Лантана

      — О боже мой, — фраза послышалась откуда-то сбоку и сильно перебивалась музыкой, так, что Ким при всём своём желании не принял бы во внимание этот момент. Но некто не отступил, и спустя считанные секунды над почти сползшим на пол СонГю нависла чужая тщедушная тушка. — Тебе больно?       Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы не поднимая глаз опознать по голосу, кем был подошедший к Гю человек. И, точно подтверждение его догадкам, в поле зрения попал бейджик со знакомым именем. Ким поднял голову и лицом к лицу столкнулся с всё тем же миловидным официантом, чья физиономия, как-то по-сказочному нежная, сейчас казалась не просто озабоченной — парень готов был сорваться в панике. И Ким замер на пару бесконечно долгих молчаливых секунд, пользуя возможность рассмотреть в молодом человеке каждую мелочь, и каждая мелочь определённо приходилась СонГю по вкусу, но особую привлекательность в себе таили глаза. У них необычный, непривычный разрез, а сами глаза большие, и плохое освещение не позволяло в точности передать их цвет; на СонГю смотрели две изнутри согревающие бездонные тьмы, затягивая, маня и... Какой, кстати, был вопрос?       — Я отведу вас в номер. Это, — официант мазнул взглядом по чуть подсохшей ранке над кимовской бровью, — нужно обработать.       И под этим взглядом, откровенно выпытывающим из СонГю согласие, Ким не смог даже подобрать слов, чтобы начать отпираться, — просто кивнул и вернул себя в вертикальное положение, как самая что ни на есть послушная собачонка. Но всё выпитое вновь дало о себе знать, и Гю как-то подозрительно пошатнулся, чем заставил парнишку молниеносно подорваться с места, чтобы обеими руками вцепиться в кимовский локоть. Это было забавно — даже если б СонГю взаправду умудрился навернуться, СонДжон не то, что не смог бы его удержать, он скорее бы отправился на пол следом за Гю.       — Вы ничего не забыли? — впопыхах выронил парень, которому, кажется, самому поплохело от резкого поднятия на ноги.       — Нет, — коротко отрезал СонГю, и сквозящий в его голосе холод заставил юношу с опаской отшатнуться назад.       Взглянув на своего случайного попутчика из-за плеча, Ким двинулся вперёд соответствующей его нетрезвому состоянию шаткой походкой, прямо-таки «подплывая» к выходу из этой проклятущей забегаловки. На манипуляции мужчины входная дверь не поддалась, даже когда Гю дёрнул за ручку изо всех своих отнюдь не малых сил; сообразить, что дверь открывается наружу, Ким был не в состоянии, а потому очень удивился, когда сопровождающий его пацан разделался с ней на раз-два. Вечерняя прохлада приняла их в свои объятия, а вид улицы внушал такое спокойствие, что все, произошедшее в туалете, вдруг показалось СонГю чем-то... не настоящим.       В то же время те злосчастные пятьдесят метров от столовой до номера казались мужчине бесконечными, ведь с ним в ногу по случайному стечению обстоятельств шагал абсолютно сторонний человек, не смея проронить даже слова. Молчание казалось СонГю ну просто убийственно неловким, терпеть его — на деле то ещё наказание, и хоть язык мужчины и был едва ли во власти своего обладателя, завести беседу нужно было срочно.       — СонГю, — как бы невзначай обронил Ким с одной единственной целью — разбавить застоявшуюся тишину. СонДжон, зачем-то придерживающий мужчину за локоть, непонятливо похлопал глазами. — Меня так зовут. Ким СонГю.       — Я... Рад знакомству, — Джон улыбнулся так робко, неуверенно, даже с какой-то опаской, как если бы сама по себе улыбка была преступлением. Ким не знал, что могло так насторожить парнишку, но нашел выражение его лица чрезвычайно милым. — Я СонДжон.       — Я знаю, — и юноша вдруг вперился в мужчину до смешного удивлённым взглядом, без слов задавая вопрос «Откуда?», но тут же изменился в лице и как-то даже смутился, вспоминая, что «о-боже-какой-я-придурок-у-меня-же-бейджик-есть». — Мне нравится твоё имя.       