K.I.S.S

Намджун ошивается у кулера с холодной водой, ломает один за одним пластиковые стаканчики (на этот раз специально, а не из расчета на привычную разрушительную силу) и прогоняет в голове маршрут от палаты Юнги досюда и обратно. В коридорах больницы тихо, и по сравнению с тем постоянным, нескончаемым гулом, в котором они жили последние дни, это кажется немного пугающим и напряжным - просто потому, что в ушах звенит и голова начинает мерно гудеть. Ему хочется спать, вот честно, но менеджер разговаривает с доктором, а потом идёт к Намджуну и вместо привычного и такого необходимого сейчас: "Жить будет" говорит: - Езжай домой, я останусь. Лидер хрипло и твёрдо отвечает: - Нет, - отвечает так, что решение сразу становится неизменным, и Седжин почитает за лучшее не спорить с ним. - Отвезешь его утром... Скорее всего утром, - говорит он устало и задумчиво, а потом зачем-то прибавляет, - Ладно? - будто ответ Намджуна может быть отрицательным или от него будет что-то зависеть. Тот только кивает. И ему проще подчиниться порыву позвонить Джин-хёну – но причина сказать ему о том, что они с Юнги скорее всего, приедут утром, тут совсем не главная. Старший отвечает заспанно и зевает в трубку, но выслушивает Намджуна внимательно и серьёзно говорит: "Я скажу остальным", а потом медлит пару минут и прибавляет: "Возвращайтесь домой, Намджунни, и будьте оба в порядке, пожалуйста". От его голоса Намджуна кроет, и он по правде отдал бы всё, чтобы оказаться сейчас там, рядом с ним. Хотя бы в общаге, хотя бы просто поспать в соседней комнате, но знать, что хён тут, через стенку. Рядом. Поддерживает безмолвно и в любой момент готов прийти на помощь. Это какой-то надлом, потому что Намджун всегда знал, что мог справиться со всем дерьмом сам, но сейчас ему как никогда необходима крепкая опора. ...Юнги пытается найти любимую подушку, которую ему когда-то подарил Сокджин, потом опять же разыскивает знакомую трещинку на потолке, следом принюхивается к лекарственным запахам и, наконец, совершенно просыпается, осознав, что он не в общаге. Память возвращается постепенно, и события поначалу никак не хотят выстраиваться друг за другом: выступление, закулисье, награда, падение. В голове тянет и стучит молоточками прямо по затылку, как будто отбивая имперский марш. Рядом храпит Намджун, и Юнги даже успевает посмеяться над тем, как забавно и нелепо он выглядит - на плечи небрежно наброшен белый халат, совершенно не подходящий мускулистому лидеру по размеру; сидит он на стуле, привалившись спиной к стене и запрокинув голову, рот открыт, а носовые трели достойны пера Вивальди. Юнги отчего-то думает, что даже при желании не смог бы изобразить это так реалистично и... громко. - Эй, - говорит он, но из горла только какой-то сиплый "хек" вырывается, и старший пихает Намджуна ногой, высвободив её из-под тонкого одеяла. Голос получается чуть повысить, - Если ты хотел, чтобы я отдохнул, то тебе не стоило здесь оставаться. Намджун открывает глаза и моргает на него непонимающе, а потом ухмыляется пакостливо: - Принцесса на горошине проснулась?.. – и следом склоняется к нему и хлопает по плечу легонько, - Ну? Как ты себя чувствуешь?.. – Юнги прячет улыбку, когда слышит в голосе лидера тщательно скрываемое беспокойство. - Хочу пива и спать, - старший кривит губы. Игла капельницы, пришпиленная к коже лейкопластырем, чувствуется неприятным покалыванием, а Намджун смотрит в ответ и хмурится: - Мне сказали… в общем, как, ты хочешь остаться? Или поедем домой. Я хочу домой. Юнги неловко пожимает плечами. - Они меня загнобят. Притворюсь больным ещё на день, разрули там, чтобы приткнулись, когда я приеду. – Намджун смеряет его недоверчивым взглядом и собирается сказать, что в таком виде в том, чтобы притворяться, нет особой необходимости, но Юнги машет рукой: - Ой, только не начинай. Будто ты не знаешь, как это бывает. Директора прошибёт его спящая совесть, и он даст им