Vade mecum

День стремительно терял краски, унося за собой шумный вечер: все вокруг успокаивалось и затихало. Солнце скрывалось за верхушками деревьев, занавес тени медленно опускался на Глитнир — ночь, крадучась, вступала в свои владения. Альвийка сидела на ступенях дворца, в томительном ожидании всматриваясь вдаль, на пустеющую дорогу. Форсети долго не возвращалась. Конечно, у нее вполне могли появиться другие дела, никак не связанные с Альвхеймом, но Лэйнэт чувствовала, что Богиня Правосудия была настроена слишком серьезно, чтобы не послать в таком случае весть о том, как все прошло, сразу же после аудиенции у Всеотца. Когда темнота стала такой густой, что редкие прохожие начали походить на бесформенные силуэты, а слуги зажгли во дворе лампы, из-за поворота, наконец, показались две быстро приближавшиеся фигуры. Лэйнэт в нетерпении встала, чтобы лучше рассмотреть всадников, и к своему удивлению кроме матери различила во втором из них Фрейра. Требование объяснений потерялось в озадаченном взгляде альвийки, когда Форсети, спешившись, молча посмотрела на нее издалека. В насыщенно-синих глазах Богини темнела морская глубина, и то, что она скрывала под своей тяжестью, красноречиво намекало на воздержание от любых неосторожных вопросов. У всех случались плохие дни, будь то хоть всеми благословленный посланник норн или обычный солдат. Лэйнэт жила в Глитнире бок о бок с матерью уже больше полугода, и, не смотря на их очень натянутые временами отношения, успела разубедиться в одном из своих главных детских заблуждений — даже Форсети была не железной. Подобрав рукой подол платья, чтобы он лишний раз не волочился по земле, сделав это, впрочем, весьма изящно, Богиня Правосудия прошла к альвийке. — У Всеотца нынче дел не в проворот, — от ее голоса повеяло прохладой. — Но завтра прибудет Тор, и после празднования перемирия в Муспельхейме состоится внеочередной военный Совет, после которого часть войск непременно отправят в Альвхейм. — Это… Хорошая новость, да? — заступорившись от такого резкого доклада, Лэйнэт с трудом выдавила из себя что-то напоминавшее воодушевление, полностью захваченная в тугой клубок натянутых нервов Форсети. — Несомненно, — Богиня тонко поджала губы и, обогнув дочь, прошествовала по ступеням вверх. Альвийка обернулась ей вслед, провожая взглядом идеально — слишком — прямую спину. — Все в порядке? — обеспокоенно вырвалось у нее против воли — плохой день плохим днем, но обычно матушка сохраняла невозмутимость до конца, особенно при посторонних. — Вполне, — Форсети замедлилась на пороге лишь на миг и исчезла в дверях. Наверное, Лэйнэт продолжала бы смотреть ей вслед, теряясь в смешанных чувствах, еще очень долго, если бы рядом вдруг не возник Фрейр, принявший точно такое же положение. — Она поразительна, — с неприкрытым восхищением выдал он и, выдержав короткую паузу добавил. — Теперь я понял, откуда в тебе просыпается эта бешеная энергетика, когда что-то идет не так. Край губ альвийки сам собой пополз вверх, выдавая ее приятное удивление от неожиданного комплимента. — И что же пошло не так? — она перевела исполненный подозрением взгляд на вана. Кажется, ему в очередной раз выпала роль растолковывать ей, что к чему. Раз уж он был настолько впечатлен ее матерью, что решил сопроводить ее прямо до порога дома. — Пришлось долго ждать, пока Всеотец ни принял нас, а потом посреди приема ворвался какой-то чудак, — принц беззлобно ухмыльнулся. — Все роптал на плохое обмундирование. Ну, а в целом — Форсети умеет привлечь внимание к проблеме, знаешь ли… — Это точно, — задумчиво прикусила губу Лэйнэт в ответ, к сожалению, не забывая и о ложке дегтя в наполненной до краев медовой бочке их успехов. — Но она никогда не делает ничего просто так. — Твоя правда, — понимающе вздохнул Фрейр и мельком покосился альвийку. — А еще она была очень любезна и пригласила меня до Совета остановиться в Глитнире. — Серьезно? — недоверчиво хмыкнула Лэйнэт. Ван многозначительно кивнул. Альвийка совсем невежливо, практически бестактно по отношению к — во второй раз внезапному — гостю округлила глаза. Так, значит, это действительно была не шутка судьбы. Создатель, напрасных вызовов хватало и без этого! — Что ж… — поспешно заполняя неловкую паузу, протянула Лэйнэт. — Слово Форсети — закон, а в ее доме — особенно… — Серьезно? — шутливо удивился Фрейр. Зрачки альвийки чуть расширились, съедая желтеющую в сумраке радужку. — Гостевые покои наверху справа, обеденный зал внизу, слуг я предупрежу, — последовал быстрый и не слишком гостепреимный инструктаж. — Все в твоем распоряжении. — Благодарю, — ван мягко улыбнулся, еще на несколько неосторожных мгновений приковывая к себе взгляд Лэйнэт. В нем отчетливо читалось, что следующая пара дней обещала быть неожиданно насыщенной. После обещанного короткого разговора с двумя служанками, первыми попавшимися, которых альвийка застала прибирающими первый этаж, она постаралась как можно быстрее оставить принца на их попечение. Гадать, было ли предложение Форсети лишь формальным соблюдением вежливости или каким-то непонятным никому расчетом, Лэйнэт не стала — все и так слишком устали сегодня — и она надеялась, что с утра все станет понятнее и проще. Лежа через час в своей постели в ожидании, когда спасительная вуаль сна, наконец, накроет ее мысли, альвийка расфокусированно смотрела в потолок. Месяц тускло подсвечивал расплывчатые мраморные узоры. И непривычно странно было осознавать, что где-то на другом конце этажа спал Фрейр, и у него над головой были те же самые бесформенные водянистые разводы на облицованном камне. Лэйнэт не нравилось, что она думала о ванахеймском принце все чаще с тех пор, как он появился в Асгарде. До этого за все ночи, проведенные в Глитнире, он не появлялся в ее мыслях ни разу. И на базе Хрейдмара ей лишь несколько раз приснилась его свадьба. Шикарная. Невыносимо веселая, с песнями, танцами, льющимся рекой элем и чудесной невинной чернобровой Герд в нежном лазурном платье, расшитом сапфирами, подчеркивавшем стройную фигуру и оттенявшем большие серые глаза. Ее