Не все герои носят плащи

— Что ни пятница, то тусовка, — сказала Лисанна, дожёвывая последний кусок пиццы, жирный и уже остывший, как воспоминание о чем-то, что полчаса назад казалось хорошей идеей. Она вытерла пальцы о край футболки и метнула взгляд на Джувию, которая сидела с видом обречённой. Локсар боролась за последний кусок, как за правду, пока случайно не поймала собственное отражение в блестящей поверхности кухонного гарнитура. Размытая, но отчётливая картинка напомнила ей: ей бы не мешало сбавить обороты, особенно с пиццей. Вздох. Руки поднялись, как у заключённого — всё, сдаюсь. — Ещё скажи, что тебе не нравится, — усмехнулась Джувия, поправляя волосы перед зеркалом в прихожей. Оно было старым, с царапинами и пятном в углу, где отражение искажалось, будто сама жизнь подсказывала, что не стоит всё воспринимать буквально. Внутри у неё что-то зудело — не то волнение, не то тревога. Что-то знакомое, как лёгкий звон в ушах перед грозой. Концерт «Фейри Тейл» снова приближался, как поезд по рельсам, и Джувия знала: сегодня будет иначе. Сегодня она будет пялиться на Гр… ладно, на подругу. Ну, и на Грея тоже. Раз уж на то пошло, то все врут. Особенно себе, — тем более, что там будет Нацу. Ты же идёшь только ради него. — Не только, — вслух отрезала Лисанна. Голос её звучал беззаботно, но было в нём что-то натянутое, как струна, которую вот-вот заденут. После отказа Нацу она вела себя так, будто ничего не произошло. В понедельник она поделилась этим с подругами, перед математикой. Леви тогда покраснела, как помидор, а Джувия заорала на ультразвуке, как сигнализация на парковке. Она не могла усидеть, всё вертелась, поджимала ноги, потом распрямляла их, будто тело не знало, как реагировать на первый поцелуй лучшей подруги. Она честно призналась, что после такого бы умерла на месте, а Лисанна, усмехаясь, сказала, что не сомневается в этом. — Леви, а твой ухажер тоже придёт? — спросила Джувия, надевая массивные серебряные серьги, которые слегка холодили кожу. — Имбер не мой ухажер, — отозвалась МакГарден, не отрывая взгляда от телефона. Говорила устало, как человек, которого уже достали с расспросами о личной жизни. — Но да, он вроде собирался. — О, — сказала Лисанна, ткнув пальцем в экран и расплывшись в лёгкой ухмылке. — Мира с Эльфманом подъезжают. Идём. Она доела свой героически отвоёванный кусок пиццы, в который раз вытерла руки о джинсы и, надев кроссовки, быстро завязала шнурки. Леви, уже готовая, встала с кресла и потянулась, с тихим, но весьма красноречивым хрустом — как будто её спина только что высказала всё, что она думает о сидячей жизни. Джувия в последний раз посмотрела в зеркало. Чёрные джинсы, толстовка и кожаная куртка, взгляд, в котором пряталось всё: и лёгкая тревога, и волнение, и предвкушение классного вечера. Немного готики, немного рока, и ровно столько смелости, чтобы не потеряться в толпе. — Погнали, — сказала она и распахнула дверь. На улице уже начинало смеркаться: небо наливалось мягким синим светом, ветер шевелил верхушки деревьев, а где-то вдалеке лениво гудела проезжающая машина. Асфальт ещё хранил остатки дневного тепла, и в воздухе чувствовалась эта лёгкая предвкушающая дрожь — как перед праздником. Джувия вытащила телефон. Без двадцати восемь. Они успевали. Почти идеально. — Кажется, в баре будет просто куча народу, — поделилась мыслями Лисанна, подпрыгивая на носках от лёгкого волнения. — Люси рассказала Милли про концерт, а та, в лучших традициях сплетников, разнесла эту новость по всей школе. — Там даже Камика будет, — заметила Леви, обняв себя за локти. Голос у неё был как ветер — спокойный, но с подспудной тревогой. — Я слышала, как они сегодня после собрания совета обсуждали, что всей толпой собираются в «Саундрум». — Офигеть, — выдохнула Джувия. — Это что, школьная продлёнка с алкоголем? — С алкоголем и без преподов, я надеюсь, — хмыкнула Лисанна. — Хотя после пары бокалов я бы даже Аквариус предложила станцевать на барной стойке. Она, кстати, выглядела бы не хуже, чем ты, Джу. — Очень смешно, — буркнула та, но всё равно улыбнулась. Они стояли под оранжевыми фонарями, в свете которых асфальт выглядел будто подогретым вареньем. Деревья вокруг были чёрными силуэтами, а из темноты доносился запах мокрых листьев и чего-то чуть прелого — как будто осень дышала им прямо в лицо. Из-за угла выехал огромный внедорожник Эльфмана, издалека напоминая зверя на короткой прогулке. Машина остановилась у обочины, шины слегка скрипнули. На переднем сиденье Мира махнула рукой. — Наш убер прибыл, — хмыкнула Лисанна. — Залезаем. Эльфман сидел за рулём, делая вид, что полностью сосредоточен на дороге, но на его лице играла лёгкая ухмылка. Джувия, Леви и Лисанна переглянулись, хихикнули и забрались внутрь. Машина тронулась с места, а девушки уютно устроились на заднем сиденье. Лисанна достала телефон, собираясь сделать несколько фоток. — Я в шоке, что у вас до сих пор нет инстаграма, — пробурчала она, не отрываясь от экрана. — Я уже на всех подписана. Даже на ту странную девочку, что разговаривает с растениями на перемене. О, вот, смотрите! Нацу только что выложил фотку. Они уже в баре. — Покажи, — оживилась Джувия, наклоняясь вперёд. Экран повернулся к ней. На фотографии Нацу, со своим фирменным задорным оскалом, делал сэлфи за барабанами. Рядом Эльза с серьёзным, но довольным выражением лица обнимала Люси, которая, напротив, широко улыбалась и показывала знак «пис». Где-то в углу кадра торчала макушка Грея — видно, он не заметил, что попал в кадр, полностью погружённый в свой телефон. — Нацу всех отметил, — сказала Лисанна, переходя по ссылке на профиль Люси. — У неё такой красивый профиль, ну прям эстетика сплошная. Джувия смотрела молча. Люси выкладывала кофе с красивыми пенками, стопки книг на белом постельном белье, снимки закатов с крыш. На фоне этого — она сама, светлая, уверенная, будто специально созданная для этого мира красивых картинок. У Эльзы — тёмные фото, приглушённые тона, фразы Ницше и Шопенгауэра под кадрами. Настоящая современная ведьма. У Нацу — жизнь. Пот, моторное масло, пыль от сцены и кривые, но весёлые подписи. А вот профиль Грея был пустым. Почти. Пара снимков — один в спортзале, с оголённым торсом, будто случайно, но выверенно, вторая с Мэри. Улыбка Джувии слегка померкла, но она быстро, незаметно для остальных, её вернула. — А свой профиль покажи, — попросила Леви, тоже рассматривая фотографии друзей. — У меня ничего особенного, — пожала плечами Штраус, всё равно показывая свою страницу. — Просто выкладываю всякую фигню. У Лисанны было больше ста публикаций, и под каждой какая-то смешная подпись собственного сочинения. Вот она на школьном корте с Миллианной, вот на работе с Хибики — хихикают от того, что кофейная пенка оставила им усы над губой. Вот карточки с горы, на которую они ездили, когда были в походе. Фотографии случайных деревьев, кошек, машин, людей, кофеин, цветов, тортиков, тарелок с лапшой, Мира и Эльфман, которые появлялись чаще всего, да и сама Джувия с Леви часто мелькали. — Ого, как много крутых фотографий, — восхищённо сказала Леви, пролистывая ленту. — Может, и мне завести страницу? Хотя, выкладывать особо нечего. — Тогда выкладывай меня, — хихикнула Лисанна. — Буду звездой твоего инстаграма. Джувия задумчиво уставилась в окно машины. За стеклом вечер уже уверенно вступал в свои права: фонари начинали отражаться в мокром асфальте, размываясь в неровные золотисто-янтарные полосы. Лёгкая дрожь пробежала по стеклу, когда машина повернула, и это движение совпало с её мыслями. Идея с инстаграмом, ещё недавно казавшаяся глупой затеей, вдруг заиграла новыми красками. Может, и правда завести страницу. Просто чтобы было куда складывать все эти странные, переливающиеся чувства. Или, может быть, чтобы в одинокую бессонную ночь «случайно» наткнуться на знакомый профиль. Эльфман свернул на боковую улицу, ведущую к «Саундруму». Свет фар выхватил перед ними целую человеческую массу, толпящуюся у входа. Было очевидно: бар под завязку. Люди стояли впритык друг к другу, с пластиковыми стаканами, пивом в жестяных банках, кто-то держал бокалы как артефакты, бережно, с уважением. Смех, крики, вспышки телефонов. Возле стены двое парней курили, и дым от сигарет тянулся вверх, как духи, освобождённые из бутылки. Девушка с ярко-зелёными волосами хохотала так, что её смех казался голосом самой ночи. Из приоткрытых дверей рвались низкие басы. Джувия поёжилась. Не от холода, нет — от предчувствия. Как будто это был не просто концерт, а что-то, что может сдвинуть привычный порядок вещей. Необязательно в плохую сторону. Но точно — необратимо. — Ого, — выдохнула Лисанна. — Да тут весь город собрался. — Выходите тут, — сказала Мира, оборачиваясь через плечо, — а мы поищем, где припарковаться. Тут всё забито. Двери машины хлопнули почти одновременно. Девушки сразу влились в человеческий поток у входа, задевая прохожих плечами. Но никому не было до них дела. Люди пили, смеялись, обнимались, перекрикивали друг друга. Воздух был густым от смеси запахов: пива, дешёвых сигарет и жареной еды. И что-то ещё витало в этом тёплом мареве — лёгкий, едва уловимый заряд предстоящей ночи. — Может, найдём ребят? — предложила Джувия, оглядываясь в растерянной попытке выловить знакомые лица. Сердце её билось странно быстро, потому что Люси весь день молчала. Они мельком перекинулись парой слов в школе, но Локсар всё равно волновалась. Может, подруге нужна поддержка? — Давай, — бодро кивнула Лисанна и первой пошла вперёд, легко расталкивая толпу. Леви только молча кивнула, засунув руки глубже в карманы толстовки. С её ростом здесь было опасно теряться — люди мелькали перед глазами, как в калейдоскопе, и стоило зазеваться, как можно было остаться в одиночестве среди чужих лиц и громких голосов. Бар был полон до отказа. Над головами людей лениво покачивались гирлянды — кто-то наспех развесил их вдоль потолка, и теперь они светились тускло, словно уже готовые погаснуть. За барной стойкой крики, звон бокалов и музыка из потрёпанных динамиков сливались в один тяжёлый, вибрирующий ком — он бил в грудь так, что казалось, воздух дрожит. Толпа была живой. Она смеялась, танцевала, кричала. Кто-то шатался между столами, держа в руках пластиковый стакан, кто-то цеплялся за стены, пробираясь к туалету или к выходу, будто пытался сбежать, но передумывал на полпути. — Ого, — выдохнула Лисанна, вцепившись в рукав Леви. Её глаза блестели в полутьме. — Тут реально клёво. — Ага, — кивнула Джувия, улыбаясь краешками губ и обводя взглядом бар. В прошлый раз тут было тихо, почти безжизненно, но сейчас это место стало настоящим сердцем Магнолии. — Прям как на настоящем концерте. Они начали осторожно проталкиваться вглубь, огибая группки отдыхающих. Джувия всё время крутила головой в поисках знакомых лиц — Нацу, Люси, Грея, хоть кого-нибудь. И вдруг её взгляд наткнулся на знакомую фигуру за барной стойкой. Высокий, косматый, в чёрной футболке и с пирсингом в ушах, Гажил Рэдфокс стоял, ловко взбивая шейкер и одновременно лениво переговариваясь с посетителем. Он выглядел абсолютно своим в этой атмосфере шума и огней. Когда он поставил готовый коктейль на стойку, Джувия буквально увидела, как его губы растянулись в ленивой ухмылке. — Эй, — толкнула она локтем Леви и кивнула в сторону бара. — Вы тоже это видите? — Да ладно, — выдохнула Лисанна, — он-то что тут делает? Леви прищурилась, чуть нахмурившись. Её взгляд задержался на Гажиле дольше, чем следовало. Он стоял за стойкой, лениво вытирая стакан, но, заметив её через зал, тут же усмехнулся. Поднял брови, как будто хотел сказать: «Что, неужели опять ты?» Или, может быть, «Ага, ты всё ещё смотришь.» После той чертовски неловкой сцены в кофейне, они виделись дважды. Не считая коротких пересечений в школе, конечно. В понедельник Гажил был на удивление бодр: не ворчал, не придирался и даже не вспоминал про тот случай в четверг. Напротив, похвастался, что не завалил тест по математике — как будто это было мировое достижение. Леви слушала и кивала, будто его победа и правда имела какое-то значение. А в среду он предложил её подбросить до дома. Неловко, грубо, почти как шутку: «Не хочешь — и катись пешком, а хочешь — садись, но не ной.» Она, разумеется, отказалась. Слишком быстро, слишком резко. Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она ждала этого предложения. Хотя, может, и ждала. Сейчас она стояла в нескольких метрах от него. Толпа между ними двигалась как река — шумная, пьяная, весёлая. А он смотрел прямо ей в глаза, сквозь музыку, сквозь вечер, сквозь всё. И чёрт бы его побрал, он всё ещё ухмылялся. — Барменом, значит, подрабатывает, — пробормотала Леви, будто эту деталь нужно было зафиксировать на случай будущих разборок. — Ты, Лисанна, вроде как, предлагала ему что-то подобное, — она перевела взгляд на подругу, прищурилась и усмехнулась. — Разливать пиво и пугать клиентов кислой миной. — Похоже, нашёл своё место в жизни, — пожала плечами Лисанна с нарочитой лёгкостью, но в голосе звенела та самая стальная нотка, которую не спрячешь. — Рада за него, но не от всего сердца. Джувия, стоявшая чуть в стороне, тихо фыркнула и прикрыла рот ладонью. Смех вырвался неожиданно, но быстро улетучился. Бар шумел как улей, и этот женский заговор мог бы остаться незамеченным, если бы не взгляд Гажила, скользнувший по ним с таким видом, будто он точно знал, о чём они тут болтают. — Пойдём искать Люси, — предложила Леви, наконец оторвав взгляд от стойки и встряхнув головой, будто скидывая с себя мысли. Лишние мысли, ненужные мысли. Глупые мысли. Девушки пробрались сквозь гудящую толпу ближе к сцене. Джувия первой приподняла тяжёлую бархатную штору, словно заглядывая в таинственный закулисный мир, куда обычным смертным вход запрещён. В тот же момент с другой стороны шторы показалась другая голова — светлая, растрёпанная и до безумия перепуганная. — Люси! — Джувия! Девочки! — с облегчением выдохнула Хартфилия, бросаясь к ним. В её голосе дрожали нервы, и она, кажется, и правда была близка к тому, чтобы сбежать прямо сейчас. — Спасибо, что пришли. Я сейчас описаюсь от страха. Леви прыснула, Лисанна хихикнула, и все трое мигом юркнули за кулисы. Там царил настоящий организованный хаос — пульсирующий, шумный, пахнущий проводкой и нервами. Техники бегали, как муравьи, вцепившись в катушки кабелей и планшеты, кто-то ругался на свет, кто-то на звук. Воздух вибрировал от напряжения. Он был тяжелее, чем снаружи. Будто всё это пространство держалось на одной