Лагерь

🦚🦚🦚

      Спина едва разгибалась, ноги затекли от неудобного положения, а руки в скором времени готовы были раствориться в воде вместе с мылом.       Он с раздражением отбросил тряпку, громко шмякнувшуюся о пол, и перевел дух, который определенно хотел покинуть замученное тело. Билл строго-настрого запретил пользоваться шваброй, что значительно ускорила бы процесс, но тогда «пытка была бы не пыткой». Больше раздражали снующие туда-сюда люди, смотревшие на него, как на неизведанное чудо света. Билл повертелся рядом в начале, не смешно шутил, сам же смеялся, а потом куда-то смылся, наконец-то оставляя парня в одиночестве.       – Эй, Диппер! – радостный возглас разнесся эхом по коридору. Он нехотя поднял голову и увидел шедших к нему Мейбл и… кажется, Венди? – А что ты делаешь? Как твои дела? С кем-нибудь подружился? А я с Венди! Она такая классная! – затараторила она, осыпая его вопросами, половину которых он не расслышал. Дав впечатлительной сестре выговориться, Диппер поднял палец вверх, призывая к молчанию, и стал спокойно отвечать:       – Да, подружился с соседями, – он не считал их друзьями, просто нужно было успокоить Мейбл, которая, чтобы скрасить его одиночество, с радостью бы ступила на мужскую территорию. – А вот насчет этого, – он уныло обвел взглядом мытый пол, – меня наказали.       Глаза девушки тут же восторженно засияли, и Диппер кратко описал ей ситуацию, удовлетворяя чужое любопытство. Венди рассмеялась:       – Вот уж представляю, как Билл обрадовался. Он терпеть не может, когда его не слушаются.       – Я заметил…       Пока девушки весело о чем-то переговаривались, давая ему возможность восстановить циркуляцию крови в венах, Диппер мельком рассматривал Венди, отмечая про себя, что она была довольно хороша собой. Мейбл рассказывала о парнях, которые ей понравились, и свои дальнейшие планы на каждого, на что Диппер закатывал глаза и просил сестру не торопиться, хотя прекрасно понимал, что никто его слушать не будет. Также Пайнс узнал, что Венди работает здесь не первый год и собирается уходить в следующем. Не сказать, что Диппер не видел девушек красивее рыжеволосой, но задорный огонек в зеленых глазах зацепил парня. Он почувствовал, как его уши покраснели, когда Венди подмигнула на прощание, скрываясь за поворотом длинного коридора.       Он постоял минуту, задумчиво смотря на мокрый пол, пока не услышал, как его окликнули:       – Эй, малой, – Билл подошел сзади бесшумно, вызывая чужое удивление, – ты закончил?       Диппер медленно кивнул, и вожатый посмотрел туда, куда ушли девушки. Неужто все видел?       – Сосенке понравилась девушка? – неожиданно протянул блондин, издевательски усмехнувшись.       Пайнс пронзил его недружелюбным взглядом.       – С чего это? – как можно спокойнее спросил он, но покрасневшие уши выдали бедного парня с головой.       – Ну, Сосенка, – ласково пролепетал вожатый, – я видел, как ты заикался и краснел рядом с рыжей. Но проще было прочитать все по твоим глазам, которыми ты чуть ли не сердечки пускал.       Диппер устало облокотился плечом о стену и молча смотрел на блондина, который, кажется, только вошел во вкус.       – На старших потянуло? – Диппер продолжил игнорировать. Он заметил, что блондин распалялся все больше и больше, пытаясь вывести его на эмоции. – Думаешь, раз ровесницы не обращают внимания, так повезет со взрослыми? Как наивно, Сосенка!       Диппер не отличался покладистым характером. Он терпеть не мог таких шутов, как Билл, что суют свой нос куда не надо. Поддавшись на чужие провокации, Пайнс схватил мокрую тряпку и бросил ее в блондина, который заверещал, ловко увернувшись.       – Ой, рука дернулась.       – Ты так забавно реагируешь, – разулыбался Билл, поднимая тряпку. – Смешно наблюдать, как ты пытаешься строить из себя взрослого спокойного человека, хотя все далеко не так. Я вижу тебя насквозь, – Билл сделал огромный шаг в его сторону, оказавшись практически вплотную. – Знаешь, на кого ты похож? Несмотря на свою храбрость, ты избегаешь людей, потому что многого не понимаешь. Часто молчишь, когда хочется возразить. Годами терпишь издевательства одноклассников. Единственное, что у тебя есть – это ум, я прав, Сосенка?       В уязвленной душе Пайнса поднялась буря незримой силы. Он со всей силы оттолкнул от себя Билла, развернулся на сто восемьдесят градусом и пошел к лестнице, сжимая в ярости кулаки.       – Эй! – окликнул его блондин. – А как же уборка?       И в ответ получил средний палец. Дипперу было далеко плевать, что он так говорит со старшим.       Он злился на родителей, из-за которых оказался тут. Злился на Билла. Но больше всего злился на себя, потому что в сказанном вожатым не было ни капли лжи.

