V. Злая судьба

       Жадеит       Давно мы не устраивали собраний за полночь — подумал я, подавив зевок. Верный признак, что ситуация накаляется.       В этот раз все мы все набились в крохотную гостиную в доме Нефрита. Куприта уложили на один диван, Усаги — на другой, так что остальным пришлось стоять, но никто не жаловался. К счастью, из чужаков сейчас присутствовали только Куприт да Сэйлор Мун с мужем. Слава богам, что не все сэйлоры собрались, как в прошлый раз — это был бы полный ужас.       <Что тут происходит? > — Джаспер занял место по другую сторону Эмбер от меня. Он был одет в гражданский костюм, не униформу. Интересно, чем это он занимался?       <Пока не в курсе, но сейчас узнаем>, — ответил я. Альмандин до того стояла на коленях рядом с Купритом и обрабатывала его ожог, но сейчас отошла от пациента. Нефрит привлек ее нежно к себе, она обмякла в его объятьях. И я не собирался упрекать ее в слабости — знал по собственному опыту, сколько сил отнимает исцеление.       По мельчайшим приметам я видел, как взвинчен Кунцит, когда он объявил собрание открытым, но вряд ли кто-то, кроме меня и Цоизита, заметил это. Когда Кунцит нервничает, это ничего хорошего не предвещает. Но я и сам крайне удивился, услышав про нападение на квартиру Сэйлор Мун и его масштабы. Такие грубые методы — признак отчаяния или идиотизма.       Первым заговорил Нефрит:       — Нам кажется, враг охотился за Купритом, но зачем? Есть у кого-либо информация, не известная нам?       Я перевел взгляд на лежащего на диване. Все-таки опять все сводится к нему. Чего и следовало ожидать.       Рядом шевельнулась Эмбер.       — Наверно, надо подождать, когда он очнется.       — Это может занять немало времени, — сообщила Альмандин. — Он ожогом на руке не отделался. Повреждены и воспалены нейронные проводящие пути почти до самого мозга. Как если бы он пытался использовать слишком мощную для него силу. В общем, он очухается достаточно, чтобы отвечать на вопросы, только через два-три дня.       На несколько мгновений повисла мрачная тишина.       — У нас нет этого времени, — заявил Кунцит. — Темная Луна может напасть снова в любой момент, и вполне вероятно, что следующий удар они нанесут сюда и смогут легко проникнуть в Темное королевство.       — Не говоря уже о том, какой ущерб они нанесут городу, — вполголоса добавил Мамору. Кунцит бросил на него резкий взгляд. Сколько времени прошло, а вражда между ними все еще не выветрилась, уж не знаю, насколько они сами осознавали это.       — В любом случае, — подошел к выводам наш король, — очевидно, что мы должны узнать все, что известно ему.       Что-то мне не очень понравилось, куда он клонил. Если Альмандин не смогла привести Куприта в чувство, то мы не можем задать вопросы напрямую, а значит… Нет, мне определенно не нравился ход его мыслей.       — Жадеит.       Вот черт…       — Да, ваше величество? — ответил я чисто автоматически. Ну пожалуйста, пусть он спросит что-нибудь другое…       — Ты знаешь, что делать, — сказал он и кивнул в сторону Куприта.       О да, я знал. Хоть и не прибегал к этому средству со времен службы у Берилл.       Выдрать информацию из чужого разума легко. Любой кристаллотворец справится. Сложно при этом не причинить серьезных травм объекту. Я годами экспериментировал на сотнях йом, чтобы отточить технику, и все равно четверть попыток заканчивалась неудачей. Теперь, когда Металлия больше не блокировала мои чувства, от воспоминаний о результатах таких неудач делалось тошно.       <У тебя больше шансов не навредить ему, чем у кого-либо еще>, — подбодрила меня Эмбер.       <Да знаю я, знаю. О боги света и тьмы!>       Если бы я отказался, Кунцит передал бы задание другому — Джасперу или Цоизиту, скорее всего. Я пробовал научить Джаспера этому приему, но, насколько мне известно, он им ни разу не пользовался. А Цоизит вскрывал чужие мозги безжалостно и безыскусно, как консервные банки. Если он возьмется за дело, от Куприта потом мало что останется.       <Если тебя это утешит, Джаспер читал меня — и не причинил вреда. Наверно, сознание кристаллотворцев гибче и выносливей, чем у простых людей, — Эмбер слегка подтолкнула меня к дивану. — Знаешь, в такие моменты я осознаю, насколько ты изменился — мы оба изменились — с нашей первой встречи в коридоре. Тогда совесть тебя бы не мучила. А я бы не поняла тебя>.       На секунду я обернулся к ней, коснулся ладонью ее лица.       <Знаю>, — повторил я. Она была совершенно права.       Протолкнувшись между Мамору и Джаспером, я опустился на колени рядом с Купритом и сфокусировал энергию. Приближаться к нему было необязательно — я мог бы работать с ним и с другого конца комнаты. Но так легче сосредоточиться; по той же причине мы пользуемся жестами в боевой магии.       На поверхности его сознания царило смятение, мелькали обрывочные картинки… Лицо женщины в тени, с перевернутым черным полумесяцем на лбу. Чудовища — скорее всего, дроиды Темной Луны. Несколько домиков на поляне среди леса. Другие лица, тонкие, с раскосыми глазами ярких оттенков. Лица кристаллотворцев. И мы тоже. Я еле сдержал улыбку, когда перед мысленным взором проскользнуло карикатурное изображение Цоизита.       Я собрался с духом и сделал первый надрез, раздвигая поверхностные слои сознания, чтобы добраться до нужных нам воспоминаний. Недавних воспоминаний.       Я захлопнул дверь и уронил чемодан на пол.       <Привет! Я дома! >       Тишина, полная, абсолютная тишина стала единственным ответом мне.       <Я не отказался бы от помощи с разгрузкой фургона>, — робко обратился я в пустоту.       Что случилось? Неужели они эвакуировались за две недели, что я отлучался за покупками? Нет, конечно. Они бы оставили мне сообщение, обязательно оставили…       — Куприт, это ты?       Я вздохнул с облегчением.       <Пироп, слава богу! На миг мне показалось, что в живых остался я один! >       Мой дальний кузен не улыбнулся, и было в нем что-то странное. Я всегда тонко чувствовал, так сказать, текстуру индивидуальных энергий, но сейчас ощущение отличалось настолько, что я даже не мог определить, чем именно.       <Что-то случилось? > — спросил я.       — Нет, ничего особенного. Мы хотим тебя кое с кем познакомить.       <Только и всего? А впечатление такое, словно кто-то умер>.       Он уже схватил меня за предплечье и потянул к главному залу.       <Эй, дай хоть куртку снять! >       Дружище, почти-брат, что с тобой?       — Необязательно, — ответил он монотонным, как у машины, несколько неестественным языком. Волосы его торчали во все стороны, рубашка была измята, словно он спал в ней. Он и раньше мало следил за внешностью, но сейчас превзошел самого себя в разы. Что-то тут не так. Почему он не касается сознания напрямую?       <Ладно, ладно. Раз дело у вас такое важное…>       Я прошел за ним в двери главного обеденного зала. Здесь собрались все. Вообще все — мужчины, женщины, дети — тридцать с лишком кристаллотворцев Анклава. Яблоку негде было упасть среди людей и мебели. А в середине, где родичи стояли плотнее, маячил незнакомец. Затем толпа расступилась, и я увидел ту женщину.       Волосы по плечо, матово-синего цвета, который люди, незнакомые с воздействие магии на организм, сочли бы неестественным. Того же цвета одежды, глубокая и яркая синева глаз. Кожа молочно-белая, словно никогда ее не касалось солнце, а одежда более уместна для пляжа.       — Итак, — мурлыкнула она, — вот и сбежавший вернулся.       — Не понимаю, о чем вы.       Была ли она кристаллотворцем? Я не видел. Разрез глаз отличался, и вокруг нее вилась настолько густая тень, что я не мог разобрать характер ее энергии. Тут я заметил черный полумесяц на ее лбу, повернутый рогами вниз.       — Потом поймешь, — пообещала она, и нечто в выражении ее глаз заставило меня отшатнуться, но толпа сомкнулась позади меня. Я лихорадочно заглядывал в знакомые лица. Все они казались неживыми: глаза, словно стеклянные шарики, уставились в никуда. И ничего не замечали.       — Посмотри на меня, — проворковала незнакомая женщина, ее слова давили на волю. Я зажмурился и отвернулся, но она взяла меня за подбородок, чтобы насильно развернуть к себе…       На раздумья у меня была доля секунды. Я вырвался из хватки женщины и телепортировался. Мало кто из наших помнил, что я так умею. В Анклавах это редкая способность, и еще давным-давно я решил, что не стоит выставлять напоказ свои особенные таланты.       Я очутился в номере отеля, где провел последние две недели, так как воспоминания об этом месте были самыми свежими. Напугал до икоты несчастную горничную, занятую уборкой. Здесь меня хотя бы не станут искать. Я вздрогнул, пытаясь выбросить из памяти эти мертвые глаза. Убедить себя, что это мне почудилось, что ничего не было.       Охранники сочли меня злоумышленником и вышвырнули из отеля. Но полицию не вызвали, и на том спасибо. От усталости и потрясения я свалился в первом попавшемся переулке, а когда очнулся, не мог вспомнить, как же я здесь очутился. В голове звенела одна мысль: я должен убраться из страны как можно дальше, чтобы меня не нашли…       Я помотал головой и вынырнул из сознания Куприта на секунду. Никак не могу привыкнуть к этому ощущению — полному смешению личностей, погружению в чужую жизнь. Особенно если хозяин воспоминаний поступает не так, как ты бы сделал на его месте. Меня учили сражаться, а не убегать.       Найденные несколько минут памяти о недавнем прошлом отвечали на вопрос, от чего он бежал, но у Куприта оставалось еще много загадок. Почему мы никогда не слышали о его народе?       Я вздохнул. Что ж, на данном этапе дополнительных рисков не возникнет. Любой возможный вред уже нанесен, а нам надо знать. Я оторвал еще один слой…       Они не знали, откуда взялись, даже с трудом помнили, что их народ называет себя кристаллотворцами. И они не понимали природы своих сил. Самые древние рассказы их истории уходили назад на двенадцать веков, и рассказы эти говорили об огне с неба, убившем почти всех. Осталась лишь горстка маленьких детей, которых взрослые спрятали, чтобы защитить от опасности. Самым старшим из них исполнилось всего шесть месяцев от роду, хотя физически они догнали шестилетних детей смертных. Но даже с особыми способностями они с трудом выжили. Никто из них еще не начал обучения.       Постепенно они влились в человеческое общество, росли среди людей, сочетались браком с людьми, заводили детей, но не знали, как передать свои способности, поэтому их дети жили и умирали, как простые смертные, и один из выживших в отчаянии выдвинул догадку, стал экспериментировать — и добился успеха. Почти. Он сумел передать ребенку бессмертие и базовые силы, но по непонятным причинам зерно энергии, внедренное в разум ребенка, развивалось не так, как должно. Но все лучше, чем совсем ничего, и с тех пор выжившие проводили инициацию по его методу.       Большинство из первоначальной группы погибло при падении Серебряного тысячелетия и в последовавшем хаосе, остальные умерли за пару следующих веков — от несчастных случаев, от болезней, которые смогли бы одолеть, если бы умели, и просто от отчаяния. Остались лишь их потомки, бледные тени первых изгоев. Чтобы не привлекать внимания, они жили вместе, скрывая свои способности от других людей. Их поселение получило название Анклав.       