спокойствие и утонченность выглядели на этом празднике жизни как-то не к месту, но слишком уж правильно она смотрелась рядом с шумным хохочущим принцем. Лэйнэт тогда не обмолвилась с ним ни словом, только опустилась в до скрипа зубов почтительном поклоне, когда державший ее под руку Скирнир произносил поздравительную речь. Они были одними из первых — по традиции молодожен сначала поздравляли друзья и близкие, а потом и остальные гости, выстроившиеся за ними в длинную очередь. Ей пришлось с достоинством выдержать всю свадьбу до конца, иначе брат бы не понял ее ухода. Конечно, он не мог не почувствовать ее напряжения, и не мог не заметить, как часто она пригубляла бокалы с горячительными напитками, тщетно пытаясь развеселиться, но вездесущая очаровательная Фрейя, старшая сестра жениха, в такие моменты ненавязчиво отвлекала Скирнира беседой. У нее на такие вещи глаз был наметан не хуже, чем у Форсети, способной изобличить ложь с первого взгляда. Альвийка с принцессой никогда не были особенно близки, и в Альвхейме она появлялась реже своего брата, но Фрейя всегда была очень легка и приятна в разговоре, так что они с Лэйнэт в свое время быстро нашли общий язык. Но за ту неожиданную услугу альвийка так и не успела ее поблагодарить — она покинула торжество следующим утром, не прощаясь ни с кем. Она устала врать себе и брату. Ей надо было прийти в себя, разобраться в том, что делать дальше, и недавнее предложение Хрейдмара ненадолго переселиться в его новое обиталище — базу, как он его окрестил — пришлось очень кстати. Их ждали важные дела и новые открытия, и местный шум, по словам шамана, отвлекал, поэтому его база оказалась небольшой крепостью, сооруженной на одной из неизвестных земель, витавших в поясе бесконечности*. Прекрасное место, чтобы на время отгородиться ото всех — подумала тогда Лэйнэт, выводя буквы на первом письме Скирниру. Альвийка перевернулась на бок. Сон не приходил, а мысли все назойливее лезли в голову. В окне виднелись звезды — миллионы огоньков — и дымчато светились туманности. С наступлением ночи небо в Асгарде всегда становилось каким-то особенным: блестящим далекими созвездиями и притягивавшим взгляд яркими мерцающими скоплениями, такими плотными, что они рассеивали темноту. Лэйнэт нигде не видела такого завораживающе-необъятного неба. Обитель Богов будто действительно был ближе всех к звездам и утопал в их алмазном сиянии. Ей вдруг захотелось выйти на свежий воздух, чтобы в живую полюбоваться этим чудом, и, поколебавшись немного, альвийка решила, что вполне готова была проиграть в схватке с бессонницей. Накинув на плечи длинный шелковый халат, она, тихо скрипнув дверью, спустилась вниз и прошла на веранду. Босым ногам было приятно ступать по еще не успевшему остыть мрамору, который днем нагрело палящее солнце, все-таки нашедшее лазейку в косой крыше. Легкое дуновение ночного ветра ласково всколыхнуло чуть взъерошенные каштановые волосы Лэйнэт, когда она повернула за угол. На дальнем конце длинной скамьи, прислонившись спиной к стене, сидел Фрейр. Запрокинув голову, он смотрел вдаль на открывавшуюся между забором и крышей полоску неба, и в звездном свете серебристо поблескивала привычная длинная серьга, которую он почему-то не вынул из уха перед сном. Альвийка неосознанно проследила дорожку от его высоко поднятого подбородка до шеи и дальше — простая белая рубаха вана была расстегнута до середины груди. — Снова ты? — тяжело выдохнула она. Сил на то, чтобы возмущаться очередному нелепому стечению обстоятельств, не осталось. Принц перевел на Лэйнэт задумчивый взгляд, как будто ни сколько не удивившись ее появлению, и расплывчато улыбнулся. — Тоже не спится? — в орехово-медовых глазах заиграли звездные блики. — Как видишь, — поджала губы альвийка, опускаясь на край лавки и скрещивая на груди руки, одновременно плотнее запахивая халат. — Поговорим? — вопрос Фрейра прозвучал легко, но со скользящей между слов усталостью. Не физической, но той же самой, которую чувствовала и Лэйнэт. — О чем? — она уткнулась хмурым взглядом в пол перед собой. В их истории было столько недосказанности, что вопрос даже не показался альвийке глупым. И сидели они настолько далеко друг от друга, что голос Фрейра с трудом преодолевал длинный коридор упругого воздуха между ними, искажаясь в звучных полутонах. — Не хочу, чтобы ты избегала меня, — тихо произнес ван. — Пусть это и выглядит довольно нелепо… — Это выглядит бессмысленно, — хмыкнула Лэйнэт. — И самое нелепое то, что нам, похоже, снова предстоит тесное… сотрудничество, — мягко закончил свою мысль принц. — Сотрудничество — слишком нелепое слово, — тускло отозвалась альвийка, продолжая буравить взглядом мраморные плиты под ногами. — Лэйн, — мелодичный спокойный голос принца не оставил выбора, заставив Лэйнэт подавленно покоситься на его обладателя. — Не верю, что ты до сих пор ненавидишь меня. Фрейр смотрел на нее с зачаровывающей выразительностью и толикой затаенной тоски. Так искренне, что слова застряли в горле. И так по-новому, как-то осмысленно и вдумчиво, что в груди альвийки что-то чувствительно забилось, норовя запорхать и вырваться наружу. — Я не ненавидела тебя, — Лэйнэт с шумным вздохом вымученно закатила глаза. — Никогда. Просто тогда все произошло так неожиданно, и ты вел себя так… — она запнулась, стараясь подобрать подходящее определение. — Глупо, — охотно подсказал принц. — Да… — выдохнула альвийка, облизнув нижнюю губу. Фрейр всегда был открыт. Ко всем. С простотой и чистосердечностью он умел делиться самым сокровенным, признавать ошибки, и этим своим поведением практически вынуждал открыться навстречу. В этом была какая-то своя магия, которой Лэйнэт никогда не умела сопротивляться. — Ладно, — из ее груди вырвался очередной шумный выдох. — Я тоже иногда рублю с плеча. — Постоянно, Лэйн, — ван добродушно ухмыльнулся. — И беспощадно. Альвийка, не удержавшись, украдкой усмехнулась ему в ответ. — Помнишь, как ты опрокинула стол, когда мы со Скирниром увлеклись беседой с милыми гостьями постоялого двора? — Фрейр с задором сощурился, украсив