СонДжон приоткрыл рот, чтобы сказать в ответ что-нибудь ещё в своей неуверенной манере, но говорить почему-то ничего не стал. Может, застеснялся, а, может, просто слов не нашёл. Они сделали ещё несколько шагов, и молчание со стороны Джона уже начинало выглядеть некрасивым (СонГю, конечно, не было до этого дела, но все же), а потому Ли набрался наглости и смелости задать мужчине вопрос:       — Скажите, а... Что с вами случилось?       СонГю непроизвольно скривил губы в усмешке и фыркнул с явным неодобрением: он как будто бы снова почувствовал на себе сальный взгляд того психопата. СонДжон понял, что эта тема, должно быть, была отнюдь не лучшей для разговоров, но слов своих, увы, взять обратно уже не мог.       — Один бесстрашный попытался зажать меня в туалете. Сука.       Джону это, в общем-то, мало о чем сказало, но от дальнейших расспросов парень вынужден был воздержаться, чтобы не раздражать и без того напряженного Гю; действовать пьяным на нервы опасно и страшно, а для таких, как Ли СонДжон, это и вовсе походило бы на самоубийство. СонГю приостановился возле двери своего номера, расставил пошире ноги для большей устойчивости и, стряхнув, наконец, со своего локтя чужую руку, принялся искать ключ по карманам; находиться ключ не торопился, а нашелся только тогда, когда СонДжон уже намеревался поднять шумиху, — вовремя так, нужно сказать, нашелся.       Оказавшись внутрях своей временной обители, СонГю сразу же двинулся по направлению к кровати и, по пути заплетаясь в собственных же ногах, растянулся поперек матраса. От алкоголя клонило в сон и с такой силой, что Гю уже и думать забыл о СонДжоне, о боли, о своем бывшем — хотелось просто заснуть. А заснуть ему, конечно же, не дали.       — Прошу прощения, — неуверенно мяукнул Джо, подходя к кровати поближе. — Вам нездоровится, да?       Неуклюже приведя себя в сидячее положение, СонГю сощурил глаза, чтобы сфокусироваться на лице юноши, и ему это как-то не удалось.       — Все в порядке, — заверил он, а спустя пару секунд, пораскинув хмельными мозгами, добавил: — Очень хочется спать.       — Но ваши раны нужно обработать, — уговаривающие ноты в медовом голосе парня делали свое дело — СонГю с трудом мог найти в себе силы сказать СонДжону «нет». — В ванной должна быть аптечка.       Но прежде чем Джон сорвался с места, чтобы минутой позже приволочь сюда эту несчастную аптечку, Гю успел взять его за руку; запястье у СонДжона такое тонкое, что кимовские пальцы обхватили его без труда, и сам Джо был весь из себя такой же тонкий, угловатый, почти что прозрачный.       — Не нужно так беспокоиться, парень. Раны... это же просто царапины.       — Царапины? Шутите? Да вы же весь в крови...       И в этот момент в лице парня отразилась чистейшей воды жалость, а жалость по отношению к себе СонГю на дух не переносил, но СонДжону был готов простить даже ее. Юноша молча опустился на край кровати рядом с мужчиной, осматривая его лицо, его руки, пятна крови на одежде, уже подсохшие, въевшиеся, покоричневевшие, и в сумме выглядело все это ну очень не лицеприятно. СонДжон и сам частенько вляпывался в такие передряги, то и дело калечился, ну, или его калечили, и каждый раз это было так болезненно и неприятно, что сейчас он точно бы ощущал боль СонГю на себе.       Конечно, полученный мужчиной ущерб не был смертельным, но это еще не значило, что его раны можно было оставить без внимания; обработать их надо было обязательно, как бы сильно Ким не противился, — в ином случае слишком велика вероятность малоприятных последствий. Хотя, последствий уже было не избежать — утром завтрашнего дня отеки и синяки разукрасят физиономию Гю так, что его на вряд ли сможет признать родная мама, а ходить с этой «прелестью» ему придется еще довольно-таки долго.       — Я сейчас вернусь. Подождите минуту, — после подзатянувшегося молчания выдал юноша, а когда СонГю сообразил, что хорошо бы ему снова начать отпираться, СонДжон уже скрылся за дверью, ведущей в ванную.       А вышел оттуда и впрямь довольно-таки быстро, с парой полотенец на плечах, какими-то пузырьками и ватками в руках, а еще с забавной сосредоточенностью во взгляде. Тогда-то идти в отказ было уже поздно, да и Ким чувствовал себя таким опустошенным, едва ли не изничтоженным, что, кажется, уйди СонДжон сейчас, СонГю бы точно сломался — одиночество его бы добило.       