🦚🦚🦚

      Следующий день Диппер провел в окружении сестры и ее новоиспеченных подруг, к счастью, ни разу не столкнувшись с Биллом, что было удивительно. Мейбл взбудоражила его великолепной новостью – вечером после ужина состоятся посиделки у костра, обязательно включающие в себя страшилки и легенды про лагерь и Гравити Фолз.       Когда девочки дружной гурьбой ушли в туалет, кроме недавно подсевшей к ним Венди, Диппер сразу же занервничал и едва сдержался, чтобы не начать поправлять одежду, параллельно сдувая пылинки. Они начали говорить ни о чем конкретном, Диппер старался вести себя… как можно нормальнее и не выдавать свою нервозность, пока не увидел вдалеке проходящего мимо Билла. Тот, будто почувствовав его взгляд, обернулся и, увидев рядом с парнем рыжую, растянул губы в привычной ухмылке и подмигнул.       Хорошее настроение, впервые посетившее Пайнса за все эти дни, кануло в небытие. Стоило Биллу сделать хоть что-нибудь, как в жилах парня сразу же закипала кровь, и он не мог объяснить столь странную яркую реакцию на чертового павлина. Губы сами по себе скривились в раздражении, чего не могла не заметить Венди, тут же повернувшаяся в сторону, куда смотрел Пайнс.       – Не нравится Билл? – как-то понимающе усмехнулась она.       – Не нравится, – Диппер наконец-то перевел на нее взгляд, заметно расслабляясь. – Он такой говнюк! Мне кажется, что, если он над кем-нибудь не посмеется, то сразу же умрет.       – Я видела, как он тебя постоянно дергает. Это так необычно, – девушка задумчиво оглядела его, – ведь он всегда относится ко всем нейтрально. Кажется, ты ему понравился.       Венди громко рассмеялась, увидев, как перекосило лицо Пайнса. Он закрыл покрасневшие от неожиданного смущения уши.       – Расскажи о нем.       Слова слетели с языка сами собой. Венди не высказала ничего против, только странно посмотрела. Она молчала какое-то время, и Диппер был готов сменить тему, но ее будто прорвало:       – Я его знаю совсем ничего, и мы практически не общаемся, но мне иногда кажется, что он… довольно необычный. Билл периодически включает актера, но чаще всего молчит и держится в тени, будто не хочет притягивать к себе лишнее внимание, – говорила она, пока Диппер рассматривал объект их обсуждения, передающий бумаги какому-то пареньку. – Я пару раз слышала ваши перепалки, и он определенно веселится. Может, подружишься с ним? – когда Диппер снова кинул на нее многозначительный взгляд вместо тысячи слов, она рассмеялась пуще прежнего. Но тут же ее лицо стало серьезным, и она заговорила полушепотом, будто делилась тайной, которую никто не должен услышать. – Честно сказать, это звучит странно, но у меня периодически складывается такое впечатление, что он знает что-то, чего не знаем мы, – она нервно заправила прядь за ухо. Билл снова посмотрел прямо на них, сверкая прищуренными медовыми глазами. – Да… Именно так он всегда и смотрит. Будто мы жалкие сошки под его ногами.       Диппер ни за что не признается, что чужие слова разожгли в нем интерес, который он всеми силами пытался погасить. Но снова кинутый на них взгляд был подобен капле керосина, превращающей маленький огонек в пожирающий все вокруг яркий пожар.       