лицо мечтательной улыбкой. — Ведь было же время… — Вы были пьяны в стельку, горланили о своих подвигах, а они липли к вам, едва не раздеваясь прям за тем столом, — с упреком ответила Лэйнэт, пряча еще сильнее растянувшиеся непослушные тонкие губы. — Я спасала твою честь, вообще-то. Принц тихо засмеялся, сильнее закинув назад голову. Непринужденно и легко. Альвийка любила его смех. Добрый, живой и очень часто — внезапный. Порой он обезоруживал, заставлял поднять белый флаг и покорно признать свое поражение. Создатель, как можно было на него сейчас злиться? — Ногой, Лэйн, — на выдохе добавил Фрейр. — У хозяина чуть было сердце не остановилось, когда вся посуда оказалась на полу. — Зато до этого он причитал, что вы разбудите всю округу, — Лэйнэт поняла, что тоже едва сдерживала смех, неосознанно вспоминая глаза-блюдца пожилого альва, и почувствовала, как на душе становится предательски тепло. — Я всего лишь привлекла ваше внимание. — Очень изящно, — принц взглянул на нее искрящимися глазами, но как-то вдруг успокоился, и попросил гипнотически-низко. — Иди сюда. Хочу сказать тебе кое-что. От него пахло домом, веяло чем-то зовущим и еще не потерянным. Не разум — тело хотело испытать эмоции, манящие успокоением и отдающие обманчиво-пряным привкусом ностальгии. Альвийка, ощущая горько-сладкий вкус поражения на губах, придвинулась к вану. Помедлив, она положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, растворяясь в ощущениях. Пусть просто будет эта ночь, никого и ничего больше. «Пожалуйста». — В этом вся ты, — донесся из темноты едва слышный голос принца. — Врываешься в чью-то жизнь ураганом, оставляешь свой след и уносишься дальше. И я люблю каждый след, который ты оставила в моей… И рад, что мы когда-то были вместе. Альвийка сглотнула болезненный ком в горле. И поняла, как сильно скучала по их откровенным разговорам, дружеским перепалкам и по тому, как просто они когда-то могли признаваться друг другу в самых серьезных вещах. — Я тоже, — прошептала Лэйнэт. — Рада. Она почувствовала, как ее накрывает волна умиротворения. Короткое честное признание всколыхнуло все внутри, вытряхнуло ненужную пыль и вынесло ее наружу, отправляя парить в ночное небо. И теперь там блестела обнаженная чистота. В окутавшей их тишине появилось что-то уютное. Альвийка, отчего-то боясь потерять момент, заговорила снова: — Когда ты возвращаешься? — она, поежившись, удобнее положила голову. — После Совета? — Да, — коротко отозвался принц. — Выступлю там и переправлюсь вместе с войсками в Альвхейм. Сразу отправимся на запад. — Будь осторожен. Хрейдмар слишком опасен, — вера в натренированных образцовых воинов придала Лэйнэт уверенности, отодвинувшей тревогу на второй план. — Я буду надеяться на добрые вести. — Я надеялся заполучить помощь Тора, — мышцы вана заметно напряглись. — С ним у нас точно все шансы расправиться с мятежниками, кто бы ими ни командовал. — Может… — Лэйнэт в раздумьях открыла глаза, всматриваясь в звездчатое небесное полотно. — Знаешь, завтра ведь будет пир, и мы могли бы поговорить с Тором там… Я собиралась так сделать. — Не знал, что ты на короткой ноге с самим сыном Одина, — оживленно ухмыльнулся принц. — А вдруг повезет, — пожала плечами альвийка. — А ты так вообще можешь пообщаться со всякими важными особами, чтобы узнать, что да как. — Почему бы и нет, как раз замолвлю слово и о мародёрах, — все с той же скользящей в голосе ухмылкой поддержал идею Фрейр. Лэйнэт обреченно выдохнула. — И в Ванахейме беда, да? — Всё не так критично, но… — принц замешкался на несколько мгновений. — Везде сейчас несладко, знаешь ли. Ван заговорил обо всем сразу: о недавнем подрыве госпиталя, бездействии отца из-за болезни, злых предреканиях вооруженных захватов, гулявших по коридорам дворца, о чем-то еще… Альвийка, неловко поджав губы, опустила потускневший золотисто-карий взгляд. Муспельхейм, Альвхейм, теперь еще и Ванахейм — очаги войн вспыхивали так быстро, будто искры раздора и жажды крови разносились по воздуху. Но если в первых двух царствах жители имели дело с набегами и раньше, то ваны всегда казались Лэйнэт самым беззащитным народом. В их землях никогда не было междуусобных перебранок, их не населяли чудовища, даже крепости строили как будто для красоты — настолько изящными всегда были орнаменты на стенах, а своды изобиловали лепниной. Альвийка вспомнила, как удивленно поначалу смотрел Фрейр на альвов, везде носивших с собой оружие. Когда принц впервые прибыл к ним, он не умел ни фехтовать, ни стрелять, и Скирнир частенько помогал ему в овладении этим мастерством, когда придворные учителя уходили на отдых. — Пойдем спать? — в какой-то момент мягко поинтересовался ван, недвусмысленно двинув плечом, которое, по всей видимости, затекло. Лэйнэт нехотя подняла голову, чувствуя, как мысли о войнах плавно отступают, возвращая ее к реальности, где они с Фрейром все также сидели бок о бок в мирном Асгарде. — Наверное… — сорвалось с ее губ неуверенное согласие. Она позволила себе взглянуть на вана в последний раз — и он как-то уж слишком понимающе улыбнулся ей. — Когда ты смотришь на меня так, я вспоминаю то, что когда-то не успел закончить, — ореховые глаза на миг притягательно вспыхнули и по-кошачьи сощурились. — До завтра, Лэйн. Фрейр легко поднялся с места и прошел к выходу, бросая альвийку в неловком недоумении. Она ведь не думала ни о чем конкретном и… компроментирующем их ночную беседу? Бросив короткий взгляд в сторону поворота, за которым исчез принц, Лэйнэт задумчиво хмыкнула, а после на ее лице возникла ироничная ухмылка, и альвийка, расслабленно вытянув ноги и запрокинув голову, взглянула в бездонное блестящее небо.

