Не все герои носят плащи

— Ну что, Лис, сегодня снова будешь пить? Джувия сказала это не столько в шутку, сколько на всякий случай. Мало ли. Троица выглядела так, словно их разложили по частям, а потом собрали заново, как попало. Хуже всех было Лисанне. Вчера утром она с трудом оторвала голову от подушки, а когда открыла глаза — моментально об этом пожалела. Голова гудела, а внутри было ощущение, что её кто-то методично перекручивал в стиральной машине. И как будто этого было мало — ей предстояло провести вечер субботы на ногах в кофейне. Она всерьёз подумывала попросить кого-нибудь закопать её на заднем дворе и оставить там до весны. Мира, наблюдая последствия бурной вечеринки, только посмеивалась, называя их пьянчужками и намекая, что продолжать в таком духе не стоит. Эльфман, хоть и делал вид, будто зол и разочарован, на деле сам варил похмельный суп, молча разливая его по тарелкам, за что, по мнению Джувии, ему следовало выдать премию. Видимо, в случившемся он видел и свою вину. Суп помогал, но не настолько, чтобы захотелось встать с кровати и начать новую жизнь. Джувия чувствовала себя лучше всех — её похмелье оказалось почти декоративным, и сразу после позднего завтрака она собралась за подарком для Люси. Подруги мысленно позавидовали её безработности и свободному дню. У них выбора не было: Леви ждала смена в книжном, Лисанну — кофейня и болтушка Хибики, который уж точно не оставит состояние коллеги без внимания. — Ни за что, — ответила Лисанна. Она до сих пор выглядела так, будто по ней проехался трактор. Основные последствия весёлой вечеринки прошли, но оставалось мерзкое чувство в животе, будто там дебоширил маленький пьяный гном. — Если Нацу снова будет меня спаивать — я его прибью. — Ты же вроде сама была не против, — невинно заметила Джувия. Лисанна лишь скорчила гримасу, высунула язык и натянула капюшон, как черепаха. Джувия хихикнула, а вот Леви даже не улыбнулась, лишь тяжело вздохнула. После вечеринки её словно накрыла волна невидимой депрессии — она замкнулась, говорила мало, на попытки Лисанны пошутить отвечала коротко, а иногда и вовсе грубовато. Сегодня было чуть лучше: мешки под глазами стали не такими явными, но взгляд всё ещё был тяжёлым, будто что-то оставалось внутри неразрешённым. Как и договаривались, подруги подошли к дому Нацу около шести вечера. Джувия уже бывала здесь однажды, поэтому путь они нашли без труда. Воздух был тёплый, вечерний, с запахом сырого асфальта и чужого барбекю где-то на соседней улице. Джувия, сжимая в руках аккуратно упакованный подарок для Люси, шла немного позади — не из застенчивости, скорее от желания морально подготовиться к предстоящему социальному квесту. Она заранее решила: никаких долгих посиделок, ночёвок и задержек. Родители должны были вернуться около десяти, и, чтобы избежать расспросов, лучше вернуться трезвой, немятой и желательно без следов вечеринки в глазах. Сегодня она даже не стала ярко краситься, на тот случай, если к её приходу родители будут дома. Она просто скажет, что ходила в магазин за… чипсами. Да и пить она сегодня не собиралась. После прошлой пятницы организм предупредил: «ещё раз — и конечная». За забором уже слышался шум — приглушённый, но радостный. Судя по голосам и музыке, вечеринка была в самом разгаре. Подруги постучались, и спустя несколько секунд дверь открыла Эльза. Идеально ровные алые волосы и красные стрелки — как всегда красотка! — Привет, — сказала она с лёгкой улыбкой, отступая в сторону. — Проходите, уже все тут. Джувия кивнула в ответ, пробормотав вежливое «спасибо» и, как кошка, осторожно ступила внутрь. Впервые оказавшись в доме, она невольно замедлила шаг, осматриваясь. Здесь было совсем не так, как она ожидала: несмотря на толпу гостей и звучащую откуда-то с кухни музыку, чувствовался порядок. Везде — тёплый свет, гладко вымытые полы, подушки, аккуратно разложенные на диванах. В воздухе пахло пиццей, корицей и чем-то свежим, почти цветочным. Было ясно: в этом доме живёт женщина. И не просто живёт, а держит под контролем хаос трёх взрослых мужчин. На кухонной стойке уже стояли бутылки с пивом, миски с чипсами и коробки с закусками. Стол был завален бумажными тарелками, а на стенах — гирлянды, развешанные немного криво. Джувия заметила Люси — та танцевала в самом центре комнаты, окружённая светом, музыкой и весёлой суматохой гостей. Сегодня она выглядела особенно ярко, даже по-люсински ослепительно. Линзы её круглых очков ловили последние лучи уходящего солнца, преломляя свет так, будто глаза у неё светились изнутри. Они идеально сочетались с её свободной блузкой цвета пряной корицы, усыпанной крошечными цветами. Рукава — пышные, будто лепестки — колыхались при каждом её движении. Волосы она собрала небрежно, чтобы показать длинные, чуть вычурные серьги с янтарём. На шее висело ожерелье с луной и солнцем — почти как намёк, что она умеет быть разной. Широкие вельветовые брюки глубокого шоколадного цвета подчёркивали её расслабленную уверенность. На запястьях блестели браслеты — спиральки и бусины, всё разное, всё чуть хаотичное, но в этом хаосе была своя гармония. И Джувия смотрела, не в силах оторваться. Не от зависти — от восхищения. Люси была той, кто, казалось, всегда знает, кто она есть. А Джувия… пока только училась этому. Она шагнула в комнату, и шум вечеринки словно накрыл её тёплой волной — смех, музыка, приглушённые разговоры и легкий аромат духов перемешались в густую атмосферу. Она осторожно огляделась, стараясь не мешать никому на пути, и быстро узнала почти всех. В центре, рядом с Люси, танцевала Юкино — хрупкая блондинка с застенчивой улыбкой и такими же скромными движениями. Они смеялись, покачиваясь в такт музыке, то сближаясь, то расходясь в разные стороны, будто искры в воздухе. В углу, в глубоком кресле, развалилась девушка с зелёным каре. Джувия не помнила её имени, только лицо — всегда отстранённое, как будто присутствие на любой вечеринке для неё было чем-то вроде досадной необходимости. Сейчас она листала что-то в телефоне и даже не подняла глаз, когда рядом кто-то засмеялся — абсолютное безразличие. У барного столика собрались Стинг и Роуг — сводные братья, которые вечно в тандеме. Минерва была с ними, как всегда громкая, как всегда в центре внимания. На ней — короткое обтягивающее платье, будто она спутала вечеринку с красной дорожкой. Троица громко смеялась, отхлёбывая из ярких бумажных стаканов. Судя по выражению Минервы, шутки касались кого-то конкретного — и вряд ли были доброжелательны. У камина Локи выглядел так, будто собирался баллотироваться в Сенат. Костюм, галстук, запонки — полный набор. Джувия, глядя на него, только мысленно пожимала плечами: стиль Локи был очень жирной иронией. Он что-то эмоционально доказывал Жерару — тот слушал, кивал, но с таким видом, будто едва ли держит себя в руках. Его глаза скользили по комнате в поисках любого выхода. Эльза стояла рядом, потягивая вино, и пыталась сгладить напряжение своей фирменной полуулыбкой. Надо признать, у неё почти получалось. Почти. На диване, осев и расправив плечи, как человек, которому всё уже надоело, сидел Нацу. В руках — геймпад. Перед ним — открытая бутылка пива, которую он даже не замечал. Казалось, он здесь только потому, что это его собственный дом и ему больше некуда идти. Его сосредоточенность была фальшивой: руки играли, глаза смотрели сквозь телевизор. Напарником у него был парень, которого Джувия видела впервые. Высокий, с руками как у супергероя и с ирокезом глубокого синего цвета. Его лицо было картой чистого азарта: высунутый язык, блеск в глазах, почти детская радость от каждой победы. Он наслаждался игрой, как будто ставил ставки не на счёт, а на собственную жизнь. Нацу проигрывал — и было видно, что ему совершенно всё равно. И тут взгляд Джувии наткнулся на кухонную стойку. Там, у дальнего окна, в мягком свете ламп, стояли Грей и… Леон. Грей — всё такой же невозмутимый, уверенный, с ленивой ухмылкой на губах. А рядом с ним Бастия — чуть более подтянутый и явно довольный собой. Они спокойно беседовали, как будто были старыми друзьями. У Джувии внутри что-то перекосилось. Когда это они успели подружиться? Люси заметила подруг первой. Она и Юкино как раз отплясывали под какой-то абсурдный ремикс из старого аниме, когда взгляд Хартфилии случайно скользнул к входу. Улыбка вспыхнула у неё на лице мгновенно — словно солнечный зайчик прыгнул в угол комнаты. — А вот и мои малышки! — закричала она, вскинув руки вверх и на полном ходу побежала им навстречу, чуть не опрокинув пластиковый стакан с лимонадом, стоявший на полу. — Всё, теперь вечеринка официально началась. Объятие было мощным. Люси заключила их всех