Настоящий отец моей дочери

Жарко… Впервые за несколько долгих месяцев просыпаюсь не от дикого вида жутких кошмаров, а от того, что мне нечем дышать. Открываю глаза и понимаю, что лежу в своей комнате в доме мамы и Прим, завернутая в шерстяной кокон из трех тяжелейших одеял. Скидываю их и ощущаю всем телом приятную прохладу. Глубоко вздыхаю, проведя рукой вдоль шеи и груди, и понимаю, что на меня одета чистая, но уже слегка влажная от пота фланелевая пижама; повожу головой и чувствую, как несколько еще не до конца просохших прядей волос, приятно пахнущих апельсиновым шампунем, касаются лица. Чудно! Значит, меня не только переодели, но еще и помыли. Дергаюсь, пытаясь подняться, но не могу: правая нога напоминает о моем лесном приключении новой порцией боли. Сжимаю зубы и прекращаю любые попытки встать, тем более к ноге, кажется что-то привязано. Обвожу взглядом комнату, и замечаю тусклый ночник, стоящий на тумбочке, вдалеке от моей кровати, а рядом с ним примостившегося в старом кресле Хеймитча. Волна благодарности буквально затопляет мое сознание и вынуждает несколько слезинок выкатиться из левого глаза. Хеймитч! Ты опять меня спас! − Спасибо, − хочется закричать мне во все горло, но из груди вырываются лишь слабые хриплые звуки. Хотя чего удивляться? Мое долговременное лежание на холодной земле под противным проливным дождем наверняка обернется каким-нибудь гриппом или пневмонией. − Меня особо благодарить не за что. А так, на здоровье! Обращайся. Всегда рад удружить! – голос моего бывшего ментора сквозит ехидством, но губы поджаты, а взгляд полон беспокойства – значит, равнодушие опять-таки показное. – Солнышко, а я тебе говорил, что у тебя все как-то дер…? − Где Рута? − быстро хриплю я, прекрасно понимая, что он хочет сказать. − Эй, малыш, погляди-ка на эту мать-героиню! – разряжается Хеймитч громким заливистым смехом, обращаясь к самому темному углу в комнате. – Вспомнила про дочь – и полгода не прошло! Отчаянно всматриваюсь в место, на которое указывает Хеймитч, но обнаруживаю только пустую темноту, однако почему-то шевелящуюся и надвигающуюся на меня. Шаг, второй, третий, и пугающая чернота, концентрируясь, принимает знакомые человеческие очертания и превращается в Пита, который держит на руках спящую Руту. − Не беспокойся, − осторожно говорит он, и его мягкий нежный баритон заставляет меня хватать ртом воздух, как рыбу, только что выброшенную на берег. – Я ее покормил. Долго искал в холодильнике бутылочки с молоком, но ты, видимо, уже не кормишь. Хеймитч нашел какое-то пюре, а еще мы разогрели кашу. Ты представляешь, Синеглазка ее ест. − А что ей, бедной, остается с такой-то матерью? – язвительно вставляет Хеймитч, за что получает от Пита долгий осуждающий взгляд. − Потом мы ее выкупали, и малышка уснула, − смотрю на него, не отрываясь, не в силах произнести даже слово, что, похоже, сильно его смущает, потому что он опускает глаза и, обращаясь к Хеймитчу, тихо шепчет: – Похоже, что-то не так. − Эй, солнышко! – щелкает пальцами ментор у меня перед носом. – Это Пит, помнишь его? Не галлюцинация, не кошмар, а твой живой бывший муж. Ладно, − он разводит руками в знак собственного бессилия. − Она, наверное, еще пока не решила – плакать или смеяться. Дар речи с трудом возвращается ко мне, и я не нахожу ничего более умного как спросить: − А меня мыли вы тоже вместе? − Нет, милая, не доставлю тебе такого удовольствия! – вновь заливается хохотом Хеймитч, а Пит краснеет. – Я