нити, которая вот-вот порвётся. Эльза, будто в параллельной реальности, шагала туда-сюда с сигаретой в зубах, её силуэт отбрасывал резкие тени на стену. В движениях — собранность, в лице — камень. Один её вид держал остальных в тонусе, как ток по проводам. Грей стоял у стены, как будто прятался от всего происходящего. Его пальцы пробегали по струнам, но глаза были пустыми. Мэри, стоявшая рядом, почти кричала, размахивая руками и с каждым словом будто резала воздух пополам. Он не поднимал головы, не реагировал, и это сводило девушку с ума ещё сильнее. Нацу, как всегда, будто жил в другом измерении. Он сидел на колонке, крутил в пальцах барабанную палочку, уткнувшись в телефон. Увидев девчонок, тут же подскочил, как пёс, почуявший друзей: — Йоу! Ну наконец-то. Круто, что вы пришли. Тем временем Люси вцепилась в руку Джувии так, будто хваталась за спасательный круг посреди штормящего моря. Пальцы сжались с такой силой, что Джувия невольно вздрогнула — казалось, от этого хватания на коже может остаться синяк. — Я не знаю, что делать, — прошептала Люси дрожащим голосом, словно каждый звук приходилось вытаскивать из горла клещами. Она металась взглядом от одной подруги к другой. — Я не могу туда выйти. Мне так страшно. Когда я вижу этот зал — меня трясёт. Голос срывается. Колени как вата. А выход… через две минуты… Хартфилия села на колонку, тяжело выдыхая. Она попыталась дышать глубже, ровнее, как учили в интернете, но воздух за кулисами был тяжёлым и вязким, словно его разогрели в микроволновке. И тут, будто специально, в гудение закулисья прорвался голос, от которого стало только хуже: — Ну что, салаги, готовы? — хрипло прогремел управляющий Вакаба Майн, появляясь словно из клубов дыма. Он был в своей дурацкой шубе, с вечной сигарой и видом человека, которого уже ничем не удивишь. — Публика хлебом нажралась — теперь зрелищ хочет! Люси простонала, как при ударе под дых: — Ой, мамочки… И будто сложилась пополам, как бумажная кукла. Глаза блестели — либо от паники, либо от близких слёз. Джувия в панике оглянулась, ища глазами воду или что-то, чем можно было бы привести подругу в чувство. Но Леви оказалась быстрее всех. Она молча вытащила из сумки свой очечник, ловко достала свои очки в ярко-красной оправе и без предупреждения нацепила их на нос Люси. Блондинка моргнула, нахмурившись, и, сделав шаг назад, удивлённо уставилась на подругу сквозь мутную пелену. — Видишь что-нибудь? — с серьёзным видом спросила Леви. — Нет, — ответила Люси, вертя головой. — Всё как в тумане. — Отлично, — довольно кивнула Леви, засовывая чехол обратно в сумку. — Если волнуешься перед публикой, то лучше её вообще не видеть. Снимешь, когда почувствуешь себя увереннее. Только осторожно — не споткнись на выходе. Люси пару секунд хлопала глазами, а потом рассмеялась, всё ещё с лёгким напряжением в голосе. — Леви, ты просто гений! — воскликнула она, обняв подругу порывисто и крепко. — Спасибо! Леви смущённо усмехнулась, а Джувия с облегчением выдохнула. Они справились — по крайней мере, пока. — Удачи, — тихо добавила Джувия, сжимая руку Люси на прощание. Настал момент выхода. Все четверо участников группы — Люси, Грей, Эльза и Нацу — один за другим исчезли из-за кулис. Грей прошёл мимо Джувии, даже не взглянув. Не просто проигнорировал — именно прошёл сквозь, как сквозь стену. На секунду она почувствовала себя прозрачной, как будто её не существует. Плечи у него были напряжены до хруста, руки сжаты в кулаки. Вся его фигура источала злость — но не открытую, буйную. Это была та злость, что лежит внизу, как слой льда на озере. Падай — и не вынырнешь. Джувия сжала руки, ногти вонзились в ладони. Она знала, что это не просто мандраж перед сценой. Что-то явно происходило. Она это чувствовала нутром — тем самым животным чутьём, которое никогда не врёт. Локсар обернулась и посмотрела на Мэри — та провожала возлюбленного яростным, гневным вглядом. Толпа в зале оживилась, зашевелилась, как стая стрижей перед бурей. Кто-то свистнул, кто-то засмеялся, кто-то выругался — не со зла, а от переизбытка энергии. Воздух сгустился. Пахло потом, перегаром, электричеством. Сцена начала дышать. Музыка в колонках оборвалась, как отрубленная голова. Возникла тишина — плотная, вязкая, с электрическим привкусом. — Пошли, — сказала Лисанна. Не слишком громко, но и не шепотом. Она стиснула Джувию и Леви за локти, будто боялась, что они исчезнут, если их не держать. Свет над сценой погас, оставив в полутьме только подсвеченную барную стойку, за которой Джувия мельком заметила широкую фигуру бармена с длинными тёмными волосами. Девушки нашли место ближе к сцене. В этот момент прожектора выхватили из темноты фигуры участников группы. Люси выглядела забавно и трогательно: огромные очки в ярко-красной оправе делали её похожей на испуганную рыбку, которая хлопала глазами, не понимая, где оказалась. Но сама оправа отлично сочеталась с её нарядом: красное платье с длинными рукавами и рюшами, колготки в крупную сетку и чёрные ботильоны делали её настоящей рок-девочкой. В этом образе было что-то одновременно смелое и романтичное. На сцене не было привычных вступительных речей — группа сразу перешла к делу. Люси на секунду закрыла глаза, делая глубокий вдох, будто отгораживая себя от окружающего мира. Нацу ударил по барабанам, задавая ритм. Музыка захлестнула зал мощной волной, будто оживляя воздух вокруг. Песня была уже знакомой. Первые аккорды взрезали пространство, пробираясь под кожу. Толпа взревела, сразу подхватывая энергию сцены, и Джувия почувствовала, как её собственное сердце начало стучать в такт музыке. Люси сделала ещё один глубокий вдох. Пальцы её дрожали, но как только первый куплет сорвался с губ, неуверенность начала уходить. Очки всё ещё затуманивали зал, превращая лица в размытые силуэты, и это помогало: она будто пела в пустоту, только для себя и для своих друзей. Грей подхватил гитарную партию — холодную, яркую, пробирающую до мурашек. Эльза на клавишах держала мелодию, собирая всю эту разрозненную магию в единое целое, а Нацу за барабанами задавал темп с такой энергией, что казалось — пол скрипит под ногами. Толпа раскачивалась в такт. Кто-то подпевал, кто-то поднимал руки вверх, кто-то просто стоял с закрытыми глазами, впитывая музыку кожей. Джувия, Леви и Лисанна стояли рядом, подпрыгивая на месте в ритм. Джувия поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует не тревогу, не ожидание беды, а радость. Самое настоящее счастье. Песня подошла к припеву, и в этот момент Люси сняла очки. Она открыла глаза — и перед ней был не пугающий зал, а сотни поддерживающих лиц. Улыбка вспыхнула на её лице сама собой. — Давай, Люси! — закричала Лисанна с места, за что тут же получила локтём от какой-то недовольной зрительницы, но, судя по её лицу, совершенно не расстроилась. После первого трека зал взорвался аплодисментами и свистом. Люси выдохнула и, наконец, почувствовала себя на своём месте. — Спасибо! — крикнула она в зал, а потом обернулась к группе. — Давайте разнесём это место! И они понеслись вперёд: вторая песня была ещё быстрее, тяжелее. Люси двигалась по сцене свободнее, Грей подпевал на бэках, Нацу на барабанах уже сводил толпу с ума. Неожиданно в толпе что-то засверкало. Джувия, щурясь от ярких огоньков сцены, обернулась в ту сторону. На секунду ей показалось, что это кто-то машет фонариком — может, знак для друзей, может, просто эффектное шоу. Но, всмотревшись, она поняла: это был не фонарик, а вспышка фотокамеры. Локи. Он стоял чуть в стороне от толпы, на стыке света и тени, с профессиональной серьёзностью щёлкая затвором. Камера была почти незаметной в его ловких руках, но он не выпускал её из рук ни на секунду. Локи двигался быстро, без суеты — будто знал каждый кадр заранее. Он ловил моменты, лица, эмоции: Нацу, лихо отбивающего ритм на барабанах; Эльзу, суровую и неотразимую за клавишами; Люси — сияющую, будто сама сцена принадлежала ей одной. Джувия наблюдала за ним с лёгкой улыбкой. В его взгляде не было равнодушия — наоборот, он снимал с таким трепетом, что это передавалось даже тем, кто смотрел на него. И в какой-то момент она увидела: Локи поймал объективом Люси, и в тот же миг его лицо изменилось — в глазах вспыхнула тёплая, почти благоговейная нежность. Спустя несколько зажигательных песен, которые заставили весь зал раскачиваться в такт, ребята наконец взяли передышку. Нацу первым со смехом спрыгнул со сцены и направился к бару за водой, а Эльза, кратко махнув рукой в зал, ушла за кулисы. Кажется, это была часть их спланированного выступления. На сцене остались только Грей и Люси. Хартфилия тяжело дышала, схватив стоящую возле колонки бутылку воды. Она торопливо сделала несколько глотков, капли воды скатились по её подбородку и, промочив воротник платья, стекли вниз. Но девушка будто не заметила этого. Она выдохнула, стряхивая волосы с лица, и, чуть запыхавшись, повернулась к зрителям. — Предлагаю выдохнуть, — с улыбкой сказала она, голос её всё ещё дрожал от усилий. Люси не встала, не стала снова завоёвывать сцену — наоборот, она опустилась на край колонки, небрежно закинув ногу на ногу. Красное платье обрисовало её колени, ботильоны поблескивали в свете прожекторов. Казалось, в этот момент всё изменилось: толпа у сцены притихла, как по команде, поймав новый, нежный настрой. Грей, который до этого почти не проявлял эмоций, оставил свою электро-гитару и взял обычную, акустическую. Он спокойно опустился рядом, положив гитару на колено, скользнул взглядом по залу, потом быстро, почти незаметно посмотрел на Люси и слегка улыбнулся уголками губ. Джувия оглянулась вокруг и поняла, что Мэри не было в поле видимости. — В эту песню я вложила то, о чём не всегда хватает смелости сказать вслух., — сказала Люси, чуть тише, уже почти не в микрофон, — Это маленькая песня о большом чувстве. Прожекторы погасли, оставив на сцене лишь мягкий рассеянный свет. Грей провёл пальцами по струнам, выведя простую, но невероятно чистую мелодию — такую, что от первых же аккордов хотелось затаить дыхание. Люси запела. Её голос, обычно яркий и звонкий, стал тихим и нежным. Она пела так, словно шептала самые сокровенные слова — только тем, кто умел слушать. В этом голосе не было ни одной фальшивой ноты, ни одного лишнего движения — только искренность и хрупкость момента. Толпа замерла. Даже барная стойка стихла, даже смех в уголках бара оборвался. Казалось, что все — от первого до последнего гостя — затаили дыхание, поглощённые этой невидимой, почти интимной связью между певицей и её песней. А Джувия, стоя рядом с подругами в первых рядах, вдруг поняла, что она никогда прежде не видела Люси такой — настоящей. Не сценической, не весёлой или нарядной. Просто обычной Люси. Люси пела последние строчки, голос её становился всё тише, будто растворяясь в мягком аккомпанементе гитары. С последним аккордом в зале повисла тёплая тишина — такая, какая бывает только после искренней песни, когда никто не решается первым нарушить её аплодисментами. И вот, прежде чем толпа успела прийти в себя, на сцене снова появилась Эльза. Она уверенно подошла к микрофону и заняла место за своим синтезатором. — А теперь, — с губ Люси раздался тихий шёпот, а затем улыбка, — для смены настроения: немного джаза, — и они с Греем покинули сцену. Эльза начала играть. Плавные аккорды разлились по бару, мгновенно окутывая пространство дымчатым, тёплым настроением. Это была совсем другая музыка: не драйвовая, как рок-песни «Фейри Тэйл», и не нежная баллада, как только что у Люси. Это был настоящий вечерний барный джаз — с ленивыми переборами, лёгкими переливами и ритмичным постукиванием ногой в такт. Эльза пела низким, чуть хрипловатым голосом, который идеально ложился на музыку. Словно в этом свете прожекторов, в лёгком дымке и уютном гуле голосов, она превращалась в настоящую джазовую диву из старого чёрно-белого кино. Толпа замерла, зачарованная её необычным для Эльзы образом. А Леви, Лисанна и Джувия переглянулись, как будто только сейчас увидели Эльзу с новой стороны — такую свободную, элегантную, почти волшебную. Джувия вдруг поймала себя на мысли, с какой заворожённой внимательностью смотрит на Эльзу. Она выглядела ослепительно. Шикарные алые волосы спадали на спину лёгкими волнами, отражая в себе свет прожекторов и будто светясь изнутри. Каждое её движение было плавным, выверенным, грациозным и свободным. Корсет, плотно облегавший талию, подчёркивал её изящную женственную фигуру: хрупкие плечи, длинную шею, стройные руки. Эльза завершила свою джазовую композицию мягкой ноткой, нежно провела пальцами по клавишам и, не оглядываясь в зал, слегка кивнула в знак благодарности. Публика взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то хлопал в ладоши над головой, а кто-то просто стоял, прикрывая рот рукой, словно не веря, что только что услышал и увидел такое. Нацу, Грей и Люси вернулись на сцену, уже немного расслабленные и окрылённые успехом. Нацу шутливо поклонился, а потом, не выдержав, крикнул в зал: — А теперь давайте закончим это как следует! Зазвучали последние композиции — драйвовые, быстрые песни, ритм которых мгновенно подхватили все вокруг. Толпа раскачивалась, пританцовывала, хлопала в такт. Свет прожекторов замелькал, подсвечивая сцены и лица — вспышками, кусочками радости, свободы, веселья. Когда песня подошла к концу, Нацу, запыхавшись, наклонился к микрофону: — Спасибо вам, народ! Вы лучшие! — До встречи в следующую пятницу! — добавила Эльза, кивнув с лёгкой улыбкой. Нацу бросил в зал палочки, Грей — медиаторы, они все переглянулись и покинули сцену. Музыка затихла, свет стал мягче, а зал ещё долго гудел от эмоций. Когда свет на сцене окончательно погас, зал начал понемногу рассасываться. Кто-то шёл к барной стойке за новым напитком, кто-то — к выходу, кто-то оставался стоять, громко обсуждая только что прозвучавшие песни, обмениваясь впечатлениями. Из колонок заиграла лёгкая, ритмичная музыка — расслабляющая после бурного концерта. Джувия, ещё раз восхищённо улыбнувшись сцене, медленно обвела взглядом зал, словно пытаясь впитать всё происходящее. Где-то в глубине бара она заметила знакомые лица. Вон Камика, в короткой юбке и свободной рубашке, сидит у стойки вместе со своим братом и свитой. Они оживлённо смеялись, обмениваясь шутками и заказывая новые коктейли, а сама Камика, более спокойная, слегка склонилась в сторону бармена. Джувия всмотрелась внимательнее — нет, не просто бармена. Это был Гажил. Кто бы мог подумать, что Камика и Гажил будут