сразу, прижав к себе так, будто боялась, что они растают. Она пахла духами с нотками корицы и чего-то цветочного. — С днём рождения, — хором сказали они, чуть сбивчиво, и протянули подарки. Леви вручила мягко обёрнутую коробку, Джувия — пакет с ленточками, а Лисанна извлекла из рюкзака плоскую коробку с открыткой, прикреплённой прищепкой. Люси, разумеется, тут же начала трясти коробками у уха, как ребёнок. — Что там? Подсказка? — Секрет, — ухмыльнулась Леви. — Но если не понравится — мы заберём обратно. — Если не понравится, — сказала Лисанна, — можешь подарить это Нацу. Пусть он страдает. Пока они обменивались любезностями, с дивана поднял взгляд Драгнил. Он всё ещё держал в руках геймпад, но уже явно отвлёкся. Его глаза тут же зацепились за Лисанну, и уголки губ медленно поползли вверх в знакомую, немного глуповатую улыбку. — Йоу, — проговорил он, будто между прочим, но уже поставил игру на паузу. — Привет, чемпион по алкогольному опьянению, — откликнулась Лисанна, бросив взгляд на экран, где он уже успел проиграть пару раундов. — Ты, кстати, должен мне новую печень. Нацу усмехнулся, потянулся, провёл рукой по своим розовым вихрам. — Ты злопамятная, — цокнул он. — Всё ещё думаешь, что это была моя идея? — По-моему, я слишком маленькая, чтобы додуматься до такого, тебе не кажется? — Штраус многозначительно подняла брови, усмехнулась и больше не смотрела на Нацу. Джувия почувствовала, как в комнате на мгновение стало теплее — не из-за температуры, а из-за этой волны простого, доброго взаимопонимания, которое проскочило между ними двумя. Парень с ирокезом, всё ещё сидящий рядом, наблюдал их перепалку с плохо скрываемым интересом. Он ткнул Нацу в бок локтем, хмыкнул. — Чё за чикса? — спросил он, не утруждая себя вежливостью. Нацу бросил на него короткий взгляд и тут же уткнулся обратно в экран. — Забей, — буркнул он. Пальцы снова задвигались по кнопкам, но взгляд время от времени ускользал к стайке шумных подружек. Люси в это время продолжала энергично болтать, размахивая руками и вовлекая Джувию, Леви и Лисанну в какой-то рассказ, в котором, судя по жестам, фигурировали шоколадный торт, горящий тостер и, возможно, чья-то мать. — Кстати, — сказала Люси, оглянувшись через плечо и махнув рукой, — хочу вас познакомить. Видите ту девочку, что в кресле сидит, будто её сюда насильно притащили? Она указала в сторону девушки с зелёным каре, сидящей в кресле с таким лицом, будто весь вечер её откровенно утомлял. — Это Брандиш. Моя подруга и, если честно, мозг всей школьной газеты. Вёрстка, оформление, шрифты, весь визуал — это она. Всё, что красиво — её рук дело. Всё, что не работает — моё. Брандиш медленно повернула голову. Посмотрела на подруг Джувии с ленивым интересом, будто решала: общаться с ними или просто промолчать и надеяться, что уйдут. Её взгляд был прямой, тяжёлый, но не враждебный — просто утомлённый. — Привет, — сказала она наконец без энтузиазма. Голос — низкий, с хрипотцой, немного ленивый. — Не скажу, что рада встрече. — Она злится, — пояснила Люси, — потому что я забрала у неё флешку с дизайнами для мероприятия и заставила прийти сюда. — Я злюсь, что не сделала чёртову копию, — сухо ответила Брандиш и перевела взгляд на Леви. — Ты выглядишь круто, — кивнула Брандиш ей. — Как будто читаешь ночью книжки про ведьм и учишь проклятия на латинском. Не осуждаю. Леви моргнула, не сразу поняв, как на это реагировать. То ли это был комплимент, то ли странная форма угрозы. — Так и есть, — просто сказала она. Брандиш, похоже, даже не ожидала ответа. — Если захотите поболтать, я тут. Но, — она покосилась на Локи, который громко смеялся с Жераром у камина, — не впадайте в крайности. И не зовите играть в «Правду или действие», я в это дерьмо не верю. Она сделала глоток из стакана и надела наушники, давая всем понять, что никаким разговорам рада она не будет. — Она чудесная, правда? — шепнула Люси, сияя. — На неё нельзя обижаться. Она просто… устала от людей. — Понимаю, — кивнула Джувия. Люси внезапно перестала говорить. Просто оборвала фразу на полуслове, повернув голову к дверному проёму. Джувия проследила за её взглядом — и увидела, как в комнату входит парень. Высокий, несколько тощий, с какой-то особенной, замедленной уверенностью. Вся его права рука была в тату. Двигался он тихо, будто привык, что его замечают без лишнего шума. Чёрные волосы, прямой взгляд, неулыбчивое лицо. На нём не было ничего пугающего, но что-то в нём сразу вызывало настороженность. Не угроза, а скорее ощущение. — Это Зереф, — негромко сказала Люси, всё ещё глядя на него. — Старший брат Нацу. Он… эээ, как бы это назвать? Слишком крут, чтобы тусоваться со школьниками. И его вечно надменное лицо меня бесит. Юкино, стоявшая рядом, смущённо улыбнулась. Улыбка вышла быстрой, неловкой, но в ней что-то дрогнуло — заметно даже на фоне лампочек и гама. Она ничего не сказала, просто немного поёжилась. Джувия моментально считала эту эмоцию, понимая её по своему. Она вновь перевела взгляд на Зерефа, который прошёл мимо них и уселся рядом с братом. Контраст между этими двумя был настолько высоким, что невольно закралась мысль — а точно ли они родные братья? По сути, перед ней был просто мрачноватый парень с хорошей осанкой и отсутствием эмоций. Пугающий? Возможно. Но только в том смысле, в каком пугают тихие люди, чья глубина мыслей непонятна. Зереф по-братски потрепал розовласого по голове и отобрал джойстик. Нацу хотел что-то возразить, но старшему перечить не стал — лишь надулся как ребёнок, сложил руки на груди и откинулся на спинку дивана. — Братуха, наконец-то, — парень с ирокезом потрепал Зерефа с другой стороны, моментально сбросив остатки напряжения при виде Зерефа. — Я тут в каком-то сексуальном аду, понимаешь? Чикули одна лучше другой. Ой-йо, руки-то чешутся — я бы сейчас с кайфом не джойстик потеребил, а кое-что другое. Парень громко и отвратительно заржал. В комнате будто на секунду стало тише. Не по-настоящему, просто так почувствовалось. Джувия, уловившая каждое слово, почувствовала, как внутри у неё всё сжалось. Лисанна скривилась. Юкино неловко отвела глаза. Леви прикрыла рот рукой, но не от смеха — от явного отвращения. Нацу посмотрел на Бикслоу, и в этом взгляде уже читалось: «ещё одно слово — и ты выйдешь отсюда без зубов». Он не двинулся, но тело стало напряжённым. Пальцы сжались в кулак. Казалось, только присутствие старшего брата помогало ему оставаться неподвижным. Бикслоу, не уловив — или нарочно проигнорировав атмосферу — продолжил: — Погнали уже отсюда. Ну чё мы тут как задроты, кнопки дрочим. Эй, мелкий, — он ткнул Нацу в бок, нахально. — Дай номерок той тёлки. Соска — огонь. Прям мой тип. Я бы с ней… — Заткнись, — сказал Зереф. Бикслоу резко притормозил. Усмехнулся, но уже как-то неуверенно. — Окей-окей. Всё, всё, понял. Без обид. Зереф поднялся, вернул геймпад брату и даже похлопал его по плечу — на этот раз чуть сильнее. — Пошли, — бросил он Бикслоу. Бикслоу бросил ещё один скользкий взгляд в сторону девчонок, на этот раз без слов. Но уже знал, что никому не смешно. Когда за ними захлопнулась дверь, в комнате на пару секунд повисла тишина. — Надеюсь, я больше никогда в жизни его не увижу, — пробормотала Леви, поправляя очки. — А я надеюсь, что однажды его всё-таки выкинут из машины на повороте, — добавила Люси. — Этот Бикслоу самый мерзкий тип, какого я знаю. Это одногруппник Зерефа. Его выперли из универа после первой сессии и с тех пор, насколько я знаю, он болтается без дела. Нацу говорил, что Зереф пожалел его и дал какую-то непыльную работу. Как по мне — большая ошибка. Джувия не сказала ничего. Просто глубоко вдохнула — как будто в комнате снова стало можно дышать. Она медленно огляделась, взгляд скользнул по лицам, не задерживаясь… пока не наткнулся на одно конкретное. Сердце чуть сбилось с ритма. Грей. Он тоже смотрел на неё. Не на толпу, не в сторону — прямо на неё. В комнате было не слишком темно, и Джувия видела это отчётливо. Их взгляды пересеклись — и она тут же отвела глаза, будто уличили в чём-то преступном. Уперлась взглядом в Люси, стараясь выглядеть беззаботно. — А мы ещё кого-то ждём? — спросила она, скорее чтобы сбросить внутреннее напряжение, чем из любопытства. — Хм, — Люси оглядела комнату. — По-моему все тут. Я не хотела устраивать большую вечеринку, поэтому позвала только близких друзей. Джувия мысленно усмехнулась. Пятнадцать человек в качестве близких друзей — ничего себе уровень социализации! У Джувии их было бы всего два. Ну, может три. — В таком случае, пора говорить тосты! — с энтузиазмом заявила Лисанна. Она тут же открыла бутылку кока-колы, наполнила стакан почти до краёв и, приподняв его, добавила: — Люси, ты… полный зачёт! Смех прошёлся по кругу. Подруги взяли себе по стаканчику, кто-то — с газировкой, кто-то — с соком. В комнате стало уютно и даже немного душно, но Джувия начинала привыкать к этой духоте. Они направились в сторону кухни — шумно, но слаженно, как стая птиц. Нацу, оставшись в одиночестве на диване, демонстративно выдохнул, и, закутавшись ещё плотнее в свой большой махровый халат, тоже пошёл следом — шаркая по полу в домашних тапках. Похоже, он не особо заморачивался с внешним видом. Джувия мельком подумала, что в этом была своя прелесть: быть настолько собой, чтобы не париться, кто как на тебя смотрит. Кухня встретила их лёгким запахом пиццы, ванили и ещё чего-то кислого — возможно, из открытого пакета с виноградом на подоконнике. Люси первым делом открыла холодильник, Лисанна рыскала по ящикам в поисках трубочек, Леви задумчиво рассматривала бутылки на столе, будто пыталась вычислить, что из этого не приведёт к моральному похмелью. Где-то в гостиной кто-то переключил музыку — теперь играло что-то из альтернативного рока, и басы врезались в воздух чуть плотнее. Джувия всё ещё чувствовала себя немного снаружи происходящего, но уже без той неловкости, которая была в начале вечера. — Так, все слушаем! — Эльза, наконец вырвавшись из общества Локи, решительно подошла к подругам со своим бокалом в руке. Уверенным движением она потянулась к бутылке красного вина и жестом подозвала всех поближе. — Давайте-давайте, вспомним, по какому поводу мы тут вообще собрались. И да, Фулбастер, это не просто повод побухать. Я всё вижу. Грей усмехнулся, театрально закатив глаза. Вместо того чтобы сделать глоток пива, он потянулся за банкой колы и с деланным равнодушием открыл её. — Нашей красотке шестнадцать! — громко и гордо заявила Эльза. — Люси, клянусь, я тебе завидую. В шестнадцать я была… — она сделала паузу, — прыщавой четырёхглазой толстушкой. Не смейся, Жерар, я серьёзно! — добавила она, ткнув пальцем в угол, откуда доносилось приглушённое хихиканье. Все рассмеялись, но в следующую секунду Эльза сделалась серьёзной. Тон не изменился — остался искренним, но в голосе появилась какая-то особенная нота. Едва ли серьёзная. — А ты, Люси, выглядишь как мечта. Не просто красивая пустая блондинка — ты настоящая и целая, до краёв наполненная мудростью. Ты не боишься говорить, что думаешь. Ты умеешь вдохновлять и зажигать сердца людей. Все тянутся к тебе не потому что ты «удобная» или «крутая», а потому что ты настоящая. Живая, умная. Иногда до смешного упрямая — но это тоже часть тебя. Эльза оглядела комнату, на секунду задержав взгляд на каждой из девушек. — Я даже не знаю, что можно тебе пожелать, ведь у тебя уже есть главное — характер, друзья, мечты. Остального ты добьёшь сама. Поэтому… за тебя, Люси. Продолжай сиять, и пусть никто не сможет потушить тебя. — За Люси! — подхватили голоса, и стаканы громко соприкоснулись в воздухе. Джувия смотрела на Люси — лучезарную, смущённую, но не теряющую своей энергии. Она улыбалась — широко, немного растерянно, но от всего сердца. И в этой улыбке было всё, что Джувию в ней восхищало. Люси могла быть шумной, упрямой, вспыльчивой — но она всегда была сильной. Локсар хотела бы это сказать — прямо сейчас, при всех. Сказать, что Люси не просто яркая. Она несгибаемая. Та, кто выдерживает больше, чем кажется. Однако вместо этого Джувия только подняла стакан и решила: скажет потом, наедине, когда будет случай. Музыка изменилась — басы стали громче, ритм резче. Кто-то, руливший сегодняшним плейлистом нашёл отличную песню, и атмосфера словно сменила режим. Люси, допив колу одним глотком, поставила стакан на ближайшую поверхность и вдруг, без предупреждения, схватила Джувию за руку. — Всё, а теперь всем танцевать, — сказала она и тут же увлекла за собой, цепляя по пути Леви, Лисанну и Юкино. — Э-э, я не… — начала Джувия, но было уже поздно. Сопротивляться хватке Люси было бесполезно. Она и не тащила силой — просто смотрела так, будто знала: Джувия всё равно не откажется. Люси уже подпевала знакомые строчки и этим вовлекала в процесс подругу. Джувия неловко отозвалась телом — сделала шаг, потом ещё один, и позволила себя утащить ближе к центру комнаты, где уже танцевали Эльза и Минерва. Локсар мельком оглянулась через плечо — почти автоматически. Вроде бы просто проверить обстановку, но на самом деле — взгляд искал конкретное лицо. Грей по-прежнему стоял у окна. Разговаривал с Леоном, к ним теперь присоединился и Нацу. На лице — лёгкая полуулыбка, он жестикулировал рукой, смеялся и совсем не смотрел в её сторону. Ну и хорошо. Если он не будет смотреть, то можно будет позволить себе немного расслабиться и потанцевать. Музыка усилилась, бас пробежал по полу, и Люси уже двигалась рядом — уверенно, легко, как будто танец для неё был привычным языком. Лисанна подыгрывала, Леви поначалу сопротивлялась, но через тридцать секунд тоже втянулась. Юкино смеялась, прикрывая рот рукой, будто пыталась остаться «скромной», но ноги уже двигались в такт. А Джувия — стояла. Она небрежно откинула короткие волосы назад, делая вид, что просто поправляет прядь. На самом деле она не знала, что делать с руками, с телом, с собой, поэтому просто стала подглядывать — аккуратно, незаметно — за другими. Смотреть и повторять. Минерва танцевала так, будто на неё смотрела камера. Плавно, с расстановкой, с руками, которые почти любовно скользили по бокам, по животу, по ключицам. Она двигалась медленно, с уверенностью человека, который знает, какое впечатление производит, и пользуется этим как оружием. Лисанна, наоборот, была почти хаотична. Прыжки, резкие махи руками, движения, будто тело само шло за ритмом, без стратегии. Это было заразительно, весело, даже громко — но совершенно не подходило Джувии. Юкино держалась ближе к стене. Её танец был скромным, даже застенчивым. Плечи чуть подрагивали в такт, ладони почти не двигались. Она занимала минимум пространства, как будто извинялась за своё присутствие. Но при этом в её взгляде было что-то сосредоточенное, глубокое — будто она танцевала не для всех, а для кого-то одного, кто точно заметит. Джувия перевела взгляд на Люси — и задержалась. Люси не танцевала в привычном смысле. Она была в этом — вся. С закрытыми глазами, она то крутилась, то сбивалась с ритма, то снова подхватывала бит, словно пыталась поймать собственное внутреннее течение. В ней было и грация, и угловатость. В какой-то момент она просто подняла руки вверх и громко беспричинно засмеялась. Джувия смотрела на неё и думала: вот как выглядит свобода. Хорошо, должно быть, когда у тебя высокая самооценка. Когда ты знаешь, кто ты, и тебе не важно, как это выглядит со стороны. Можно вести себя как угодно, говорить, что угодно, танцевать, как хочется — и всё равно оставаться прекрасной. Можно просто закрыть глаза — и исчезает всё, кроме ритма и твоего тела. Локсар решила: будет повторять за Люси. Хотя бы просто попробует. Она закрыла глаза, откинула голову чуть назад, начала медленно покачивать подбородком в такт музыке. Почувствовала, как волосы мягко шевельнулись у шеи, как воздух стал плотнее. Песня была знакомой, но название не приходило в голову. Джувия двигалась медленно, с закрытыми глазами, не думая о том, как это выглядит. Руки сами нашли ритм, плечи расслабились, тело перестало сопротивляться. Кажется, она пару раз наступила на ногу бедной Леви, танцевавшей рядом, но та только усмехнулась, не останавливаясь. На несколько минут ничего не существовало — ни разговоров, ни мыслей, ни взглядов. Только музыка, дыхание, и ощущение, что ты, наконец, в своём теле. Спустя какое-то время, песня сменилась на что-то более басовое, и под такую музыку танцевать было уже тяжело. Джувия открыла глаза и улыбнулась. — Джу, отлично танцуешь, — прошептала Люси, слегка наклоняясь к ней так, чтобы остальные не услышали. Прежде чем Джувия успела как-то отреагировать, Люси уже выпрямилась и громко заявила: — А теперь… кто со мной в пивбол? Вам повезёт, если я буду вашим соперником, потому что я всегда проигрываю. — Она не врёт, — подтвердила Юкино, хохоча. — Я лично видела, как она проиграла Миллианне, у которой был перелом пальца. — Это была подстава, — отбилась Люси. — У неё был гипс с блестками. Он отвлекал. Минерва тут же вышла вперёд — та, кто никогда не отказывается от состязаний, даже если речь идёт о шариках и стаканах. — Считай, что ты уже проиграла, Хартфилия, — сказала она с ухмылкой. — Но обещаю, проигрывать ты будешь красиво. Юкино и Лисанна устроились на полу, чтобы наблюдать за игрой. Стинг и Роуг сидели сбоку, уже споря между собой, на кого ставить. В итоге оба брата выбрали Люси. — Я всё равно за Хартфилию, — сказал