***

На утренней тренировке Лэйнэт едва ли не танцевала, уворачиваясь от ударов мечей. Она все еще оказывалась намного ловчее и проворнее асгардских воинов, когда дело доходило до ближнего боя — все-таки тяжелое обмундирование эйнхерий по-прежнему замедляло выпады и мешало провести удачную атаку. А Лэйнэт, изворачиваясь, то прогибалась до самой земли, то вдруг оказывалась за спиной, то убирала корпус от прямого попадания, кажется, в последний миг. Но все-таки уроки давали свои плоды, и альвийка не могла не радоваться, когда чей-то импровизированный клинок в очередной раз рассекал воздух у самого ее уха. Весть о том, что Тор вернулся с победой из Муспельхейма, разнеслась по двору еще с раннего утра. Оттого и тренировка чудилась еще продуктивнее, потому что все вокруг полностью отдались ей, и пыльный воздух, пропитанный всеобщим ликованием по случаю возвращения Громовержца, словно заряжал энергией. Повременить бы еще с неделю, и техника боя достигла бы таких высот, что Лэйнэт пришлось бы взять в руки свое оружие. Но, к сожалению, даже сутки были для них роскошью. Скади отпустила альвийку домой раньше, чтобы она успела подготовиться к торжеству, и согласилась встретиться у дворцовых ворот после заката. С Фрейром, на которого Лэйнэт наткнулась с утра после завтрака, они договорились прийти отдельно и найти друг друга уже внутри. И даже Форсети молчаливо одобрила решение дочери поприсутствовать на пиру, когда та спускалась вниз из своей комнаты, облаченная в узкую юбку до пола с длинными разрезами по бокам и укороченный топ с открытыми плечами — все в одной насыщенно-бордовой гамме, но без изысков и украшений. Богиня Правосудия как раз проходила мимо лестницы и, остановившись и оценивающе взглянув на альвийку, благосклонно кивнула, наградив ее короткой сухой улыбкой. Лэйнэт не думала наряжаться, потому что не хотела привлекать лишнее внимание, но, увидев Скади, удивилась — асинья была одета в простое атласное платье с бронзовым отливом, перетянутое под грудью широким золотистым поясом, состоявшим из витиеватых орнаментов. — Оно мне нравится, — напористо хмыкнув, опередила подруга вопрос альвийки и мельком поправила перекинутые на одно плечо прямые пшеничные волосы. — И вкуса в нем больше, чем в тех тряпках, что носят разукрашенные девицы, подающие яства. — Я думала, ты выберешь что-то… под цвет глаз, — пожала плечами Лэйнэт и слегка растерянно улыбнулась. Признаться, в каком-нибудь чересчур женственном голубом платье с каскадной юбкой Скади выглядела бы совсем странно, и в простоте ее наряда было что-то по-своему притягательное. — Все равно я здесь ради тебя, — укоризненно закатила глаза асинья. — Не поняла, — альвийка озадаченно вскинула бровь. Ей казалось, что Скади была бы рада возможности пообщаться с Фандралом в неформальной обстановке — она хорошо помнила, как непринужденно подруга с ним говорила и явно беспокоилась о его ране. Задумавшись, Лэйнэт позволила асинье взять себя под руку и повести к распахнутым воротам. Они оказались неожиданно одного роста, и альвийка все же отметила довольной ухмылкой необычно высокий для Скади каблук. — Думаешь, я не заметила, как ты чуть не лопнула от радости, едва узнала, что тут будет Тор? — подруга как будто не придала значение ее случайной догадке, начав весьма деловым тоном. — Ходила как не в себе, придумывала какие-то проблемы и тут, наконец, ожила. — Разумеется, ведь раз в Муспельхейме все спокойно, то он сможет обратить внимание и на Альвхейм, — без тени сомнения согласилась Лэйнэт. — Допустим, — недоверчиво продолжила асинья. — Но скажешь, что не намеревалась обсудить с ним брата? Альвийка изумленно округлила глаза. Почему-то именно эта тема была для нее последней в списке того, о чем она бы, возможно, хотела поговорить с Громовержцем. — Нет уж, — Лэйнэт шумно выдохнула, борясь с никак не проходящим замешательством. — Как тебе такое пришло в голову? Скади с подозрением сдвинула к переносице и без того близко сидящие светлые брови, нисколько не смутившись реакции подруги. Наоборот, она смотрела так, будто какое-то ее предположение подтвердилось. — Если я молчу, то это не значит, что я ничего не вижу, Лэйн. Сначала ты приходишь на тренировки не выспавшаяся, потом говоришь о проблемах, а потом до меня доходят сплетни, что кто-то выходит из подземелья на рассвете, — голос асиньи стал неожиданно тихим и предостерегающим. — Если Локи выпил из тебя всю кровь, не притворяйся, что все в порядке. Альвийка едва сдержалась, чтобы не выругаться. Скади настолько многого не знала, что сделала свои выводы, основываясь абсолютно не на тех фактах. В горле Лэйнэт заклокотала злость на себя: как можно было стать настолько скрытной, что подруга — единственная в Асгарде — выдвигала такие теории. Не Локи был всему виной. Он… В сущности, он был тем, кто спасал ее от того, чтобы не упасть духом окончательно. Сначала поведал ей о тайной тропе, а теперь привносил в ситуацию с Хрейдмаром и проклятьем хоть какую-то ясность, пускай и на кончике облитого ядом ножа. Это мимолетное осознание вызвало у альвийки еще большее ошеломление, и Скади снова приняла его не за то, чем оно было на самом деле. — Знаю, что к Форсети ты не пойдешь, потому что упряма, — констатировала она. — А к Фригг не сунешься, потому что не любишь казаться слабой. Так что поговори с Тором. — Ладно, — с трудом выдохнула Лэйнэт. Сейчас ей не осталось ничего, кроме как согласиться. И на этот раз оправдание своему молчанию она нашла в стремительно приближавшемся к ним с чарующей улыбкой Фандрале, на ходу подхватившем с подноса кубок с вином. "Надо будет обязательно рассказать Скади все после того, как придет весть о том, что Хрейдмар окружен войсками", — успело лишь промелькнуть в голове. — Очень рад, — учтиво произнес светловолосый ас. Его рука была до сих пор перевязана, но уже не подвешена, а длинные рукава праздничного серебристого камзола и вовсе практически скрывали бинты. — Взаимно, — асинья натянула губы в вежливой улыбке, а Лэйнэт ограничилась таким же кивком. Фандрал оценивающе оглядел их не пылающую воодушевлением пару, после чего неудовлетворенно покачал головой. — Нет, так не пойдет, — заключил он и отпил из кубка, а затем загадочно сощурился. — Идемте! — Обязательно поговори, Лэйн, — мимоходом шепнула альвийке Скади, отпуская ее. — Идем. Она первой направилась вслед за уверенно поведшим их куда-то асом. Пиршественный зал утопал в праздничном блеске, вокруг было шумно, пахло