K.I.S.S

Их зовут на радио снова в начале ноября. И единственное, что во всём этом хорошего, это то, что сценарии давно написаны, и их не надо учить за полдня до мероприятия. А ещё то, что можно поспать на пару часов подольше, потому что ведущий-сонбэ, наверное, тоже не рад идее вставать ни свет ни заря. Джин заваривает растворимый кофе для Намджуна по его слёзной просьбе перед тем, как лидер уходит в ванную – они встали раньше всех. Он сидит за столом, бездумно помешивает ароматный напиток и смотрит в никуда – Юнги таким и находит его, когда его телефон вдруг решает выдать трель будильника сильно раньше нужного времени. Пора научиться отключать аппараты, если на 100% уверен, что пробуждение планируется позже, но кто об этом думает по вечерам, когда в голове круговерть мыслей, а тело уже не способно ни на что? - Чего такой загруженный, хён? - спрашивает Юнги скрипучим со сна голосом, облокачиваясь на плечи старшего. Джин не отвечает, коротко втягивает носом воздух и отпивает глоток из кружки – Намджун, кажется, ушёл уже минут 15 назад. Кофе уже вообще не горячий и мерзкий на вкус, но лидер, вернувшись, всё равно ноет: - Это же был мой! Старший хён втягивает голову в плечи и опускает её ещё ниже, так что Юнги уверяется в том, что что-то точно не так. А следом Сокджин выдаёт ещё такое безразличное тихое: "Прости", и Шуга сжимает его плечо: - Не, не пойдёт так. Признавайся, что случилось? Намджун мгновенно перестаёт дуться из-за кофе и садится рядом с Джином, а Юнги пристраивается аналогично по его левую руку – они зажимают старшего так, что не выбраться, и одновременно делают так, чтобы не утонул. У него же всегда есть, за кого схватиться, так какого черта?.. Джин упирается лбом в ладони, но не плачет, только дышит судорожно, кусает губу нервно и молчит. - Хён, мы разберёмся, - Намджун не выдерживает, не в силах больше слушать напряженное молчание. - Какая бы хуйня не случилась, разберёмся. Ты только скажи, мы всем... Старший выдаёт глухой смешок. - Лин, - говорит. - Меня бросила. - И следующая за этим тишина спрашивает лидера без слов: "Ну? Как ты планируешь разбираться с этим?" Намджун опускает глаза мгновенно, упирается взглядом в не очень чистую поверхность стола и чувствует почему-то себя виноватым. Юнги хмурится, но тоже не говорит ничего, просто придвигается ещё ближе, не расцепить. - Она вернётся, - полувопросительно говорит Намджун. - Девчонки ведь всегда так делают, хён. - Не вернётся, - грустно улыбается Джин уголком губ. И снова что-то в его голосе заставляет поверить его словам и заткнуться. - Да забей ты на неё, ну, - советует Юнги после нескольких секунд молчания. - Зато - эй - тебе не придётся теперь сбегать по ночам, да? - это слабое утешение, но другого у него нет. - Высыпаться начнёшь хоть, а то смотреть страшно. Намджун кривится, вслушиваясь в увещевания Юнги, а Джин только качает головой. - Хён, правда, - лидер не напоминает про необходимость сосредоточиться на промоушене, только усмехается криво, - у тебя всё ещё шестеро неразумных детей на шее, так что не распускай нюни, будь мужиком. - Ну, хочешь, сходим сегодня куда-нибудь? - предлагает Юнги. - Забьём на эфир и пойдём бухать к Донхёку, а? У него, наверняка, и травка за диваном завалялась. Идея найс, по-моему. Все понимают, что предложение априори провальное по всем статьям, и что они не посмеют под страхом кары, но даже сам факт этого самого предложения делает лучше. И похер, что привести план в исполнение они не смогли бы даже в случае Апокалипсиса. Хотя... Губы старшего трогает слабая улыбка. Он медлит пару мгновений, а потом обнимает их обоих за шеи и шепчет: "Спасибо, парни", на что Намджун отзывается хриплым "Мы всегда с тобой", а Юнги только фырчит притворно недовольно, выпутываясь из объятий. - Хён сейчас придёт, пора будить детей. Старший со стоном поднимается со своего места: - Вы не возложите эту миссию на старого больного человека!.. И Шуга и Намджун понимают, что Джин не поднимет больше эту тему. Что он сильнее их всех, вместе взятых, а ещё ответственный до кучи, и, пожалуй, Рэпмон был не прав, думая, что хён был бы плохим лидером. ...Их разговор с Юнги случается уже там, на студии, когда они на краткое время остаются одни, в кабинете рядом со звукозаписью. Время и место не лучшее, но Шуга не может отказать себе в новых язвочках, когда Намджун трёт виски и вздыхает нарочито громко, выдавая: - Надо нам всё-таки придумать что-нибудь для хёна. Юнги видит, как лидер по-лидерски чувствует ответственность за всех членов группы, а за Джина сейчас (и всегда) в особенности. Но вместо того, чтобы кивнуть угрюмо и начать предлагать свои варианты, старший ухмыляется: - А ты, я вижу, не особенно расстроен по этому поводу. Намджун непонимающе хлопает глазами и смотрит на Юнги, нахмурившись. - Что ты имеешь в виду? Тот кривит губы: - Ой да брось, а то ты не понимаешь. Джин-хён теперь свободен как птица в полёте, только и прибирай к рукам. Лидер хватает ртом воздух, не в силах ответить на выпад адекватно: - Да ты... Что ты... Да я вообще не!.. И вообще! Юнги ржёт над ним, когда всегда острый на язык Намджун теряет все слова: - Хён, блять, харэ распускать тут свои голубые флюиды, ясно? Я и Джин-хён – мы вообще не из ваших... фу! - он глубокомысленно выражает своё негодование, а потом задумывается на пару секунд, будто решая, говорить или нет, и продолжает, - Нет, ты представляешь, что он тут недавно выдал?.. Говорит мне, мол, поцелуй меня, если вдруг что, прикинь? Чего это он, ты не знаешь? Шуга не знает, но догадывается, и решает хранить тайну до самого конца - главным образом потому, что наблюдать за метаниями Намджуна весело. - Вот видишь, - отсекает он. - Не отрицай, что это что-то значит!.. - Да хён, бля! Разговор заходит в тупик и продолжать его сейчас совершенно нет смысла, и Юнги только рад, что их зовут на запись - а Намджун ведь ещё сидит рядом с Джином, хм-хм, идея на идее, как заставить его нервничать снова.