только наполнил ванну горячей водой и нашел твою соблазнительную пижамку. Все остальное – исключительно его заслуга. Должен же муж хоть раз увидеть свою жену голой, пусть даже и после развода. − Если бы я могла встать, я бы тебя убила! – мстительно шепчу я и посылаю ему уничтожающий взгляд. − Ты только обещаешь! – скучающим тоном отвечает мне Эбернети. − Не ругай его, Китнисс, − пытается разрядить обстановку Пит. – Он мастерски закрепил твой перелом и наложил шину. − А чего там? Зафиксировал два сустава и дело с концом. Хорошо хоть закрытый. Хотя ты, небось, думала, что я только пить умею? − приговаривает он, наткнувшись на мой подозрительный взгляд. − Ладно, завтра придет врач и осмотрит твою лапку как следует. Мало ли что? − Спасибо, − шепчу я и улыбаюсь, как можно ласковее, замечая в его глазах ответную теплоту. − Пошел-ка я спать, скучно тут с вами, да и Воробышку в кровать пора, − он забирает у Пита девочку, но едва перешагнув порог, вдруг оборачивается к нам и, не спеша, произносит: – Думайте, что вы делаете хотя бы иногда, и больше меня не пугайте. Хотя бы ты, парень! Солнышко-то у нас никогда умом не блистала. Хеймитч закрывает за собой дверь и уходит, Пит присаживается на его место, а я обреченно смотрю в потолок, пытаясь распутать сложный клубок запутавшихся мыслей. Пит вернулся, сидит в моей комнате – столько ему сказать хотела, а я теперь без голоса, и от смятения двух слов связать не могу. Пит не выдерживает и начинает первым: − Прости за ванну. Я в тот момент даже не подумал, что тебе будет неприятно. Но это был самый быстрый способ согреть тебя, а в сырой одежде тоже спать не положишь… Вот и пришлось. Неужели он, правда, думает, что меня это хоть чуточку волнует? − Ты все равно простыла. Я нашел кое-какие таблетки. Нужно выпить антибиотики, иначе совсем разболеешься, − он подходит ко мне и протягивает какие-то пилюли и стакан воды. Проглатываю и вспоминаю другие таблетки. − Как в пещере. Только теперь ты за мной ухаживаешь, − шепчу я. − Точно. Ты голодная? – улыбаясь, спрашивает он, усаживаясь на краешек кровати. Отрицательно качаю головой. Хочется задать целую сотню вопросов, но с языка слетает далеко не самый важный. − Это ты принес меня? − Да, − он утвердительно качает головой. − Как ты нашел меня? Ты же не следопыт и в лесу не ориентируешься. − Ты звала меня, − он пожимает плечами и даже кажется удивленным. Не понимаю… Да, я кричала его имя, но как он мог услышать мой голос за несколько километров от дома да еще за шумом дождя. − Сойки. Еще не все улетели, − помогает он мне собраться с мыслями. − Понятно, − коротко отвечаю я и начинаю думать о его руках. − Я пришел к тебе и наткнулся на незапертую дверь, а братишка Карли подсказал, что видел тебя, убегающую в лес. Я прождал тебя около двух часов, а потом не выдержал и вместе с Хеймитчем пошел искать. Почему ты убежала? Не хотела меня видеть? И да, и нет. Сложно… Хочется кричать, плакать и кататься по полу в истерике. Не могу… Собираюсь с силами и задаю вопрос, на который и без того знаю ответ: − Ты один приехал? − Да, − лжет, не понимаю почему: раньше он меня не обманывал. Хотя зачем вспоминать то, что было раньше. − Правда, сейчас в моем доме отец, − продолжает Пит, глядя мне в глаза. – Я был в четвертом и написал ему в тринадцатый, что хочу вернуться домой. Он поддержал меня и тоже сюда приехал, а за ним увязалась Делли. − Ясно, − сухо говорю я. – Ты не обязан передо мной отчитываться. − Ничего