забродившим виноградом и жареным мясом. Асы и асиньи, пестрившие длинными нарядами, оживленно разговаривали и негромко смеялись, пробовали угощения с ломившихся кулинарными шедеврами длинных столов и поднимали тосты «за славного Тора и его верных друзей». За время их путешествия в противоположный конец зала Фандрал даже ухитрился несколько раз тоже отсалютовать кубком в честь Громовержца и трижды выпить за его подвиги. Лэйнэт, бросая короткие взгляды по сторонам, рассматривала гостей Золотых чертогов с щекочущим любопытством. Ей доводилось бывать на подобных пирах — ванахеймская знать, приезжая в Альвхейм, любила проводить похожие «приветственные» вечера. И часто на них действительно можно было развлечься, окунувшись в спокойную дружественную атмосферу праздника, приправленную живым альвийским колоритом. Особенно народ Лэйнэт гордился своими танцами — гибкие пластичные тела юных альвиек будто были созданы для того, чтобы двигаться в такт музыке, завораживая гостей из Ванахейма изящными позами и ритмичными взмахами рук и ног. И тем, что практически любая такая танцовщица умела обращаться с кинжалом так же хорошо, как с декоративной лентой. На этом пиру в Золотых чертогах никто не танцевал, но альвийка все равно неосознанно проводила параллели, потому что обычно сразу возникавшее праздничное настроение отчего-то не спешило появляться, подкрадываясь медленно и осторожно: восхищением от масштаба и красоты убранства зала, приятным удивлением от вдруг понравившейся напевной переливчатой музыки и короткими ностальгичными улыбками от воспоминаний о доме. И только когда светловолосый ас ненадолго остановился, чтобы в очередной раз пригубить вино, а Скади приветственно-сдержанно кивнула кому-то из толпы, Лэйнэт, наконец, поняла, почему никак не могла отдаться на волю всеобщему веселью. Сумбурно-неясное предчувствие, преследовавшее ее с тех пор, как она перешагнула порог зала, дало о себе знать легким уколом в запястье. «Только не это!..» — взволнованно проскочило в мыслях, но в следующий миг в них ворвался громкий хмельной голос Фандрала: — Позволь представить, друг мой! Это Лэйнэт, она из Альвхейма. Она добилась немалых успехов в тренировке наших воинов, я видел вчера собственными глазами! Альвийка быстро проследила за взглядом аса. Напротив стола перед ней стоял низкий бородач в подпоясанном кожаном камзоле, замерший с внушительных размеров сочным жареным окороком в руках. Подернутый алкогольной пеленой взгляд из-под густых темно-рыжих бровей выражал крайние удивление. — Лэйнэт, это Вольштагг! — провозгласил Фандрал. — Он всем сердцем уверен, что битвы — не для прекрасных дам! Альвийка не сразу сообразила, что смутило бородатого воина больше — ее внешний вид или фраза, произнесенная Фандралом — но минутный ступор Вольштагга выглядел забавно. Он видимо, решил, что она ему привиделась в хмельном бреду — слишком уж активно он начал моргать, а потом резко переключился на друга: — Да куда ж ей, такой худющей, на битвы, — он раздосадованно покачал головой. — Кожа да кости, ей Богу! Лэйнэт мельком опустила взгляд на свой открытый плоский живот и тонкую талию и многозначительно усмехнулась, увлеченно блеснув глазами. — Мне это никогда не мешало, — она колко посмотрела на Вольштагга. — Подыграй-ка, — вдруг живо шепнул альвийке Фандрал и продолжил обычным голосом: — Во-о-от, видишь! — расслабленно обогнув ее рукой, он заставил Лэйнэт принять кубок с вином. — Скажи, правда ведь, что альвы могут попасть в глаз каилеру с пяти сотен шагов? — Все до единого, — не слукавила она и не сдержала тихий смех, наблюдая за тем, как брови Вольштагга стремительно поднимаются вверх. — Да при чем тут альвы, — возмутился он, отбрасывая окорок, но вдруг застопорился. — Какие вообще альвы в Асгарде?.. Пришлось сделать несколько глотков терпкого напитка, чтобы не выдать себя. Суровый на вид бородач слишком комично пытался вернуться в реальность, даже не подозревая, что никуда из нее не уходил. — В каком Асгарде? — раскатисто захохотал Фандрал. — Мы разве в Асгарде?! Кажется, это был финал. Вольштагг переводил взгляд то на не успокаивавшегося аса, то на скрывавшую кубком широко растянутые губы — но не заостренные уши и искрящиеся золотом глаза — альвийку, и все больше походил на растерянного чудака. — Вот что бывает, когда переберешь с муспельхеймским вином, — давясь смехом, снова шепнул Фандрал и, перехватив почти пустой кубок, звонко чокнулся им с Лэйнэт, когда та отняла свой от лица. — Так что развлекайся, но не увлекайся! Слишком затянутая в наблюдение за несчастным Вольштаггом, альвийка не заметила, как светловолосый ас куда-то исчез, а когда осознала, что осталась одна, было уже поздно — обернувшись, она не увидела ни Фандрала, ни Скади. Придирчиво сдвинув брови, Лэйнэт торопливо отошла от стола в густую толпу и обвела всех присутствующих в зале острым взглядом. И, к своему неудовольствию, поняла, что все-таки слегка недооценила масштабы праздника, наивно полагая, что хотя бы ванахеймский принц точно привлечет ее внимание либо своим нарядом, либо звонким смехом. Но ни его, ни подругу альвийке разыскать не удавалось — снующие туда-сюда гости очень мешали. Вдобавок, проклятье снова недвусмысленно напомнило о себе, так что пришлось придумывать запасной план прямо на ходу. Ничего умнее, чем вернуться к Вольшаггу — единственному знакомому ей здесь асу — Лэйнэт в голову не пришло. Она застала его за очередным тостом. — За победу! — отсалютовал он кому-то и залпом осушил кубок, после чего отвлекся на то, чтобы выбрать закуску, вытирая краем рукава густые рыжие усы. В этот самый миг к нему и наклонилась альвийка. — Вы не знаете, где мне найти Тора? — как будто невзначай поинтересовалась она у аса. — Хм, — многозначительно выдал он, не поднимая взгляд от стола, так, что Лэйнэт не поняла, чему это было адресовано — ее вопросу, либо тяжелому выбору между голенью и бедром жаркого. — Тор здесь? — настойчивее переспросила она. — Да на балконе он, наверное, — буркнул Вольштагг. — Он в последнее время держится подальше от шумных компаний. Скорее