вести светскую беседу. Чуть дальше сидели Минерва, Стинг и Роуг. Их троица, как всегда, выглядела будто сошла со страницы школьной газеты в рубрике «элита недели». Минерва держала бокал и что-то рассказывала, делая паузы в нужных местах, а Стинг с Роугом поддакивали, будто она как минимум раскрывала заговор. Все были расслаблены, довольны и чертовски уверены в себе. И наконец — Имбер Юра. Его высокая, чуть сутулая фигура выделялась у стены. Он держался особняком, наблюдая за всеми с тем выражением лица, которое обычно бывает у людей, способных прочесть тебя с ног до головы за пять секунд. Джувия заметила его первой — и, конечно же, не могла упустить шанс. Она слегка толкнула Леви локтем в бок и коротко кивнула в сторону Имбера. — Что? — Леви сначала непонимающе нахмурилась, но потом проследила за взглядом подруги. И, когда поняла, — губы сами собой расползлись в улыбке. Её глаза потеплели, щеки чуть окрасились, и она быстро отвела взгляд, будто боялась, что кто-то это заметит. Но Джувия, конечно, уже всё увидела. — Пойду поздороваюсь, — немного смущённо сказала Леви, поправляя ремешок сумки на плече. — Ну-ну, иди конечно, — с ухмылкой кивнула Лисанна. — О нас не беспокойся, мы тут не потеряемся. МакГарден скользнула в толпу, теряясь среди людей и освещённых разноцветными огнями лиц. Джувия проводила её взглядом и обернулась, когда почувствовала нарастающий шум и движение рядом. К ним подошли только что спустившиеся со сцены участники концерта — уставшие, раскрасневшиеся, с ещё сбившимся дыханием, но сияющие от счастья. Они выглядели так, будто могли взлететь от избытка эмоций. Люси сразу бросилась к Джувии, заключая её в крепкие объятия. — Я абсолютно счастлива! — воскликнула она. — Аб-со-лют-но! Я справилась! Я обожаю эту жизнь! В её голосе звучала такая искренняя радость, такая чистая, ничем не замутнённая гордость за себя, что Джувии даже не хотелось ничего говорить в ответ — она просто стояла рядом и улыбалась. Всё было видно и без слов: Люси буквально светилась изнутри. Она пританцовывала на месте, вся разгорячённая, с растрёпанными волосами, которые развевались, когда она резко поворачивалась. Лёгкий макияж, нанесённый перед концертом, уже поплыл: тушь размазалась под ресницами тонкими теневыми полосками, губы были почти стерты от микрофона и бутылки с водой. Но всё это не портило её — наоборот, именно сейчас она выглядела как настоящая рок-звезда. Немного дерзкая, немного растрёпанная, живая и настоящая. — Ты самая крутая девчонка, которую я знаю, — наконец сказала Джувия тихо, но с такой искренностью, что Люси обернулась к ней и расплылась в широкой, счастливой улыбке. — А ты самая лучшая подруга, о которой можно мечтать, — прошептала она на ухо Джувии. Рядом Нацу, уже перекинув полотенце через плечо, ухмылялся Лисанне. — Видела, да? Мы порвали этот зал. Они нас запомнят, точно запомнят. — Да вы просто бомба! — рассмеялась Штраус, кулаком шутливо стукнув его в плечо. — А Эльза… ты чертовски крутая! — воскликнула она, переводя взгляд на девушку с огненно-алыми волосами. — Серьёзно, Эльза, ты просто легенда. Почему ты так долго скрывала… себя? Эльза, обычно невозмутимая и собранная, вдруг покраснела, явно растерявшись от похвалы. Она засмеялась, слегка смутившись, и в темноте бара это было особенно заметно: её щёки запылали тёплым оттенком, словно отражая весь свет от неоновых ламп над сценой. Она принялась теребить кончики длинных волос. — Ну… — она неловко улыбнулась и начала крутить прядь волос на пальце, — я просто раньше никогда не выступала сольно. Всё время думала, что не справлюсь. — Пф, справилась бы ты ещё как! — махнул рукой Нацу. — Ты почти затмила меня! Люси шутливо пихнула Нацу и тот рассмеялся. — Ладно, разумеется, ты полностью затмила нас всех. Эльза коротко засмеялась, явно смущённая, но по-настоящему счастливая. Впервые за долгое время она позволила себе быть не только сильной, но и уязвимой — и её приняли такой, какая она есть. И, может быть, это был её настоящий маленький триумф сегодняшнего вечера. — Слушайте, — начал Нацу, почесав в затылке и хитро улыбаясь, — мы тут подумали… может, не будем расходиться? Вы же никуда не торопитесь? Можем ещё потусоваться. О, у меня охрененная идея! Он не стал ждать ответа. С энтузиазмом ребёнка, которому дали пачку фейерверков, Нацу вскарабкался обратно на сцену, лавируя между катушками с проводами и стойками для микрофонов. Там как раз работники начали сворачивать аппаратуру, но он ловко выхватил микрофон у одного из них, пока тот моргал от удивления. — Йоу! — громогласно объявил он, хлопнув себя по груди, чтобы привлечь внимание. — Внимание! Бармен! Всем пива за мой счёт! На секунду люди в баре замерли в недоумении, а потом разразился радостными криками, свистом и аплодисментами. Кто-то у барной стойки даже чуть не уронил стакан. Люди ожили, словно их разбудили заново после концерта. — Ну-ну, не стоит, — добавил Нацу с широкой ухмылкой, подмигивая толпе. — Я Нацу Драгнил из Фейри Тэйл. Запомните и не благодарите! Толпа вновь заревела от восторга, а с дальнего конца бара кто-то громко закричал: — Нацу — лучший! Нацу, довольный собой, отдал микрофон обратно растерянному работнику и спрыгнул обратно к своим друзьям, словно ничего не произошло. Он был в своей стихии: на него смотрели, его слушали, его обожали — и ему больше ничего не было нужно. Лисанна фыркнула: — Да ты сегодня папик. — Я сегодня звезда, — самодовольно ответил Нацу. Ребята у сцены хохотали, обмениваясь шутками и подначками. Джувия украдкой бросила взгляд на Грея — он выглядел куда спокойнее, чем в начале вечера: плечи расслаблены, на губах играла лёгкая полуулыбка, и в его взгляде не было той напряжённой отстранённости, которая мучила его в начале вечера. — Так что, остаётесь? — спросила Эльза, поправляя выбившуюся прядь. В её голосе звучала та лёгкая бравада, которую можно позволить себе после хорошо отыгранного концерта. — Лично я собираюсь как следует оторваться за счёт Драгнила, раз уж он сегодня у нас меценат. Она улыбнулась, быстро перекинула сумку через плечо и, сверкая алыми волосами, растворилась в толпе. Её яркая макушка мелькала среди людей, как маяк, и было видно, что она уверенно направляется к бару, где её уже поджидал Жерар с двумя коктейлями в руках. Грей, проследив за её движением, вдруг заметил что-то — или кого-то — в другом конце зала. Его взгляд стал чуть холоднее, и, бросив неразборчивое «Я скоро», он быстрым шагом направился к выходу из зоны сцены. Джувия знала, что он увидел там Мэри. Внутри у неё неприятно кольнуло, но она лишь опустила глаза и сделала вид, что её это никак не касается. Она взглянула на часы: было около десяти вечера. Поздновато, но не критично. Родителей, как обычно на выходных, не было дома — они уехали к бабушке, оставив дочерям относительную свободу действий. Значит, можно было не торопиться и остаться здесь ещё хотя бы на час-другой. Джувия ощутила прилив облегчения: ей не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался так быстро. Здесь, в этом полутёмном, забитом людьми баре, среди музыки, смеха и запаха взрослости, она чувствовала себя живой, и более уверенной, чем в её тихой комнате. — Джу, остаёмся? — спросила Лисанна, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. Джувия молча кивнула, держа в руках бутылку с колой, которую пронесла с собой из дома. Напиток стал тёплым и немного противным. К ним подошёл Локи. В пиджаке, чуть сбитом на одно плечо, с растрёпанной, но тщательно уложенной причёской, он выглядел так, будто только что сошёл со съёмок фильма, в котором играл самого себя. Его взгляд сразу нашёл Люси — будто из всей толпы он видел только её. А может, и правда видел. Остальные для него, кажется, растворились во времени, как несущественная массовка. — Люси, — его голос был тихим, но твёрдым. Он едва коснулся её плеча — словно боялся спугнуть. — О, Локи! — Люси вздрогнула, но тут же засияла улыбкой, как будто внутренний свет наконец снова нашёл выход. В её глазах всё происходившее до этого — сцена, аплодисменты, страх — вдруг потеряло значение. Она смотрела на Локи, как будто ждала именно этого момента, а всё остальное было лишь прелюдией. — Я хотел тебе показать пару фотографий, — добавил он негромко, почти извиняющимся тоном, и на секунду бросил взгляд на остальных. — Ребята, вы не против, если я её украду ненадолго? Никто не успел даже ответить. Да и кто бы возражал, когда Люси смотрела на Локи так, будто он был героем какого-то её личного романа? Она кивнула, с лёгкой виноватой улыбкой оглядываясь на друзей, и пошла за ним, чуть запнувшись на ходу от волнения. Джувия проводила их взглядом. Она была почти уверена: просто показом фотографий дело не ограничится. Уж слишком мягкий, слишком внимательный был взгляд Локи. Слишком нежно он держал её за локоть, ведя сквозь толпу к пустому столику в углу. — Делаем ставки, через сколько минут он её поцелует? — тихо усмехнулась Лисанна, наклоняясь к Джувии. — Ставлю на пять, — прошептала Джувия, улыбнувшись. Ей хотелось верить, что для Люси этот вечер запомнится не только как первый большой концерт, но и чем-то личным, тёплым, особенным. Кажется, всё к этому шло. Неожиданно её взгляд скользнул на стоящего рядом Нацу. Его улыбка, которая всего минуту назад озаряла весь бар теплом и светом, теперь потускнела. Он стоял с закинутым за голову полотенцем, но взгляд его был прикован не к сцене, не к друзьям, а к тому, как Люси и Локи, слегка пригнув головы, что-то шепчут друг другу в углу. В глазах Драгнила читалась какая-то странная смесь: лёгкая злость, уязвлённость и что-то ещё… что-то, что Джувия не сразу смогла определить. Только одно было ясно — он смотрел на Локи не просто как на какого-то парня из бара. Он смотрел на него так, будто тот прямо сейчас отбирал у него что-то очень дорогое. Так-так, что-то тут явно нечисто. Джувия чуть нахмурилась. Неужели… любовный треугольник? Или… Она медленно перевела взгляд на подругу. Лисанна всё ещё с интересом наблюдала за происходящим, не замечая перемены в настроении Нацу. Нет, подумала Джувия, не треугольник. Тут, очевидно, квадрат. И если чувства Люси к Локи были очевидны, то чувства Нацу к Люси вдруг стали для Джувии неожиданным открытием. Она нахмурилась ещё сильнее. Чёрт возьми, а всё начиналось так весело. В любом случае, не стоит говорить об этом ничего и никому — есть вероятность, что у Джувии опять разыгралось воображение и она видит вещи, которых нет. — О, смотри, вон Мира, — Лисанна ткнула пальцем куда-то вглубь зала, — и… эээ… Чёрт, это что Лексус Дреяр? Он что, флиртует с моей сестрой?! Все почти синхронно повернули головы туда, куда указывала Штраус. И, да, зрелище было примечательным: в мягком свете гирлянд над барной стойкой, Мира, вся сияющая и расслабленная, кокетливо смеялась над чем-то, что шептал ей Лексус. Высокий, с фирменной самодовольной ухмылкой, он наклонился к ней почти вплотную, обнимая её за талию одной рукой, а в другой держа бокал с каким-то ярким коктейлем. — А может, это она с ним флиртует? — прыснула Джувия, едва сдерживая смех. — О нет, история повторяется, — простонала Лисанна, отворачиваясь, будто от увиденного болели глаза. — Я больше не могу на это смотреть. Она шумно выдохнула и обернулась к своим спутникам, на удивление бодро: — Джувия, мы идём за пивом. Нацу, — она легонько ткнула его пальцем в грудь, — ты же не против, что я, маленький ребёнок, сегодня буду пить настоящее взрослое пиво? В её голосе звучала такая демонстративная задиристость, что Джувия еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. Штраус явно поддевала Нацу, припоминая их разговор про «детей» и «ответственных взрослых». Нацу, поняв её подтекст, лишь широко оскалился, блеснув клыками: — Да пей хоть керосин, малявка. Только потом на руках неси себя домой сама. — Смотри, как бы тебя самого на руках не тащили, — фыркнула Лисанна, совсем не обидевшись. — Джу, идём. Напьёмся как настоящие взрослые, а потом поедем ко мне. Блондинка громко рассмеялась, утаскивая подругу в сторону бара. Раз уж её сестра (и её брат, скорее всего тоже) развлекается и отдыхают по полной, то и ей, очевидно, тоже всё можно. Нацу тяжело выдохнул, усмехнулся и поплёлся за ними. Гулять так гулять! Они протиснулись к барной стойке, где за прилавком царил хаос: Гажил вместе с другими двумя барменами наливал, разливал, смешивал. Казалось, что он чувствует себя в этом суматохе, как рыба в воде. Когда он заметил Лисанну и Джувию в компании с Драгнилом, на его лице появилась знакомая кривая усмешка. — О, гляньте, кто к нам пожаловал, — хмыкнул Гажил, лениво облокотившись на стойку. Его голос был пропитан знакомой насмешкой. — Уверена, что тебе тут самое место? Может, вернёшься в свою ванильную обитель кофейных сердечек в стакане? — Очень смешно, — Лисанна прищурилась, но быстро натянула дружелюбную улыбку. Вечер был слишком хорош, чтобы портить его ссорами. — Зато тебе тут самое место. Вписался как влитой. Гажил усмехнулся, не особенно возражая. Спорить с этим было бессмысленно: в этом баре с его полутёмной атмосферой, громкой музыкой и вечным запахом алкоголя он действительно выглядел как дома. И тут вмешался Нацу. Он, до этого занятый выбором напитков, вдруг с удивлением уставился на Гажила, словно только сейчас сопоставил факты. — Эй, я тебя помню! — Нацу резко выпрямился, глаза сузились. — Ты же тот мудак, который к Лисанне приставал! Это же он, да? Лисанна открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Нацу, похоже, не нуждался в подтверждении. Он уже фыркнул, хлопнул ладонью по стойке, высказывая всё, что думал: — Так ты чё, разливайкой тут работаешь? — он ухмыльнулся, как бы издеваясь. — Ну ты даёшь! А я-то думал, ты крутой. Вокруг них кто-то засмеялся, перехватив настроение Нацу. Гажил нахмурился, тяжело перевёл взгляд с одного на другого, будто решая, стоит ли затевать ссору. Но потом только скривился: — Работа есть работа, — буркнул он с ленцой. — А ты, шкет, поосторожней. Бармены не только пиво наливают… ещё и мордой об бар могут приложить. Случайно, конечно. Нацу расхохотался в ответ — громко, на весь бар, так что несколько человек рядом обернулись. Он даже вытер невидимую слезу с уголка глаза, будто услышал лучшую шутку за вечер. — Какой я тебе шкет, бестолочь. Уважение к взрослому дяде прояви. Тебе дядя денежку платит. Давай, как мой дед говорил, чтоб быть румяным и счастливым — водку запивайте пивом. Три шота водки мне. Лисанна прыснула, поспешно прикрыв рот рукой, чтобы не заржать в голос. Джувия, с