Краешек влажного полотенца охладил сначала разодранную скулу мужчины, а после аккуратными «мазками» отправился чуть выше, ко в кровь разбитой брови. И по первости ощущения были отнюдь не из приятных, что заставляло СонГю вздрагивать и резко вбирать в себя воздух при каждом холодящем прикосновении; СонДжон, кажется, и сам немного боялся, но работу свою делал по уму, терпеливо, не торопясь, даже с какой-то нежностью, хотя последнее Гю, наверное, напридумывал себе сам.       — Ц... Ли СонДжон, ты просто садист, — в очередной раз процедура доставляла СонГю сильный дискомфорт, и он на инстинктивном уровне отдернул голову назад, лишь бы чёртово полотенце снова не коснулось пострадавшей кожи.       — Подождите... Нужно обязательно сделать холодный компресс, — СонДжон нахмурился, и тонкие пальцы его свободной руки впились в кимовское плечо, возвращая Гю в прежнее положение. Поудобнее прихватив полотенце, он снова приложил его к кимовскому лицу, и СонГю протяжно зашипел. — Завтра вообще красавцем проснётесь...       — Не могу дождаться.       СонДжон хихикнул, и Гю непроизвольно улыбнулся ему в ответ, хотя не видел в этой ситуации ну ровным счетом ничего забавного, совсем наоборот, во всем этом он находил что-то... интимное? Пожалуй. Нет, не в том плане, что СонГю возбуждался до одурения, ну... совсем чуть-чуть. Просто этот парень с таким старанием пыхтел над кимовскими ранками, как будто это действительно было для него чем-то важным, как будто ему был чуть-чуть, но важен сам Гю, а видеть такое трепетное отношение к себе, несомненно, очень приятно. Приятной была и их непозволительная близость — каких-то двадцать сантиметров между лицами, а СонДжон не стеснялся и не боялся, хотя было чего. И кого.       — Кроме лица и рук... что-нибудь болит?       СонДжон подался назад, оценивающе смотря на плод своих долгих трудов, и, в целом, остался собой доволен: травмы СонГю, конечно, по-прежнему не радовали глаз, но уже не были такими пугающими.       — Наверное, душа, — выждав недолгую паузу, ответил СонГю с наигранной задумчивостью. — Да, побаливает немного.       — Что? — СонДжон вопросительно повел бровью, хотя удивления в его лице не было, как и в голосе, только прежняя сосредоточенность. Он снова протянул руки к лицу мужчины, но Гю тут же перехватил их своими, чем заставил Джо посмотреть, наконец, в глаза напротив. — Я не понимаю, о чём вы.       — К чёрту.       Не прерывая зрительный контакт, СонГю медленно, явно не желая спугнуть, опустил голову и коснулся чужих ладоней губами, про себя отмечая, что они холодные, но кожа на них очень нежная, почти шёлковая. СонДжон не среагировал бурно: всего лишь передёрнул плечами и в тихом изумлении выдохнул, утыкаясь в собственные руки невидящим взглядом.       Ким поднял голову и без слов подался Джону навстречу, оставляя пылкий поцелуй на его шее. Скользнул языком по выступающей жилке, и прикосновение заставило юношу зайтись в приступе мелкой дрожи, но ему не страшно — ему непонятно, не противно и не приятно, и эта неопределённость вводила в состояние какого-то транса; СонДжон не знал, что делать. В отличие от СонГю, который имел чёткое представление своих дальнейших действий и, мало того, настроен был вполне решительно: он уже вовсю изучал хрупкую фигурку младшего и налегал на него до того настойчиво, перекрывая пути к отступлению, что СонДжон инстинктивно отполз назад.       — Прошу прощения, — обронил парень, сминая в кулаках покрывало, и робко взглянул на СонГю снизу вверх, — мне нужно уйти.       Вдруг осознание произошедшего резко вспыхнуло в голове юноши, рассеяв былую пелену недопонимания, и разлившийся по телу жар заставил его щёки моментально вспыхнуть, а всё тепло сосредоточилось где-то в самом низу живота. СонГю смотрел с жадностью затуманенными алкоголем глазами, и этот взгляд был точно заряды тока по телу. Уходить не хотелось.       — СонГю?       