V. Злая судьба

       Альмандин 6 февраля 2002 н.э.       Я позвонила в дверь. Могла бы сразу телепортироваться внутрь, но это невежливо, а хозяйку дома я обижать не хотела.       — Кто там?       — Мам, это я.       — Нару? — дверь тут же распахнулась. Похоже, мама наконец-то отчаялась полностью закрасить седину, и теперь ее волосам вернулся естественный, рыжевато-русый, блеклый цвет. Но в остальном она не изменилась. — Ну, входи.       — Я-то думала, ты из Штатов еще неделю не вернешься, — добавила она, когда я шагнула внутрь и скинула туфли.       — Сделка не состоялась, — пожала я плечами, — так что даже Нефрит не задержится там дольше одного-двух дней. И вообще, чтобы добраться домой, мне не нужно шесть часов болтаться в самолете над океаном.       С тем, что ее дочь — кристаллотворец и генерал Темного королевства, моя мать смирилась очень просто — забывала об этом как можно чаще. Я ее не виню, но иногда приходилось напоминать ей, что я владею магией. Даже если от этого ей становится не по себе.       — Мне надо отчитаться перед Кунцитом, но сначала я хотела с тобой попить чаю. Да, я тебя в последнее время нечасто навещаю и… я скучаю по тебе.       И хочу проводить с тобой как можно больше времени, пока могу. Я проживу века после твоей смерти, поэтому надо запастись воспоминаниями надолго.       — Что, надоел тебе уже муженек твой? — спросила мама, направляясь на кухню. Она до сих пор относилась к Нефриту с подозрением. Еще бы, ведь он так задурил впечатлительной юной девочке голову, что они врала матери, крала драгоценности и сбегала из дома ради него. То ли мама не верила, что ему просто Берилл мозги промыла, то ли ей было плевать на причины. Но ради меня она его терпела.       — Он всегда на расстоянии мысли от меня. Ты прекрасно это знаешь. Но иногда хочется попробовать кусочек нормальной жизни.       Даже если самой мне «нормальная» жизнь больше не светит. И иногда мне надо было напомнить себе, почему я сделала такой выбор.       Когда чай заварился, мы сели за маленьким столом на кухне. Мама не стала накрывать его скатертью, и я улыбнулась тихонько, проведя пальцами по линиям рисунка, который я пыталась выцарапать на столешнице, когда мне было четыре года. Не то чтобы время обошло наш дом стороной. Темное королевство и не-совсем-здешний серый особняк на не-совсем-здешнем холме в другом конце города сопротивлялись времени лучше, чем квартира моей матери. Но все мои детские воспоминания хранятся здесь.       Интересно, что бы со мной сталось, если бы ничего этого не случилось, если бы Нефрит не вернулся в мою жизнь шесть с половиной лет назад, или если б я вообще его не встретила… Наверно, была бы помолвлена с Умино или даже замужем, с ребенком на подходе. Я покачала головой. Да уж, Умино. За последнее время мистер Очкарик улучшил имидж — Зантиса заставляет его заниматься физическими упражнениями, не буду говорить как, и толстые очки он поменял на контактные линзы — но ботаника из него так просто не вывести. Нефрит в сто раз лучше, несмотря на несмываемую тень Темного королевства. Впрочем, зло коснулось и меня, пусть и более косвенно…       — Нару, у тебя все в порядке?       — Конечно, — улыбнулась я. — Просто задумалась.       Только Усаги и мама по-прежнему звали меня «Нару». Для всех остальных я Альмандин или Аманда Сандзёин, или миледи (это я в основном слышу от йом).       — Тогда задумайся о чем-нибудь более веселом, — но шутила она лишь отчасти. Она действительно беспокоилась за меня — как и всегда, с первых дней моей жизни. — Что ж, попробую тебя отвлечь… Ты слышала, что Усаги беременна?       — Усаги?! Быть того не может! — я не знала, радоваться или тревожиться. Конечно, Усаги, должно быть, просто счастлива. Она так скучала по Чибиусе. Но зачатие ее дочери на шаг приближает нас к предсказанной эпохе оледенения, в которой погибнет наша цивилизация. Мы не знали, что и как именно произойдет. Но если скоро родится Чибиуса, то нам осталось года четыре, максимум пять.       — Правда-правда, — продолжала мама. — Я говорила с ее матерью на прошлой неделе. Она вне себя от восторга от мысли о первом внуке и делится радостью с каждым встречным и поперечным. Мне вот подумалось… А почему вы с Нефритом так и не…       Настолько прямо спросить меня о детях она еще не осмеливалась.       — Мы пока не готовы, — я обхватила кружку ладонями. — Привести в наш мир ребенка — ответственное решение и в лучшие времена, а у нас есть особые причины для беспокойства.       Например, то, что ребенок будет кристаллотворцем и в дальнейшем — генералом Темного королевства. Мы не дураки, понимаем, что вырастить его или ее в полном неведении о нашей сущности нам ни за что не удастся. Так что выбора нет. Хотя Эмбер и Жадеита подобные осложнения не волновали. Их дочери уже исполнилось два года.       — Не волнуйся, — добавила я, улыбнулась через силу. — Скоро мы надумаем. Мы оба хотим, чтобы наши дети застали хоть одну бабушку.       А только одна бабушка и осталась. Отца моего не стало двадцать лет назад, родители Нефрита умерли во времена Серебряного тысячелетия. Он их даже не помнил.       <-->       Я вздрогнула, подняла голову. Это был даже не голос, и уж тем более не знакомый голос. Не из моей Цепи, не Эмбер, не Джаспер. Значит… чужой кто-то. Ну, может, Демантоид — дух, запечатанный в Серебряном кристалле. Хотя вряд ли.       Я нахмурилась и заглянула в чашку. Скорее всего, мне показалось. Но надо бы поделиться с Нефритом. Он опытнее меня, он лучше знает, галлюцинация это или что-то серьезное, о чем стоит доложить Кунциту. Нефрит       <И с тех пор ничего? >       Она лишь нахмурилась и головой мотнула. Стоило мне решить, что остальные встречи в США «Сандзёин Энтерпрайз» проведет и без меня, и вернуться домой, как меня сразу встречает такое. Подозрительный кристаллотворец. Или же просто мимолетная галлюцинация моей жены.       Моя жена. До сих пор каждый раз я вздрагивал, сам себе не веря, когда произносил эти слова даже мысленно. Так странно, спустя одиннадцать веков, найти кого-то настолько важного для тебя. Жену. Любовь. Альмандин.       <Что ж, есть элементарный способ разрешить твои сомнения, — сказал я ей. — Пойдем>.       Сначала надо было снять барьеры с кабинета. Я всегда запечатывал его, когда отлучался больше чем на пару часов — скорее по традиции, нежели из необходимости. Стационарные заклинания в комнате установлены мощные, но безвредные.       Приобняв Альмандин за плечи, я провел ее в центр комнаты. Непривычно стоять в зале медитаций в гражданской одежде Масато Сандзёина, но переодеться я не успел, а тратить силы на такие пустяки не счел нужным.       — Звезды знают все, — громко прошептал я и услышал, как энергии пришли в движение по заданной схеме, умножая мои усилия. Свет заката, еще пробивавшийся сквозь витражные окна, померк, сменился темнотой знакомого звездного неба. — Покажите кристаллотворца, которого Альмандин почуяла сегодня!       Легкое теплое касание лба — словно Звезды рассматривали мои мысли, и перед нами проступило изображение. Худощавый парень, почти мальчик — на вид ему было лет пятнадцать-шестнадцать. Как, впрочем, и Цоизиту… Короткие темные волосы, резко, почти гротескно раскосые бирюзовые глаза на тонком лице. Явно кристаллотворец, хотя почему такой хилый? Одет как человек, причем небогатый: протертые на коленях джинсы, толстый, желтовато-серый свитер. Незнакомец растянулся лицом вверх на постели в комнате, где, кроме него да кровати, больше ничего не помещалось. На голых стенах не было даже окон, и я не смог понять, где он находится.       Я дал картинке потухнуть, когда незнакомец долгое время не шевелился.       <То есть, мне не показалось, — Альмандин подняла глаза на меня. — Бедняга. Он выглядит полумертвым от усталости, но боится заснуть. Что нам с ним делать? >       <Для начала сообщим Кунциту, — твердо решил я и потянулся к разуму Центра нашей цепи. Как только он отозвался, я скинул ему всю информацию. Теперь это его проблемы. Потом я развернулся лицом к Альмандин, склонился к ней поцеловать, обнимая ее и чувствуя, как ее руки обвиваются вокруг моей шеи. — Все, дело сделано. А теперь… В последние дни я был так занят, что не сумел насладиться твоим обществом, хоть ты и была рядом все время, так что сейчас я планирую наверстать упущенное>.       <О, давай помогу>, — ответила она.       И на несколько сладких часов мы выкинули из головы все мысли о странных кристаллотворцах. Эмбер       — А что дальше? Ну мамочка, ну пожалуйста!       — Не сегодня, милая, — я засмеялась и взъерошила ее челку. — Закончим сказку завтра. Обещаю.       — Ну ма-ам! — надулась Авантюрин.       — Что у вас тут происходит? — раздался голос от дверей.       — Мама не хочет дорассказать сказку, — нажаловалась моя дочь.       — Интересная, должно быть, история, — улыбнулся ее отец. — Пожалуй, завтра я тоже приду послушать.       — Фу на вас! — Авантюрин отвернулась в постели лицом к стене.       <И долго еще нам терпеть это? > — поинтересовался Жадеит у меня тайком.       <Насколько помню, дальше будет только хуже, — ответила я и провела рукой по основанию сияющего шара в стене у двери, чтобы выключить свет. — Ничего определенного сказать не могу. Что считать нормой? Разумеется, она явно развивается быстрее, чем человеческие дети ее паспортного возраста, а в чем-то догнала и свою физическую возрастную группу, но в остальном…>       Я выразительно пожала плечами, пока он выходил в коридор и освобождал мне путь.       <Другими словам, поживем — увидим. Что ж, мы знали, во что ввязываемся, когда решили завести ее>.       Когда он потянулся закрыть дверь в комнату Авантюрин, в рукаве его кителя мелькнул разрез, сквозь который виднелась белая ткань рубашки.       <Что случилось? >, — спросила я, потрогав прореху.       <А, это. Опять на периферии охотился на мятежников. Вот одна из них подобралась слишком близко>.       Не все йомы Темного королевства добровольно признали власть короля Кунцита. В обязанности моего мужа входила ликвидация немногих оставшихся бунтовщиков.       <Ты бы поосторожнее, а? А то ведь однажды убьют тебя>.       <Я всегда осторожен, — он охватил мое лицо ладонями. — Не то погиб бы задолго до того, как ты родилась>.       Каждый миг поцелуя был восхитителен. Хотя мы состояли в браке уже шесть лет, но восторг от одного его вида, одной мысли, что он — мой, никак не ослабевал. Я всегда западала на красивых парней — наверно, гены кристаллотворца требовали подыскать биологически совместимого партнера, а лучше Жадеита не найти.       <Где Джаспер? > — поинтересовался он.       <Опять гуляет с Минако, — ответила я. — Так что дом в нашем распоряжении. Только ты и я…>       <И Авантюрин, и пять тысяч йом>, — продолжил он фразу.       Один из недостатков должности генерала Темного королевства и проживания в старом дворце Берилл, который до сих пор оставался административным центром, хоть монарх и переехал. Невозможно выйти из личных апартаментов, не споткнувшись о несколько йом. Что ж, к каждой ложке дегтя полагается бочка меда. Темное королевство — идеальное место для ребенка-кристаллотворца, так как все вокруг пропитано магией. На Земле воспитание Авантюрин вызвало бы сотни проблем. Но здесь меня держали только дочь и муж, который удивительным образом оказался единственным наследством от моего отца. Кроме сил моей сестры, что стали частью моего тела, одной бледной фотографии и пригоршни сказок вроде той, которую я рассказывала Авантюрин сейчас, у меня больше ничего не осталось от кристаллотворца по имени Оникс Джонс.       Сказки. Я покривилась. Что-то важное мерещится, связанное с ними, шевелится на задворках памяти. Что-то про рассказы моего отца и про странного кристаллотворца, которого Альмандин почуяла сегодня. Что-то об исчезнувшем народе…       Я прогнала эту мысль прочь. Сказки — они и есть сказки. Ерунда. А тут муж дожидается, пока я снова обращу на него внимание.       Позже я жалела, что не размотала цепочку воспоминаний до конца, но откуда мне было знать… Так и отправилась я в постель с мужем, ничего не подозревая. Кунцит       Подождав, когда Цоизит заснет, я выбрался из постели. Улыбнулся невольно, взглянув на него. Мы столько преодолели вместе и вот докуда добрались. Может, сильно изменившееся Темное королевство не дотягивает до рая в обычном понимании, но для меня это почти рай. Здесь у меня есть свобода, власть и, самое главное, тот, кто мне дороже всех миров, и нас больше никто не разлучит.       