широко распахнутыми глазами, легонько пихнула подругу локтем — сама едва удерживалась от смеха. Атмосфера около бара стремительно превращалась в одну большую сцену балагана. Гажил медленно, с ленцой, вытер стойку перед Нацу, глядя на него снизу вверх так, будто мысленно прокручивал двадцать способов «случайно» уронить бутылку ему на голову. Но, к удивлению девушек, вместо вспышки ярости он лишь злобно ухмыльнулся, словно принимая этот идиотский вызов. Не говоря ни слова, он выставил перед Нацу три стопки и высокий стакан. Налил водку до самых краёв, так что жидкость дрожала на поверхности. А пиво — плеснул туда как попало: половина стекла заняла густая пена, так что нормального напитка там почти не осталось. Нацу, окинув композицию взглядом, насупился. — Йоу, ты чё так криво льёшь? — возмутился он, качая головой. Гажил флегматично пожал плечами: — Как заплачено, так и захуячено. Нацу заржал так, что едва не опрокинул стакан. Его смех был заразительным: Лисанна уже не пыталась сдерживаться, захохотав в полный голос, Джувия захихикала вслед за ней. Пара парней рядом за стойкой тоже обернулись, улыбаясь, хотя понятия не имели, над чем именно так веселятся. Возле бара воцарился короткий момент притворной угрозы, но всё слишком походило на игру двух упрямцев, чтобы кто-то воспринял это всерьёз. Девчонки только переглянулись, качая головами: ясно одно — эти двое нашли друг друга. — Мне то же самое, — смело заявила Лисанна, стукнув кулаком по стойке, будто объявляла Нацу вызов. Джувия в шоке уставилась на подругу, чуть не выронив свою бутылку с колой. Она моргнула раз-другой, надеясь, что ослышалась. — Ты не хочешь сказать, что… — начала она медленно, в ужасе догадываясь о продолжении. — Водку с пивом, — беззаботно подтвердила Лисанна, подмигнув. О, она определённо имела в виду именно это. — Лис, ты шутишь? — Джувия растерянно смотрела на неё, не веря своим ушам. — Серьёзно? Ты же никогда не пила водку. Блондинка только пожала плечами, будто заказывала банальный лимонад, а не смертельную смесь для своей печени. — Ну да, — спокойно ответила она. — А что такого? Тусуемся так тусуемся. Ты тоже хочешь? Ладно. На это Локсар точно не подписывалась. Она предпочитала оставаться в пределах минимального алкоголя и максимального здравомыслия. Сжав губы, она покачала головой и с максимально вежливой улыбкой попросила у Гажила просто бокал пива. Нацу, наблюдая за этой мини-драмой, фыркнул от смеха: — Да ладно тебе, Джу! Разок можно! Я угощаю! Но Джувия решила держать оборону. Кто-то в этом вечере должен был остаться с ясной головой. И, судя по всему, эта тяжёлая миссия выпадала именно ей. Нацу уже вовсю поддавался веселью: он залпом осушил стопку, размашисто взмахнул руками и, хрипло рассмеявшись, прокричал: — За здоровье всех тех, кто завтра пожалеет об этом вечере! Лисанна прыснула со смеху, вскинула свою стопку почти одновременно с ним и без единой морщинки на лице одним движением отправила всю водку внутрь. Она так резко и ловко опрокинула залпом алкоголь, что Джувия даже не успела моргнуть. Следуя «ритуалу», Лисанна тут же сделала огромный глоток пива и заулыбалась во весь рот — широкой, обезоруживающей, абсолютно беззаботной улыбкой. У Джувии невольно дёрнулся глаз. — А еда есть? — внезапно спросила Лисанна, повернувшись к Рэдфоксу так, будто именно он был обязан её накормить. — О, вот это сервис! — довольно воскликнула Лисанна, вцепившись в тарелку двумя руками, как ребёнок в подарок на Рождество. Не теряя ни секунды, она зачерпнула горсть чипсов и запихала в рот почти целиком, явно не заботясь о приличиях. Нацу, склонив голову набок, заливался смехом так, что едва не свалился со стула, а Джувия сидела рядом, тихо вздыхая и следя за ними: её внутренний счётчик «до беды» уже начал отчёт. — Ага, — усмехнулся Гажил, облокачиваясь о стойку. — Специально для таких, как ты: пожрал, набрался, упал под стол. — Ну всё, теперь точно вечер удался, — пробормотала Лисанна сквозь чипсы и ткнула пальцем в сторону Нацу. — Давай второй тост! Нацу, который тоже успел запить свою стопку пивом, не растерялся: — Второй тост! — провозгласил он, подняв бокал. — Добра и зеленого бабла! Они снова чокнулись так звонко, что несколько человек за стойкой обернулись с усмешкой. Джувия, уже предчувствуя возможные последствия, взяла свой бокал двумя руками и сделала крошечный глоток, наблюдая за безумной парочкой. Нацу с Лисанной опрокинули свои стопки синхронно, снова запивая пивом. Лисанна весело шлёпнула ладонью по стойке. — Вот теперь я понимаю, зачем люди устраивают вечеринки! — воскликнула Лисанна, весело чокнувшись своим бокалом с бокалом Нацу. Джувия улыбалась, глядя на подругу: та была по-настоящему счастлива, оживлённая, слегка покрасневшая от алкоголя и вечера. Всё выглядело так, словно мир вокруг на секунду замер, чтобы позволить им насладиться этой лёгкостью. В какой-то момент Лисанна и Нацу начали что-то оживлённо обсуждать — смеялись, перебивая друг друга, спорили о какой-то ерунде — и Джувия решила ненадолго оставить их в покое. Она медленно обвела взглядом зал. И тут её взгляд упал на Люси и Локи. Они стояли в углу у стены, полускрытые в тени от приглушённого света. Локи бережно держал Люси за талию, а она, сияя, поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. Их поцелуй был лёгким, нежным — полным юношеской влюблённости и радости. Люси казалась такой счастливой, что сердце Джувии невольно сжалось от нежности… и от беспокойства. Ох, лишь бы Нацу этого не увидел… Но стоило ей повернуть голову, как стало ясно: он увидел. Нацу смотрел в ту же сторону, его лицо словно окаменело на долю секунды. Печаль тяжёлым грузом легла на его плечи. В глазах мелькнула искра чего-то болезненного — горечь, обида, одиночество. Но он быстро, почти рефлекторно, стер это выражение. Перевёл взгляд на Джувию и натянул свою фирменную улыбку, поднял стакан с пивом в её сторону, как бы предлагая тост, и сделал большой глоток. Джувия почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она знала: до конца вечера Нацу вряд ли займёт себя чем-то, кроме пьянства. От тяжёлых мыслей Нацу спасала Лисанна. Она, и без того непоседливая, теперь просто не могла усидеть за барной стойкой. Сделав ещё один большой глоток пива, она соскочила со стула и, смеясь, начала танцевать под какую-то зажигательную латиноамериканскую мелодию, льющуюся из колонок. Её светлые волосы разметались по лицу. Она стянула с себя свою красную спортивную куртку, в которой была весь вечер, кинула её куда-то на барные стулья, и осталась в одной майке и джинсах. — Давай, Джу! — крикнула она, схватив подругу за руку. Джувия, сначала застеснявшаяся, быстро сдалась перед заразительным весельем подруги. Она спрыгнула со стула и, смеясь, присоединилась к танцу, размахивая руками в воздухе. Это был первый раз в её жизни, когда она танцевала так открыто — не в тишине своей комнаты, не в темноте перед зеркалом, а прямо здесь, на глазах у всех. И вдруг ей стало всё равно. Людям вокруг неё тоже было всё равно. Они смеялись, танцевали — никто не обращал внимания на робкую Джувию. Нацу, вначале с усмешкой наблюдавший за девочками, сделал ещё один большой глоток водки — и, внезапно, улыбнувшись по-настоящему, тоже вскочил. Он поймал Лисанну за руку и закружил её, а потом, хохоча, втянул в танец Джувию. И вот они втроём — одинокие сердца сегодняшнего вечера — танцевали посреди старого бара, среди дешёвого света, разлитого алкоголя и рассыпавшихся по полу чипсов. Это был тот момент, когда боль отпускала. Когда громкая музыка, искренний смех друзей и лёгкая пьяная небрежность стирали всё плохое. Неважно, если завтра будет очень плохо — сейчас было очень хорошо! — Ребята, вы просто огонь! — воскликнула кто-то над ухом. Джувия, утопавшая в ритмах весёлой мелодии, очнулась, словно вынырнув из тёплой воды. Она оглянулась и увидела знакомые лица: Леви и Имбер пробирались к ним сквозь толпу. — Ааа! — Джувия расплылась в самой искренней (и явно не самой трезвой) улыбке. — Тут так весело! И так жарко! — Леви! — радостно закричала Лисанна и без раздумий втянула подругу в танец, слегка покачнувшись от счастья и парочки бокалов. — Пошли-ка, выпьем со мной! Ты обязана попробовать водку. Джувия, а ты так и будешь алкогольный целибат хранить? Идём-идём. Не дожидаясь ответа, Лисанна весело потащила подруг к барной стойке. Она ожидала хотя бы символического сопротивления, но Леви, кажется, поймала нужную волну — и почти без колебаний приняла стопку водки из рук Штраус. Джувия поморщилась, но тоже сдалась. Если даже Леви решилась, то, возможно, мир сегодня позволял чуть больше свободы, чем обычно. Леви мельком глянула на Гажила. Его взгляд был спокойным, почти отрешённым, как у человека, который всё уже видел — и ничему особенно не удивляется. В этом взгляде скользнуло мимолётное, ленивое осуждение. Особенно — в сторону Имбера, стоявшего рядом. Похоже, Рэдфокс был не слишком доволен обществом, которое привела с собой Леви. — А, ещё и очкарика притащили, — хмыкнул он, не отрываясь от рутинного разлива пива. В его голосе не было агрессии. Это было нечто сродни тихому радио, играющему на кухне в одиночестве. — У нас тут что, вечернее собрание школьного совета? Председательница уже давно греет стул у бара со своими клоунами. Чего ж от вас, придурков, нигде не укрыться. — Ой, Рэдфокс, заткнись, — отмахнулась Лисанна, и в её голосе уже не было злости, только усталое веселье. Она не хотела хамить, но уже не совсем контролировала ни свои слова, ни движения. — Сегодня всем весело, не порти атмосферу. На, лучше сам выпей, — с широкой улыбкой она протянула Гажилу бокал пива. Но стоило Лисанне сделать шаг, как бокал в её руках задрожал, закачался, и, разумеется, с громким шлёп содержимое оказалось у неё на майке и джинсах. Пиво стекало по ткани и капало на пол. Все на секунду застыли в молчаливом шоке: Джувия прижала ладонь ко рту, Леви округлила глаза, а Нацу едва не поперхнулся своим напитком и расхохотался. Лисанна же, вместо того чтобы расстроиться или начать извиняться, молча уставилась на мокрые пятна на своей одежде… а потом вдруг хихикнула. Перевела взгляд на Леви, потом на Джувию, затем на Нацу, и хихиканье превратилось в настоящий взрыв смеха. Она согнулась пополам от хохота, зажимая живот руками. Её заразительный, звонкий смех был настолько искренним и громким, что даже Гажил, скрестив руки на груди, не удержался от кривой ухмылки. А уж остальные и подавно — через пару секунд весь барный уголок сотрясался от смеха. — Да тебе, подруга, хватит, — смеялся Нацу. Время шло, а блондиночка всё больше начинала терять грань между «чуть-чуть весело» и «щас я тут разнесу всё к чертям». И Джувия, хоть и собиралась дать ей волю, понимала: кто-то должен будет вовремя стянуть её со сцены, если вдруг Лисанна решит спеть вместо Фейри Тейл. Неожиданно их весёлую идиллию прервал второй бармен — коллега Гажила, взмыленный и с абсолютно сумасшедшими глазами. — Рэдфокс, мать твою! — заорал он на весь зал, перекрывая музыку. — Я тут весь в поту и хуй во рту, а ты, блять, языком чешешь! Давай-ка быстро прими заказы у той швабры! Чёрт бы побрал этого еблана с его бесконечным пивом! И только закончив свой гневный спич, он заметил, что стоит аккурат напротив Нацу Драгнила. И что, вероятно, только что облаял того самого гостя, за чей счёт зал только что опрокинул пару сотен бокалов. — Сорян, братан, — затушевался он мгновенно, виновато подняв руки. — Люди заебали просто… — Да без проблем, — Нацу усмехнулся, совершенно не обидевшись. — Тоже выпей за мой счёт. Бармен с облегчением хлопнул его по плечу и вместе с Гажилом скрылся в глубинах зала, принимать новые заказы. Тем временем маленькая вечеринка у стойки продолжалась. Леви, ловко взяв пример с Лисанны, опрокинула свою первую стопку водки залпом и тут же зажала нос рукой, морщась. Джувия, немного поколебавшись, всё-таки подняла стопку, задержала дыхание и одним движением выплеснула содержимое внутрь. Горло мгновенно обожгло огнём, глаза на секунду заслезились, а лицо вспыхнуло. Она шумно выдохнула, отчаянно замахала руками, будто могла таким образом разогнать этот пожар внутри. Всё её тело будто на мгновение стало слишком горячим, кожа покрылась румянцем, сердце забилось быстрее, и в голове словно вспыхнула маленькая искра. Джувия впервые поняла, почему людям нравится пить: с тяжёлым глотком куда-то уходили скованность и тревога, напряжение спадало с плеч. Мир вокруг стал будто мягче, а друзья — ещё смешнее. — Фух… — выдохнула она, дрожащими пальцами ставя стопку обратно на стойку. — Это… было… ужасно. Но весело, — добавила она, неожиданно для себя смеясь. Леви и Лисанна поддержали её смехом, а Нацу, довольный, хлопнул её по спине. — Вот это настрой! — одобрил он. Джувия ощущала себя странно свободной. И пусть горло всё ещё саднило, а голова немного кружилась — это ощущение свободы было даже приятно. В следующую секунду она почувствовала чей-то пристальный взгляд. Она обернулась — и сердце её дрогнуло. Леон Бастия стоял в паре метров от неё, улыбаясь так, как будто только что нашёл потерянный сундук с сокровищами. Его глаза светились азартом, а в руках он держал два стакана с коктейлями. О нет. Он-то что тут делает? Почему он всегда и везде её преследует? Джувия начала судорожно соображать план спасения. Может, спрятаться за колонной? Или раствориться в танцующей толпе? Но Леон уже двинулся к ней, пробивая дорогу сквозь посетителей бара с целеустремлённостью акулы, почувствовавшей кровь. — Джувия! — радостно воскликнул он, протягивая один из стаканов. — Я как раз искал тебя. Ты сегодня потрясающая. Танцуешь словно королева. Чёрт, если он не замолчит, то Джувию стошнит прямо на его дорогущие кроссовки. Что он вообще хочет? — с лёгкой досадой подумала Джувия. В баре было шумно, душно и слишком много лиц, которые она знала только наполовину. И вот среди них — он. Вечно появляющийся тогда, когда меньше всего его ждёшь. Как песня, которую случайно включили по радио в пустом магазине, когда ты не хочешь ничего слышать. Они ведь едва ли когда-то по-настоящему разговаривали. Несколько обменов фразами в коридоре школы, раз-другой в общих компаниях, но это скорее напоминало прохладное дуновение, чем настоящий контакт. И уж точно она никогда не намекала на личный интерес — ни словами, ни жестами, ни даже теми самыми взглядами, в которых якобы читается всё. И всё равно он смотрел на неё. Будто видел в ней что-то такое, чего не видела даже она сама. Это пугало. Это раздражало. И