СонДжон по-прежнему сидел на кровати, и, о господи, это было самым заводящим зрелищем из всех тех, что мужчине когда-либо посчастливилось лицезреть. Нет, теперь он точно не мог позволить юноше уйти, и, движимый этой мыслью, Ким вцепился в полу сонджоновой жилетки и дёрнул парня на себя. Припал губами к нежному участочку кожи за ухом младшего, и тот во избежание щекотливых ощущений подался в сторону, но был немедленно прижат к торсу старшего.       — Это неправильно. Пожалуйста, прекратите, — СонДжон попытался произнести это с запредельной строгостью, максимально убедительно, так, чтобы прояснился разум даже такого до неприличия хмельного СонГю. Но его голос предательски дрогнул, когда губы мужчины коснулись выступающей ключицы, оставляя на ней очередной «уговаривающий» поцелуй.       Господи, его же сейчас изнасилуют.       Мысль тонкой иголкой кольнула Джона точно под рёбра, и он замер, сжимаемый тесным кольцом чужих рук, точно тисками. Что ему делать? Он не мог полезть на постояльца мотеля с кулаками, не мог ответить грубо: Хоя-хён непременно оторвал бы ему голову за такую выходку. СонДжона обуял страх потерять работу, необходимую ему наравне с кислородом, но и эта боязнь меркла на фоне огромного нежелания создавать проблемы Ховону — владельцу треклятой «Лантаны».       Рука старшего расстегнула несколько пуговиц на жилетке официанта, но, не разделавшись с ней до конца, юркнула Джону под рубашку, обжигая худосочный торс ледяными пальцами.       — Пожалуйста... — шёпот юноши на мгновения сотряс воздух и растворился в этой всепоглощающей, томно-напряжённой атмосфере; ответа не последовало, и только жилетка наконец соскользнула с сонджоновых плеч, а после была откинута в сторону и теперь свисала с края кровати.       Кажется, единственный способ разделаться со всем этим по-быстрому — не сопротивляться.       СонДжон зажмурил глаза и под безостановочным напором СонГю был вынужден лечь на постель спиной; мужчина оседлал бёдра младшего, и его руки нетерпеливо принялись расстёгивать рубашку юноши, нарочито дотрагиваясь до открывающихся участков молочно-белой кожи. Прикосновения чужого человека СонДжону в новинку, ему, в принципе, сейчас в новинку всё, и, переваривая происходящее, он даже не успевал прислушиваться к себе, понимать свои ощущения; ясным оставалось лишь то, что процесс никак не вызывал у Джона отвращения, но был... волнительным? Да, волнение было просто зверским и местами граничило со страхом, ведь его трогал, на деле, абсолютно чужой мужчина, и само слово "мужчина" в этом контексте даже звучало странно; что не позволяло СонДжону сейчас зайтись в ужасе — загадка, но скорее всего виной тому и был Гю, неведомая аура которого внушала юноше непонятное доверие. Он просто чувствовал, что ему не хотели плохого, ведь сам СонГю — не плохой.       — Ты прекрасен, — выдохнул Ким, рассматривая раскинувшееся под ним тело, и скользнул рукой по намеченному его же взглядом пути, огибая почти женскую талию, оглаживая абсолютно плоскую грудь. Все движерия медленные и нежные, но Ким не чувствовал никакой отдачи и не был уверен, что его не боялись, а пугать СонДжона сейчас ему хотелось меньше всего. — Не молчи...       Пальцы мужчины невесомым прикосновением прошлись вверх по шее младшего, очертили чёткую линию его подбородка; тыльная сторона ладони легла на щёку СонДжона, а после пошла чуть ниже, чтобы секундой позже подушечки пальцев с лёгким нажимом коснулись полных губ юноши. СонГю смотрел в глаза Джона и не видел в них ничего, ни оттенка страха, ни проблеска возбуждения — всё такая же тёплая, завораживающе тёмная пустота.        — Ну же... Скажи, — руки СонГю упёрлись в матрас по обе стороны от СонДжона, а мужчина навис над ним, опаляя тяжёлым дыханием его шею. — Ты боишься меня?       И снова молчание — так просто не могло продолжаться; еще один поцелуй в шею, и Гю посмотрел на Джо требовательно, точно бы выпытывая у него ответ.       — Я... — с эротичным придыханием произнес СонДжон и снова замолчал не в состоянии сообразить: от его ответа зависело многое или не зависело ничего? — Я не боюсь.       