не было, слышишь! – пропустив мою последнюю фразу мимо ушей, он вскакивает с кровати и, сильно повысив голос, произносит. – Ни здесь, ни в тринадцатом. Ничего, клянусь тебе! Ты склеила картину, а я, увидев ее, просто не смог, − он волнуется и не может говорить легко и свободно, а я тяжело дышу, вслушиваясь в каждое слово. − Почему ты так легко ушел? − выдержав долгую паузу, наконец, горько спрашиваю я. − Почему ты меня отпустила? – отвечает он вопросом на вопрос. − Я думала, что ты меня больше не любишь. Просила, умоляла, а ты как будто не слышал. − Ты говорила слишком много и все не то, а хватило бы трех слов. − Не оставляй меня больше. − Четыре. Опять много, − он грустно качает головой и ждет другого. − Почему ты вернулся? – я опять избегаю прямого ответа. − Потому что вдали от тебя еще хуже. Ты для меня как зимнее солнышко − совсем не греешь и светишь редко, но когда тебя долго нет рядом, хочется волком выть от холода и темноты. А еще я, − он прерывается, словно собирается с духом. – Совершенно не умею держать обещаний, данных себе. «А ты как кислород – без тебя жить невозможно», − проносится шальная мысль у меня в голове. − Говорят, ты грустила? − Кто говорит? − Вот оно, − Пит протягивает мне замусоленную, вчетверо сложенную бумажку. Открываю ее быстрым движением и пробегаюсь глазами по неаккуратным строчкам: «Значит, так парень, если в ближайшие две недели ты не вернешься в Дистрикт-12, то я наплюю на все свои принципы, приеду в четвертый сам и приволоку тебя за шкварник, как нашкодившего котенка. То, что ты настоящий мужик, с которым нужно считаться и которого следует уважать, ты уже ей показал. Так что хватит и с тебя, и с нее. Еще чуть-чуть и твоя девчонка в петлю залезет или утопится, а у нее, между прочим, дочь, тоже вроде как тебе не чужая. В сторону Хоторна она больше не глядит, даю тебе слово, да и уехал он, прихватив с собой хорошенькую дочку мэра Андерси. В общем, думай и прекращай себя изводить, а то, по словам Финника, тебе тоже не очень-то сладко, и жизнь беззаботного холостяка медом не кажется…» Не могу дочитывать дальше, череда гадких мыслей обрушивается на мое больное сознание. − Значит, ты вернулся, потому что испугался Хеймитча? − Нет, − он качает головой. – Я вернулся, потому что подумал, ты ждешь меня и потому что понял смысл фразы: «Не отрекаются, любя». Я ждал какого-нибудь знака. − Мне было страшно позвать тебя. Отворачиваюсь к стенке и сжимаю руки в кулаки до боли. Хочу говорить дальше, но слова прилипают к горлу. − Позволь мне видеть Руту. Иногда приходить к вам, − застенчиво продолжает он. − Не позволю, − быстро переворачиваюсь на спину и стискиваю зубы от боли в ноге. – Не позволю! − повторяю уже громче и замечаю, как бледнеет его лицо, а взгляд вновь становится обреченным. Он медленно встает и направляется в сторону двери. Мне хочется кинуться к нему на шею, обнять и прижать к себе. – Я не позволю тебе приходить иногда, − заканчиваю я уже более мягко. – Не позволю уйти. Будь со мной. − Всегда, − шепчет он, а я тяну к нему руки, которые он в спешке ловит и подносит к губам. − Начнем все сначала, Пит, не по чьей-то указке, а потому что мы хотим этого оба. Потому что, − слова даются мне тяжело, я теряюсь и набираю в легкие побольше воздуха. – Потому что я люблю тебя, а ты все еще любишь меня. Картина безвозвратно испорчена, как и наша жизнь, искалечена и сломана. Но ты можешь нарисовать другую, а я буду тебе позировать, и Рута, и наш сын. Я