ещё — оставляло странный привкус чего-то невысказанного. Словно он читал другую книгу, где их с Джувией история уже давно началась, пока она — ещё и не открывала первую страницу. — Это тебе, — с лёгкой неловкостью сказал Леон, протягивая ей один из коктейлей с нелепым бумажным зонтиком. — Нет, я не буду, — вежливо отказалась она, делая шаг назад. — А я буду! — бодро вмешалась Лисанна, перехватывая стакан прямо у него из рук. Она отпила через трубочку, и её глаза в ту же секунду радостно округлились. — Ммм, обалденно, — с энтузиазмом протянула Лисанна, быстро протягивая трубочку сначала Леви, потом Нацу. — Попробуйте! Реально кайф! Есть ещё? Нацу без лишних церемоний сделал глоток и радостно закивал. — Вкусно, — кивал он, отпивая ещё. Так они с Лисанной на пару этот коктейль и прикончили. Джувия в это время чувствовала, как настроение катится под откос. Все эти коктейли, смех, лёгкость — всё было замечательно, пока не появился Леон. Его навязчивость, даже безобидная, убивала в ней всё веселье. Может следовало прямо сейчас высказать ему всё, что она о нём думает? Что мерзкий прилипала, что её тошнит от его лица, что её раздражают его белобрысые патлы. Ладно, может это всё было преувеличено, но сама суть ясна — он ей не нравится. И никогда не понравится. — Я… в туалет, — быстро пробормотала Джувия вместо подготовленной тирады. Она, пусть и была пьяной, но не настолько, чтобы так открыто послать его куда подальше. — Я с тобой, — он вызвался… помочь? Зачем это было сказано? — Уверена, я сама справлюсь, — отрезала брюнетка, сбегая, растворяясь в толпе, и только на ходу, пряча лицо, позволила себе выразить то, что действительно чувствовала: раздражение, усталость и лёгкое разочарование. Почему всегда так? Стоит только начать чувствовать себя счастливой — как кто-то обязательно лезет и всё портит. Джувия с тихим вздохом протиснулась через толпу и с огорчением обнаружила, что туалет здесь был один — и к тому же общий, без разделения на мужской и женский. Она поёжилась от неприятной мысли, но быстро отмахнулась: сейчас это было неважно. Она не собиралась тут задерживаться, только спрятаться, отдышаться и немного привести мысли в порядок. Заняв свободную кабинку, Джувия заперлась изнутри, села прямо на крышку унитаза и привалилась спиной к стене. Её голова слегка кружилась, особенно стоило только прикрыть глаза. Алкоголь, усталость, перенасыщение эмоциями — всё это наползало, как лёгкая туманная волна, затмевая ясность. Леон… Он был вежлив, мил. Слишком мил. Но от одного его присутствия Джувия чувствовала усталость. Ей не нужен кто-то, кто смотрит на неё, как на красивую картинку. Ей нужен был кто-то, кто будет видеть её настоящую — не самую разговорчивую, немного странную, неидеальную. И, чёрт возьми, она знала, кто именно ей нужен. Перед мысленным взором сразу всплыло лицо Грея: его всегда немного усталый взгляд, угловатая, но по-своему тёплая улыбка. Его сдержанность, за которой пряталась настоящая забота. Но ему-то ведь всё равно… — с болью подумала Джувия, машинально скручивая в кулаках рукава толстовки. Грей и Мэри… Эта пара была словно напоминанием: иногда люди, которых ты выбираешь сердцем, не выбирают тебя в ответ. И сколько бы Джувия ни мечтала, сколько бы ни придумывала себе сцен, где всё иначе — реальность оставалась прежней. Она опустила голову, уткнулась лбом в колени и замерла. Не хотелось ни плакать, ни злиться. Прошло несколько минут. Голова немного прояснилась. Джувия сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, будто выталкивая из себя всё лишнее. Она уже собиралась открыть дверь кабинки, но услышала, как дверь в уборную со скрипом отворилась, и в помещение кто-то стремительно вошёл. Почти сразу зазвучал голос — женский, резко взвинченный и надломленный: — Прекрати тащить меня! Мне больно! Джувия замерла, ладонь осталась на дверной щеколде. Её сердце сжалось. Мэри? Второй голос был мужским. Грубым. Без следа мягкости. — Успокойся, — приказал он, резко и жёстко, как будто разговаривал не с девушкой, а с кем-то, кого нужно усмирить. Грей. У Джувии похолодели пальцы. Это не был тот ровный, спокойный голос, который она привыкла слышать. Это был тон, в котором слышалась ярость, сдерживаемая еле-еле. И в нём не было ни капли нежности. Снаружи послышался звук — будто кто-то наткнулся спиной на раковину, что-то металлическое упало на плитку. — Отвали, ясно?! — голос Мэри звенел, как натянутая струна. — Ты мне уже надоел! — Успокойся, — произнёс Грей чуть тише, но в его голосе всё ещё чувствовалась сталь. Не мягкость — сдержанная ярость. — Ты меня слышишь?! — рявкнула она, не сбавляя оборотов. — Я сказала отвали! Я свободная девушка! И я не собираюсь подчиняться тебе и твоей тупой неуверенности в себе! — Ах вот как? — Грей почти усмехнулся. — То есть ты решила доказать, что свободна, слизываясь с первым встречным у меня перед носом? В кабинке у стены Джувия прижала ладонь к губам, будто могла этим заглушить шум происходящего. О нет… нет, нет, нет… Она не должна была слышать это. Вообще не должна была быть здесь. Но теперь каждый обрывок их ссоры врезался ей под кожу. — Это не «первый встречный»! — Мэри задыхалась от злости. — Это парень, который хотя бы замечает меня, Грей! Он хотя бы не такой душный, как ты! В её голосе звучала злость, переходящая в истерику. — С тобой просто невозможно! Ты давишь на меня со всех сторон, будто я твоя собственность! Ты меня… бесишь, понимаешь?! Секунду — тишина. Густая, тяжелая. Джувия, затаив дыхание, представила, как Грей стоит с каменным лицом, стиснув зубы. Потом раздался его голос — низкий, глухой, с той самой стальной отрешённостью, которая всегда звучала страшнее крика. — Я всего лишь хотел, чтобы моя девушка не вела себя как шлюха. Слова ударили, будто кулак в солнечное сплетение. Даже в запертой кабинке Джувия отшатнулась, словно их адресовали ей. У Мэри перехватило дыхание. — Что ты… — её голос дрожал. — Ты правда… это сейчас сказал? Раздался короткий, сдержанный всхлип. И всё. — Ладно, — сдавленно выдохнула она. — Тогда считай, что я избавляю тебя от этого «унижения». Всё кончено. У тебя больше нет девушки, которая ведёт себя как шлюха. Топот каблуков — и дверь хлопнула с такой силой, что отозвалась даже стенка кабинки. Джувия осталась в тишине, оглушённая чужим разрывом, невольно став его свидетелем. И, почему-то, с затаённой болью внутри, будто это всё коснулось и её тоже. Из-за двери донёсся голос Грея — короткое, глухое ругательство, как плевок в бетон. Потом — ещё один хлопок. И тишина. Такая тишина, которая не зовёт к спокойствию, а только делает тебе напоминание: да, ты здесь, ты всё это слышала. Она выдохнула, медленно, через нос, стараясь не издавать ни звука — будто за её дыхание сейчас кто-то мог ухватиться. Дрожь прошла по спине. Всё кончилось. Вероятно. Но нога всё ещё не хотела отрываться от пола, будто застыв в бетоне. Джувия чувствовала себя как нарушитель на месте преступления. В желудке скручивало, будто проглотила клок холодной ваты. Она не хотела этого слышать. Не просила. Но теперь знала. Смешанные чувства — да какое там, настоящий коктейль Молотова внутри. Жалость к Мэри. Жалость к Грею. А может быть и к себе — но это та жалость, которую признавать стыдно. Та, которая прячется в темноте и шепчет: «теперь у тебя есть шанс». Но она не была такой. Она не хотела быть такой. Хотела верить, что где-то внутри осталась этой самой хорошей девочкой, которая умеет сочувствовать и не радуется чужой боли. Хотела — и не была уверена, получилось ли. Джувия повернула засов и вышла из кабинки. Воздух был густым, как на дне старого аквариума, — в нём висели запах дезинфекции, сырости и чего-то неуловимо усталого. Она сделала шаг вперёд и тут же пожалела об этом. Грей стоял у раковины, наклонившись вперёд, словно вглядывался в трещины на фарфоре. Руки его лежали на бортиках. В зеркале она увидела его глаза — не смотрящие прямо, но будто всё понимающие. Он не сказал ни слова. Только посмотрел. Как будто знал, что она там. Как будто это было неизбежно. — Прости, — тихо произнесла Джувия. Её голос прозвучал почти абсурдно в этом полутёмном помещении, словно фраза из другой жизни. — Я не хотела подслушивать. Вы просто так резко ворвались, я… ну… Грей покачал головой. Движение было плавным, даже сонным. — Забей, — сказал он. Голос был тихим, но в нём чувствовалось что-то острое, как лезвие ножа в бумажном пакете. — Стрёмная ситуация. Расставаться в сортире… Ну, ты поняла. Хотя, если подумать, какое место для этого не стрёмное? Он вновь уставился в зеркало, будто искал в нём не своё отражение, а какую-то забытую мелодию, которую когда-то слышал ночью по радио. Джувия подошла ближе, к раковине, и включила воду. В такие моменты мир становится узким, как туннель. Ты просто идёшь вперёд, даже если не знаешь зачем. Внутри у неё всё было тихо. Не больно — скорее глухо. Как будто всё уже случилось, а сейчас — только лёгкое эхо. Она тоже посмотрела в зеркало. Там были они — двое людей, стоящих рядом, каждый со своими мыслями. Не хотелось его оставлять, хотелось ещё немного с ним поговорить, но она не знала как начать разговор так, чтобы её не послали. Да и уместны ли сейчас хоть какие-то слова? — Обещаю, я никому не скажу, то, что слышала, — тихо сказала Джувия, с беспокойством глядя на него. Голос её был лёгкий, будто ветерок в пустой комнате. Грей усмехнулся и покачал головой. Даже не печально — скорее уставшим, равнодушным смешком. — Спасибо, конечно, — отозвался он и потер шею ладонью. — Но можешь об этом не переживать. Уверен, она уже всем всё растрепала. Он пожал плечами, как будто стряхивал с них какой-то груз. — Да это и не то, что бы секрет. Всё к этому шло, но мы упорно делали вид, что ничего не происходит. Старая игра на двоих — «терпим, пока терпится». Грей тяжело и громко выдохнул. Выдох, полный усталости и какой-то тяжёлой, вязкой досады. Да уж. Красивой. Не то слово. — Ага, — буркнул он, почти себе под нос. — Именно что казались. Он замолчал и уставился в зеркало — в своё отражение, в искривлённый свет лампы, в мутную глубину стекла. Словно смотрел куда-то дальше: туда, где уже не было этой душной музыки, этих огней, этих чужих лиц. Где был только пустой, звенящий воздух. И тишина, в которой можно было наконец-то разложить всё по полочкам. Как же хотелось поговорить с ним вот так — наедине, без лишних глаз, без глупых фраз. Просто остаться рядом, выслушать. Не исправить, не спасти, даже не утешить, а просто поболтать на отвлечённую тему. Грей выглядел уставшим, но не измученным. Больше — отпущенным. Как будто кто-то медленно развязывал тугой узел у него в груди, и теперь там гулял ветер. Он был чуть пьян, может быть, слегка оглушён событиями вечера, но совсем не потерян. И в этой лёгкой рассеянности было что-то по-настоящему честное. Он не строил себя, не защищался. И именно в такие моменты люди — настоящие. Она молчала, но чувствовала — он не против этой тишины. Более того, он, кажется, нуждался именно в ней. Возможно, он видел в ней нечто большее, чем просто симпатичную девчонку, мелькавшую в общих компаниях. Может, он увидел в ней спокойствие? Надёжность? Ту, что не просит, не требует, а просто присутствует. Может быть, он почувствовал это потому, что Люси ей доверяет. А может, потому, что Джувия смотрела на него не с восхищением, не с жалостью — а так, как смотрят на человека, которого не боишься понять. Он перевёл взгляд в её сторону. И хотя не сказал ни слова, в этом взгляде было больше откровенности, чем в десятке диалогов. Джувия поймала его взгляд — и не отвела. Ей казалось, если они заговорят сейчас, то будут говорить долго. Он отвернулся от зеркала и тяжело облокотился на столешницу, будто хотел, чтобы она выдержала не только вес его тела, но и весь этот хреновый вечер. Глаза опущены, плечи расслаблены, губы чуть тронула усталая полуулыбка. Он понимал, что уже ничего не исправить. Достал из толстовки сигареты и закурил. — Зря я назвал её шлюхой, — сказал он виновато. Джувия видела — он явно не чувствовал никакого раскаяния за свои слова, не чувствовал себя неправым. — На эмоциях вырвалось. Джувия понимала, что да, зря. Что-то в том, чтобы называть так девушку было не правильным, даже мерзким. Она поставила себя на место Мэри, — как делала всегда, чтобы прочувствовать на себе что-то ей непонятное, и ей стало обидно. Человек, который ещё минуту назад был любимым, теперь — чудовище. Однако, своё мнение по этому поводу она высказывать не стала. Не хотелось спорить. Она не была его судьёй. Но она не могла и оставить всё, как есть. Поэтому — пошла простым путём. Её мозг, перегруженный эмоциями и алкоголем, выдал первое, что показалось уместным. — Может, вам стоит спокойно поговорить? — осторожно предложила Джувия. Голос прозвучал тише, чем ей хотелось. — В другой раз. В другое время. Когда вы оба остынете. Она чувствовала, как слова падают в тишину, как камешки в глубокий колодец, и отдаются глухим эхом. Она не была уверена, зачем это говорит. Просто хотелось хоть чем-то приглушить эту тишину. Грей не сразу ответил. Он откинулся назад, опершись спиной о кафельную стену. Усталость. И что-то ещё — злость, но уже остуженная, не бушующая, а греющаяся на дне души, как уголь под пеплом. Он затянулся и выпустил дым, медленно, почти театрально. — Может, и стоит, — пробормотал он, глядя куда-то сквозь неё. — Только… я больше не хочу с ней разговаривать. Пауза. Тяжёлая. Почти непереносимая. — Я слишком долго прощал ей непростительное, — продолжил он, глухо, с нажимом на каждом слове. — Закрывал глаза, глотал, делал вид, что всё нормально. А потом, когда в очередной раз понял, что она снова переступила через меня, я уже даже не разозлился. Просто устал. Джувия почувствовала, как её грудь сдавило. Эта фраза — «устал» — была куда страшнее любой пощёчины, любого крика. Потому что когда человек злится — он ещё горит. А когда устал — всё. Только угли. Грей опустил голову, стряхнул пепел в раковину. Джувия стояла рядом с ним, выключив воду и не зная, куда деть руки. Хотелось сказать что-то важное. Что-то, что не звучит как банальный утешительный хлам из подростковых драм. Но ничего подходящего не находилось. И тогда она просто сказала правду: — Ты, наверное, не хочешь это слышать, но… я думаю, ты сделал правильно. Грей чуть повернул к ней голову. В его взгляде не было удивления. Лишь усталость и легкий интерес, будто он на секунду вынырнул из себя самого. — Почему? Она пожала плечами, глядя в плитку на полу. — Я понимаю, что