И СонГю впился в чужие губы своими, увлекая Джона в долгий, невыносимо сладкий поцелуй, но это была не страсть, а, скорее, некое подобие нежности; все, что они знают друг о друге, — это имена, от чего их близость априори становилась еще более неправильной и рискованной, а неправильность и риск, несомненно, заводили. В конце концов, они взрослые люди, которые так долго жили по всем правилам другим в угоду, — что мешало им хоть немного пожить для себя?       Мешал здравый смысл. Но сейчас он предательски отходил на второй план.       СонДжон закинул руки мужчине на плечи, еще явственнее ощущая жар чужого тела, а СонГю продолжал целовать его с нескрываемым упоением, и кисловатый привкус этого поцелуя дурманил. Ким оторвался от юноши с большой неохотой, но только чтобы снова приникнуть губами к его бархатной коже, оставляя на ней влажную цепочку своих следов; СонДжон под ним на удивление расслабленный, томный, с влажно блестящими губами и неровным, прерывающимся на каждом поцелуе дыханием. Но, будучи даже таким до одури соблазнительным, Джон по-прежнему оставался в глазах СонГю чем-то невинным, и эта невинность пробуждала в мужчине желание не просто обладать, а доставлять наслаждение.       Мужчина опускался ниже, кропотливо осыпая своими поцелуями каждый сантиметр сонджонового торса, а СонДжон под ним сдержанно ёрзал и сминал в своих кулаках снежно-белое покрывало, не позволяя ни единому стону сорваться с его приоткрытых губ. Уже очерчивая языком нечёткие линии пресса, СонГю обратил внимание на заметный бугорок в брюках младшего, и, мысленно порадовавшись своей маленькой победе, он коснулся промежности Джона ладонью. Остроту ощущений сглаживали слои совершенно ненужной сейчас одежды, но само осознание того, что его трогали там, приносило СонДжону отдельное, особое удовольствие. Юноша поднёс к СонГю свои руки, мягко обхватывая ладонями его лицо, и осторожно потянул мужчину на себя, на этот раз проявляя в поцелуе инициативу. Не прекращая терзать губы парня своими, Ким неуклюже разделался с ширинкой на сонджоновых брюках и запустил в них свою руку, ощупывая возбуждённую плоть. И СонДжон не сдержался — промычал в поцелуй что-то нечленораздельное, приникая к мужчине всем телом; ощущения пьянили, не давая соображать, и парень двигался как-то инстинктивно, начиная впопыхах расстегивать рубашку СонГю.       Пальцы мужчины скользнули под ткань нижнего белья юноши и прошлись по горячей ложбинке между его ягодицами, находя плотно сжатое колечко мышц и проникая в него неторопливыми круговыми движениями, точно массируя. Но СонДжон, не готовый переходить от прелюдий к сексу и вообще не представляющий, каким он должен быть, от незнакомых ощущений по инерции напрягся и даже, чего греха таить, испугался. Из его глаз пропала былая дымка возбуждения, и теперь он смотрел на СонГю неуверенно и недоверчиво, что заставило мужчину ненадолго приостановить процесс.       — Доверься мне, — произнес он одними губами, прижимаясь к СонДжону вплотную, и снова поцеловал его — это был некий поцелуй-напоминание, что бояться нечего, а сам он, СонГю, не желает ничего плохого. И Джон кивнул — что ему оставалось?       Ким медленно протянул к лицу младшего свою руку и чуть надавил двумя пальцами на его нижнюю губу, заставляя СонДжона приоткрыть рот; с безупречным послушанием выполнив немой приказ, юноша быстро смекнул, что к чему, и обвел солоноватые подушечки пальцев языком, смачивая их своей слюной. Медлить категорически не хотелось, и СонГю приставил пальцы к ягодицам парня, возобновляя попытку растянуть тугие мышцы. Чувства были не из приятных, ощущать в своей заднице что-то постороннее СонДжону непривычно, а местами больно, и тогда Джо всерьез засомневался, что сможет получить от этой процедуры хоть толику наслаждения. Впрочем, засомневался ровно до тех пор, пока Ким не нащупал его простату — тогда боль приглушилась мерно нарастающим удовольствием, и парень волей-не волей поддался очередной волне возбуждения.       