Стинг. — Из уважения. — А я просто хочу увидеть, как кто-то унизит Минерву, — пожал плечами Роуг. — Это всегда зрелищно. Нацу, который уже успел восстановиться после диванной апатии, вызвался быть судьёй. Он схватил рандомную кепку и нацепил её задом наперёд, как будто это добавляло авторитетности. — Йоу, внимание! — закричал он. — В одном углу — Минерва: профессионал, хищница, убийца настроений! В другом — Люси: человек-сюрприз, разрушительница ожиданий! Дайте шума! Смех и аплодисменты прокатились по комнате. Пластиковые стаканчики выстроились на столе в две кривоватые пирамиды, и кто-то уже наливал колу с пивом в равных пропорциях — насколько это вообще возможно на вечеринке. Джувия, чуть запыхавшаяся после танцев, отступила в сторону. Её кожа приятно покалывала от движения, волосы прилипали к затылку. Она не была уверена, потеет ли от жары или от переживаний — но в любом случае решила: с неё пока хватит. Локсар мягко опустилась на диван и с облегчением выдохнула. Рядом оказалась Леви — такая же раскрасневшаяся, с зализанными к вискам прядями и тенью усталости в уголках глаз. Она вытирала пот со лба рукавом своего растянутого лонгслива. — Жарко, да? — протянула Джувия, откидываясь на спинку дивана и обмахиваясь ладонью. — Не то слово, — согласилась Леви, вытирая лоб рукавом. — Из-за этого не люблю такие тусовки. Потом хоть одежду выжимай. Джувия хотел ответить, но вдруг кое-что вспомнила. Та сцена из бара, о которой она умолчала. Давящая и никак не дающая ей покоя. Она несколько раз мысленно прокручивала этот разговор, пыталась подобрать слова. И всё равно начинала неуверенно: — Леви, а ты… — голос чуть дрогнул. — Ты помнишь… ну… что ты помнишь из того вечера в баре? Леви нахмурилась. Похоже, вопрос застал её врасплох. — Что? — переспросила она, сбивчиво. — Помню, как кто-то заказал «похоронную» стопку водки. Потом… музыка и какой-то бесконечный шум. Всё как в тумане. Я потерялась в пространстве, если честно. Джувия сглотнула. Она не хотела говорить резко и как-то пугать, но ощущение недосказанности давило сильнее. — А ты помнишь, кто был с тобой? Леви медленно повернула к ней голову. В её взгляде была неуверенность, но и тревога. Ей явно не нравилось, куда идёт этот разговор. — Джу, если ты что-то знаешь — просто скажи. Серьёзно. Твои намёки сейчас только пугают. Джувия глубоко вдохнула — и выдохнула всё сразу, без паузы, скомкано, но честно: — В тот вечер к тебе приставал какой-то мужик. Леви замерла. Слово «приставал» будто сковало её. Глаза расширились, плечи напряглись, дыхание стало коротким. Она открыла рот, будто хотела что-то сказать — и не смогла. Потом снова попыталась — и просто сжала губы в тонкую, почти белую линию. — Что значит «приставал»? — тихо спросила она. Голос стал ровнее, но в нём звучала сталь. — Там не случилось ничего… серьёзного, — поспешила вставить Джувия, чувствуя, как растёт тревога. — Он… просто пытался заговорить с тобой. Приставал в смысле… навязчиво. Да. Но… Гажил его отогнал. Он вовремя вмешался, и всё закончилось. — Он меня трогал? — спросила Леви уже более уверенно. Джувия медленно кивнула и отвела взгляд. — Ну… в общем, да. Он к тебе лез. Но я, вернее — Гажил, — его оттолкнул, и тот свалил в закат. Леви снова нахмурилась, но теперь — не от страха. От недоумения. — Гажил?.. — переспросила она. — Ты уверена, что это был он? — Да, — подтвердила Джувия. — Абсолютно точно. — Не Имбер?.. — Нет, — теперь уже голос Локсар стал холоднее. — Имбер куда-то... исчез. Я просила его приглядеть за тобой, пока искала Лисанну. А когда вернулась — он уже испарился. Если честно, это как-то… стрёмно с его стороны. Леви замолчала. Она не выглядела испуганной — скорее, отстранённой. Джувия не знала, что сказать. Рядом продолжалась вечеринка, где-то хлопали стаканами, кто-то смеялся, игра всё ещё шла, но здесь, на этом диване, была уже своя атмосфера. Локсар чуть прикусила губу. Она хотела сказать Леви, что тогда, в баре, Имбер был не один. Что она видела его у стойки, в компании одноклассницы, и они явно отлично проводили время. Хотела сказать… но не смогла. Внутри всё протестовало — не сейчас. — Ну… — Леви опустила взгляд и медленно провела пальцами по волосам, заправляя прядь за ухо. — Может, у него были какие-то срочные дела. Или… не знаю. Может, он подумал, что я сама справлюсь. Слова прозвучали почти спокойно, но что-то в голосе дрогнуло, совсем немного. Джувия услышала это. И увидела — Леви не смотрит ей в глаза. Джувия смотрела на неё с грустью. Ох, бедная Леви… Как можно было его оправдывать? Как можно искать объяснения там, где есть только один простой факт: он оставил её в опасности. — Не знаю, какие у него могли быть «срочные дела», — тихо сказала Джувия, качая головой. — Но то, что он сделал… это было безответственно. Обещаю, я ему ещё это припомню. Локсар сделала паузу, собираясь с мыслями. — Если бы не Гажил… — она замолчала на секунду. — Я не уверена, что справилась бы с тем типом. Леви всё ещё не поднимала глаз. Плечи у неё были чуть ссутулены, и это было неестественно — обычно она держалась прямо. — Спасибо, — тихо сказала она спустя несколько секунд. — За то, что была рядом. И за то, что всё рассказала. Надо бы поблагодарить Рэдфокса, ну и, может, быть с ним помягче. Она посмотрела на Джувию и, наконец, выдавила слабую, упрямую улыбку. Где-то на заднем фоне Люси кричала что-то вроде: «Один шар остался! Минерва, ты в жопе!» — и кто-то из парней громко взвыл от восторга. Комната жила своей весёлой, беззаботной жизнью. — А ты не знаешь… — хотела было спросить Леви. Голос её был тише обычного, и в нём уже слышалось нечто личное, то, что, возможно, никогда не было сказано вслух. Джувия сразу посмотрела на неё внимательнее, но сказать Леви ничего не успела. — Привет, девчонки! — Голос ворвался резко и неожиданно. Леви вздрогнула, а Джувия инстинктивно напряглась. К ним подошёл Леон. Он был явно не из тех, кто появляется на вечеринке «мимоходом». Всё в его внешнем виде говорило: он готовился. Наверняка подарил Люси самый дорогой подарок, который точно понравится ей. Выглядел как с иголочки — светлая рубашка — не белая, а с лёгким оттенком льна, почти сияющая в мягком свете. Брюки — тёмно-серые, не слишком узкие, но с ровной стрелкой. Волосы аккуратно уложены — ни одного лишнего завитка. Даже запястья были украшены тонким браслетом. На лице — фирменная полуулыбка, чуть лукавая, чуть самодовольная. От него пахло дорогим средством для укладки и чем-то цветочным — явно не его выбор, а аромат флакона, выбранного по совету продавца. — Привет, Леон, — вежливо улыбнулась Джувия, почти автоматически. Она бросила на него короткий взгляд — быстрый, почти поверхностный — и тут же отвернулась, будто это был проходящий мимо официант, а не человек, пытающийся начать разговор. Внимание её уже скользило по комнате, ища что-то другое. Или кого-то. Грей всё ещё стоял на кухне в компании Нацу. Они о чём-то оживлённо болтали, смеялись. У обоих на лицах — расслабленные выражения. — Я не помешал? — уточнил Леон, усаживаясь прямо на спинку дивана. Его голос прозвучал чуть тише, но интонация осталась прежней — как будто он заранее знал, что нет, не помешал, и ответ — всего лишь вежливость. Леви быстро опустила взгляд, а Джувия чуть откинулась на спинку дивана и медленно выдохнула. Помешал? Да, конечно. Но кто тебя осудит. — Ну, вообще… — начала Джувия, но не успела закончить. — Нисколько, — ровно ответила Леви, перехватывая инициативу. — Я как раз собиралась взять ещё колы. Джувия, тебе принести? — Спасибо, Леви, — кивнула она, слегка натянуто. Слово «спасибо» прозвучало почти саркастично. Вот это подстава! Ещё и от близкой подруги! Леви встала, поправила рукав, и, не оглядываясь, направилась в сторону кухни. По пути она прошла мимо импровизированного «стола пивбольной славы» — где, к её удивлению, Люси явно выигрывала. Стаканчики на стороне Минервы почти исчезли, а сама Минерва — вопреки ожиданиям — выглядела абсолютно довольной, даже слегка восхищённой. — Неожиданно, — пробормотала Леви себе под нос. — Но приятно. Она двинулась дальше, оставив за спиной музыку, смешки, разлитую газировку на столе и Леона Бастию, который, к сожалению, всё ещё продолжал говорить. Джувия слушала его вполуха, кивая в нужных местах, но мыслями была в другом углу комнаты. — Потрясающая вечеринка, согласна? — продолжил он. — Атмосфера, компания. И музыка ничего. Даже Минерва улыбается, что, как ты понимаешь, бывает не каждый день. — Слушай, я отойду, — сказала Джувия, почти шёпотом, делая вид, что собирается пойти за колой или просто сменить положение в комнате. И, конечно, это была очень характерная попытка сбежать. Леон, не