всего, он даже не понял, с кем говорил, но этого альвийке было и не нужно — лестницу на свежий воздух она приметила сразу. Быстро допив свое вино, чтобы больше не носить кубок с собой, и закинув в рот большую красную ягоду, кажется, от муспельхеймского дикого кустарника, Лэйнэт направилась на балкон. Увлеченно перекатывая языком сочный плод и стараясь игнорировать жжение в запястье, она торопливо огибала хмельных гостей, все еще мимолетно пытаясь разглядеть в ком-то из них Скади или Фрейра. Они, как назло, как сквозь землю провалились, но чуть погодя в мысли альвийки закралась надежда, что ванахеймский принц мог просто найти Тора первым и уже завести с ним беседу. Народу на балконе оказалось разительно меньше, так что можно было, наконец, свободно вздохнуть. По обе стороны от перил стояли две большие вазы, из которых свешивались длинные вьющиеся растения с маленькими белыми цветами-звездочками, от которых легким ветром разносился приятный аромат, и около дальней из них Лэйнэт различила широкую спину, накрытую длинным синим плащом, и чуть волнистые светлые волосы — фигура, несомненно, принадлежала Громовержцу. Он смотрел в ту сторону, где радужно блестел на фоне темной водной глади Биврёст, совершенно один — в то время, пока все в зале распивали вино в его честь. Альвийка замедлилась. Тор не выглядел радостным, хотя она ни сколько не сомневалась, что гости не зря славили его победу. Опершись о широкую балюстраду, Лэйнэт настороженно покосилась в его сторону, чтобы подгадать момент, когда он хотя бы обернется. Рука болела все сильнее, а лечебное снадобье, к несчастью, осталось дома. Да и помогало ли оно вообще? Пользуясь тем, что никого не было рядом, альвийка осторожно приподняла браслеты и чуть не ахнула: уже знакомый красный след теперь был выше рунического знака и больше в два, а то и в три раза. Создатель, почему именно сейчас? И куда делся Фрейр, когда он был так нужен? «Пока не начался очередной приступ», — всплыли в памяти слова Локи. Выходит, это был он? Лэйнэт лихорадочно соображала: если боль усилится, то она не сможет поговорить ни с Тором, ни с кем бы то ни было еще. И далеко не факт, что ей удастся успеть добраться до Глитнира и обратно, а убойная доза лекарства возымеет должный эффект. Проклятый шаман. Это было слишком жестоко. Надо было действовать еще быстрее. Наплевав на приличия и интуитивное ощущение того, что Громовержец вряд ли хотел сейчас видеть кого-то рядом, размышление над причинами и на все прочее, альвийка все же устремилась к Богу. — Тор, — окликнула она его за несколько шагов. Бог обернулся, пряча понурый взгляд, и попытался дружески улыбнуться. Он неубедительно солгал, что был рад встрече, и удивительно быстро догадался, зачем Лэйнэт решила завести с ним беседу, будто бы это было написано у нее на лбу. Он знал и про предстоящий военный Совет, и про то, что она тренировала эйнхерий — альвийка почувствовала свое появление бесполезным, словно ожидаемым, позволила себе немного расслабиться, но тут же ей пришлось сдержать судорожный от боли вздох. В ответ на это в небесно-голубых глазах наследника трона промелькнуло беспокойство, и Лэйнэт попыталась использовать весь свой скудный актерский талант, чтобы не выдать безжалостно атаковавший недуг. — Верю, что ты прилагаешь немало усилий ради моего брата, — с напряженной серьезностью говорил Тор. — И не могу не ответить тем же. Он действительно собирался отправиться в Альвхейм. И Лэйнэт впору было радоваться, расплыться в вежливых благодарностях, но проклятье напоминало о себе все ощутимее. И где-то глубоко внутри она одновременно пожалела, что так необдуманно договорилась с Тюром о назначении слушания через такой короткий срок — несмотря на опасность ее неимоверно тянуло оказаться около Хрейдмара в тот миг, когда Громовержец пригвоздит его к земле своим молотом, ей хотелось наблюдать его поражение с самого лучшего места, и чтобы он тоже увидел, что насланные им чары никогда не достигнут своей цели. — С тобой все в порядке? — Тор становился все подозрительнее с каждой секундой промедления, и альвийка поняла, что настал тот момент, когда нужно было уходить. Она энергично закивала, стараясь скрыть правду, и с трудом заставила себя приподнять кончик побледневших губ. — Может, перебрала с муспельхейским вином, — выпалила она первое, что пришло в голову, и, давясь от боли, поспешила с балкона прочь, оставляя Бога в полном недоумении. Настолько полном, что он даже не попытался ее догнать. Не слишком вежливо распихивая гостей, Лэйнэт почти бежала из зала, стараясь сохранять невозмутимый вид. Вся правая рука до локтя горела так, будто ее поглотило муспельхеймское пламя, и альвийка уже боялась смотреть, что проклятье с ней сделало. Лишь оказавшись на улице, она позволила себе тихо застонать и опуститься на случайно подвернувшееся основание колонны. Приступ был не таким же — намного худшим, чем в первый раз. Лэйнэт чувствовала, как с каждым ударом сердца ее саму охватывал жар, и с ужасом начала понимать — ей не добраться до дома. Зажмурившись, она попыталась привести в порядок хотя бы дыхание, но вместо этого ощутила лишь головокружение. — Нет, нет, нет… — испуганно зашептала она, схватившись за голову, запутывая пальцы в волосах. И тут в сознании молниеносно пронеслась мысль, от которой стало по-настоящему жутко. А если это конец? Она ведь не знала, как действует проклятье. Что если почти неделя передышки была затишьем перед бурей? Альвийку затрясло то ли от озноба — ее вдруг бросило в холод — то ли от панического страха. Клейкого, подсознательного страха перед смертью. Ей никогда не хотелось жить так неистово, так неумолимо сильно! Тор вот-вот окажется в Альвхейме, с Хрейдмаром будет покончено и она, наконец, сможет вздохнуть полной грудью. Всего несколько дней. Создатель, пусть ей будет уготовано всего на несколько дней больше! Лэйнэт, пошатнувшись, снова повернулась к дверям дворца. Нет уж, к Хель Создателя — она вырвет эти дни любой ценой. Во всяком случае, бредившее сознание не оставляло ей другого выбора, кроме как броситься в