K.I.S.S

Половину июня Чонгук проебывает, откровенно залипая на Юнги. Нет, в смысле, ему-то кажется, что все в порядке, что он делает это незаметно, но в те моменты, когда макне зависает, остановившись взглядом на лице хёна, Джин взволнованно выдыхает, а Намджун недовольно кривит губы. Между собой они ведут разговоры о том, что мелкий совсем отбился от рук, и старательно обходят стороной запретную тему, хотя им обоим кажется, что они не ошибаются в опасных предположениях. Впрочем, это не то чтобы их дело - старшие вообще не притерлись пока с донсенами характерами, а Намджун не признаётся, что до сих пор побаивается инопланетянина-Тэхёна. Юнги старательно строит стену изо льда вокруг себя, и ему не в пример легче быть равнодушным, потому что возраст тесно связан с умением актерской игры. Он умеет играть как никто другой, и своё желание повторить и зайти с Чонгуком заведомо дальше положенного он скрывает за маской, за которой сложно что-то разглядеть. Что-то искреннее, по крайней мере. Какого чёрта он вообще завёлся так из-за одного поцелуя?.. Его - сам Юнги так думает, и знает, что прав - должно было отпустить после. Как что-то, чего ждал слишком долго, а потом получил, осознавая, что не так уж это было и нужно. Но не отпускает, чёрт возьми, не отпускает!.. А, может, дело в том, что он выдумал себе слишком много вариантов развития событий, и теперь готов локти кусать от того, что они не реализовались. Чонгук ведь мог... да что угодно мог сделать, но не сделал, и это откровенно бесит. Как ни посмотри - ситуация жалкая. Чонгук честно пытается не злиться. Он честно доказывает самому себе, что все это ничего не значило, что Юнги взял своё и на этом все кончилось, что теперь надо понемногу возвращаться на грешную землю, на которой хёны не преследуют своих донсенов в непреодолимом желании урвать своё. Но это глупо и по-детски, потому что даже если ему удалось бы убедить остальных, то себя - никак абсолютно. Потому что макне бесит отсутствие попыток Юнги повторить. Нет-нет, разумеется, он бы ему не позволил, правда... может вот только немного, один маленький крохотный поцелуй, чисто для того, чтобы убедиться, что это вовсе не так круто, как ему показалось в первый раз. Ведь ему же показалось, верно?.. У Юнги тонкие губы, мягкие даже на вид, влажные, когда он нервно проходится по ним языком... Чонгук не может прекратить думать об этом, хотя и пытается. И дело, конечно, только в губах. Только в поцелуе. Проклятый надменный хён его не привлекает вообще, потому что слишком взрослый, слишком наглый, слишком дерзкий, слишком... блять. Слишком классный. (Чонгук оглядывается по сторонам, словно кто-то может услышать его мысли, а это было бы просто жесть как стыдно). Юнги классный, и классно думать эту мысль, хотя и отдаёт привкусом какого-то... порока. Чимин не дурак. Чимин строит из себя клоуна на публику, но он не может не замечать (не)случайных взглядов Чонгука на Юнги, и он тоже совершенно не понимает, почему его это так коробит. А коробит знатно, коробит до желания оттеснять младшего от хёна и виться вокруг последнего хвостиком, ограждая от навязчивых взглядов. Чимин и делает это, перетягивая внимание Шуги на себя, но тот отталкивает его, не позволяя приближаться на расстояние, нарушающее его личное пространство. Он не то, чтобы раздражен, просто Чим-Чим мешает ему, заставляет хотеть сорваться. Заставляет думать, а почему это Чимин рядом, доступный, неосознанно желающий, а Юнги не ищет легких путей и все еще хочет добиваться неприступного макне. Это ведь ненормально?.. Чимин бесится от всего происходящего, и он не понимает, что чувствует, почему начинает злиться на Чонгука, почему обижается на Юнги и... и предпочитает не задумываться, а действовать, потому что боится признаться самому себе. Просто боится признаться. Он всего лишь мальчишка, не желающий отдавать то, что считает своим, даже если оно вовсе таковым не является. Так всегда бывает, когда выдумываешь себе что-то, что впоследствии начинаешь считать реальностью. Когда ты бегаешь вокруг с возгласами «Хён, хён», и хён не отшивает тебя, а улыбается в ответ – и кажется, будто у вас есть что-то общее, даже если это просто тот факт, что вы терпите друг друга на столь близком расстоянии. Ну, или когда хён тебя терпит, а ты... Апогей напряжения случается тогда, когда Чонгук, доведенный до ручки невниманием Юнги и раздражением Чимина, и Чимин, которого просто рвет на части от неприятия Юнги и чонгукового залипания, сталкиваются в коридоре общаги. Чимин толкает младшего плечом, не рассчитав силу, а тот, не готовый к такому подлому нападению, сродни удару в спину, летит по инерции, натыкаясь на косяк двери ребрами и зашипев от боли. Чонгук слишком долго копил в себе чувства, чтобы сейчас продолжать делать это. Удар – это как команда кнопки включения, когда по проводкам внутри бегут искры и система запускается, выплевывая проклятия и оскорбления. - Да ты достал уже! - орет Чонгук, оборачиваясь к застывшему столбом ничего не понимающему Чимину. - Что ты докапываешься до меня?! Что я тебе сделал? Чимин впивается ногтями в собственные ладони, дышит судорожно через нос и поджимает губы, готовый напасть прямо сейчас, ввязаться в драку, но его подгоняют не слова Чонгука, который, наверняка, притворяется, что ничего не понимает. Последней каплей становится Юнги, скользнувший незаметной тенью совсем