K.I.S.S

После перформанса Юнги гонит от себя стафф и мемберов, повадившихся выбирать его для коротких видео-отчетов. Он и девочке-оператору с камерой говорит скованно: "Извини, не сейчас", и она - странно, но понимает с полувзгляда и отлипает мгновенно. У Юнги голова кружится, а в ушах стоит громогласный ор Тэхёна о том, как он боялся упустить момент, где их Атака на Бантанов миксуется с речитативом Бэчиги. Слышит звонкий смех Хосока в ответ и удивляется тому, какое всё вокруг зелёное и почему так трудно дышать. Он стоит так какое-то время, прислонившись к холодной стене спиной и на оклики отвечает только нервным движением руки: "Отвяжитесь". Неплохо было бы доковылять до стола с бутылками холодной воды, но Юнги совсем не уверен, что получится, а просить кого-то – увольте. Потом их зовут на сцену, и гул фанатских голосов оглушает его, но лицо держит привычную улыбку, и Юнги продолжает махать рукой в темноту подсценья. И они побеждают. Берут награду, почти глохнут от криков, ошарашенные и изумленные стоят на сцене под лучами прожекторов и не могут понять, что вообще только что произошло, почему все так кричат и какого черта вообще творится. Они сами не могут поверить в удачу и не знают, что сказать. Разумеется, по концепту первым приходит в себя Намджун и рассыпает слова благодарности, а мемберы не могут счастливых дебильных улыбок с лиц убрать, потому что это, конечно, пиздец как круто, и их бессонные ночи и ноющие от перенапряжения тела и головы, наконец, получили должную награду, и вау, вау, но голова пустая, и мыслей нет совсем, только носится где-то на задворках: "Мама, посмотри, где я" и "А вы в меня не верили". Юнги старается медленно дышать и не хвататься за ближайшего к нему мембера (кто это, Хосок?..), и ему почти плевать на награду, только бы спуститься со сцены, чёрт возьми, только бы дойти до гримерки, а не свалиться прямо здесь, на глазах у обрадованных фанатов и грызущих собственные локти хэйтеров. А потом он кончается, едва успев сойти в умиротворяющий бэкстейдж. Просто идёт вперёд, загребает рукой воздух, царапая по широкой намджуновой спине, маячащей впереди, и падает, будто коленки подрезали, успев проговорить с явными нотками диалекта: "Всё в порядке, я в порядке". Чонгук, идущий где-то впереди, оборачивается на крик Намджуна, и видит Юнги у него на руках. И кончается ни разу не медленнее, потому что сердце сразу же начинает сумасшедшую чечетку отбивать, и он оказывается около лидера быстрее, чем спешащий со всех концов закулисья стафф. - Что, что..? - слышится совсем сторон, Намджун перехватывает нескладное бессознательное тело в руках и отгоняет прочь мемберов и менеджеров, гаркнув что-то вроде: - Обморок, скорую. Сейчас же. Его слушаются. Стафф, который по идее должен знать об оказании первой помощи раза в три больше их, перестаёт метаться туда-сюда, и всё приходит в более или менее стройную систему, когда один из менеджеров забирает мемберов, оставляя Юнги на Намджуна и его лидерскую заботу, утаскивая упирающегося Чонгука и не переставая повторять, что всё будет нормально, когда те двое уедут в больницу, он отправится туда следом, и всё будет нормально, всё будет нормально. Происходящее быстро, скомканно и нелепо, и они даже не успевают как следует понять, что произошло, и вникнуть в последовательность событий. Оказавшись в общаге, Чонгук не может найти себе места и мечется из угла в угол, порываясь напроситься с Седжин-хёном, и останавливает его от опрометчивого поступка только Джин. Он хватает нервно бегающего макне за руку и говорит неожиданно жёстко: - Успокойся. Тебе нельзя туда сейчас, ясно? Намджун со всем разберется, с Юнги такое уже было, ты же знаешь, что он сам себя доводит. Отлежится, получит пиздюлей от доктора и директора, и будет в порядке. Не впервой. - Тебе плевать что ли? - орёт Чонгук, вырывая руку, но старший прижимает его к стенке. - Перестань кричать, - говорит он напряженно и устало. - Даже если ты поедешь туда, что ты можешь сделать?.. Ничего. Я тебя прошу, иди в ванную, а потом ложись спать. То, что ты будешь себя накручивать, сделает хуже только тебе. Нам всем надо отдохнуть, и Юнги надо отдохнуть больше всех, а в больнице его никто не тронет, так что успокойся, просто успокойся. До Чонгука не сразу доходит вся адекватность доводов Сокджина, и он дышит с надрывом, смотря на него зло. Тот выдерживает взгляд с честью, а потом кладёт ладонь на подрагивающее плечо младшего. - Чай тебе сделать?.. Чтобы заснул поскорее. - Я всё равно не... - начинает Чонгук, но Джин почти силой отправляет его в комнату и заставляет лечь на кровать. Рядом уютно сопит вымотанный Тэхён, едва успевший стянуть верхнюю одежду, и Джин не удивляется, когда заходит туда через несколько минут и видит спящего Чонгука, которого вырубило в совершенно неадекватной позе. Чимин натыкается на хёна в коридоре, зевает и спрашивает: - Как ты?.. - а потом ответа не дожидается и сомнамбулически спокойно предлагает пойти поесть, "всё равно все остальные спят". - А я видел кимчи в холодильнике, и, ну, это же ты готовил?.. Джин кивает медленно, и они оккупируют кухню в тишине сонной общаги, и напряжение, сумасшедший восторг и тревога начинают отпускать понемногу, а они молчат и слушают звуки дороги из-за окна, потому что - это правда - говорить ничего не нужно. Да и нечего особо говорить.