самая трудная вещь из всех — отпустить того, кого ты любишь. Но держаться за то, что тебя ломает, — хуже, чем быть одному. Он усмехнулся, горько, но искренне. Сигарета тлела у него в пальцах, дым поднимался к потолку — извивающийся, как мысли, что никогда не выскажешь. — Глубоко, — удивлённо сказал он. — Кто бы мог подумать, что подростки могут говорить такие вещи. — Я просто смотрю много сериалов, — улыбнулась она. Между ними снова повисла пауза, но теперь она была иной. Не тяжёлой — просто… спокойной. Как будто на минуту они стали двумя людьми, которым не нужно объяснять, что такое боль. Которые узнали её с разных сторон, но всё равно встретились в одной точке. — Люси была права, — сказал он после недолгого молчания. — Ты классная. Сердце Джувии дёрнулось в груди, будто кто-то незаметно дёрнул за тонкую невидимую ниточку. От его слов, простых и небрежных, в ней будто вспыхнул слабый костёр. Маленький, хрупкий, но очень настоящий. Для неё эта фраза — «Ты классная» — прозвучала почти как признание в любви. Как будто Грей взял и приоткрыл щель в своей бронированной душе, впустив её туда хотя бы на мгновение. Ей захотелось сказать что-то в ответ, хоть что-нибудь, чтобы удержать этот редкий момент, но язык словно прилип к нёбу. Всё, на что она сейчас была способна, — это просто стоять здесь, рядом, позволяя сердцу биться быстрее и громче, чем разрешал разум. Неожиданно дверь распахнулась, ударившись о стену, и в туалет ворвались. Грей и Джувия одновременно обернулись. В проёме стояла Люси — вся раскрасневшаяся, сияющая от счастья, растрёпанная, будто вихрь пронёсся за ней. Она замерла на секунду, не сразу заметив друзей, но когда поняла, кто перед ней, её лицо озарилось ещё более яркой улыбкой. — Сегодня самый лучший день в моей жизни! — воскликнула она, практически подпрыгивая на месте. Джувия, улыбнувшись краешками губ, соучастливо наблюдала за подругой. Люси, совершенно не замечая их особой атмосферы, подбежала к раковине и оперлась на неё, словно ей было нужно хоть что-то, чтобы не улететь от счастья. — Локи предложил мне встречаться. Представляете?! — глаза её блестели так, словно в них отражались все гирлянды бара. — Я целый год за ним бегала, думала, что у меня нет шансов, а он… Он сказал, что я ему давно нравлюсь, просто боялся всё испортить! Она закрыла лицо руками, тихонько вскрикнула и закружилась на месте, как маленькая девочка, поймавшая первую в жизни снежинку. Грей, наблюдая за этой сценой, склонил голову набок, затушил сигарету под струёй холодной воды и спросил хриплым голосом: — Ты согласилась? — Конечно! — Люси смеялась, счастливо и звонко. — Как можно было отказаться? Я так долго этого ждала! Джувия почувствовала, как щеки у неё заливаются жаром. Она украдкой перевела взгляд на Грея, опасаясь поймать на себе его насмешливый взгляд. Но вместо привычной холодной отстранённости она увидела, как он мельком посмотрел на неё — спокойно, внимательно, почти тепло. И, может быть, Джувии это только показалось, но уголки его губ чуть дрогнули в лёгкой улыбке. Она сжала рукава толстовки изнутри. Хотелось верить, что эта улыбка — не насмешка. Не жалость. Просто тёплая, почти дружеская поддержка в этой странной, путающей чувства ночи. — Он согласился прийти на мой день рождения в воскресенье! — выпалила Люси, всё ещё сияя. Она выглядела так, будто готова была обнять весь мир. — А вы, двое… — она повернулась к Джувии и Грею, прищурившись с притворной строгостью. — Вы же не забыли про него? В это воскресенье! Джувия сразу же кивнула. Конечно, она помнила. Она помнила про день рождения Люси ещё с тех пор, как они дружили в начальной школе, когда такие даты казались важнее любых каникул. Грей, напротив, усмехнулся, почесав затылок: — Честно? Забыл, — признался он, пожимая плечами. — Впрочем, не в первый раз. — Он наклонился к раковине и плеснул себе в лицо холодной воды, словно пытаясь окончательно отогнать дурное настроение. — Что подарить-то? У меня есть двадцать баксов. — Никаких подарков! — Люси махнула руками так энергично, что едва не задела Джувию. — Просто приходите. Всё, что мне нужно — это вы. Грей скептически приподнял бровь: — Просто прийти? К тебе домой? Ты уверена, что твоя охрана нас пустит? Люси надула щёки и скрестила руки на груди: — Это не моя охрана, а папина. И вообще, праздновать будем не у меня, — она вдруг заговорщически понизила голос. — Нацу сказал, что его предки уезжают на выходные. Дома будет только старший брат, но он не против, если мы потусим у него. Джувия невольно улыбнулась. Представить тусовку у Нацу было нетрудно: куча странного народа, шум, музыка с басами, может быть — какой-нибудь сумасшедший конкурс вроде «Пивболл» и полный холодильник алкоголя. Люси склонилась к зеркалу, придирчиво разглядывая своё отражение. Она аккуратно подтянула нижнее веко, стёрла осыпавшуюся тушь, растёрла пальцем сбившиеся в складку тени. Помаду, расползшуюся по краям губ, попыталась было подправить, но в итоге только размазала ещё сильнее. Она посмотрела на себя и вдруг улыбнулась: да и плевать. Так она выглядела даже круче. — Кстати, Грей, — лениво бросила она, всё ещё возясь с макияжем, — а чего это Мэри такая злая? — Люси на секунду оторвалась от зеркала и повернулась к нему. — Пронеслась мимо меня, даже не попрощалась. Грей устало запрокинул голову назад, словно хотел провалиться сквозь потолок. Потом медленно перевёл взгляд на Джувию, а уже через неё — на Люси, и нехотя буркнул: — Мы расстались. Люси распахнула глаза шире, чем было нужно, и вскинула брови. — Ужас… — простонала она искренне. — Как так? Опять? — На этот раз, кажется, окончательно, — фыркнул Грей. — Я назвал её шлюхой. Она меня бросила. Люси прижала ладонь ко рту: — Грей! Ты ужасный! — Она сказала это скорее с лёгким укором, чем с настоящим возмущением. — Я бы тоже тебя бросила. Грей криво усмехнулся, как будто всё происходящее его больше не задевало. Джувия в этот момент украдкой посмотрела на него — не с осуждением, не с жалостью, а с каким-то очень тихим пониманием. Он хлопнул себя по коленям и оторвался от раковины: — Ладно, давайте не будем об этом. Лучше пойдём выпьем. И, как будто скинув с плеч тяжесть вечера, он первым направился к выходу из туалета. — Мы с Локи уже уходим, — сообщила Люси, снова обернувшись к зеркалу. Она вытащила из сумки маленький флакончик духов и, не глядя, брызнула на шею и запястья. — Но я ещё подойду попрощаться. Джувия и Грей молча кивнули. Они бросили на подругу последний взгляд и вместе вышли из туалета, будто синхронно, не сговариваясь. В коридоре было шумно: гул голосов, звон бокалов, приглушённая музыка из динамиков сливались в одно бесформенное пьяное облако. Они шли рядом, не торопясь, почти касаясь плечами. Джувия чувствовала каждое его движение, слышала его дыхание, ощущала его тепло. И с каждой секундой её сердце стучало всё громче, с какой-то странной, глупой радостью. Когда они подошли к барной стойке, Джувия поняла, что компания заметно поредела. — Леви, — Джувия тронула подругу за плечо, — а где Лисанна и Нацу? Леви медленно повернулась, глядя на подругу самой счастливой (и самой пьяной) улыбкой на свете. Её глаза блестели, а на щеках горели румянцы. Вид у неё был такой, будто она влюбилась во весь мир сразу. Джувия сразу поняла: Леви они потеряли. Капля алкоголя для неё оказалась как ведро для трёхлетки — убила напрочь всё здравомыслие. Больше этой крошке не наливать. Леви хихикнула, вскинула голову, будто собираясь сказать что-то важное, но вместо этого только раскачалась на высоком табурете и чуть не полетела вниз. Имбер, сидевший рядом, вовремя поймал её за локоть. Именно он ответил вместо неё: — Они очень напились и ушли подышать воздухом, — сказал он, пытаясь говорить спокойно, но в голосе у него всё равно звучала лёгкая обеспокоенность. О нет. Ничего хорошего в этом не было. Совсем ничего. Даже в состоянии лёгкой опьянённости Джувия понимала: пьяные подростки, шатающиеся по улицам ночью, — это катастрофа. Она знала Лисанну. Знала её азарт, её умение «спонтанно» ввязываться в любую авантюру. А Нацу… Нацу и в трезвом виде был стихийным бедствием, а под градусом его и вовсе лучше было сразу в багажник укладывать, чтобы не натворил бед. — Чёрт, — пробормотала Джувия, быстро оглядывая зал. — Надо их найти, пока они не вляпались во что-то стрёмное. Имбер понимающе кивнул. Леви в ответ только захихикала, что окончательно убедило Джувию: помощи от неё ждать не стоит. «Где там Мира и Эльфман?» — с тревогой подумала она, одновременно накидывая сумку на плечо. Возможно, стоит и им сообщить, что их младшенькая отправилась в ночной рейд вместе с едва стоящим на ногах Нацу. А лучше самой сначала найти их. Иначе потом придётся искать уже с полицией. Джувия осмотрела бар. Множество знакомых лиц расплывались и сливались. Мира, Эльфман, Мира, Эльфман… Эльфман или Мира… Да где же они все? А, вон он, огромный, как дуб, который невозможно спрятать в толпе, стоит в компании симпатичной, длинноволосой… мисс Эвергрин? Джувия не ослепла? Это что, и правда их преподавательница экономики? О нет, ситуация с семьёй Штраус и их… предпочтениями выходила из-под контроля. — Я выйду на улицу, — сообщила Джувия Грею, который уже успел раздобыть пиво, и Леви, которой было уже ни горячо ни холодно от того, что Локсар собралась там делать. Имбер, придерживающий её за плечи, кивнул, обещая позаботиться о МакГарден. — Поищу Лисанну. — Идём, я помогу, — вызвался Фуллбастер, забирая бокал с собой, — не думаю, что они далеко ушли. Головёшка наверняка творит какую-то херню. Они двинулись к выходу, не торопясь, словно пробирались сквозь вязкую жижу чужих разговоров и запахов. Людей стало меньше — бар выдыхался. Воздух внутри сгустился, напитанный парфюмом и воспоминаниями, которые оставались висеть в углах, как паутина. Теперь между столами появлялись промежутки. Кто-то курил у открытой двери, сигаретный дым поднимался вверх спиралью и исчезал в темноте. Музыка стала тише, или, может быть, просто перестала быть важной. Словно перестала существовать вовсе, кроме как внутри самих стен. Грей молча шагал вперёд, словно чувствовал, куда идти, а Джувия шла чуть позади, отмечая взглядом мелочи: брошенный шарф на спинке стула, опрокинутый бокал, чей-то смех, застывший в воздухе, как кусок льда. В полупьяном состоянии эти моменты бросались в глаза как яркие красные флаги, а затем сиюминутно забывались. Когда Джувия вышла на улицу, свежий воздух обрушился на неё, как ведро холодной воды, прогнав затхлый запах табака, спиртного и пота, которым был пропитан бар. Она остановилась, наслаждаясь моментом облегчения, и окинула улицу быстрым взглядом. Грей оказался прав: Лисанна и Нацу были тут, возле бара. На тротуаре, освещённом жёлтыми фонарями, они устроили настоящее представление. Лисанна, смеясь так звонко, что прохожие невольно оборачивались, увертывалась от Нацу, который с растопыренными руками гнался за ней по кругу. Казалось, ему нравился сам процесс погони куда больше, чем возможность поймать свою добычу. Лисанна, лёгкая и быстрая, петляла между невидимыми преградами, время от времени оглядываясь через плечо и дразня соперника широкой, торжествующей улыбкой. Нацу выглядел так, будто не собирался сдаваться. Его глаза сверкали в свете фонарей, а в лице читалась чистая решимость. Это была почти игра, почти шутка — но с той отчаянной серьёзностью, с какой дети вдвое младше относились к своим важным битвам. — Идиот, — пробормотал Фуллбастер, выпуская густое облако пара, которое тут же растаяло в холодном воздухе. Он сделал глоток из своего бокала и ухмыльнулся, наблюдая за безумной сценой, разыгрывающейся на тротуаре. — Да они оба сумасшедшие, — с улыбкой заметила Джувия. Тревога, терзавшая её с момента выхода из душного бара, постепенно улетучивалась. Лисанна, пусть и пьяная до крайности, по крайней мере, выглядела весёлой и в безопасности. Единственное, что ей действительно грозило, — это рухнуть где-нибудь посреди дороги и тут же заснуть. Вслед за ними из бара появилась Люси, а за ней — Локи. Джувия обернулась, и её улыбка стала шире. Локи нежно держал Люси за руку, и его взгляд, полный мягкой заботы, ни на миг не отрывался от девушки. Снова раздался звонкий, почти заразительный смех. Нацу, наконец, догнал Лисанну. Он поймал её в охапку и, смеясь вместе с ней, потащил обратно к бару. Они оба были ужасно пьяны — шли, покачиваясь на ходу, как люди, потерявшие ощущение времени и места, полностью отдавшись слабости момента. Нацу заметил Люси сразу — заметил и её руку, крепко сжатую в руке Локи. Джувия, стоявшая чуть в стороне, почувствовала, как в воздухе что-то изменилось, словно кто-то незаметно натянул тугую струну. Драгнил разжал объятия Лисанны, отпустив её так резко, что та едва удержалась на ногах, и скривил губы в усмешке, в которой было больше вызова, чем веселья. — Мы уходим, — твёрдо сказала Люси, будто заранее предугадывая возможную бурю. Второй рукой она вцепилась в Локи, как утопающий хватается за спасательный круг. Голос её дрогнул едва заметно. — Всех жду в воскресенье. Нацу, всё в силе? Встречаемся у тебя? Группа замерла. Несколько человек, всё ещё остававшихся на улице, бросили любопытные взгляды на странную сцену, словно почуяв приближение чего-то неладного. Нацу не ответил. Он стоял, раскачиваясь на месте, и пьяная улыбка растягивала его губы. Но в глазах этой улыбки не было. Только напряжённое, тяжелое внимание, прикованное к переплетённым рукам Люси и Локи. Драгнил перевёл взгляд выше — на Локи — и уставился на него с тем холодным, не мигающим выражением, от которого даже в тёплый вечер становилось зябко. Локи выдержал его взгляд несколько секунд, потом перевёл глаза на Люси, словно ища в ней спасение. Но напряжение между ними было слишком явным, чтобы его не заметить. Оно ползло по их плечам, застревало в коротких, оборванных фразах, заполняло пространство между ними, как густой, холодный туман. Джувия молча наблюдала, ощущая, как где-то в глубине начинает шевелиться тревога. — Слушай, брат, — начал Нацу, и в его голосе звучала странная, тяжёлая серьёзность, не свойственная ему в обычные дни. Казалось, он собирался сказать что-то крайне важное, что зрело внутри всё это время, — ты береги её, ясно? Он шагнул к Локи, и хотя был почти на голову ниже его, это ничуть его не смущало. Нацу протянул руку, закинул её Локи на плечо и рывком притянул его вниз, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. — Ты понял, да? — Нацу смотрел ему прямо в глаза, и в его взгляде впервые за