K.I.S.S

Альбом с его подготовкой выматывает уже на стадии рождения. Их рэперы и продюсеры начинают распылять идеями почти сразу же после окончания промоушена, а иногда даже во время. Намджун постоянно, когда им не надо на программу, интервью или на репетицию, ходит с заткнутым за ухо карандашом и исписанным блокнотом в руках, Юнги каждую свободную минуту запирается в студии и, вызвав на связь Донхёка, ваяет биты, Хосок пишет тексты в хэнгаутс, запороливая профиль каким-то мудреным ключом, который он вводит дольше, чем сам текст. Бан PD по мере приближения нового года начинает вызывать их к себе всё чаще, а засиживаться там они начинают всё дольше, так что вокалистам остаётся только ждать своей участи и подрываться с одного рэперского звонка. Юнги по-прежнему не ест, хотя всё в порядке. Ему норм и не хочется, хотя остальные якобы незаметно постоянно подсовывают ему какую-нибудь еду. Это круто, он не чувствует себя плохо, если не считать усилившейся головной боли. Сокджину он как-то жалуется, растирая пальцами глаза, потому что ощущение такое, что под веки насыпали песка. А в висках тянет, как только работа заставляет сесть за комп или уткнуться в телефон. - Зрение падает, - говорит он недовольно, словно ухудшение здоровья - это досадная помеха на пути к созданию альбома, а не то важное, на что стоило бы обратить не в пример больше внимания. Джин смеётся тихо: - Старикан, блин, радикулит не помассировать?.. На что Юнги только отмахивается с вымученной улыбкой: - Уж кто б говорил, oldest bts member imnida!.. Кто из нас себе сбалансированное питание готовит, я что ли?.. Они смеются и оставляют тему в покое. Юнги покупает себе витаминные капли и меняет пузырёк с увлажняющими после линз на него, пока не видят менеджеры. Это, в общем-то, вопрос решаемый, но иллюзия запрещенности делает всё только интереснее. Он хочет закончить песни поскорее, только и всего. Чонгук ходит кругами и от нечего делать пытается научить Джин-хёна танцевальным движениям, потому что когда их приглашают на шоу, того постоянно просят продемонстрировать его богичные навыки и "прикинь, хён, как будет круто, если ты сразишь их всех наповал?" Старший кивает отстранённо и сливается после второго занятия с усталым "Всё равно уже приклеилось, ничего не поделать". Чонгук смотрит на Юнги - измотанного, усталого, полупрозрачного - и понимает, что нельзя. И ненавидит себя за то, что всё равно хочется. Мысль занозой засела у него в голове, а у хёна тонкие запястья с просвечивающими синими венами и тёмные круги под глазами от недосыпа и недоедания - скоро волшебный тональник нун-гримёрш перестанет помогать скрывать это. - Поешь, а? - просит макне старшего, стучась в студию, когда Сокджин собирает всех на кухне. - Поспи лучше, - говорит он ему, когда Юнги будит его ночью, возвращаясь из студийки. Очень недвусмысленно будит, касается так, что двух вариантов быть не может, а у Чонгука гормоны, но странная какая-то неконтролируемая нежность, потребность заботиться и оберегать. Он первый раз чувствует себя ответственным, как будто то жалобное "Ты помнишь?.." открыло ему одну простую истину - Юнги не только хён, но и человек тоже. - Ты странный, - замечает Юнги потом, утыкаясь лбом ему в плечо, но прекращает покорно все попытки. - Не страннее тебя, - усмехается Чонгук тихо. На соседней кровати ворочается Хосок и бормочет что-то сквозь сон, и они с Юнги тихо смеются, потому что: "Он сказал "крокодил", или мне показалось?" Декабрь близится к концу, и совсем скоро у них выступление на Melon, и у каждого мембера (хотя все успешно это скрывают) от ожидания возможной настолько крупной награды замирают восторженно сердца и появляется ощущение собственной значимости. В победу страшно поверить, но не верить не получается, потому что они шли к этому "сквозь пот и слёзы", и мэлонская статуэтка будет отличной наградой за труды. Между собой они, конечно, переговариваются в стиле "да нет, вы чо, какой дурак нам её даст", но в глазах читается обратное, и менеджеры говорят Намджуну написать речь - ну просто на всякий случай. Утром в день выступления Чимин подрывается с кровати раньше всех и чувствует такой необычайный подъём сил, будто это не они вернулись вчера с репетиции... сегодня. Но он урвал себе сна - часа четыре и поэтому чувствует себя бодрее, чем тот же Джин-хён, который уныло бредет в душ, потирая глаза. Юнги неожиданно не спит - Чимин находит его на кухне и едва не отшатывается назад, чтобы убежать - выглядит он очень не очень. - Как ты?.. - спрашивает младший неловко, выхватывая на ходу из холодильника холодные слипшиеся рисовые шарики, которые явно готовил кто-то другой, и отправляя их себе в рот. - Отлично, - бурчит Юнги, изучая поверхность подоконника. - Выспался. Чимин окликает его и перехватывает взгляд. - Нет, хён, - выдаёт он вердикт после этого. - У тебя глаз дергается. Тот смотрит на него и пожимает плечами: - Выпил две чашки кофе. Чимин хмыкает: - У нас и кофе-то нет, хён. Ещё позавчера закончился, я слышал, как лидер разорался так, что у меня уши в трубочку свернулись. Шуга моргает медленно. - Значит, это был энергетик?.. - говорит он с полувопросительной интонацией, и после этого на кухне повисает неловкая тишина. Чимин уже собирается уйти на зов приехавших менеджеров, как Юнги зовёт его: "Чимин-а". Младший застывает на пороге кухни и медлит, прежде чем обернуться, потому что на самом деле этот момент был впервые, за довольно долгое время, когда они остались наедине. Юнги не злой и не бесчувственный, Чимин знает, он просто не любит говорить об этом, но вдруг тесное общение с Чонгуком могло на него повлиять? Хотя из макне тоже не особо вытянешь сердечных тайн. Чимин боится, что именно это утро станет днём их с хёном отложенного разговора, который ну должен же был когда-то произойти!.. - но Юнги как всегда удивляет его, потому что поднимает сжатый кулак и неожиданно улыбается: - Выиграем сегодня?.. Чимин выдыхает с видимым облегчением и улыбается в ответ - широко и тепло, так, как будто ничего такого и не было, а потом вдруг понимает, что то, что было, - не важно. Совсем. Чимин молодой, порывистый и ни разу не лидер, но он первый раз смотрит на Юнги без привычного налёта предвзятости и чувств, просто смотрит, как на хёна и друга. И - ничего. Тогда Чимин улыбается ещё шире и поднимает в ответку сжатый кулак: - Бантан-бантан - бан-бантан! Файтин!