подземелье. Снова через зал, но в этот раз — поворот направо. Коридор факелов, эхо частых неровных шагов, строгий взгляд стражи из узкого выреза в шлеме и сухое «по ночам вход закрыт». Резкие слова, скрипящие зубы, позорная манипуляция: «Никто не смеет ограничивать доступ защитника к обвиняемому, или хотите, чтобы вам об этом сообщила лично Форсети?». Мучительно долгие несколько секунд раздумий, открытая решетка, крутые ступени. Приглушенный синеватый ночной свет в камерах, еще один поворот, золотистая решетка. Боль, боль, боль… Она всюду, затмевает разум, выбивает пол из-под ног. Поглощает, уничтожает, заставляет закусывать губы почти в кровь. — Локи, — сбивчивый шепот, подавленный рваный вдох, непроглядная темнота перед глазами. Тело не слушается, то горит огнем, то жалит морозом, больше не может сопротивляться. Глаза больше не видят, лишь губы снова и снова бесстыдно приоткрываются, путано повторяя одно имя. Сокрушительный крах самообладания. Предательский озноб никак не согреть, жар не погасить, но где-то на задворках чувств пробивается чужое присутствие рядом. Спасительное, будь оно проклято. — Кольцо, — прорывается сквозь пелену ровный настойчивый голос, а сильные руки вдавливают в стену. — Сними кольцо. Сколько раз она слышала его, прежде чем поняла? Длинные пальцы впиваются в плечи. «Я не могу прикасаться к нему». Непослушные пальцы, скользкий металл. «Ну же, Лэйнэт». Усилие, неудача, снова попытка. «Давай же», — шипение над ухом сквозь зубы. Оглушительный звон падающего на пол кольца. Рука тут же оказывается в железном обхвате, большой палец твердо надавливает на пульсирующую вену, и альвийка, всхлипнув, осознает, что тоже, оказывается, на полу. Темнота нехотя отступает, унося за собой боль, и в последний миг задевает, буквально вышвыривая из своих жутких объятий. И бьет напоследок в грудь, вырывая надрывный глубокий вздох. Лэйнэт с трудом слегка приподняла голову, свободной рукой убирая упавшие на лицо волосы, небрежно зачесывая их назад, используя вместо гребня собственную ладонь. Она до сих пор чувствовала покалывание там, где только что горела метка, и через силу заставила себя посмотреть. Над старым руническим знаком появился целый орнамент из похожих символов, несколько раз обвивавший запястье по кругу и почти доходивший до сгиба локтя. Там, где он заканчивался, руку сжимали бледные пальцы, на пару тонов светлее кожи альвийки, и из них лился тусклый изумрудный свет. Крепкая хватка, которая не дала ей забыться в агонии, вытянув в реальность. Лэйнэт, нервно сглотнув, скользнула осторожным взглядом по черному рукаву камзола, остановилась на темно-оливковом наплечнике, опасливо поднялась по чуть завитым прядям цвета вороньего крыла и встретилась с пронзительно-зелеными глазами, отливавшими в сумраке синевой. В один миг они затянули ее в неукротимый водоворот, глубоко, так, что альвийка едва не захлебнулась, попытавшись втянуть носом свинцовый воздух. Глубина была леденящей, пронизывющей до самых костей — трикстер сканировал Лэйнэт прямым беспощадным взглядом. — Новый подарок от шамана, да? — тонкие губы Бога искривились, выпуская едкий вопрос. Альвийка хотела бы отстраниться, избежав давящего изумрудно-сапфирового блеска, но не могла — спина итак упиралась в холодную стену. Сил хватило лишь на то, чтобы сдавленно кивнуть, но, кажется, сама близость Локи возвращала их с невиданной быстротой. Чтобы был хоть какой-то шанс сопротивляться. — Не ожидал увидеть тебя здесь так скоро, — мерно произнес трикстер, выпуская руку Лэйнэт из кольца своих цепких пальцев. В его голосе не было ни раздражения, ни злости, ни пренебрежения — ничего вообще. И глаза как-то плавно затухли, не выражая ни намека на то, что могло бы венчать внезапное появление альвийки посреди ночи в его камере. И успокаивающая магическая волна схлынула назад, заставив Лэйнэт заметить свое отсутствие ощутимее, чем следовало, отдавшись каким-то тянущим чувством в груди. Принц встал, представляя растерянному взгляду альвийки свои сапоги и, развернувшись и заложив руки за спину, направился к кровати — в противоположный конец камеры. Одетый во все темное, в искусственном «ночном» освещении он походил на медленно отдалявшуюся тень. Открыто наблюдая за трикстером, Лэйнэт отчего-то подумала, что было странно, что он выглядел как всегда безупречно, даже не заспанно, как будто не взбудораженный ее резким визитом. Кажется, после встряски мозг работал необычно, уделяя внимание слишком незначительным деталям, и второй в голову альвийки закралась мысль о том, что она, наоборот, сидела в совершенно не подобающей для своего одеяния позе — согнув одну ногу в колене и полностью вытянув другую, так, что юбка с одной стороны практически полностью открывала бедро. Она с трудом поднялась, продолжая опираться о стену, и одернула скользкую ткань ровно в тот момент, когда Локи обернулся, опускаясь на изножье кровати. — Я бы решил, что ты принарядилась специально для меня, если бы не знал, что сегодня пир, — не упустил возможности съязвить трикстер. — Повеселилась? Лэйнэт, к своему удивлению, почувствовала отголоски облегчения — Локи снова вернул свой привычный образ. Скрестив в замке тонкие пальцы, опершись локтями о колени и чуть наклонившись вперед, он пытливо разглядывал ее. Даже слишком. Внимательно очерчивая фигуру мерцающим под лампой взглядом. Как бы хорошо альвийка не видела его в сизом сумраке, темнота все равно скрывала слишком много — непривычно было видеть принца в туманном ореоле, невозможно было разобрать, о чем он думал. Либо же просто ждал? К Лэйнэт начало постепенно приходить понимание того, что проклятье все-таки ее не убило. В ломкой тишине ей почудились звуки пиршественных тостов, а в сознании быстро промелькнул прошедший вечер ровно до того момента, как оно отключилось. Всего пару десятков минут назад она сновала между веселыми шумными гостями дворца, а теперь стояла в подземелье одна. Контраст окатил холодным душем. — Ты помог мне, — в смятении сузив против воли ярко горящие желто-золотистые глаза, альвийка ощутила прилив