку мимолетной почти дружеской фальшивой улыбкой. Лэйнэт ответила на нее подавленным возмущением. Сейчас она ощущала себя как никогда защищенной, но желания бросить какую-нибудь колкость это почему-то не вызывало. — Пусть будет по-твоему, — вынесла решение Форсети, на что Тюр придирчиво хмыкнул. — Когда ты хочешь воспользоваться этой возможностью? — Сейчас, — сверкнул удовлетворенным взглядом трикстер. Богиня Правосудия кивнула. — Я распоряжусь, чтобы все подготовили, и оповещу обо всем Всеотца, — сказала она Локи, а после обратилась уже ко всем. — Оповещу обо всем. Дело не терпит отлагательств. — Благодарю, — с готовностью отозвался Фрейр. — Наш народ будет признателен за такое участие. — Ты можешь пойти со мной сейчас, пока Тюр проконтролирует, как принц Локи доберется до своих покоев, — Форсети говорила уверенно, словно никто никогда в жизни ей не возражал. Просто озвучивала вслух то, что все вокруг должны были делать. Лэйнэт в смятении поджала губы. Первый раз увидев Богиню за работой, альвийка только теперь поняла, насколько легко она всеми руководила. Тюр, конечно, согласился, но явно нехотя: он довольно грубо взял Локи под локоть и, не прощаясь, вывел его из камеры. Трикстер, к всеобщей радости или к сожалению, тоже не успел ничего сказать напоследок. Градус напряжения с их уходом спал примерно вдвое, и Лэйнэт, наконец, смогла облегченно выдохнуть. Все прошло хорошо. Намного лучше, чем она думала. Каждый остался при своем, и даже Бог Обмана получил заслуженный бонус. — Хорошая работа, Лэйн, — Форсети подарила ей самый благосклонный взгляд из всех, что она имела в своем весьма скупом арсенале. Альвийка выдавила короткую улыбку, не зная, как реагировать на первую в своей жизни настоящую похвалу от матери. — Возвращайся домой, — посоветовала она. — А мы с принцем попытаемся добиться аудиенции у Всеотца. Фрейр благодарно кивнул. — Тогда поскорее покинем это мрачное место? — он скованно улыбнулся и мельком неприязненно покосился на труп, о котором, кажется, забыли все, кроме него. Лэйнэт тоже перевела взгляд на бездыханное тело. Перед глазами возник образ Локи, сконцентрированного и максимально собранного, с пристальным прищуром склонившегося над столом. Она вспомнила, как длинные пальцы играючи-легко управлялись с магией, как накрыли ее ладонь. И сжали в какой-то момент сильно, почти до боли. У него были теплые руки. И это определенно было не то, что должно приходить в голову, когда смотришь на труп. — Идем, — неоправданно резко бросила альвийка, первой направляясь прочь.