рядом, вздрогнувший и неосознанно подорвавшийся со своего места несомненно только из-за крика макне. Спасать бежит, рыцарь. Его спасать! Не Чимина! И тогда Чимин бьет, не отвечая на вопрос, вернее, отвечая на него кулаком, заехавшим мелкому по лицу, от чего тот хрипит и отступает на миг, но потом взрывается не только кровью из носа, но и контратакой, когда Чонгук бьет своего по идее друга в солнечное сплетение. Чимин задыхается, хватаясь за грудь, и собирается продолжить драку, но общага не пустырь, и Юнги опережает спешащего к месту стычки Намджуна, когда вклинивается между младшими и хватает Чимина за плечо, отталкивая его к стене. Оба тяжело дышат и цепляются злыми взглядами, но Намджун не зря совсем выбран лидером. Он не кричит и не обвиняет, просто командует строго, по-взрослому: - По комнатам, живо, - и сам уводит Чимина за руку, не встречая сопротивления. Шуга уводит за собой Чонгука, и ему, равнодушному, холодному и эгоистичному, отчего-то не впадлу сейчас стирать кровь с лица младшего и искать в морозилке лед, чтобы приложить к месту удара. Он думает о том, пройдёт ли синяк до дебюта, который вообще неизвестно когда, и еще о том, с чего бы это Чимин начал так по-крупному дурить. (Хотя здесь как раз всё яснее ясного). Чонгук сидит на кухне, сжав голову руками, и не сопротивляется, когда Юнги заворачивает какой-то мешок из морозилки в полотенце и заставляет приложить под левым глазом. Болит совсем не там, но пофиг, момент слишком редкий, не спугнуть. Кровь, оказывается, препротивно пахнет, когда течёт ручьём из носа, а ещё у неё, оказывается, есть мерзкий такой привкус - не железа, а обиды. - Из-за чего поцапались? – зачем-то спрашивает старший, когда полотенце насквозь пропитывается водой, а Чонгук почему-то всё ещё зависший и не спешит убирать растаявшее нечто. Шуга запихивает получившуюся хрень в холодильник и не думает, что им попадет от Джина, а если и думает, то знает, что возьмёт вину на себя. Это без всякой осознанности приходит в голову, и в причинах разбираться нет времени. Макне не отвечает, искренне раздумывая над вопросом, где ж это он так налажал, что Чимин стал так откровенно гадить, но он обманывает себя, потому что – тоже – давно уже догадался. И дело вовсе не в драке было, это так, капля в море, по сравнению с тем, как он доставал Юнги и… и почему доставал. Чонгук поднимает глаза на Шугу и не знает, говорит сейчас честно или чтобы отомстить Чимину или потому что это все мешается в одно большое «руки прочь, он мой». Говорит, просто потому что ему хочется это сказать, он обещает себе подумать после или не думать вовсе: - Хён, ты мне нравишься. - Нет, не говорит - выпаливает, не отводя взгляда, решительно, но дрожащим голосом. Так, что не сбежать - слишком по-детски наивно и невинно точно так же. Юнги знает, что не должен верить. Что макне не понимает, что говорит. Что не должен поддаваться тоже знает, знает, что сам заварил эту кашу, ему её и расхлёбывать, что нельзя так с мелкими и стоило бы ему вправить обоим мозги, но. Но это знание нихера ему не даёт, потому что он не взрослый, и 19 только в сравнении с 15 кажется таким уж огромным, а на деле – хрень собачья. На деле он тоже ребёнок, да, наученный жизни клубами и андеграундом, да, обладающий огромным потенциалом и амбициями, да, рассуждающий иногда по-взрослому, но ребёнок. И Юнги хочет поддаться и сделать вид, что ничего не понимает, и не хочет отвечать перед кем-то за свои действия (а отвечать придётся). Он раскусывает мятный леденец и хрустит им, растягивая молчание, за которое у Чонгука внутри успевают родиться и сгореть звезды, а потом встает и подходит ближе, склоняется низко к сидящему макне и целует его снова. Язык отдает вкусом ментола и немного арбуза, а дыхание холодное до льда, но горячее до вспышек на солнце. Юнги не касается руками, опираясь на стол и на спинку стула, но целует так, что никаких прикосновений не надо. Намджун сгружает Чимина на руки Джину, который всяко лучше сможет управиться с готовым вот-вот заистерить мелким, а сам сбегает, потому что чувствует, что начинается какая-то буза и ему только и не хватало туда ввязываться. По-лидерски, конечно, стоило бы, но как-то не особо хочется. Собственно, он ввязывается - случайно, неосознанно - когда проходит мимо кухни и слышит дурацкое и банальное "ты мне нравишься" краем уха. Он, правда, думает, что Юнги будет благоразумен (потому что ну это же Юнги) и объяснит мелкому, что все это дико неправильно, что это детские глупости, что им не стоит даже заговаривать на эту тему, и что макне перерастет, но... Старший не отвечает, и Намджун сводит брови к переносице, недоумевая, почему тот молчит. Лидер тихо-тихо заглядывает на кухню и беззвучно шипит сквозь зубы что-то близкое к "ебааать", потому что допустил фатальную ошибку, доверившись шуговскому здравому смыслу и его же рассудительности, потому что всего этого у него нет. Совсем, на корню. А, казалось бы. Это же Юнги, Юнги, повторяется в голове, их занудный ворчащий хён, и вот он, блять, целует Чонгука с таким видом, будто так и надо!.. Намджун хочет осадить обоих громогласным "Ебнулись в край?!" но закусывает язык и уходит, не желая решать не_свои проблемы. Он, несомненно, вправит Юнги мозги, как только перехватит его где-то в коридорах, но сейчас лидер не настолько мудак, чтобы обрывать момент. Момент, которого вовсе не должно было случиться.