Несмотря ни на что, где-то глубоко внутри СонГю явственно осознавал, что уже завтра он будет сильно сожалеть о содеянном, будет злиться и ему будет стыдно, стыдно перед собой, перед СонДжоном и даже, блин, перед треклятым МенСу, но включать заднюю было уже поздно, да и не особо хотелось. В конце концов, завтра будет только завтра, когда СонГю проснется уже протрезвевшим, адекватно соображающим, снова порядочным человеком, а пока у него еще оставалось время на «пошалить»... и упускать это время за просто так Ким не собирался.       СонГю пару раз провел рукой по всей длине своего члена, приводя его в боевую готовность, и приставил свою плоть к заднему проходу СонДжона. Ким подался вперед, аккуратно вводя головку, и накрыл губы юноши своими, поймав тем самым его болезненный стон.       СонДжон понимал, что поступал бесконечно неправильно, отдаваясь мужчине, с которым был едва ли знаком, но запретный плод и в этот раз оказался невыносимо сладок. Джо был в том юном возрасте, когда подавляющему большинству людей хочется драйва, веселья и всяческих сумасшествий, словом, всего того, что парень позволить себе не мог. И сейчас, когда СонДжону наконец выпала возможность попробовать что-то новое с очевидно опытным, симпатичным ему человеком, — почему, спрашивается, нет?       Нежные стеночки так плотно сжимали собой член СонГю, что ему попросту сносило башню, и он без излишних промедлений начал двигаться в нарастающем темпе, оставляя заботу о чувствах партнера. А СонДжону было действительно больно, и это было такое дикое смешение боли и непонятного, не испытываемого ранее удовольствия, что парень мог только хаотично метаться по простыни и пропускать частые стоны, подстегивая тем самым СонГю. Сильные руки старшего контрастно нежно скользили по телу Джона, повторяя его точеные изгибы, и вся эта гамма крышесносных ощущений будоражила рассудок, от нее бросало в жар. СонДжон закинул одну руку назад, сжимая в ней ткань покрывала, а второй неуклюже, неизящно, не в такт цеплялся за плечи мужчины, царапая, обхватывая шею, притягивая ближе, точно бы желая раствориться в нем и раствориться в этом умопомрачительном сексе.       — Е... еще, — с запинкой выстонал СонДжон, и в его голосе уместилось столько живого интима, сколько СонГю, кажется, не знавал еще никогда.       Угольно-черные волосы юноши тонкими прядками липли к его взмокшему лицу, резко контрастируя с белой простынью и кожей Джона, такой же белой; Ким склонился над парнем еще ниже, чтобы полной грудью вдохнуть запах этих роскошных волос, и СонДжон обвил его шею руками, влажно целуя куда-то в область скулы. При всей своей страстности этот секс не терял какой-то особой чувственности, и от нее голова шла кругом, а реальность, казалось, сжималась до размеров этой кровати — все за ее пределами на время приостановило свое существование.       Каждый толчок дарил Джону сладкое чувство наполненности, от которого хотелось исступленно выть, и эти ощущения были многим глубже, острее, чем от той же самой утренней дрочки в душе. С каждой совершенной СонГю фрикцией наслаждение стремительно подступало к своему пику, и СонДжон понимал, что хочет кончить, уже протягивая руку к своему члену. Длинные пальцы обхватили его у основания и быстро заскользили по нему в бешеный такт толчков, заставляя Джо стонать еще громче и спустя секунды содрогнуться всем телом в приступе оргазма. Вслед за как никогда бурной разрядкой его накрыло странное полусознательное состояние, сопровождаемое спокойным, тягучим кайфом.       — Потерпи... — прошептал СонГю, продолжая вдалбливаться в жаркое нутро СонДжона и с каждым своим движением подходя все ближе к грани. Но Джон не слышал этого, а если и слышал, то ответить не мог — парню вообще казалось, что собственное тело вдруг перестало ему подчиняться.       Еще толчок и Ким с утробным рыком излился внутрь младшего, заставляя того инстинктивно прогнуться в спине, пропустив еще один изнеможенный стон, ставший последним на сегодня. СонГю ненадолго завис над СонДжоном без движения, но спустя несколько секунд уже падал на кровать, за доли секунд этого падения успевая понять, какой же он, в сущности, идиот.