K.I.S.S

А потом - тот чертов май, репетиционный зал, и Чонгук кусает губы еще сильнее, потому что нервничает запредельно, и тихо говорит "Не целуй", хотя так уже совсем не уверен в своей правоте. Не уверен, потому что какого-то черта думал об этом всю неделю, потому что внутри все переворачивается странно, когда Юнги смотрит на него, а еще потому что, ну... целоваться хочется. А разницы действительно нет. Ну, наверное. Откуда ему вообще знать, если чёртов Юнги - первый на его памяти парень, так зацикленный на желании это доказать?.. Но младший все равно пытается оттолкнуть (и не отталкивает, хотя может сильнее, и объяснить себе слабину - лучше не пытаться), а Юнги усмехается про себя, чувствуя подсознательно чужую поколебавшуюся уверенность, и решает, что хуже уже не будет. Ну да, решает он!.. Юнги - просто трус, потому что не думает о последствиях, но он не отступает в последний момент, когда в голове бегущей строкой из огромных красных букв несётся "Остановись!". Он смыкает пальцы на скулах макне, заставляя открыть рот, и не медлит ни секунды, прежде чем сделать то, о чем мечтает второй месяц. Целует резковато, грубо, кусает губы, скользит по кровавым корочкам языком и теряет все мысли враз, потому что Чонгук совсем не умеет целоваться. И это почему-то пиздец как возбуждает. Он замирает, не зная, что сделать, его руки всё ещё беспомощно сжимают ткань толстовки Юнги, и позиция глупая - во всех фильмах, что младший когда-либо видел, те, кого целуют, обязательно отвечают на поцелуй, а ему, скажите, ему-то что сделать?.. Какой выход найти, когда хён скользит ладонью по затылку, творит языком непонятную хуйню, заставляя волей-неволей вступить в ебанную игру на сплетение, и прижимает совсем немного ближе, чем требовалось. Макне вскрикивает сквозь поцелуй коротко, когда острые зубы смыкаются на болезненной трещинке на нижней губе, не знает, что делать теперь и вообще... что это значит. Почему сердце в груди замирает на несколько мгновений, а потом начинает колотиться как бешеное, а губы у хёна такие мягкие и потрясающие, что можно удавиться уже от того, что останавливаться не хочется. В мае вырубают электричество. Юнги знает, что таких совпадений не бывает, а день Земли прошел 16 марта, но ему на руку то, что происходит, потому что в темноте Чонгук теряется еще больше, слабит сжавшиеся в желании оттолкнуть пальцы и не отстраняется - ему так легче. В смысле, без света легче, потому что теперь хён не увидит нездоровый румянец на щеках, не станет насмехаться и не расскажет всем. Ну, наверное. Чонгук уже думал так, и он совершенно ни в чём не уверен. В эту секунду он просто не думает о том, что будет дальше. Пробки щелкают почти оглушительно, становясь на свои места, и свет зажигается не сразу, сбоит и звенит в энергосберегающих лампочках, а макне отталкивает Юнги от себя, проклиная только что произошедшее, но не кусает губы, потому что ощущение чужих, мягких и (ирония?) сладких хочет сохранить как можно дольше. Бессознательно. - Ну? - и на краткой фразе сбивается речь, когда Чонгук отступает назад, едва не запинаясь об оставленные колонки. - Теперь отстанешь от меня? Он спрашивает скорее по инерции, заранее понимая, что проиграл, а Шуга отвечает быстрее, чем надо было, но макне всё равно не въезжает в ситуацию, словив кучу собственных трабблов от всего этого. Юнги говорит то, что приготовил на случай, если ему не понравится. - Угу. Свободен, мелкий. Только вот незадача - ему понравилось. Чонгук сжимает губы, садится прямо на пол, чтобы дошнуровать кроссовок, и почти готов завыть непонятно отчего. Оттого, что Юнги так легко отказался? Согласился не доставать? Оттого, что ему, наверное, было гадко, иначе с чего бы?.. Его отвлекает звук долбанувшей по косяку двери, и макне хочет сорваться с места, догнать и врезать хёну прямо сейчас или разбить кулак об осколки окна. Он не осознаёт, что старший тупо сбежал, а старший действительно сбежал, и, упс, кажется, он не хотел обнаружить себя в ближайшем клубе надравшимся в хламину, потому что: а) ему нельзя, скоро дебют; б) его воротит от гаденького понимающего вида бармена; в) он хочет вернуться к мелкому и сделать с ним все те постыдные и горячащие кровь вещи, которые сейчас ему предлагает девочка в облегающем серебристом платье. Намджун, наверное, его убьет, но Юнги посылает девчонку вовсе не поэтому. Он шатается по улицам до полуночи и очень надеется, что Чонгук уже успел уйти в общагу и заснуть беспробудным сном (надеется, не осознавая, что это не он один тут якобы сверхчувствительный, и макне будет скорее ворочаться до утра в кровати, не в силах глаз сомкнуть, потому что перед внутренним взглядом руки, глаза и губы хёна, и от этого никуда не деться). На асфальте Юнги ловит собственную резко очерченную тень, и, даже не видя себя, думает, что выглядит как последний придурок. У него гулкая пустота в голове, в которой отстукивает только "я мудак, потому что сделал это или потому что хочу ещё?", а на фоне его немного нервирует то, как он будет объясняться с менеджером, когда заявится в общагу в час ночи. (О том, как он будет объясняться с Чонгуком, когда придётся это сделать - ведь когда-нибудь придётся, Юнги предпочитает не думать вообще.)