дожидаясь, занял место Леви и, прежде чем она успела подняться, легко коснулся её предплечья. Касание было едва ощутимым, скорее жестом «подожди», чем попыткой удержать. — Постой, — сказал он мягко, сразу же убрав руку, стоило ей только взглянуть на него. Джувия замерла. Он не держал её, но что-то в его голосе, в его интонации, останавливало сильнее, чем хватка. Она села обратно, медленно, будто сама себя в этом не до конца убедила. Леон чуть ссутулился, опустил локти на колени и заговорил — спокойно, без пафоса, глядя в пол. — Я пытался поговорить с тобой в баре. Но тогда ты просто исчезла. Как сейчас. И в прошлый раз, и до этого. — Он усмехнулся и, будто извиняясь, потёр лоб костяшкой пальца. — Каждый раз, Джу, ты сбегаешь. Не то чтобы я делал что-то ужасное… Я могу быть болтливым, немного навязчивым — знаю. Но мне казалось, что я ещё не успел тебя этим достать. Он поднял на неё взгляд — спокойный, открытый. — Я просто хочу понять. Почему ты избегаешь меня? Сердце Джувии ухнуло вниз. Не потому, что она вдруг что-то почувствовала. И не потому, что была готова к разговору. А потому что этот вопрос, заданный так прямо, был как выстрел. Она сглотнула, чувствуя, как дыхание сбивается. — Я… я не убегаю, — сказала она, стараясь говорить уверенно. Но голос её предал. Он дрогнул, тихо и болезненно. Она сама услышала это и сжалась внутри. — Прости, — мягко перебил Леон, не дав ей тонуть в этой тишине. — Я не хотел тебя загонять в угол. И точно не хотел показаться каким-то… душным. Просто, может, я неправильно задал вопрос. Не «почему избегаешь», а… почему никогда не даёшь мне сказать тебе больше, чем просто «привет»? Он говорил негромко, почти интимно, без намёка на упрёк. В его глазах не было ни обиды, ни жалости — только терпение, и, кажется, надежда на откровенный разговор. — Я уже столько раз пытался просто… ну, просто поговорить с тобой. С подкатами и без них, лишь бы хоть как-то привлечь внимание. Джувия чувствовала, как внутри всё сжимается. Плечи напряглись, ладони стали влажными. В голове панически метались фразы — «прости», «я не знала», «мне просто страшно», «я не умею в это» — но ни одна не казалась правильной. Сейчас он, как ни странно, не был противен. Он просто хотел прояснить вопрос, который его волновал, и, разумеется, имел на это право. — Прости, — снова извинился Леон, чуть понизив голос. Он выглядел спокойным, но глаза выдавали волнение. — Я не хочу давить на тебя. Правда. Но… если бы ты разблокировала меня в Фейсбуке, я мог бы спросить у тебя это в переписке. Ну, если тебе так было бы комфортнее. Он чуть усмехнулся, почти с самоиронией. — Боже, я знаю, я ужасно раздражающий. — Он покачал головой, потёр затылок. — Извини, что навязываюсь. Я просто… хотел пригласить тебя в кино. Джувия застыла. Не потому что не знала, что сказать — а потому что в голове резко стало пусто. Будто её застали врасплох в собственных мыслях. — А… — произнесла она растерянно. — Ого. Леон кивнул, не отводя взгляда. — Я вообще-то давно хотел. Но в реальности ты меня избегала, а в сети — заблокировала. И мне ничего не оставалось, кроме как, ну… каждый раз подходить к тебе лично, в надежде, что ты не убежишь. Если бы ты мне прямо сказала, что я тебя раздражаю — я бы отстал. Правда. Но ты даже этого мне не говоришь. И я… хочу знать наверняка. Он замолчал. И Джувия почувствовала, как слова, давно готовые, наконец подступают к горлу. — Прости, — начала она, тихо, почти извиняясь за само существование этого момента. — Я правда не хотела быть грубой. Просто… — она замялась. — Раз уж мы уже здесь, и всё это сказано, я, наверное, должна быть честной. Я хотела бы… Она уже собиралась продолжить, как вдруг внутренний импульс увёл её в сторону. Слова, которые она должна была сказать, остались где-то на полпути. Вместо этого она вдруг спросила: — Почему я? Леон на секунду растерялся. Моргнул, словно не сразу понял вопрос. Потом мягко улыбнулся и опустил взгляд. — Почему ты? — повторил он. — Ты разве не помнишь? — Что именно? — нахмурилась Джувия. — Мы сидели за одной партой в младшей школе. Она замерла. Воспоминания вспыхнули не сразу. Пыльный свет классной комнаты. Тетрадки в обложках с кроликами. Кто-то рядом, с аккуратным почерком и рубашкой на выпуск. Но… кто именно? — Правда? — сказала она, смутившись. — Я правда не помню. Леон не выглядел обиженным. Наоборот — его улыбка стала ещё мягче, даже чуть ностальгической. — Ну как же, — мягко настаивал Леон, не теряя своей улыбки. Его голос стал тише, почти доверительным. — У нас было рисование. Миссис Мелон. Помнишь? Она всегда рассаживала нас парами — мальчик с девочкой. Я везде сидел со своим другом, но на рисовании всегда с тобой. Джувия прищурилась, проводя пальцем по подбородку. Макушка — белобрысая, неестественно ровная. Красный детский галстук. Пенал с дорогими карандашами, в которых было по пять оттенков синего. Такой пенал был у одного ребёнка в классе. — Белые рубашки с короткими рукавами и мешки под глазами, как будто ты уже тогда не высыпался… — пробормотала она. Леон рассмеялся. — Точно, — сказал он. — Это был я. Он немного наклонился вперёд, локти — на колени, голос стал почти интимным. — Я же был полный ноль в рисовании. Не мог даже дом нарисовать без того, чтобы крыша поехала куда-то. А у тебя… у тебя всегда были самые красивые рисунки. Помнишь? Эти капли воды, облака в форме зверей, деревья, у которых были лица. Миссис Мелон всегда вешала их на доску, как пример. Джувия медленно улыбнулась. Улыбка вышла неожиданной даже для неё самой — тёплой, незащищённой. Она действительно почти забыла об этом. А сейчас — вспомнила запах гуаши, тяжёлую кисточку, шуршание бумаги под локтем, и тот странный, редкий момент, когда её действительно хвалили. Когда она была хоть в чём-то лучше других. — Да уж, — тихо сказала она. — Кажется, я действительно тогда что-то умела. — Не что-то, — поправил Леон. — Ты видела мир по-другому. Иногда я даже не понимал, что ты рисуешь, но всё равно обожал смотреть как ты это делаешь. Джувия чуть потупила взгляд. Чувство благодарности боролось с неловкостью. Почему-то даже такой мягкий комплимент вызывал желание свернуться в кокон и спрятаться. — Но я не понимаю, — сказала она, чуть тише. — К чему ты всё это рассказываешь? Леон на секунду не ответил. Он откинулся назад, положил руку на спинку дивана и уставился куда-то в потолок — не мечтательно, скорее спокойно, как будто вспоминал не события, а ощущения. — Помнишь, как ты всегда смеялась с моих идиотских шуток? — Леон чуть наклонился вперёд, взгляд — не навязчивый, но прямой, будто он искал подтверждение в её глазах. — Даже когда они были не просто тупые, а откровенно идиотские. А тебе всё равно нравились. Джувия чуть улыбнулась, не отрывая от него взгляда. Она не помнила ни одной из тех шуток, но суть чувствовала. И это было… странно приятно. — А ещё ты мне всегда помогала. — Леон продолжал, чуть склонив голову вбок. — Ты исправляла все мои рисунки. У тебя были самые обычные карандаши и кисти, но ты всё равно была лучшей. А мой отец… — он на секунду замолчал. — Он, кажется, скупил всю канцелярию. У меня было всё: маркеры, фломастеры, японские ручки с тончайшими наконечниками, какие-то странные бумажные блендеры… но мне не помогало ничего. Кроме тебя. Он усмехнулся — неловко, почти по-детски. — А на последнем занятии мы рисовали кошек. Ты, наверное, не помнишь. — Не-а, — тихо сказала Джувия, качая головой. Но в глазах её светился неподдельный интерес. — Я нарисовал какое-то… странное существо. Разноцветное, с глазами в разных местах. Это точно не была кошка. Это был какой-то… монстр. — Он чуть рассмеялся, но потом вдруг стал серьёзным. — А ты посмотрела на мой рисунок так, будто тебе его стало жалко. Не меня, а моё неудавшееся творение. Потом ты просто перевернула лист и за пять минут до конца урока нарисовала кошку. Самую красивую, какую я вообще мог представить. С синей шерстью, как твои волосы, и проницательным живым взглядом. Джувия невольно рассмеялась. — Миссис Мелон, конечно, не поверила, что я сам это нарисовал. — Леон снова улыбнулся. — Но пятёрку поставила. Потому что кошка была офигенная. Он посмотрел на неё долго. Спокойно. — Поэтому, если отвечать на твой вопрос — почему ты, — то… единственное, что я могу сказать: это всегда была ты. Он не сказал это с пафосом, не вложил в слова вес трагедии. Наоборот — произнёс это как факт, к которому он пришёл не вчера, а очень давно. У Джувии перехватило дыхание. Что-то в груди сжалось, будто она вдохнула слишком резко. Ей не хватило воздуха. Не от того, что она влюбилась, или что-то осознала — нет. Просто потому что никто… никогда… не говорил ей ничего более искреннего. Она