Несмотря на шумное начало дня, вечер Диппер всегда проводил в одиночестве, задумчиво смотря на темнеющее небо и загорающиеся звезды. Он порадовался, что надел джинсы – голодные комары прокусывали даже толстую ткань в надежде достать до кожи. Пайнс был уверен, что Мейбл придет в юбке и заранее ей посочувствовал.       – Привет, – уверенно раздалось рядом, и Диппер нехотя повернулся в сторону звука. Высокая блондинка с ярко подчеркнутыми большими глазами нависала над ним, скрестив руки на груди. – Меня зовут Пасифика, – и села рядом с ним, элегантно закинув ногу на другую.       – Диппер…       Она ухмыльнулась с превосходством, считая, что растерянности парня послужили ее неподражаемые красота и обаяние. На самом же деле все было с точностью да наоборот.       Диппер был наслышан от сестры о той самой Пасифике Нортвест, богатой девочке, сводящей с ума всех парней лагеря. Несмотря на малый возраст, блондинка выглядела старше за счет макияжа и одежды.       С чего бы она подошла к вечно мрачному одинокому парню, который ничем не выделялся среди других? Все это выглядело слишком подозрительно. Что ей надо?       – Я тут со всеми знакома, но тебя ни разу не видела. Ты что, прячешься? – ее голос звучал требовательно.       – Нет, я… Просто ни с кем не общаюсь.       – Правда? Почему же?       Не успел он ответить, как к ним подошла толпа парней, которые выглядели максимально недружелюбно, чуть ли не скаля зубы на Диппера.       – Моя милая Пасифика, ты идешь? – спросил один из них.       – Отвали, Гидеон, – фыркнула блондинка, отвернувшись. – Я иду с Диппером, и ты мне не нужен!       Ах, еще одна вишенка на торте. Диппер в который раз спрашивал себя, какого черта он знает каждую тринадцатилетку этого лагеря и все их разборки? И прямо сейчас его хотели впутать в любовные войны между Гидеоном и Пасификой, двумя разбалованными детьми, привыкшими, что все потакают их желаниям.       Он бы рассмеялся, разогнал бы обнаглевших детей, но была одна проблема – несмотря на возраст, в шестерках Гидеона ходили далеко не дети, а взрослые парни, на голову выше самого Диппера, что не особо отличался могучим телосложением. Пайнсу хотелось выть.       – На самом деле… – начал он, но неожиданно Пасифика вцепилась ему в локоть и посмотрела уже не высокомерно и нагло, а умоляюще, будто действительно нуждалась в его помощи. Еще одна проблема…       – Мы же договорились! – воскликнул злющий Гидеон, чуть ли не топая ногами, и изо рта Диппера случайно вырвался смешок. Наступила тишина – мальчик смотрел на Пайнса, обещая в скором времени страшно отомстить; шестерки лучше не делали, демонстративно разминая кулаки. – Хорошо, сейчас я отступлю, но войну я еще не проиграл!       Дипперу хотелось спросить, о какой, черт возьми, войне шла речь, но Гидеон важно кивнул своим парням, и они молча удалились, иногда поворачиваясь назад, чтобы провести пальцем по шее, намекая Пайнсу на скорую встречу.       Пасифика тут же выдохнула и натянула маску стервы, вздернув тонкий нос.       – Отвратительно себя ведет и думает, что ему все позволено! – громко фыркнула девочка. – Теперь идем к костру, иначе все места займут.       Она явно не хотела говорить о случившемся, хотя у Диппера было много вопросов, и потащила несопротивляющегося парня за рукав рубашки.