отгул. Ради вас же стараюсь, ну. Лидер кивает и складывает из пальцев okay – хён, несмотря на всю бредовость его подозрений в теории заговора, выдвигает блестящие идеи, и теперь в ответ на его горделивое «Мин Шуга – просто гений» даже почти не хочется рассмеяться. …В общаге Намджуна натурально облепляют со всех сторон – Чимин цепляется за рукав куртки, Тэхён скачет рядом, отбивая пятками ритм приевшейся мелодии из рекламы (или лидеру это только кажется), Джин с Хосоком стоят рядом и смотрят выжидающе, а Чонгук выглядывает из-за плеча Чимина, и Намджуну вдруг нестерпимо хочется засмеяться от его взгляда, в котором он так старается и не может замаскировать умоляющее «Где он? Почему он не с тобой?». - Никто не предложит мне поесть, не?.. – Намджун начинает с многообещающего вдоха, будто собирается выдать добрую тираду на 40 страниц текста, и Хосок толкает его в бок, улыбаясь почти как-то обвиняюще: - Да ты, - «придурок» проглатывается, - мы же волнуемся! Лидер качает головой со скорбным видом, а потом Чимин щиплет его за плечо, заставляя говорить, и после непродолжительных криков он признаётся: - Хён завтра приедет, ребят. С ним всё нормально, - мгновенно прибавляет Намджун, видя вытянувшиеся лица мемберов. – Просто жаждет выбить вам отпуск, так что возьмите себя в руки и сыграйте так, чтобы директор дал вам Оскар и пару дней отдыха, окей? А теперь дайте мне раздеться, кыш! Младшие разбегаются, и только Джин остаётся ждать, пока Намджун стянет с себя грязные ботинки и куртку, а потом спрашивает тихо: - Ты ведь сказал так не только для того, чтобы их успокоить?.. Тот запинывает ботинки в кучу чужой обуви и смотрит на хёна в упор. - Ну вот ты только не истери. Это же Юнги, ты же знаешь, что у него всегда всё на пять шагов вперёд рассчитано. Сокджин молчит пару секунд, а потом растягивает губы в неуверенной улыбке. Намджун похлопывает его по плечу в недообъятии, пока они идут на кухню, а, когда останавливаются в проходе, почему-то забывает убрать ладонь – и через несколько мгновений ему почему-то становится очень неловко – за свой вчерашний звонок и за джиново «Намджунни». Как будто это вдруг обросло другими странными подробностями именно сейчас, когда ладонь так удобно лежит на хёновском плече, а тот смотрит в глаза долгим взглядом. - Холодильник опять пустой? – громче нужного спрашивает лидер и резко опускает руку, царапнув пальцами по чужому запястью. Неловкость чувствуется кожей. - Ну… мы же ждали. Вас, - рублено произносит старший и прячет глаза, когда распахивает дверцу и извлекает на свет божий упаковку с раменом. Намджун думает, что что-то случилось, вот только не может понять, что именно. Чуть позже, когда Сокджин уходит к Тэхёну, Намджуна находит Чонгук. Он не мнётся долго перед тем, как спросить в лоб: - Хён, с ним точно всё в порядке? – и первые несколько секунд лидер почему-то думает про Джина, а не про Юнги. - Ага, - тянет он бездумно. – Он ведь тот ещё актёр. Чонгук отворачивается и застывает каменной статуей. Намджун молчит сначала, а потом макне слышит его шаги сзади и тягучее: - Мееелкий?.. Он оборачивается и натыкается на намджуново серьезное лицо: - Мелкий, ты волнуешься за него что ли? - лидер все ещё как-то не по-своему протяжно произносит слова, и Чонгук готов разозлиться, мол, ну конечно же я волнуюсь, а ты будто не волнуешься, и что это вообще за глупые такие вопросы, но по лицу Намджуна пробегает легкая тень, и младший видит, что тот готов рассмеяться. Издевается просто!.. Подкалывает! Чонгук сжимает кулаки и улыбается бессильно в ответ, а старший подходит к нему ближе и ерошит его челку, а потом легонько тыкает в бок, не опускаясь до тычков посильнее. - Да не волнуйся, Чонгук-и. Этот хён еще нас с тобой переживёт, - обещает лидер уверенно, и макне этой уверенностью заражается невольно. Он кивает в ответ и смотрит с благодарностью. А Намджун вообще-то только рад стараться. Лидерские обязанности как-никак.