сидела, молча, с лёгкой улыбкой на губах и комом в горле, не зная — благодарить, шутить, отвести взгляд или остаться в этой тишине ещё хоть на секунду. — Я эту кошку до сих пор храню, — продолжил Леон, понизив голос, будто признавался в чём-то по-детски глупом. — Каждый раз, когда разбираю старые бумаги, думаю: «ну всё, хватит, выкидывай». Но рука не поднимается. Это же… единственное, что у меня осталось от тебя. Джувия чуть удивлённо хмыкнула, провела рукой по волосам — привычным, немного нервным жестом. — То есть, — она прищурилась и слегка улыбнулась, — это всё из-за… кошки? — В каком-то смысле — да, — мягко ответил он. — Или… не только из-за неё. Пока все вокруг смеялись с моих кривых человечков и покосившихся домов, ты просто брала мой лист и помогала. Не жалела меня, не издевалась, не смеялась — просто помогала. И это было… не знаю. Тогда это было бесценно. Он чуть сжал пальцы. — А потом — разные школы, разные жизни. И вдруг, в старшей школе — мы снова встретились, но ты будто не помнила меня. Не здоровалась, не замечала. Я, помню, даже написал тебе тогда сообщение — просто «привет». А в ответ — тишина и блок. Это было не обвинение, просто он говорил как есть. Джувия почувствовала, как горло чуть сдавило. — Прости, — тихо сказала она. — Я правда… не помнила. Честно. Тогда, в младших классах, всё было как в тумане. Она замолчала и, немного смущённо, добавила: — Я не хотела быть жестокой. Леон мягко кивнул. — Я знаю. И ты не была. Просто… я немного застрял в прошлом. Знаю, это звучит по-идиотски. Он усмехнулся и вдруг, почти осторожно: — Так что, может, теперь, спустя сто лет, всё же сходим в кино? Сейчас как раз идёт какой-то мультфильм про кошек. Джувия почувствовала тепло — от предложения, от интонации, от всего этого искреннего абсурда. Однако, она всё равно покачала головой. — Леон… прости, — сказала она, и глаза её были мягкими. — Спасибо тебе за… всё это. Правда, это очень мило, и я уважаю тебя за смелость, но… Она набрала воздуха, прежде чем продолжить: — Но есть человек, который мне очень нравится. Он замер на секунду. Затем чуть опустил голову, усмехнулся — почти по-доброму — и сложил руки, как будто сдавался. — Я всё понял, — сказал он. — Обещаю, больше никаких приставаний. Только дружеские мемы с кошками. — Спасибо, — кивнула Джувия, улыбаясь почти с облегчением. — И да… я тебя разблокирую. — Ну всё, спасён. — Он встал, вытянулся в шутливом поклоне. — Было приятно вспомнить прошлое, да и вообще, наконец-то поболтать. Он кивнул и ушёл в сторону кухни, растворяясь в шуме, в музыке, в ярком тепле вечеринки. Джувия провожала его взглядом, с лёгкой грустью — не по нему, а по тону разговора, по искренности, которая редко случается в таких обстоятельствах. — Я победила! — закричала Люси, перекрывая музыку и общий гул. Она радостно запрыгала на месте, чуть не опрокинув стакан с газировкой, и уже через секунду бросилась в объятия Локи, стоявшего сзади с вытянутыми руками и гордым видом человека, чья «девушка — чемпион». Он, как обычно, сыграл на публику: крепко обнял Люси, театрально приподнял её от пола и громко провозгласил: — Я всегда знал, что ты не умеешь сдаваться! Минерва, стоявшая в стороне, закатила глаза, но на этот раз — не с раздражением, а с усмешкой, почти тепло. — Считай эту победу моим подарком тебе на день рождения, — фыркнула она. — Всё равно я играла левой рукой. — Ну конечно, — засмеялась Люси. — Только не забудь об этом, когда будешь рассказывать всем, как я тебя обыграла. Рядом уже слышался голос Лисанны: — Окей, я теперь тоже хочу попробовать. Кто со мной? Нацу тут же отодвинул нескольких человек в сторону, в том числе Стинга, который пытался украдкой забрать последний недопитый стакан со стороны Люси, и шагнул вперёд. — С дороги, малышка, — заявил он с такой самоуверенностью, как будто только что вышел из голливудского боевика. Его махровый халат колыхался за ним, ка плащ. — Меня тебе не победить. Лисанна выгнула бровь, медленно повернулась к нему, с наигранным удивлением. — О, ну разумеется, — сказала она, притворно задумчиво. — Ещё со стариками я не состязалась. — Со стариками? — переспросил Нацу, резко поднимая брови. Его лицо расплылось в зверском оскале. — Держи карман шире, Штраус. Сейчас узнаешь, как ветераны пивбола мстят за свою честь! — Ветеран? — усмехнулась она. — Ну давай, «ветеран», покажи, на что ты способен. Только предупреждаю: у меня меткость лучше, чем у большинства мальчиков в этом доме. — Посмотрим, — самоуверенно повторил Нацу, принимая «боевую позу» в стиле аниме — ноги на ширине плеч, руки перед собой, губы в ухмылке, глаза горят. — Но знай: проигравшие в этом доме моют… мою машину. — Посмотрим, — с прищуром ответила она, поднимая пластиковый шар. - Готовь тряпку, пожилая перхоть, — подмигнула Лисанна и заняла позицию у стола. Вокруг них уже собиралась толпа зрителей, ожидавших шоу. Джувия слышала, как кто-то спорит на мятую купюру, а кто-то кричит: «Ставлю на Лисанну, потому что Нацу сейчас явно переоценит свои способности». Первая же атака Нацу — мощный, прямой бросок — сносит один из её центральных стаканчиков, и комната врывается в радостный гул. Он вытягивает руки вверх, будто только что забил решающий гол в финале чемпионата мира. — О-о-о! — крикнул кто-то из зрителей. — Пошёл-пошёл! — Это было случайно, — огрызнулась Лисанна, надувая щёки, — просто с моей стороны стол кривой. — Всё в этой жизни криво, если у тебя руки кривые, — философски изрекает Нацу, хватая следующий шарик. Часть гостей осталась следить за игрой, но многие начали рассасываться по комнате — кто-то ушёл за закусками, кто-то вернулся к музыке, кто-то просто утопал курить на крыльцо. Джувия решила остаться и понаблюдать за игрой подруги. Она молча обошла стол и встала за Лисанной, чуть сбоку. Из этой позиции ей удобно и подругу подбодрить, и игру наблюдать, и — не в последнюю очередь — избежать внимания. Но не тут-то было. Из-за спины Нацу появился Грей. Он как всегда — в чёрном худи с капюшоном, и со стаканом в руке, из которого не пил уже минут десять. Остановился рядом, с одной рукой в кармане, и, словно по инерции, поймал взгляд Локсар. Они молча переглянулись и улыбнулись друг другу. В этом нет ничего особенного, но для Джувии — всё. — Давай, Лисанна! — прокричала Эльза, появляясь из-за спины Люси и поднимая руку. — Не давай ему спуска! — О, нет, ни за что, — ответила Лисанна, не оборачиваясь. — Пусть готовит пакетик для песка, который я из него, нахрен, вытрясу. Нацу рассмеялся, подбросил шарик и сделал бросок, сопровождая его каким-то нелепым боевым кличем. Шарик пролетел… и снова попал. Второй стакан. Лисанна в ужасе подняла руки. — Эй, это точно было нечестно, — пробурчала она. — Я видела как ты… ты точно мухлевал! — Эээ, нет, это всего лишь сила воли и природное обаяние, — парировал Нацу, сияя как пятак и исполняя победный танец. Лисанна кинула мячик — почти с вызовом, почти с молитвой и наконец попала. Нацу сдвинул брови, сделал театральный поклон в её сторону и выстрелил снова — третье попадание подряд. — Всё! — воскликнул он. — Несите пиво ветерану пивболла! Я уже в истории! — Ты идиот, — хрипло рассмеялась Лисанна, вытирая лоб. — Но сегодня тебе сказочно везёт. — Спасибо, спасибо, я знал, что ты не сможешь устоять перед моей харизмой, — с самым наглым лицом произнёс он и похлопал в ладоши. Все вокруг начали аплодировать, хлопать по столу и смеяться. Джувия тоже разулыбалась, чувствуя, как вся усталость немного отступает. Грей стоял рядом, его плечо почти касалось её. И вдруг он наклонился ближе и, глядя прямо на Нацу, почти шёпотом сказал: — Самоуверенный идиот. Джувия прыснула от смеха. — Ничего, я тебе это припомню, — заявила Лисанна, выдыхая и поднимая вверх стакан с остатками колы, как будто поднимает тост. Потом залпом допила и хищно прищурилась. — Ещё увидимся, ветеран. Нацу, как и положено победителю, ликовал, раскинув руки и получая виртуальные аплодисменты от Стинга и Роуга, которые, конечно же, заранее ставили на него. — Непременно, — подмигнул он. — Но в следующий раз я играю с завязанными глазами. Чтоб у тебя был хоть малейший шанс. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда судьёй будет Мира, — парировала Лисанна, поправляя волосы. Щёки её были раскрасневшиеся, но взгляд довольный, даже гордый. Она проиграла красиво. — Так, кто следующий? — воскликнула она, оглядываясь. — Грей? Джувия? Ну-ка, давайте, покажите, на что способны! Мы тут с Нацу как следует разогрели арену! Джувия испуганно приподняла брови, сделала шаг назад, покачала головой: — Нет, я… я не очень умею. Я лучше посмотрю. Грей слегка наклонил голову и посмотрел на неё, почти по-особенному. Без давления, просто взгляд. И этого оказалось достаточно. Джувия уже открыла рот, чтобы сказать: «Ну ладно, давай попробуем», — как вдруг в комнате появился запах ванили и клубники. Все обернулись. Юкино вошла, осторожно неся в руках большой, яркий торт, щедро украшенный свечами. Она шла медленно, сконцентрированно, чтобы ни одна из свечек не погасла — выражение лица у неё было серьёзное, будто она несла реликвию. — Торт! — закричал кто-то. — Ооо! — взвизгнула Люси, сложив ладони у рта. — Вы что, правда?.. Это мне? — Конечно тебе, — улыбнулась Юкино. — Мы договорились без пафоса, но… как без торта-то? Люси подошла ближе, замирая у свечей, которые чуть колыхались от её дыхания. Глаза её блестели. Кто-то притих, а кто-то уже достал телефон, чтобы снять момент. — Ну, давай, — сказала Эльза. — Загадывай. — Только не говори вслух! — добавила Минерва. Люси чуть прикрыла глаза, на секунду замерла, и, не открывая их, тихо прошептала что-то себе под нос. Потом сделала глубокий вдох — и задула свечи разом. Комната взорвалась аплодисментами и криками: «С днём рождения!», «Люси, ты королева!» и «Где нож?!» Юкино принялась разрезать торт, аккуратно, словно это был хрупкий экспонат. Люси первой получила кусочек, затем все остальные. Джувия огляделась в поисках свободного места. Диван был занят: Люси удобно устроилась между Лисанной и Нацу, они уже вовсю ели и обсуждали что-то и смеялись, глядя на экран телефона. Кресло, в котором с самого начала восседала Брандиш, освободилось всего пару раз — на время тостов и торта. Сейчас она снова сидела там, как королева у себя на троне, в наушниках, и с лицом «не подходи, не трогай». Локи растянулся на ковре, закинув ноги на подушку и продолжая что-то громко рассказывать Стингу и Роугу. Эльза и Минерва исчезли на крыльце, и, судя по приглушённым голосам за приоткрытой дверью, были погружены в какой-то серьёзный разговор. Джувия, не желая мешать никому тихо подошла к высокой кухонной стойке. Поставила свой кусок торта, села на высокий табурет и сделала вид, что внимательно сосредоточена на вилке и глазури. — Как себя чувствуешь? Голос прозвучал внезапно, прямо рядом. Джувия вздрогнула, едва не уронив вилку. Она обернулась — и встретилась взглядом с Греем, который уже усаживался на соседний табурет. В руках у него была такая же бумажная тарелка с тортом, взгляд — спокойный, чуть тёплый, чуть ленивый. — В плане? — выдала Джувия, сама услышав, как глупо это прозвучало. Грей усмехнулся, но без насмешки. — После пятницы, — пояснил он, ковыряя ложкой крем. — Вы с подругами, кажется, неплохо накидались. Леви так уж точно. — А-а, ты об этом, — Джувия кивнула, сглатывая неловкость вместе с крошкой бисквита. — Ну… да. Вчера мы об этом пожалели. Особенно Лисанна. А Мира весь день издевалась на нами. Она вообще любит язвить, когда мы страдаем. — Ох уж эта бесценная поддержка от старшей сестры, — он усмехнулся. — Не думаю, что она со зла. В эту секунду у Джувии будто что-то щёлкнуло внутри. Она резко сжала вилку в пальцах, как будто сдерживала импульс. Ничего, абсолютно ничего злого в его словах не было. Просто фраза, попытка поддержать беседу, но что-то в ней задело. Как он может знать, со зла она делала это или нет? Они с Мирой едва знакомы. С чего бы ему делать какие-то выводы о ней? Неужто они стали лучшими друзьями? Ей стало неуютно. Торт вдруг потерял вкус. Чтобы не сорваться в депрессивные размышления Джувия перевела дыхание и опустила взгляд. И, быстро сообразив, попыталась сменить тему: — А ты как? — заметив вопросительный блеск в его глазах, уточнила, чуть тише: — Я про Мэри. Вы… поговорили? — Неа, — Грей пожал плечами. — И не собираемся. У нас давно всё было не очень, так что… как по мне, уже не актуально. Ни мне, ни ей. Он говорил об этом спокойно, но не холодно. Скорее, будто уже прожил все эмоции и теперь просто констатировал факт. — Извини, что спросила, — тут же отреагировала Джувия, спохватившись. Её язык сам вырвался вперёд, и теперь она мысленно себя за это ругала. — Наверное, не стоило. — Да нет, всё в порядке, — отмахнулся он, даже не глядя на неё строго. — Единственное, о чём жалею — что теперь нас будет меньше. Он улыбнулся, чуть криво, почти с иронией: — Мы вместе играли в ДнД. Теперь нас осталось четверо. Тоже нормально, но когда больше людей — всегда веселее. Я, кстати, не помню, приглашал ли тебя… — Приглашал, — кивнула Джувия. — Как-то раз, у тебя дома. Когда меня облили пивом. — А, точно! — Грей рассмеялся. — Ну так что думаешь? Джувия замялась. Это звучало не страшно, но всё равно как-то… непривычно. Сегодня уже второй парень зовёт её куда-то. Да она сама «Мисс популярность». — Я бы не против, — произнесла она осторожно. — Правда, я никогда не играла в ДнД. Даже не знаю правил. — Там ничего особо сложного, — уверенно кивнул Грей, пододвигая к себе бумажную тарелку. — Я сам до сих пор путаю кубики. Но у нас есть Гилдартс — он мастер. Объяснит, покажет, задаст квест, проклянёт, воскресит. Он всё умеет. А ещё его дочь готовит лучшие пончики в городе. — Убедительно, — хмыкнула Джувия. — Так что? Попробуешь? Она посмотрела на него. В глазах Грея не было ожидания или нажима, только искренняя открытость. Как будто он хотел сказать: если хочешь — здорово, если нет — тоже нормально. Сейчас или никогда. — Да, почему бы и нет? — кивнула она, и сама удивилась, насколько легко вырвались эти слова. Кажется, следующая неделя пройдёт в изучении гайдов, видеоуроков и угрызениях совести по поводу того, что она даже не знает, что такое «спасбросок». — Круто, — сказал Грей. Улыбнулся чуть шире, чем обычно. — Тогда я сброшу тебе адрес. Обычно мы собираемся по субботам, ближе к вечеру. Ты свободна в это время? — Да, — ответила Джувия. А потом, чуть тише, почти шепотом: — Суббота у меня свободна. Как и любой другой день. Грей посмотрел на неё с мягкой полуулыбкой. Не из жалости, просто с пониманием. Он взял ещё один кусочек торта, аккуратно подцепил вилкой крем и, прежде чем отправить его в рот, скользнул взглядом в сторону дивана. — Люси, кажется, сегодня прямо в своей стихии, — заметил он. Его голос был тише, чем обычно, и почему-то немного задумчивый. Джувия проследила за его взглядом: Люси, сияя, смеялась, пытаясь натянуть на голову Нацу дурацкий колпак. Тот вырывался и фыркал, но не слишком убедительно — ему явно нравилось это внимание. За ними, в стороне, кто-то хлопал в ладоши, а кто-то снимал на телефон. — Это потому что все здесь — её друзья, — сказала Джувия. — У неё суперспособность — собирать вокруг себя людей и делать их счастливыми. — Да, — кивнул Грей. — С харизмой у неё всё в порядке. Далеко пойдёт. Он снова откусил от торта, прожевал молча. Джувия хотела что-то сказать, но остановилась. А потом спросила: — А как вы познакомились? Грей усмехнулся. Он редко улыбался в открытую, но сейчас уголки губ дрогнули, почти с теплотой. — Это было на концерте. Летний фест где-то на юге. Маленькая сцена, много подростков, жара, сплошные рёв и электрогитары. Люси тогда приехала одна — она вообще странная в этом смысле. Сама купила билет, сама добиралась. Просто увидела, что там будет Эльза — они были подписаны друг на друга в твиттере. Люси написала ей в личку что-то вроде «ты будешь там?» — и всё. На месте мы встретились вчетвером: я, Нацу, Эльза и она. Он замолчал на секунду, вспоминая. — Она сразу влилась. Как будто всегда с нами была. Громкая, веселая, болтливая. У неё всегда были какие-то странные вопросы: «что для тебя громкость в музыке?» или «почему басы звучат лучше в наушниках, чем в колонке». Сначала я подумал: «что за фигня? Она прикалывается?» А потом, знаешь, привык. И все как-то… потянулись к ней. Сначала начали звать на наши пьянки. А потом пораскинули мозгами и решили создать группу. Мы уже давно думали, но никак не могли найти солистку. А тут Люси. Это была судьба, не иначе. С ней всё стало органичным. Джувия слушала молча. Такой рассказ о Люси она не ожидала. Не потому что не верила, а потому что это звучало как легенда — в хорошем смысле. Локальный миф, который, наверняка, был у каждой компании друзей. — А ты всех тут знаешь? — спросил Грей, словно очнувшись, посмотрев на неё уже внимательнее. — Большинство, — кивнула Джувия. — Кто-то из школы, кто-то… просто друзья друзей. С теми, кто играет музыку, или тусуется рядом с Люси, сложно не пересечься. Ближе всего, ну ты в курсе, наверное, — Леви и Лисанна. С остальными мы скорее… «привет-пока». — А с тем парнишей, похожим на зализанного Драко Малфоя? — уточнил Грей небрежно, но без подвоха. — Мы с ним сегодня познакомились. Он спрашивал есть ли у меня гель для волос. Я сначала даже тупняк словил. Джувия рассмеялась и бросила