Второй Анклав был колонизирован выходцами из первого в восемнадцатом веке: они обосновались на краю полосы лесов в Северной Америке по той же причине, по которой жители первого Анклава выбрали никому не нужный, негостеприимный скалистый островок в Европе. Может, были и другие Анклавы, но численность этого народа росла медленно частично из-за низкой рождаемости, частично потому, что для того, чтобы сберечь свою тайну от мира, им приходилось убивать всех младенцев, слишком сильно отличавшихся физически от простых людей…       Я снова выбрался в реальность. Судьбы посторонних до сих пор вызывали во мне разве что самое рудиментарное сочувствие (по крайней мере, если не я стал причиной их бед), но воспоминания Куприта были очень личными и отчетливыми (а что он пережил в детстве, чтобы пройти тест на подобие человеку, в его воспоминаниях казалось страшнее любых пыток в руках Берилл, что мне доводилось испытать, а то и хуже, потому что он не понимал, за что страдает), и я не мог отделить свои эмоции от его, пока находился внутри его сознания. Объективно я понимал его соплеменников. Объявят монстром одного из них — под удар попадут все. Субъективно я уловил лишь смутную обиду юноши, не знающего, насколько опасной бывает нетерпимость людей. Сам я столкнулся с этой чертой смертных, которой так боялись старейшины его народа, в Серебряном тысячелетии, но сила защищала меня от каких-либо реальных нападок. Эти же кристаллотворцы не имели моего преимущества.       На миг я закрыл глаза и попытался упорядочить впечатления. Массовое убийство взрослых — скорее всего, эмпирейцами, если учесть хронологию. Осталось несколько неопытных детей, которые напортачили с инициацией потомков. Несколько поколений потеряно безвозвратно… Я посмотрел на Кунцита с Цоизитом: неужели они — потомки тех затерянных кристаллотворцев? Даже после инициации потомки первых выживших не отличались высоким уровнем энергии; они были настолько слабы, что даже не заметили деятельности Оникса или возвращения эмпирейцев семь лет назад. Добавить сюда постоянные кровосмесительные браки, что тоже снижало их шансы походить на людей…       — Хватит уже нас интриговать, рассказывай давай, — огрызнулся Цоизит. Я лишь вздохнул. Приказом Кунцита рыжий получил высокую должность; выше его по званию остались только сам Кунцит да Нефрит, то есть, я обязан был выполнять его приказы в разумных пределах.       Кратко я изложил самые актуальные данные. Никто меня не прерывал. Тишина по-прежнему висела, даже когда я закончил доклад.       — Еще есть вопросы, или я могу вернуть бедолаге мозги на место? — подал я голос, раз никто не собирался заговаривать. Кунцит кивнул.       — Перед этим есть смысл вложить в его память краткую историю Темного королевства и известные нам сведения о кристаллотворцах.       Я знал, что он обращается ко мне, но смотрел он при этом на Усаги с Мамору, явно не желая разбираться с ними позднее, если мы провернем эту операцию без их ведома. Но двое молчали, и Кунцит воспринял это как знак согласия и кивнул мне.       Я скривился — внедрять знания еще тяжелее, чем извлекать — но все равно принялся за работу. За все перенесенные неприятности Куприт заслужил хоть какой-нибудь бонус.       — Итак, — взял слово Кунцит, когда я закончил, — они охотятся конкретно на него. Просто для комплекта? Или им нужно от него что-то еще?       Он перевел взгляд на жезл в форме ключа, оставленный Куприту его дублем из будущего. Жезл мы прихватили с собой, чтобы он не натворил дел в руках необученного человека. Сейчас я видел, что это жезл Сэйлор Плутон, и удивлялся, как не опознал его еще утром.       <Жаль, слишком мало у нас фрагментов этой мозаики>, — не знаю, намеренно ли Кунцит транслировал свою мысль или случайно.       — Похоже, у меня есть еще кусочек, но не уверена, будет ли от него прок.       Мягко говоря, я удивился, когда Эмбер заговорила. На собраниях она обычно стеснялась и молчала, потому что даже за шесть лет она так и не выработала в себе толику безжалостности, без которой в наш коллектив не впишешься. Лично я не считал, что это так уж плохо, но Цоизит возражал. Вслух и громко. Но сейчас в моей жене не было ни капли неуверенности, пусть даже она теребила уголок воротника с бурым кантом несколько нервно.       — Мы слушаем, — подбодрил ее Кунцит.       — Кажется, я знаю, откуда они взялись — его народ, в смысле, — она махнула рукой в сторону Куприта.       Все вокруг замерли, а в пяти сознаниях моей Цепи резонировала общая мысль: «Что?!» Эмбер       Я старалась следить за путешествием моего мужа в памяти нашего гостя. Легче сказать, чем сделать, тем более что я не входила в его Цепь. В каких-то аспектах Жадеит был гораздо ближе к Кунциту и остальным, чем ко мне. Я уже давно с этим смирилась. Если часть его жизни я никогда не смогу даже понять, то есть и часть, принадлежащая только мне. Но нечто из его находок в памяти Куприта пробудило во мне цепочку ассоциаций, никак не связанных с нашими отношениями.       Смутные воспоминания о сказках моего отца уже какое-то время мельтешили на задворках мыслей. Исчезнувший народ. Слово Затерянные вдруг всплыло в голове. И совсем не из сказки.       В детстве я спросила отца, что происходило с героями его сказок, когда история заканчивалась. Он тогда посмотрел на меня как-то странно. Я запомнила и выражение его лица, и его слова в точности.       — Ты действительно хочешь это знать, моя принцесса? — такое он дал мне прозвище. Принцесса. — Счастливый конец не всегда такой уж счастливый, и после него часто случаются неприятные вещи.       Но я была мелкая и любознательная, и приставала к нему, пока он не сдался. И тогда он рассказал мне об исчезнувшем народе, Затерянных. Больше он их не упоминал никогда. Может, просто не успел. Он сам исчез всего через месяц, и больше я его не видела. Живым, по крайней мере. Через несколько месяцев после нашей с Жадеитом свадьбы Кунцит отдал мне обломки кристалла души Оникса Джонса. Я их отнесла в одно место на Земле и похоронила рядом с останками Александрита, брата моего мужа.       Я всегда считала, что рассказы моего отца о фантастическом королевстве волшебников и их врагах-демонах — выдумки для развлечения маленькой девочки, но сейчас, узнав больше, я подозревала, что это летопись. История кристаллотворцев.       Увы, хоть я помнила многие сказки четко, сведения в них оказались не слишком полезны. Все, что я могла передать Кунциту — что среди кристаллотворцев возникло какое-то разногласие, и они разделились на две группы, одна из которых пропала. Не слишком-то информативно. Цоизит смерил меня таким взглядом, что я пожалела, что заговорила вообще.       — Он не упоминал, в чем состояло их разногласие? — в отличие от своего любовника, Кунцит был скорее задумчив, чем раздражен. Я напрягла память.       — Кажется… из-за обычных людей. Затерянные хотели помочь им, научить их магии. Остальные не хотели иметь с людьми никаких дел.       Кунцит кивнул.       <Пожалуйста, запиши все, что вспомнишь из рассказов Оникса. Это может быть важно>.       <Все, накрылся спокойный сон на сегодня>, — Жадеит отметил лично для меня.       <Спокойный сон? Какая оригинальная затея. А я-то думала, у тебя на сегодня были другие планы…>       <Ха! — он склонился, поцеловал меня в кончик носа. — Такими темпами у Джаса и Ави появится маленький братик или сестренка еще до конца года>.       <Вряд ли, — ответила я серьезно. — Я соблюдаю осторожность>.       Предохранение женщинам-кристаллотворцам дается сложнее, чем мужчинам — тем достаточно точечно изменить температуру тела, — но все равно не настолько трудно.       — Вы двое, хватит, — Кунцит произнес вслух. — Собрание окончено. Все отправляются отдыхать.       <Ты не против подвезти меня?> — спросила я у Жадеита. Мы и так почти на ногах друг у друга стояли, и кто бы из нас ни телепортировался, он прихватил бы с собой и второго, но я хотела получить официальное разрешение.       <Ну, тогда нам точно будет не до сна>, — поддразнил он меня, обнимая. Кунцит       <Иди, — велел я Цоизиту. — Я догоню тебя попозже. Сперва должен доделать кое-что>.       