подозрительности, смешавшийся с предательской неловкостью. О глупости недавнего решения она предпочла даже не задумываться. — А ты предпочла бы пострадать еще немного? — тонкая бровь трикстера изогнулась одновременно с кончиком губ. — Или так звучат от тебя долгожданные слова благодарности? Лэйнэт сконфуженно сжала кулаки — в речах Локи был толк. Он спасал ее от приступа уже во второй раз. — Хочешь знать, зачем мне это? — принц поднял голову к потолку, словно прикидывая что-то, и заговорил с приторной искренностью. — Все просто. Мне жаль тебя, я проникся к твоей скверной участи и от чистого сердца желаю помочь. Из груди альвийки вырвался ошеломленный выдох, а светлые брови взметнулись вверх быстрее, чем она успела осознать, что услышала самую гнусную в мире ложь. — Не верю, — оскорбленно хмыкнула она. — Да будет так, — тягуче ответил Локи. — Сдаюсь. Ты не оставила мне выбора, заявившись в ночи и корчась от боли, и доблестная стража наверняка все записала бы на мой счет — мне ни к чему лишние проблемы. Альвийка бросила взгляд в сторону невозмутимо дежуривших у входа эйнхерий. — Перед ними ведь сейчас опять иллюзия, да? — нахмурилась она, начиная догадываться, что за новую забаву придумал трикстер. — Тем более, никто бы не подумал на тебя, если бы на мне оставалось… кольцо. Запоздало вспомнив о выброшенном магическом аксессуаре, Лэйнэт, спохватившись, начала осматривать пол. — Признаю, твоя правда, — тем временем продолжал Локи. — А как тебе такая причина: если ты отправишься в Царство Хель раньше времени, то мне начнут искать нового защитника, и все начнется заново. А я устал изучать изыски царских каземат. Альвийка, оторвавшись от стены, сосредоточенно высматривала потерянный ключ к своей свободе, но реплика Бога заставила ее замереть на несколько долгих секунд. Она подняла на него задумчивый взгляд. — Ты сказал когда-то, что предпочел бы пока сидеть в клетке. Уверена, пара лишних недель вряд ли что-то решат. На лице трикстера возникла довольная улыбка, настораживающая в своей искренности. — Кажется, на этот раз ты раскусила мою ложь дважды — после болевого шока ты удивительно шустро мыслишь. Для испорченного ночного отдыха Локи был странно болтлив. Лэйнэт, неспешно продвигаясь к нему, попыталась разгадать очередной ребус, мерцая светящейся радужкой. Неужто специально отвлекал от поисков кольца? — Так и быть, — трикстер снисходительно закатил глаза. — Дам подсказку — твоя эгоистичная натура должна помочь. — Бог выдержал картинную паузу, словно смакуя момент. — Скажи, чего ты хочешь больше всего? — Чтобы ты не лгал? — кисло поджала губы альвийка, не надеясь, что ответ лежал на поверхности. Локи отрицательно качнул головой, скользко улыбнувшись. Лэйнэт измученно вздохнула и, подперев бедром стол, скрестила на груди руки и заговорила скороговоркой. — Хочу найти кольцо, хочу приехать домой. Хочу забыть этот приступ, хочу, чтобы проклятье меня не убило… — Тихо, — по камере разнесся бархатистый голос, темные глаза сверкнули таинственным блеском. — Хочу, чтобы проклятье меня не убило, — медленно произнес трикстер. — Развивай. — Неужели тебе так нравится копаться у меня в мозгах? — раздраженно буркнула альвийка. — Нравится наблюдать, как ты думаешь, — отозвался Бог. Неожиданное признание вызвало у Лэйнэт колкую усмешку. — Снова скучаешь… Что ж, — она, неосознанно потакая его желанию, в раздумьях закусила губу. — Я хочу, чтобы проклятье меня не убило — значит, хочу, чтобы его не стало. А для этого я должна хотеть его снять? — А вот здесь стоит поведать тебе, что такие проклятья, как твое, не снимаются, — Локи иронично приподнял бровь. — Снова ложь? — не удержавшись, пренебрежительно хмыкнула альвийка. — Если желаешь ознакомиться с древними фолиантами лично — библиотека всего Девятимирья ждет тебя в свои пыльные объятья, — невозмутимо пожал плечами Локи. — А если убить его? — Вот, снова верное русло, — удовлетворенно блеснул глазами принц. — Правда, и этим ты себе не поможешь — проклятье уже запущено. — Что за чушь! — альвийка возмущенно всплеснула руками. — Хватит! Взгляд Локи вдруг потяжелел, выпустив на волю морозный удар, пришедшийся Лэйнэт ровно в грудь. — Поразительно, — понизившийся голос лег на плечи чугунным грузом. — Как можно служить у шамана и ничего не знать о том, как работает его магия. — А ты как будто все знаешь, — озлобленно процедила альвийка, нервно сглотнув. Сумрак меж ними стал плотнее, наполнившись невидимым порохом — и ни дай Создатель было поднести спичку. — Хватит, Локи, — вскипала Лэйнэт. — Я не буду шутить со смертью. Довольно забав. Ты хочешь благодарности — спасибо. Не знаю, зачем, но ты помог мне уже дважды, — альвийка вперила в Бога полыхнувшее золото глаз. — И я, не лукавя, скажу, что меня это настораживает. Дай знать, чего ты хочешь за свою помощь, но не втягивай меня в свои игры. Я больше не обращусь к тебе. Я... была не в себе. — А ты все больше мне нравишься, — прошипел в ответ принц, по-змеиному сузив взгляд, смотря на нее с каким-то больным азартом зависимого игрока. — Уже осмелела даже без своего кольца? — Ты только что сказал, что не собираешься наживать себе лишние проблемы, — Лэйнэт даже не успела удивиться тому, как быстро подвернулся достойный ответ. — А как ты благодаришь? Так, словно я обязан тратить на тебя свои силы, — продолжал Локи. — Или думаешь, это доставляет мне удовольствие?.. — А что? Разве не приятно видеть, что кто-то слабее тебя? — Я не терплю слабых, — ядовито усмехнулся трикстер. — Они не вызывают даже жалости. — Тогда зачем тебе это? — вспыхнула Лэйнэт. — Зачем тебе я?! Локи встал, плавно и стремительно, подобно броску кобры, в один миг сокращая расстояние между ними до нескольких шагов. Зрачки Бога сузились, сжигая воздух перед ним — горячий воздух, который альвийка рвано вдохнула. — Потому что ты приведешь меня к Хрейдмару. Он нужен нам обоим. Читая в глазах Лэйнэт яростный протест, Локи, широко растянув губы, зловеще добавил: — Так и будет, запомни. Ты поймешь это быстрее, чем думаешь — прямо сейчас, если будешь слушать меня очень внимательно.