хочу родить тебе сына, − чувствую, как слезы нескончаемой рекой струятся из глаз. – Светловолосого и сероглазого, такого как на картине. − Милая моя Китнисс, − он тоже плачет и переплетает свои пальцы с моими. − А я постараюсь создать нашу новую совместную жизнь без лжи, притворства и боли. Ты веришь мне? − Очень хочу поверить. − Тогда так и будет. Не уходи сегодня. Не уходи больше никогда, − я тяну его к себе, и он вновь оказывается в моей постели. − Скажи мне, что это все не сон, − шепчет Пит, прижимая меня к себе и устраиваясь поудобнее. − Не сон, − отвечаю я. – Нам ведь обычно снятся кошмары. − Больше не будут, − обещает он, улыбаясь и целуя меня в самый кончик носа. Я закрываю глаза и наслаждаюсь приятной музыкой его сердцебиений, но вдруг червячок сомнений вонзает крохотные зубки в мое огромное счастье. – Пит?– усталым шепотом говорю я. – Что, солнышко? – он еще сильнее прижимается ко мне и целует в макушку. – А где твоя серая бумажка? – Какая? – не понимая о чем речь, спрашивает он. – Свидетельство… – заикаясь, не могу произнести три оставшихся страшных слова. Пит наклоняется надо мной и внимательно со всей серьезностью смотрит в глаза. – А твоя где? – опять отвечает он вопросом на вопрос. – У Хеймитча. Лежит смятая в углу. – Как ты думаешь, он не делал уборки? – Нет, – резко говорю я и почти скидываю его руку со своих плеч. – Значит, завтра я ему помогу, – миролюбиво заявляет он и улыбается, вновь возвращая руку на место. – Свою-то я ее порвал на следующий день. Как будто бы это что-то поменяло? – задумчиво заканчивает он, глядя в потолок. – Поменяло, и очень многое, – изрекаю я и, не удержавшись, целую его в губы долгим и сладким поцелуем. Комментарий автора: Глава посвящается самым активным читателям, тем, кто был со мной на протяжении написания всего фанфика, поддерживал, вдохновлял, хвалил, советовал и писал очень лестные комментарии: Yuliya Ann; Nemesi Mellark; mrakoziabra; Айрини Адлер; Yuliya Ann; bioluminescence; leyladirectioner69; Ксюша, Дарья, Анна; Vi_Stormborn; Княжна Палей; Viktoria-Moroz; Genari; Лилия Кондрашина; Марина; Pulalo; Аланка Цахилова; Alyona Kraska ; Milagros; soika i roza; Jenna Gilbert; hunger_divergent_in_idris; _Emily888_; Alex Niko. Tatyana_Korbut, спасибо за Ваш самый первый отзыв, он вселил в меня надежду, и за то, что Вы научили меня делать отступы. Дорогие JustJuly; chu_chuda; Miss Taty; blondbond; Zikuta и Татьяна, спасибо за огромное количество отзывов в поддержку и защиту Пита, за отстаивание моральных качеств жены и за чудесные идеи. Наверняка, Вы заметили, что некоторые из них я использовала: Китнисс наказана, Пит ее забыл, а потом вспомнил и развелся. Мой самый строгий критик, Horse, как здорово Вы меня подбодрили и направили в самом начале, указав нужные черты характеров Героев, хотя у меня, конечно, не все гладко прошло, но я, правда, старалась. Милые Bruja и М, спасибо, что после КАЖДОЙ ГЛАВЫ находили время ДЛЯ отзывов, так высоко оценили фанфик и верили в счастливый конец Китнисс и Пита. ValeriaGilbert, благодарю за детальный и нежнейший обзор глав. Автор Софа, спасибо за последний особенно теплый и добрый комментарий. И Лили-Луне мерси за подарок. Ну, и, конечно, friendzoneking. Что бы я делала без исправления Вами моих опечаток, отстаивания положительных качеств Гейла и защиты моей Китнисс?! Как Вы думаете, стоит ли написать спин-офф про про Хоторна и Мадж? Надеюсь, что никого не забыла! Огромное всем спасибо!!!!