весь вечер не было ни тени улыбки. — Чё с ней случится — передо мной отвечать будешь лично. Понял?! Локи, застигнутый врасплох, замер. Пару секунд он пытался сохранить спокойствие, но на его лице читалась настороженность, почти испуг. — Нацу… — осторожно вмешалась Люси. Она перехватила его руку, тянущую Локи вниз, и попыталась отвести её в сторону. — Ты напился. Иди домой, ладно? Нацу тряхнул головой, словно отмахиваясь от её слов, и, покачнувшись, снова уставился на Локи. — Она мне как… сестра, — выдохнул он, и его голос сорвался на хрип. — Если что случится — ноги переломаю. Грей! — рявкнул он через плечо, как будто именно Грей должен был поставить в этой сцене последнюю точку. Нацу резко отпустил Локи, который с облегчением выдохнул и тут же отступил на пару шагов назад, увлекая за собой Люси. Та, схватив его за руку, как бы пытаясь удержать равновесие в этой разгорающейся сцене, лишь покрепче сжала его пальцы. Бар, улица, даже прохожие словно притихли, наблюдая за сценой. И в эту секунду Джувия поняла: за всей этой пьянчужной размолвкой стояло нечто большее — настоящее, искреннее чувство, которое Нацу сам не мог выразить иначе, кроме как через грубые угрозы и неуклюжую заботу. Нацу ревновал. — Мы! — он ткнул в грудь себя, потом в сторону Грея. Его движения были резкими, неточными. — Мы нашу Люську никому не отдадим! Слышишь?! Порвём на куски, если что! Грей молча подошёл и крепко ухватил Нацу за плечо. Не столько для того, чтобы удержать его от падения — Драгнил был всё ещё на ногах, хоть и качался, — сколько для того, чтобы не дать ему натворить глупостей. — Бро, — тихо сказал Грей, словно уговаривая упрямого младшего брата, — давай, заканчивай. Пора домой. Но Нацу, пьяный и упрямый, словно ничего не слышал. — Не, нихуя! — выкрикнул он, вскинув руку. Его палец угрожающе ткнулся в сторону Локи. — Пошли-ка, отойдём. Я тебе втолкую кое-что. В его голосе звенела угроза, хоть и замешанная на пьяной растерянности. Люси резко сделала шаг вперёд. — Нацу, пожалуйста, — сказала она настойчиво, глядя ему прямо в глаза. — Езжай домой. Ты несёшь бред. На несколько мгновений их взгляды сцепились. Нацу моргнул, словно не сразу её узнав, потом шумно выдохнул. Люси метнула взгляд на Грея, и тот понял всё без слов. Он кивнул коротко, спокойно — так, как всегда кивал в ситуациях, когда приходилось брать на себя что-то тяжёлое, например ответственность. — Порядок, — сказал он. — Я с ним разберусь. Идите. — Ну, тогда до воскресенья, — сказала Люси, обернувшись к Джувии. Она махнула рукой остальным и её светлые волосы мелькнули в свете уличного фонаря. На мгновение Люси задержалась на месте, словно что-то удерживало её здесь, заставляя оглянуться назад. Но потом она крепче сжала ладонь Локи — жест решительный и окончательный — и потянула его за собой. Их силуэты таяли на пустынной улице, и лишь шаги, приглушённые асфальтом, ещё несколько секунд отзывались эхом. Нацу, пошатываясь, стоял на месте, размахивая руками, как будто всё ещё пытался что-то крикнуть им вслед. Его голос срывался на невнятные обрывки слов, теряясь в холодном воздухе. Казалось, он был пойман в собственный маленький шторм, который никак не мог утихнуть. Грей, всё это время державший его за плечо, наконец осторожно отпустил друга. Нацу, к облегчению всех, не попытался продолжить дебош. Он лишь молча уставился в спину удаляющейся пары, а потом тяжело выдохнул, будто из него выпустили весь воздух разом. Не говоря ни слова, он побрёл к ближайшей скамейке и почти с облегчением опустился на неё. Лисанна уже сидела там, сгорбившись и устало подперев подбородок руками. Свет фонаря падал ей на волосы, делая их ещё светлее, почти серебряными. Нацу плюхнулся рядом, уронив локти на колени, и повис в тишине, глядя в землю перед собой. Лисанна бросила на него короткий, сонный взгляд, потом тихо усмехнулась и положила голову ему на плечо. — Кажется, им пора домой, — сказала Джувия, мягко улыбаясь Грею. Она перевела взгляд на Нацу и Лисанну: двое друзей сидели на скамейке, прижавшись друг к другу, словно дети, которым не хватило сил добраться до кровати. — Уж Драгнилу-то точно, — Грей ответил ей тем же — короткой, немного уставшей, но тёплой улыбкой. Нацу тяжело выдохнул, откинулся на спинку скамейки, прислонившись к холодной стене здания. Он вытащил из кармана измятую сигарету и долго возился с зажигалкой, тщетно пытаясь добыть огонь. Пламя вспыхивало, но тут же угасало на ветру. После нескольких неудачных попыток он бросил это дело: с кривой усмешкой убрал зажигалку обратно в карман, а незажжённая сигарета так и осталась висеть в уголке его рта — жалкий символ поражения. — Я пойду поищу Леви, — сказала Джувия, снова повернувшись к Грею. Её голос был спокойным, но в глазах читалась лёгкая забота. — И попробую найти сестру Лисанны. Присмотришь за ними? Грей кивнул, будто это было для него самым естественным делом на свете. — Разумеется, — отозвался он, сделав глоток остывшего пива. Возвращаться в бар совсем не хотелось — внутри по-прежнему было душно, шумно и пахло так, будто стены сами начали пропитываться табачным дымом и пролитым пивом. Но Джувия знала: надо найти старших Штраусов. Оставить всё как есть было бы неправильно. Эльфман всё ещё стоял там, где она видела его в последний раз, — высокий, неуклюжий, как одинокий дуб посреди поля. Рядом с ним, почти вплотную, стояла мисс Эвергрин. Джувия зябко поёжилась. Подходить к ним было страно. Она не была уверена, что вообще имеет право находиться здесь в столь поздний час — в баре, в окружении пьющих взрослых, да ещё и в состоянии, которое совсем не подходило для примерной ученицы. Мысленно она представила себе родителей. Нет, они бы не просто рассердились. Если бы они узнали, где она сейчас и что делает, Джувия до конца учебного года не увидела бы ни улицы, ни своих друзей. Домашний арест, строгий надзор и, вероятно, лекции о морали, длинные, как сама зима. Она снова огляделась. Где Мира? Найти белоснежную макушку среди этой толпы оказалось не так-то просто. Джувия только надеялась, что та не прилипла где-нибудь к Лексусу, мать его, Дреяру. Вот уж к нему она подходить точно не собиралась. Даже мысль об этом заставила Джувию скривиться. Она ещё раз медленно оглядела зал. Ничего. Ни намёка на белые волосы. Ну что ж, пора переходить к плану «Б»: вернуться к Леви и Имберу, и заставить последнего подойти к Эльфману и мисс Эвергрин. У него, как у хорошего ученика и члена студенческого совета, точно не возникнет проблем. Джувия вздохнула и направилась обратно вглубь зала, осторожно лавируя между столами, крошечными группками смеющихся людей и пролитыми пятнами света. Леви всё ещё сидела на том же месте, где Джувия оставила её. Но теперь рядом с ней был не Имбер. Вместо него компанию девушке составлял какой-то незнакомец — явно старше, заметно пьянее и куда неприятнее на вид. Его круглое лицо блестело от пота, а сам он наклонился слишком близко к Леви, что уже само по себе казалось неправильным. У Джувии внутри всё похолодело. Кажется, вот это уже выглядело опасно. Где же Имбер? Он ведь обещал присмотреть за Леви! Где он, когда он так нужен? Джувия судорожно оглянулась по сторонам, надеясь увидеть где-то поблизости знакомую фигуру, но зал был переполнен чужими лицами, и ни один из них не принадлежал Имберу. Она осталась одна. Без друзей, без поддержки, и, хуже всего, без плана. Паника подступила к горлу. Чёрт, к такому её жизнь не готовила. Она же трусиха! В таких ситуациях у неё начинали дрожать руки, а голос предательски исчезал где-то в груди. Но Леви… Леви была самой хрупкой и уязвимой среди них. Она сейчас нуждалась в помощи больше, чем когда-либо. И если Джувия не вмешается — никто не вмешается. Сердце колотилось в ушах так громко, что Джувии казалось, окружающие должны это слышать. Но она заставила себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один. Незнакомец тем временем, похоже, уже полностью чувствовал себя хозяином положения. Леви, полусонная и беззащитная, лишь отстранялась от него вяло, не совсем понимая, что происходит. Нет времени раздумывать. Джувия сжала кулаки, собирая всю свою решимость в одну тонкую нить, и направилась прямиком к барной стойке — через густой воздух, сквозь шум голосов, сквозь страх. — Крошка, ты такая милая, — услышала Джувия, когда подошла ближе. Голос мужчины был приторным, неприятным, с тяжёлым, вязким оттенком. — Поедешь с дядей? Леви едва держалась на табурете. Её глаза закрывались, голова моталась из стороны в сторону, будто она была куклой на сломанных нитях. — Неа, — пробормотала она, едва слышно. — Ну что ты, малышка, — продолжал мужчина, опуская свою широкую, грязную ладонь ей на плечо. — Я уж за тобой присмотрю. — Отстань, — голос Леви сорвался на жалобный всхлип. Она слабо попыталась оттолкнуть его, но её руки были словно ватными. Каждая попытка выглядела беспомощной и только сильнее подчёркивала её уязвимость. Внутри Джувии всё кипело. Страх, злость, отвращение смешались в один клубок. Она набрала в лёгкие воздуха, как перед прыжком в холодную воду, и шагнула вперёд. — Эй! — крикнула она, и её голос прозвучал громче, чем она сама ожидала. Джувия ткнула мужчину в плечо, вложив в это движение всю свою решимость. — Оставь её! Мужчина обернулся, нахмурившись. Его маленькие глазки сузились, когда он уставился на Джувию. — Чё? — пьяно протянул он. Его дыхание пахло перегаром и чем-то тухлым. — Оставь мою подругу, — повторила Джувия, на этот раз твёрже. Она схватила Леви за локоть, пытаясь стащить её с табурета, но мужчина молниеносно перехватил её руку — сильной, цепкой хваткой, словно хищник, уцепившийся за добычу. — А ты что, сучка, тоже захотела? — ухмыльнулся он, перегибаясь к ней ближе. Его лицо было отвратительно близко, и каждый его зуб казался Джувии омерзительно жёлтым в тусклом свете ламп. — Поехали, всем хватит, — добавил он, захохотав так громко, что несколько человек в баре обернулись. На секунду Джувия оцепенела от страха. Всё внутри неё кричало: «Беги!» Но она осталась стоять — между Леви и этим чудовищем. Всё внутри неё задрожало, словно кто-то резко выдернул опору из-под её ног. Она не знала, что делать. С этим мужчиной ей не совладать — ни физически, ни словесно. Ни одна из выученных фраз, ни один из придуманных заранее планов не подходил к этой реальности. Локсар судорожно огляделась. Вокруг — сплошные чужие лица. Люди смеялись, пили, разговаривали, не обращая на неё никакого внимания. Никто не спешил вмешиваться. И тогда Джувия заметила его — единственную знакомую фигуру среди этого хаоса: лохматая тёмная макушка, высокая спина, рука, ловко разливающая напитки за стойкой. Гажил. Он был здесь. Совсем рядом. Но… он не смотрел в их сторону. Он был слишком занят — сосредоточенно принимал заказы, о чём-то спорил с клиентом, погружённый в свою работу. Паника поднималась, грозя захлестнуть её. Но Джувия стиснула зубы. Она знала: промедление — это приговор. Собрав всю свою силу, всю решимость, что только была у неё внутри, она крикнула: — Эй! Я сказала, отпусти меня и мою подругу! Её голос пронзил бар, как стрела. Вокруг неё вдруг стало тише, как будто кто-то убавил громкость. Несколько человек обернулись, с любопытством уставившись на происходящее. Мужчина, державший их, замер на миг. Он повернул голову, осклабился — жалко и пьяно — всем, кто смотрел, словно надеясь, что свою мерзость можно спрятать за кривой ухмылкой. Но рук он так и не разжал. Более того, он сжал Леви ещё крепче. Джувия почувствовала, как её подруга слегка зашевелилась. Похоже, эта крепкая хватка привела Леви в себя. Она слабо попыталась оттолкнуть мужчину, но её движения были такими неуверенными, что это выглядело скорее как беспомощный жест. Джувия металась глазами по толпе — шокирована тем, как быстро люди снова отвернулись. Несколько секунд — и всё. Их маленькая трагедия снова осталась наедине с собой. Но в этот момент Джувия увидела то, чего ждала: Гажил, стоявший за стойкой, замер. Он их заметил. Его глаза, тяжёлые и настороженные, выхватили её из толпы. Он не выглядел взбешённым, но его напряжение было видно сразу. Ноздри раздувались, челюсть сжалась так сильно, что на скулах заходили желваки. Он молча поставил на стойку недолитый бокал, словно забыв о нём в ту же секунду, и тяжёлой, уверенной походкой двинулся через бар к Джувии. Тем временем мужчина, удерживающий Леви, зашипел, склонившись к Джувии: — Чё ты, сучка, орёшь? — его голос был злобным, с хриплым надрывом. — Найди себе другой хуй. Он дёрнул Леви за руку, заставив её болезненно скривиться. — Эту мне оставь, ясно? — мужчина ухмылялся, как будто это была самая обыденная вещь на свете. — А если не поняла… я тебе по-другому объясню… Но закончить он не успел. — Эй, мужик, — раздался низкий, тяжёлый голос за его спиной. Джувия замерла. Сердце стучало где-то в горле. Последнее, чего ей хотелось — это попасть в драку. Но теперь всё разворачивалось слишком быстро, и остановить это было невозможно. Мужчина раздражённо обернулся, но даже не успел понять, что происходит. Гажил, подойдя почти вплотную, схватил его за грудки так резко и сильно, что тот даже охнуть не успел. Широкой, мозолистой ладонью он вцепился в его куртку и потянул на себя, сдвигая со стула через весь бар. — Съебался отсюда, — негромко, но угрожающе произнёс Гажил. Мужчина захлопал глазами, отпуская Леви, которая почти сразу осела. Джувия тут же перехватила подругу, обняв её и удерживая на ногах. — Ты чё, шакал, — прорычал мужик, оскорблённо и бессмысленно, — попутал? Иди, делом занимайся! — Я сейчас так делом займусь — костей своих не соберёшь, — спокойно ответил Гажил, будто обсуждая погоду. Его голос был почти ленивым, но в этой лености ощущалась явная угроза. — Пошёл отсюда нахуй. И чтоб больше не подходил к ним. Доходчиво объясняю? Он дёрнул мужчину на себя чуть сильнее, заставляя того зашататься на месте. — Или присесть захотел? — Гажил смерил его тяжёлым взглядом. — Девчонкам восемнадцати нет. Эти слова, сказанные нарочито спокойно и громко, прозвучали так, что даже те, кто до сих пор игнорировал происходящее, стали бросать настороженные взгляды. Мужчина ещё мгновение стоял, тяжело дыша, готовый к драке, но последние слова Гажила, произнесённые с ледяным спокойствием, будто наконец пробили туман его пьяного разума. Он бросил последний, злобный взгляд на Джувию и Леви, с усилием разжал руки Гажила и, спотыкаясь, двинулся прочь, исчезая в гомоне бара. Джувия, только теперь поняв, что всё действительно закончилось, судорожно