🦚🦚🦚

      – Говорят, – начал незнакомый парень, – что здесь, в этом городе…       Все это время Диппер едва мог усидеть на месте, жадно ожидая интересных историй. Ему пришлось выслушать не одну песню, чтобы наконец-то дойти до главной части. Пайнс тут же встрепенулся, подавшись вперед. Рядом с ним сидела Мейбл, что все эти часы переругивалась с Пасификой. И все бы ничего, если бы это происходило не через самого Диппера, которому приходилось все выслушивать и моментами разнимать двух взбалмошных девиц. Завтра он обязательно припомнит сестре, что она, взрослая девушка, спорила с какой-то заносчивой малолеткой. Глупо и смешно.       – ...пропадают люди. В лесу у окраины. Если пройти в самую гущу, то можно наткнуться на огромный заброшенный храм, в который когда-то давным-давно бедные люди, что были не в силах позаботиться о своей семье, отдавали детей монахам, в надежде на помощь. Но они не знали, что их дети будут каждый раз подвергаться ужасным пыткам и наказаниям за малейшее неповиновение. Монахи были жутко помешаны на вере, до безумия, и детей иногда забивали до смерти. Они даже не могли сбежать, потому что рано или поздно их догоняли и вешали вниз головой на всеобщее обозрение, пока вся кровь не прильнет к голове и ребенок не умрет. Был один мальчик, чьего друга сначала морили голодом, а потом добили одним ударом. Он больше был не в силах терпеть такого ужасного и несправедливого обращения и, решив отомстить, призвал демона, отдав тому взамен свои душу и тело. Говорят, что на заднем дворе этого храма можно увидеть огромную пентаграмму, а в здании засохшую на стенах кровь. Он вызвал одного из самых кровожадных демонов, что проникал в сознания людей и мог сделать с ними все, что угодно. В один из солнечных летних дней, он, пребывая в теле этого парня, гулял по храму и всем улыбался. Монахам это не понравилось, и они стали кричать на него. Но улыбка не сходила с его уст. Тогда они стали лупить его розгами, с каждым разом все сильнее и сильнее. Но улыбка будто приклеилась к нему. Кипя от гнева, они не знали, что делать. Но тут его лицо дрогнуло, милая улыбка превратилась в кровожадную усмешку, а глаза засияли ярким золотом. Мальчик рассмеялся дьявольским смехом и едва смог остановить себя. Его спросили: «Что ты видишь тут смешного?», на что он ответил: «Жалкие люди, строите из себя благочестивых монахов, помогающим беднякам, в то время, как за стенами этого прогнившего и пропитавшего в себя чужую кровь и чужие смерти храма избиваете детей прямо напротив своего Бога!». И снова рассмеялся, вживляя в души монахов страшные догадки. Больше ничего не говоря, демон подчинил их тела, но не разум. Они видели, осознавали и чувствовали, как вырывают себе зубы, волосы, куски кожи; вспаривают животы, вываливая органы на пол. Демон никому не давал закрывать глаза и умирать от болевого шока. Храм как никогда окрасился в красный. Дети сбежали, и демон не тронул их, вовсю развлекаясь с монахами. Говорят, что этот демон до сих пор ходит на свободе, по этому лесу, и забирает души людей, что осмелились вступить на его территорию!       Парень закончил свой рассказ и внимательно посмотрел на притихших ребят. Одни испугались, другие отнеслись к этому с юмором, но, кажется, только один Диппер воспринял этот рассказ с присущей ему серьезностью. Мейбл заметила его сверкающие азартом глаза, которые всегда так загорались, стоило ему чем-то заинтересоваться. Сейчас же захотелось пойти в этот храм и все проверить, доказать себе и всем, что это просто пустые и наглые выдумки каких-то фантазеров. Он не верил в демонов и всякую сверхъестественную чушь.       Но тогда почему тот лес вызвал в нем такие страшные чувства?       Почему тогда лес… с ним говорил?

🦚🦚🦚

      На улице стояла глубокая ночь. Зеленые листья тихо шуршали под порывами мягкого ветра, создавая приятную мелодию. Яркая луна освещала все вокруг, из-за чего ветки отбрасывали причудливые тени.       Диппер взял фонарик и неслышными шагами вышел из комнаты. В могильной тишине раздавался только шорох его одежды, из-за чего парень начал нервно потеть. Никто не попался ему на пути, что несказанно радовало, и он направился прямиком к главным воротам. Только сейчас Пайнс подумал о Мейбл, которой ничего не сказал. Хотя, он догадывался, что сестра и так все поняла. Совесть кольнула, но не остановила. Диппер достал скрепку и потянулся к замку. Именно Мейбл научила его этому – спустя несколько минут ворота были открыты. К счастью, ничего не скрипело, и он благополучно выскользнул наружу. Лес находился в нескольких милях от лагеря, бегом доберется довольно быстро…       Но почему-то его охватил какой-то цепенящий ужас только при одной мысли, что в скором времени он окажется там.       Сзади раздались быстрые шаги, и кто-то крепко схватил его за руку.       – Диппер, что ты здесь делаешь?