K.I.S.S

Чонгук не знает, что это было, проклинает свою решимость и нерешительность (больше, конечно, нерешительность), и практически весь день ведет себя тише воды ниже травы. На программе Тэхёну приходится толкать его в бок, чтобы напомнить, что нужно как-то реагировать на замечания ведущего или отвечать на вопросы, но у макне голова занята совсем не этим. Он гадает, действительно ли спал Юнги, и это было словами сквозь сон (тогда что же ему снилось?..) или он так идеально притворялся, но зачем, ведь... В любом случае, расклад выходит неутешительным - ясно, что старший его хочет, тоже хочет, но почему он тогда ничего не делает и избегает взгляда?.. Чонгук не намерен подставляться, он и так сделал достаточно, чтобы показать, что ему надо, но его решения меняются по десять раз на дню, а кардиограмма происходящего скачет, как бешеная подстреленная зебра, и, уже в общаге, вечером после всех записей, макне говорит Чимину: - Окей, го в магазин, надо нарыть чего-нибудь съестного. Они одеваются, как заправские бандиты и двумя незаметными черными тенями выскальзывают из общаги в прохладный осенний вечер. Это чистая удача, что ни старшие, ни менеджеры не запалили их, потому что нарываться именно сейчас предельно опасно, да и вообще, комендантский час на дворе, а они оба пока несовершеннолетние до мозга костей и отметки в паспорте, так что – упс. Но продавец в круглосуточном продуктовом едва ли старше 19 сам, и он незаметно подмигивает им, когда Чимин складывает в пакет три упаковки острых чипсов, а Чонгук утаскивает в карман под шумок упаковку сушеного кальмара. Возвращение в общагу по пустынным улицам проходит более чем удачно, и младшие думают, что, возможно, всё обойдётся?.. Разумеется, им не может везти так долго и сразу же по возвращении они напарываются на менеджера, который елейным голоском спрашивает, мол, а откуда это вы явились на ночь-то глядя? - А что, уже больше десяти? – спрашивает Чимин с глупой лыбой на лице, явно стараясь замять дело и снова разыграть из себя дурачка, а Чонгук только хлопает ресницами с самым невинным видом. - А в пакете что? – подозрительно спрашивает хён и тянется загребущими руками к их приобретениям, явно намереваясь найти там что-то такое, за что мелкие получат по всем статьям, и за что их, опять же, можно будет сдать начальству. День не задался с самого утра, что тут говорить, - но Чонгук без заминки открывает пакет (им скрывать нечего), честно-честно показывая его содержимое менеджеру, и тот к своему вящему удивлению и разочарованию не находит там ни пива (или любого другого алкоголя), ни сигарет, ни вообще чего-то такого гадкого. Не находит и растерянно переминается с ноги на ногу, отпуская младших в их комнату. Ну чёрт, а. Намджуну хён рапортует, что хватит с него голосящих Бантанов на сегодня и «злые вы все, уйду я от вас». Что ж, лидер вообще-то не особо и держит. Чонгук и Чимин оказываются в своей комнате ещё до того, как хлопает за менеджером дверь, и раздумывают потом несколько минут, стоит ли звать Тэхёна или сойдет и так. Всё решается само собой и без их участия, потому что радостный вопль Хосока, узнавшего про отсутствие надзора, раздаётся на всю общагу, а вторящий ему Тэхён заливает что-то, трансформированное в песню, про ночной киносеанс. Они зовут всех, кто хотел бы пойти с ними, но Джин наскоро собирает вещи и сваливает в ночь один, Юнги, кажется, собирается сидеть в звукозаписи всю ночь, запивая недосып кофе, а Намджун заваливается спать прямо на полу в общей комнате – у него нет сил доползти даже до дивана, что говорить о кровати. Чимин потирает руки, Чонгук разбрасывает кучу тряпья по комнате и откапывает золотистую коробку. - Высший сорт, - хвастливо уверяет его старший и кровожадно рвёт упаковку чипсов. Честно говоря, это не лучшая закусь к виски, но у младших не так много опыта в подобных делах, и то, что они начинают свой алкогольный путь не с привычного подросткам пива, а с долбанного высокоградусного, только доказывает их неопытность. Они опасаются идти на кухню за стаканами, которых, кстати, в общаге нет