выдохнула. Тяжесть, сдавливавшая грудь, медленно начала отпускать. Она подняла глаза на Рэдфокса. — Спасибо, — прошептала она. Голос дрожал от облегчения и пережитого страха. — Он меня так напугал. Гажил лишь равнодушно махнул рукой, будто прогнал надоедливую муху. Он перевёл взгляд на Леви, которая едва держалась на ногах, клонясь то в одну, то в другую сторону, и покачал головой с выражением глубокого неодобрения. — Хуёвый у неё кавалер, — буркнул он. — Где он шляется? — Не знаю, — растерянно ответила Джувия, озираясь по сторонам. Знакомого лица с аккуратными очками нигде видно не было. — Он обещал остаться рядом… но… — А, вон же он, — спокойно сказал Гажил, кивнув куда-то за её спину. Джувия обернулась. Имбер стоял у дальней стены, увлечённо болтая с Сейрой Этериас. Девушка оставалась спокойной и равнодушной, как обыяно, а сам Имбер что-то рассказывал ей, активно жестикулируя и ничего вокруг не замечая. Ни Леви, ни Джувию, ни самого Гажила, который всё ещё был в напряжении, готовый разнести полбара. Локсар почувствовала, как волна негодования поднимается в ней. — Он… он что, оставил её вот так? — голос её сорвался. Гажил усмехнулся безрадостно, глядя на беззаботного парня: — Еблан, — констатировал он, словно говоря о чём-то очевидном. — Какой он придурок, — сердито пробормотала Джувия. Она снова посмотрела на Леви. МакГарден слабо цеплялась за её плечо, глаза её закрывались. — И как я теперь дотащу её до улицы?.. Джувия повернулась к Гажилу с полным отчаяния взглядом. — Поможешь мне вынести её на улицу? — спросила она, стараясь держаться уверенно, но в голосе всё равно проскользнула мольба. Гажил молча перевёл тяжёлый, хмурый взгляд с Имбера на Леви, скользнул по ней взглядом, вздохнул и медленно закатил глаза, как человек, которому придётся возиться с чем-то, чего он совсем не хотел… но уже смирился. — Ладно, — сказал Рэдфокс. — Только держи ей голову, чтобы не шандарахнулась. Он обошёл стойку и направился к выходу, перед этим останавливаясь у кассы. Широкой ладонью выбил на ней огромный чек — тот напечатался с треском и отлетел в поднос. Бросив короткую фразу своему напарнику за барной стойкой — что-то о «пересчитаешь потом» — он вернулся к Джувии. Без лишних слов Гажил легко подхватил Леви на руки. Девушка, лёгкая, как тряпичная кукла, почти не сопротивлялась, только вздохнула что-то невнятное сквозь полузакрытые губы. — Пошли, — бросил он через плечо. И они вдвоём зашагали к выходу — медленно, чтобы не задеть стулья и людей, всё ещё стоявших в проходах. — Этот клоун там? — спросил он, кивнув подбородком куда-то в сторону выхода. — Кто? — не сразу поняла Джувия. — Ну этот… Драгнил, — пояснил Гажил, поудобнее перехватывая Леви на руках. — На улице? — Да, — кивнула Джувия. — Но он уже немного… не в себе. — Ещё бы, — фыркнул Рэдфокс с той мрачной веселостью, что появлялась у него в особо неприятные моменты. — Они с белобрысой на двоих дюжину шотов водки выпили. А этот ещё потом текилой шлифанул. Он усмехнулся, мотнув головой, будто не веря в происходящее. — Парень наглухо отбитый, — добавил он с такой уверенностью, будто только что вынес медицинский диагноз. Леви тихонько всхлипнула у него на руках, и Джувия поспешила придвинуться ближе, поправляя сползающий капюшон на её плечах. Где-то впереди, в ночной тишине послышался громкий смех Нацу и Лисанны. А Джувия, идя рядом с Гажилом, вдруг почувствовала, как странно надёжно звучит в ночи его тяжёлая поступь и как хочется верить, что рядом с ним, по крайней мере, больше ничего плохого не случится. Когда они вышли за дверь, Гажил, слегка прищурившись, оглядел улицу. Прохладный ночной воздух пах асфальтом, дымом и чем-то сладковатым, неуловимым. Грей безмятежно потягивал пиво, иронично присматривая за Лисанной и Нацу, глядя на них как на детей. Те двое уже не носились, а всего лишь играли в «Кисоньку». Лисанна лупила друга по ладоням, но Нацу уже кажется не понимал в чём состоит игра и даже не пытался убирать руки. — Получите ещё одного, — буркнул Гажил, усаживая Леви на свободное место рядом с Нацу. Леви тихонько шмыгнула носом и сразу же обмякла, почти уткнувшись в плечо друга. Драгнилу же Гажил протянул длинный бумажный чек, только что выбитый из кассы. — А это твоё, — добавил он, ухмыляясь. И впервые за вечер он почти рассмеялся, глядя на выражение лица ничего не понимающего Нацу. Тот взял чек так, будто это назойливая бумажка не имела с ним ничего общего, поднёс к лицу и прищурился. Увидев сумму, он громко выдохнул, откинулся назад, ударившись головой о стену, и устало закрыл глаза. — Да, — протянул он с чувством, в котором слились обречённость и тихая капитуляция, — дерьмо… Грей, наблюдавший за этим, с любопытством вытащил чек из ослабленных пальцев Нацу, разгладил его и, прочитав сумму, едва не расхохотался. — Чувак, да ты влип, — сообщил он с видимым наслаждением. — Три с половиной штуки. Зереф тебя прикончит. — И чаевые не забудь, — с ухмылкой бросил Гажил, отступая в сторону бара. — Дядя. На лице Нацу промелькнула слабая тень осознания, но он был слишком пьян, чтобы даже возмутиться. Гажил, всё ещё ухмыляясь, медленно вернулся обратно внутрь бара, будто работа была лишь досадной формальностью после увиденного. А Джувия осталась на улице, ощущая, как в голове медленно начинает пульсировать головная боль. Всё это — смех, крики, усталость, алкогольный запах в воздухе — давило на неё тяжестью. И где только были Мира и Эльфман? Как они могли оставить свою сестру в таком состоянии? Джувия с трудом сдерживала раздражение. Ночь всё больше напоминала странный, затянувшийся сон, из которого хотелось выбраться, но её всё время что-то удерживало. — Что будем с ними делать? — спросил Грей, оглядев их небольшую компанию. Несмотря на разыгравшийся вокруг хаос, он держался удивительно спокойно и даже с какой-то лёгкой, чуть грустной улыбкой на лице. Будто всё это — бесконечная пьянка, недовольство, потерянные подруги — было для него частью привычного порядка вещей. — Не знаю, — честно призналась Джувия, слабо разведя руками. Она обвела взглядом своих подруг: Лисанна уже клевала носом, едва не заваливаясь Нацу на плечо, Леви тихо дремала рядом, а сам виновник торжества сидел с выбитым счётом в руках, глядя в пустоту. — Я не смогла найти Миру, — добавила Джувия, чуть понизив голос, словно боялась, что это прозвучит как обвинение. — А Эльфман… И тут ей пришла в голову идея. Не идеальная, но всё же это было лучше, чем сидеть сложа руки. — Слушай, — сказала она, выпрямившись, — ты можешь поискать в баре Эльфмана? Такой высокий, огромный парень. Ты точно его не пропустишь. Он там… — Джувия замялась, криво улыбнувшись, — тусуется с моей преподшей. Я… не хочу к ним подходить. Грей кивнул, легко, без лишних вопросов. — Понял, — сказал он. — Сейчас приведу его. И, не теряя времени, развернулся и исчез в дверях бара. Джувия проводила его взглядом и, устало выдохнув, опустилась на скамейку рядом с Леви. Прохладный воздух освежал лицо, где-то вдалеке завывал ветер. Она позволила себе впервые за весь вечер расслабиться. Если подумать… вечеринка была весёлой. Даже больше чем просто весёлой. Да, они напились, кое-кто устроил скандал, кто-то чуть не влип в очередную мерзкую ситуацию… Но всё обошлось. Да и вообще, было несколько приятных моментов. Джувия улыбнулась в темноту, спрятавшись за своими мыслями. Это было не воображение. Не пьяный бред. Это была реальность: они с Греем разговаривали о чём-то настоящем, личном. И он действительно услышал то, что она хотела сказать. Он улыбался ей. Не скептически, не снисходительно, а очень даже искренне. И… Он сказал, что она классная! Впервые за долгое время она почувствовала, что перестала бояться. Бояться выглядеть неловкой. Бояться быть собой. Если Грей может видеть в ней что-то хорошее — может, и она сама должна начать видеть это? Может быть, всё не так уж безнадёжно? Может быть… у неё есть шанс? И этого было более, чем достаточно, чтобы этот странный, шумный, беспорядочный вечер запомнился навсегда. Грей вернулся, к счастью — не один. Он приволок Эльфмана и Миру. Как он умудрился найти её среди всего этого бардака, Джувия могла только догадываться. Но в глубине души она почувствовала благодарность. Мира сразу оценила картину, которая предстала перед ними: трое друзей, бессильно навалившиеся друг на друга, словно вяло собранная башня из подушек, которая в любой момент могла рассыпаться. — Так-так, — протянула Мира, приподнимая бровь, оглядывая эту живописную картину. — Что это тут у нас? Её голос, тёплый и чуть насмешливый, пронзил тишину ночи. Услышав знакомые интонации, Лисанна оживилась. Она рывком села ровно, вытянувшись как солдат на плацу, и, даже не открывая глаз, пробормотала с преувеличенной невинностью: — Мира, я не пьяная. На меня надышали. И, возможно, её слова прозвучали бы убедительно, если бы Лисанна не начала тут же раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник старинных часов. Мира усмехнулась, глядя на младшую сестру с тем особенным выражением, которое бывает у людей, давно смирившихся со своими странными родственниками. — Разумеется, Лисанна, — сказала она сладким голосом, в котором легко читалось недоверие. — Обсудим это завтра утром. Она мягко, но твёрдо положила руку Лисанне на плечо, словно уже принимая на себя ответственность за дальнейшие события. — Поехали домой, — добавила Мира, не давая сестре шансов на дальнейшие отговорки. Эльфман, которому сегодня повезло (или скорее не повезло) остаться единственным трезвым человеком, выглядел слегка смущённым — похоже, он тоже чувствовал свою вину за то, что не досмотрел. Вместо лишних слов он отправился за машиной. Его массивная фигура быстро скрылась за углом, оставив остальных в полумраке уличных фонарей. Мира, расслабленная и весёлая, легко подошла к Грею, который неспешно закурил сигарету. Она кокетливо щёлкнула пальцами, прося одну себе. — Я, вообще-то, не пью и не курю, — улыбнулась она, забирая сигарету. — Но курю только тогда, когда выпью. Грей усмехнулся, лениво прикурил ей сигарету, и они оба затянулись, стоя бок о бок, окутанные лёгкими клубами дыма. Джувия почувствовала, как где-то глубоко внутри неё что-то сжалось. Невидимая, острая, болезненная струна натянулась, заставляя сердце биться неровно. Что ж, раз теперь Грей свободен, он мог свободно флиртовать с кем угодно. С Мирой, конечно, тоже. А почему бы нет? Она красивая, лёгкая, открытая. Такая, с которой легко говорить ни о чём, легко смеяться, легко быть рядом. Почему это так… больно? Почему эта лёгкость, которой Джувии всегда не хватало, теперь казалась ей настоящим ножом в сердце? Она поймала себя на том, что смотрит на них с мрачной яростью. Буровит взглядом, словно надеясь, что это заставит их разойтись, прекратить шептаться и смеяться. Они стояли слишком близко. Смеялись слишком тихо. И Джувия… что? Ревновала? Завидовала? Именно, завидовала. Не только тому, что Мира могла заговорить с кем угодно так легко, будто мир всегда был её союзником. Но и тому, что она сама не могла — никогда не могла — делать точно так же. Словно весь её внутренний мир — страхи, сомнения, робкие мечты — мешали ей быть такой же свободной. Почему она всегда застревала в мыслях о том, что сказать? Почему каждую фразу нужно было прокручивать в голове десять раз, прежде чем осмелиться вымолвить её вслух? Джувия прикусила губу, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлая, обжигающая обида. Эта зависть медленно переползала в раздражение. На себя. На них. На весь мир. Но на себя в особенности. Мира легко смеялась над чем-то, что сказал Грей, бросая голову назад. А Грей, опершись локтем о стену, отвечал ей короткими репликами, чуть склонившись вперёд, словно втянутый в какой-то негласный, лёгкий разговор. Джувия опустила взгляд на свои руки, стиснутые в кулаки на коленях. Ей хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, стать невидимой, чтобы никто не видел, как внутри неё бурлит обида и грусть. Ну, ничего-ничего. Однажды она тоже сможет так — говорить свободно. Смеяться легко. Быть собой. Когда-нибудь. Эльфман, на удивление бодрый и собранный, подогнал машину к тротуару, фарами освещая небольшую часть улицы. Грей и Мира затушили сигареты, раздавив окурки о край урны, и сразу же принялись помогать девушкам перебраться в автомобиль. — Эльфман, не забудь выставить счёт Лисанне за химчистку, если что-то пойдёт не так, — подстрекала Мира, усаживая сестру на заднее сидение. Лисанна, полузасыпая на ходу, подняла голову и, цепляясь за руку сестры, пролепетала: — Мира… а давай Нацу с собой возьмём? Давай он с нами поедет? Нацу, тем временем, благополучно спал на скамейке, уткнувшись лицом в рукав куртки. Он не то что куда-то ехать — даже перевернуться на другой бок не собирался. — Нельзя, — твёрдо отрезала Мира, едва сдерживая смех. — Ну пожалуйста-а, — заныла Лисанна, становясь до обидного похожей на маленького ребёнка, — ну разреши… его так жалко… — Дорогая, — Мира хихикнула, поправляя выбившуюся из-под куртки прядь сестринских волос, — тебя сейчас саму жалко. Особенно жалко тебя будет завтра утром. Она заглянула через плечо на Грея: — Вы как, доберётесь? — Порядок, — спокойно кивнул он, помогая Леви аккуратно устроиться на заднем сидении, как фарфоровую куклу, которую боялись уронить. — Я уже позвонил его брату. Он нас заберёт и, — Грей усмехнулся, — оплатит счёт. Ох, и достанется же ему от Зерефа… — Ну, раз так, — Мира лукаво улыбнулась, подмигнув Грею, — тогда пока. Рада была познакомиться. Она легко устроилась на переднем сидении, захлопнула за собой дверь и стала пристёгивать ремень. Грей улыбнулся ей в ответ и перевёл взгляд на Джувию. — До встречи, — сказал он тепло, будто между ними оставалось что-то невысказанное, но хорошее. Джувия стояла неловко, сжимая рукава толстовки. Вроде бы всё уже сказано, можно уходить… Но вдруг ей ужасно не захотелось прощаться так просто. Она решилась. Собрав всю свою хрупкую смелость в комок, она сделала короткий шаг вперёд и робко обняла Грея. Лёгким, почти невесомым движением — так, как боятся прикоснуться к чему-то дорогому. К её облегчению, он не отстранился. Наоборот — на секунду крепко притянул её к себе одной рукой. Джувия, спрятав улыбку в его толстовке, коротко вздохнула, будто впитывая этот момент целиком — до самой последней крупицы. Затем, не давая себе раздумать, она отпустила его, весело махнула рукой и забралась в машину. Когда дверь за ней захлопнулась, она снова улыбнулась — уже самой себе. Что ж, как ни крути, вечеринка удалась.