Он кивнул и исчез. Остальные тоже покинули помещение — все, кроме Усаги, Тибы и кристаллотворца на диване.       Бывший принц Земли склонился к жене, чтобы помочь ей подняться на ноги.       — Задержитесь на секунду, — сказал я им. — Нам надо кое-что обсудить.       — Что именно? — отозвался Тиба ледяным тоном. Семь лет прошло, но он так и не стал доверять мне. Впрочем, я ему тоже. С сожалением я отметил, что сжал руку в кулак. К счастью, под плащом, Тиба не заметил. Жаль, я думал, наше соперничество закончилось. Или мы просто очень искусно избегали друг друга? По пальцам одной руки можно пересчитать все оказии, когда я перекинулся с ним хоть парой слов с ним с тех пор, как возглавил Темное королевство.       — Его, — я указал на Куприта.       — И что с ним?       Я заставил себя расслабиться и не обращать внимания на его тон или напряженность.       — Мамору, пожалуйста, — жена положила ему ладонь на плечо, и он немного размяк и перестал выглядеть, будто сейчас бросится на меня, хотя по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке. Может, я не настолько хорошо читаю людей, как Жадеит, но кое-что различить могу.       — Что вы собираетесь с ним делать? — поинтересовался я.       — Что ты имеешь в виду? — Тиба явно не ожидал этого вопроса.       — Утром вы забрали Куприта к себе домой. Ночью на вас напали те, кто охотился за ним, твоя жена пострадала. Куда вы отправите его сейчас? Кто из сэйлоров вызовется добровольцем в жертвы? Сэйлор Юпитер? Или, может, Уран с Нептуном? — само собой, я подразумевал, что эти двое проживают вместе. Еще в Серебряном Тысячелетии они не скрывали своих отношений. — И что важнее, вы не сумели защитить его. А ведь Куприт является ключом к происходящему. Мы не можем позволить Темной Луне заполучить его.       — Так я и знал, — Тиба фыркнул, — что к этому все сведется. Ну ты, Кунцит, и ублюдок.       Я посмотрел ему прямо в глаза.       — Таким меня сделал этот мир и люди.       В том числе ты.       — Прекратите! — Сэйлор Мун воскликнула так громко, что я удивился, как объект нашей беседы не очнулся. Нет, спит себе. — Мамору, как ты не понимаешь? Он же прав, — добавила она, когда убедилась, что все внимание приковано к ней.       — Усако…       — Нет, — отрезала она. — Никаких возражений.       В ее голубых глазах стояла боль. Я никогда раньше не видел ее такой, и ее муж, судя по его изумленному лицу, тоже.       — Мы не можем спасти Куприта. Все вместе мы бы и то не сумели долго защищать его. А Темная Луна наверняка явится за ним снова. Даже я это понимаю. Мне кажется, Темное королевство — единственное надежное убежище. Мне тоже эта идея не нравится, но выбора у нас нет, — она вздохнула. — Пойдем, милый. Нару оставила Луну в другой комнате, я бы хотела заглянуть к ней перед сном.       Дождавшись, пока звук их шагов стихнет, я закрыл дверь. Не хватало, чтобы мне кто-нибудь сейчас помешал.       Я уселся на край дивана, где без сознания лежал Куприт. Он казался таким юным. К своему удивлению, я ощутил нечто вроде угрызений совести за то, что собирался сейчас сделать. Он возненавидит меня за это и будет совершенно прав. Но других вариантов на ум не приходило. Надо привязать его, не дать ему уйти снова сквозь пальцы. Я и так слишком долго выжидал и в результате чуть не потерял его. Больше так рисковать нельзя.       Медленно, осторожно я положил одну ладонь ему на грудь, вторую — на лоб, и заглянул вглубь себя в поисках крошечного изъяна, оставленного Металлией. За образец сойдет.       Вдруг я остановился и потянулся к жезлу Сэйлор Плутон, что стоял у стены поблизости. Он потеплел, но, не обращая внимания на жар, обжигающий даже сквозь защищенную ткань перчаток, я уронил жезл на пол и носком сапога запнул под второй диван. К Куприту я вернулся, только когда жезл был полностью скрыт.       Вряд ли артефакт был живой или обладал сознанием, но я все равно не хотел приступать к задуманному на виду у него.