совсем, а пить виски из кружек – вообще не айс, а потому единственным выходом оказывается хлестать алкоголь из горла. Чимин выхватывает бутылку из рук макне и, знатно потрудившись, всё-таки открывает её – и тогда ему выпадает честь сделать первый глоток. И он честно пытается держать марку, но Чонгук всё равно ржёт, когда Чимин кашляет и пытается глотнуть воздуха, открывая и закрывая рот как выброшенная на берег рыба, а потом трет слезящиеся глаза. И младший только тогда вспоминает, что по-хорошему надо было купить колы. Откровение, как всегда, приходит слишком поздно. - Да уж, неплохо было бы, - хрипит в ответ красный как рак Чимин, а потом воздевает палец к потолку, - у хёна должна быть, я думаю, он не обидится, если мы стащим одну, а? – он улепетывает на кухню, но возвращается после с весьма огорченным видом, потому что в холодильнике осталась всего одна жестяная банка колы, и на литр виски этого явно мало. И он всё-таки прихватывает с собой стаканы, не пойми откуда взявшиеся на столе, и, если они разобьют их, то им наверняка попадёт от неизвестного владельца, но плевать. Чонгук пробует вторым, и теперь уже настает черед Чимина смеяться в голос, потому что мелкий выглядит на самом деле забавно, пытаясь отдышаться, когда виски обжигает горло. Колы им хватает только на то, чтобы разбавить первые стаканы в пропорции 50/50, а в бутылке после этого остается ещё сильно больше половины. Чимин включает голливудский супергеройский фильм из тех, что так любит Тэхён, и через час, когда сюжет закручивается, а бутылка-таки пустеет на треть, Чонгука веселит обтягивающий супергеройский костюм, а Чимина – девушка с растрепанными волосами на заднем плане, и весь этот пафос в целом, и они ржут до того громко, что Юнги орёт на них из-за, на минуточку, звуконепроницаемой стены студии. Тогда старший с самым серьёзным видом прикладывает к губам палец, и они тихо хихикают в кулачки, и от надобности сдерживать смех становится только ещё смешнее. Ничего забавного в этом нет, но объясните это пьяному человеку. Чимин не дотягивает до конца фильма. Он срубается прямо так, в совершенно неадекватной позе – ноги на полу, голова покоится на руках, а руки сложены в кольцо на кровати. Чонгук говорит ему что-то ещё пару минут, но тот подозрительно долго не отвечает и вообще не издаёт особо громких звуков – макне потом в одиночку смеется над тем, как выглядит пьяно спящий Чимин, а следом думает, через какое время тот начнёт пускать слюни на его постель. Только затем он понимает, что у него тут недосмотренный фильм, чуть больше, чем полбутылки виски и чёртово «то», из-за чего он затеял всё это… мероприятие. Ну да, да, у него в голове сейчас приятный мутный туман, и ему весело, и он правда готов практически на всё, но… не готов. Дилемма. Фильм заканчивается чересчур быстро, а вот виски заканчиваться не спешит, и слава богу – Чонгук не хочет допивать и опустошать бутылку, потому что на самом деле на вкус пойло – дерьмо. Но он честно выпивает ещё пару глотков, а потом выключает на планшете звук и ещё несколько минут пялится на то, как герои фильма беззвучно открывают и закрывают рты. Вот это - было бы смешно, но он, правда, честно слово, не может решиться. Или?.. Виски даёт совершенно обратный эффект, и всё вопреки тому, чего Чонгук ожидал – например, что станет легче и стыд куда-то уйдёт, но сейчас он сидит на кровати, слушает тихое сопение Чимина и не может поймать ни одну мысль. И злится. На самого себя тоже, за нерешительность и страх – в конце концов, он встаёт и идёт в студию не потому что взял себя в руки, а просто назло себе. И ещё потому что хочет этого. Всё ещё хочет!.. Потому что с каждым днём всё горячее и слаще представляется то, что может быть между ним и хёном, и кажется, что надо просто сказать или сделать, без отговорок. Юнги примет и поймёт, 100%, ведь не зря же он... не зря? Так смотрит, так касается, так целует?.. Чонгук не знает, можно ли так красиво и мастерски притворяться. Он бы не смог. Коридор почему-то расплывается и качается перед глазами, но Чонгуку весело и уже почти не страшно.