Я захватил халат со спинки стула, надел по дороге в кабинет, чтобы прикрыть наготу. Даже посреди ночи какая-нибудь йома вполне могла явиться ко мне, а я не могу себе позволить прибить ее за непочтительность. Рядовых, расходных йом заменить легко, ведь их можно делать и из животных, и даже сэйлор-воины не станут возражать, если я решу очистить канализацию Токио от крыс. Но более сильные йомы-офицеры получались из людей, а в наше неписанное соглашение с сэйлорами входил пункт о том, что я никого не буду превращать в йому без ее (или его, но йомы-мужчины — редкость) желания, так что оставалось не так много кандидатов. Как следствие, нельзя терять уже имеющихся. Когда-нибудь дефицит офицеров ликвидируется по мере размножения генералов в серой униформе, но пока что кадровая проблема стояла остро.       Потому сообщение Нефрита о подозрительном кристаллотворце вызывало у меня смешанные чувства. Оникс утверждал, что он был последним. Тогда откуда взялся этот? Другой проект Оникса или ответвление нашей расы, о которых наш наставник ничего не рассказывал? Возможно, это уникальный шанс пополнить наши ряды. Или угроза. Нужно больше информации.       Покопавшись в хламе на верхней полке, я вытащил плоскую хрустальную пластину, которую использовал для гадания в те дни, когда мы с Нефритом не общались. Я пристроил пластину на столе, расположился поудобнее, опустил ладони плашмя на тонкий молочно-белый камень и прошептал давно забытые слова, думая о происхождении странного кристаллотворца. Теплая дрожь камня под пальцами означала, что заклинание активизировалось. Хрусталь потерял белизну. На поверхности между моими ладонями проступило неровное темное пятно. Я нетерпеливо склонился вперед, но по-прежнему не мог ничего разобрать.       Вибрация и жар усилились, когда я сосредоточился, пытаясь форсировать заклинание. Вроде бы похоже на перевернутый черный полумесяц… Когда камень издал тонкое, угрожающее гудение, я отдернул руки, но поздно.       Я успел на автомате поставить барьер, когда хрустальная пластина раскололась, но разлетевшиеся обломки все равно разодрали рукав халата. Я вспомнил несколько подходящих к ситуации слов на диалекте Серебряного тысячелетия. Не нравится мне это, совсем не нравится. Непонятно только, исходит ли угроза от самого нежданного гостя или связана с ним лишь косвенно.       Но вряд ли это срочный вопрос, будить Нефрита не стоит. Утром попрошу его собрать больше данных. Генерал Куприт Поток времени       В раздражении я рывком вернул жезл в нормальное, вертикальное положение. В руках законной владелицы, Сэйлор Плутон, это лишь посох, пусть и с необычными магическими свойствами. Для меня — еще и стрелка компаса. И ключ. Но мне надо не туда, куда тянется сам жезл. Не сейчас. Вот он и капризничает.       Сосредоточься, напомнил я себе. Я направляюсь в конкретное время, а не погулять выбрался, и пусть субъективное время, проведенное здесь, ничего не значит во внешних мирах, меня одолевало сильное беспокойство, и я не хотел оставаться в Потоке дольше необходимого.       Где-то позади меня крадется Лазурит, приспешница принца Алмаза. Темная Луна никогда не умела пользоваться Потоком времени и находить точки входа и выхода без посторонней помощи. Рубиус проник в двадцатый век вслед за Чибиусой, сейчас Лазурит пыталась отследить меня до двадцать первого века. Из истории я знал, что и тот, и другая промажут и выйдут намного раньше. Изумруд лучше всех овладела искусством точечной навигации сквозь время — удивительно, как она вообще сумела хоть в чем-то преуспеть. Я видел ее только один раз, но ехидное замечание Цоизита, что ее мозги сделаны из взбитых сливок, показалось мне абсолютно точным.       Сосредоточься. Здесь нельзя отвлекаться ни на секунду. Слишком много развилок у нужной мне тропы, ведущих в прошлое, будущее, невозможные или потенциально возможные варианты истории. Большинство путешественников во времени не сумеет зайти так далеко в море вероятностей, но в моих руках сила Сэйлор Плутон и доступ к любым путям.       Почти на месте… Жезл снова дернулся и наконец-то указал на проявляющуюся передо мной дверь, а не на тропу посреди безвременья, как раньше. Скоро я снова окажусь в Токио двадцать первого века, чтобы выполнить свою миссию. Если сумею. Если история не знает сослагательного наклонения, я просто не могу потерпеть неудачу, но надо все же исходить из того, что риск изменения существует. Иначе я погублю не только себя, но и всех в грядущем.