быстрый взгляд на растрёпанные патлы Грея. — Мы почти не разговариваем. Иногда встречаемся в коридоре. Иногда — вот так, на вечеринках. Он вежливый, не глупый и, кажется, совершенно беззлобный. — Он очевидно эрудированный. Знаешь, такой весь в «олд мани», говорит про скачки и гольф. Его было интересно слушать, правда я половину не понимал. Говорит, был на нашем концерте в пятницу, но я его, хоть убей, не помню. Спрашивал меня где я взял такую гитару, а потом рассказывал, как тусовался с Крисом Уолстенхолмом в Лос-Анджелесе, и тот был настолько пьяным, что подарил ему свою басуху. Странный пацан, но с ним точно не скучно. Джувия хотела добавить что-то ещё, но из комнаты донёсся голос Нацу, громкий, взволнованный, с тем характерным оттенком, когда он явно затеял что-то непроверенное. — Идём! — радостно воскликнул он, хватая Люси за обе руки. — Считай, это мой второй подарок. — Ты уже подарил мне подарок, — смущённо засмеялась Люси, едва не споткнувшись, когда он потянул её за собой. — Этот другой, особенный, — заявил Нацу с тем самым заговорщицким огоньком в глазах, который всегда вызывал у окружающих тревогу. — Ты будешь первой. — Первой в чём, Нацу? — Люси нахмурилась, но шла за ним. — Не уверена, что мне это нравится. У кухонной стойки Джувия замерла, подняв голову. — О чём это он? — тихо спросила она, глядя на Грея. Тот медленно положил вилку на тарелку, уже насторожённый, и чуть прищурился. — Надеюсь, не о том, о чём я думаю, — пробормотал он и, будто готовясь встать, отодвинул локоть, но в последний момент замер. Посмотрел в сторону комнаты, где Нацу уже, судя по звукам, хлопал в ладоши и бегал в тапках по паркету. — Так, народ! — прогремел голос хозяина. — Все быстро на улицу! Ну же, не тормозим, ахуеете, что я вам покажу! Грей посмотрел на Джувию. Она уже чувствовала, как у неё всё внутри сжалось от предчувствия катастрофы. — Ну что, — усмехнулся он, медленно вставая. — Видимо, это то самое. — То самое что? — Джувия уже пошла за ним, но всё ещё надеялась, что речь идёт, скажем, о конфетти или фейерверке. Гости один за другим с интересом посыпались наружу, кто с бумажным стаканом в руке, кто с недоеденным куском торта, кто просто по инерции — ведь если что-то обещал показать Нацу, это, как правило, стоило внимания. Или хотя бы обещало громкий финал. Джувия, поежившись на вечернем воздухе, тут же направилась к Лисанне. Та стояла у крыльца, вытянув шею в сторону гаража, будто ждала выхода на сцену главного актёра. — Что происходит? — спросила Джувия, надеясь, что подруга в курсе. Лисанна обернулась, глаза её блестели от восторга. — Он собирается показать свою новую тачку! — выпалила она, чуть ли не вприпрыжку. — И хочет первым делом прокатить на ней Люси. Считай — главный подарок. Все разом обернулись. Из распахнутых створок медленно, уверенно, с характерным утробным рыком выехал автомобиль. Ярко-красный кузов сиял под уличными фонарями. Чистейший, отполированный до безумия, он казался не машиной — а сценическим реквизитом. Но только до того момента, как мотор дал короткий глухой толчок, и кузов чуть вздрогнул — живой, агрессивный зверь. — Настоящий монстр, — восторженно протянула Лисанна, не в силах отвести взгляд от машины. Это был тот самый Мустанг шестьдесят седьмого года. Тот самый, что на плакатах в комнатах подростков, у которых по венам течёт бензин. Линии корпуса — резкие, агрессивные, с чуть задранной задней частью, намекающей на дрифт и скорость. Передняя решётка хищно щурилась фарами. Выхлоп — матовый, с коротким хрипом при каждом касании педали газа. Чёрные диски, низкая посадка, и над лобовым стеклом — наклейка «burn forever». — Это… — прошептала Джувия. — Это законно? — Вряд ли, — с благоговейным ужасом прошептала Юкино, — но чёрт, очень эффектно. Нацу вылез из-за руля, сияя до ушей, как будто только что выиграл Гран-при. Он даже надел чёрные перчатки без пальцев — для стиля, разумеется. Его глаза горели. — Ну что, как вам моя крошка? — Ты угнал её у призрака? — уточнила Минерва. — Купил. Собрал. Починил. Прокачал, — гордо отчеканил Нацу. — За свои кровные. Толпа расхохоталась. А Люси выглядела наполовину впечатлённой, наполовину испуганной. — Люси, садись! — крикнул Нацу из-за руля, облокотившись на дверцу машины и размахивая рукой, как будто звал на аттракцион. Рядом с Джувией кто-то тихо выдохнул. Все стояли в полукруге, наблюдая за происходящим — кто с любопытством, кто с лёгким ужасом. В глазах Эльзы явно поселилось последнее. — Идиот, — пробормотал Грей, хмурясь. Он шагнул чуть ближе, будто инстинктивно готовясь перехватить кого-то за плечо. — Он её только-только закончил. Ещё сам толком не обкатал. А уж с пассажиром-то… Джувия посмотрела на Грея. В его голосе звучала не только раздражённость, но и что-то ещё — осторожное, почти тревожное. А Эльза, стоявшая ближе всех к машине, скрестила руки на груди и резко спросила: — Люси, может, не стоит? В её голосе не было паники — только твёрдое недоверие. Она метко оглядела машину, затем Нацу, затем — бутылку колы, в которую он, как все знали, доливал что-то явно не безгрешное. — Он же выпил. — Да брось, Хартфилия! — воскликнул Нацу, не теряя и капли обаяния. — Я живее всех живых. Серьёзно, я чуть пригубил, да и что с того? Сама посуди — я вообще ни на что не жалуюсь! Он сиял. Его глаза горели, щеки были красными — не то от ветра, не то от напряжения, не то от алкоголя. Люси, стоявшая в нерешительности, выглядела так, будто её тянут в две стороны одновременно. С одной — Эльза, Грей и здравый смысл. С другой — Нацу, этот глупый, сияющий, настойчивый парень, который так старался, который горел этой идеей, как мальчишка, получивший свою первую игрушку. Он верил, что делает что-то особенное. А Люси… она всегда доверяла ему. — Только осторожно, — тихо сказала она, заглядывая ему в глаза. — И не больше двадцати. Слышишь, Нацу? Не больше двадцати. — Не вопрос, — Нацу распахнул дверь с театральным жестом. — Сегодня всё для тебя. Люси, шумно выдохнув, села в машину и захлопнула дверь. Ремень безопасности — щелчок. Она смотрела вперёд, при этом всё тело её было немного напряжено. Пальцы нервно перебирали край юбки. Нацу хлопнул по рулю. — Ну, держитесь, народ. Сейчас будет культурный вояж. Двигатель зарычал громче, машина слегка дёрнулась, и все, кто стояли поблизости, инстинктивно отступили. Грей напрягся. Джувия ощутила, как рядом с ней воздух стал каким-то… сгустившимся. — Что-то не нравится мне эта идея, — покачала головой Леви, слегка прикусив губу. Она стояла чуть поодаль, обхватив себя руками, будто от прохлады — но на самом деле от ощущения, что сейчас произойдёт что-то глупое. Музыка внутри стихла — даже Брандиш сняла один наушник, и, скрестив руки, наблюдала за происходящим. Все смотрели на красный «Мустанг», как на диковинного зверя, которому по ошибке открыли клетку. Никто не сказал «нет». Никто не подошёл и не вытащил Люси за руку. Это же Нацу. Он не дурак. Ну, может немного. А рядом же — Люси. Разве он может сделать что-то, что поставит её под угрозу? — Так, давай покажу, что может эта малышка, — сказал он, не скрывая гордости. — Я сам её собирал несколько месяцев, поэтому, клянусь, она — самое крутое и быстрое, что ты увидишь в этом городе. Он смотрел на неё, сияя. А она — на него. Со смешанным выражением: между тревогой и нежностью. — Нацу, осторожнее, — тихо попросила Люси, дёрнув ремень безопасности и инстинктивно схватившись за дверцу. Её пальцы уже впились в обивку. — Я серьёзно. — Не волнуйся, — ответил он, будто это была шутка. — Клянусь, будет полный порядок. Ты увидишь. И он нажал на газ. Машина рванула с места так резко, что большинство ребят на улице инстинктивно отпрянули. Звук мотора был не просто громким — он рвал воздух, как крик. Люси откинулась назад в кресло, глаза её расширились, но она не закричала. Только вцепилась крепче в подлокотник. Мустанг пронёсся по улице, будто вспышка. Грей даже не успел выругаться — машина уже почти скрылась за соседским забором. — Охренеть, — прошептала Минерва, заслоняя лицо рукой от летящей пыли. — Он с ума сошёл, — выдохнула Эльза. — Убьёт кого-нибудь, — сказал Роуг, но не отрывал взгляда. На том конце улицы, не сбавляя скорости, машина резко дёрнулась вбок. Колёса взвизгнули, кузов на мгновение накренился — и вот уже Мустанг описывал резкий круг. Один, второй… Дым из-под шин заполнил воздух, будто сцена из фильма, но вживую всё это было не захватывающе — а пугающе. Люси в салоне сжалась. Веки — плотно закрыты, губы прикусаны. Нацу, в полном азарте, ржал за рулём, как будто ему выдали разрешение разнести весь мир. — Видела?! — закричал он ей, когда второй круг завершился. — Вот это она умеет! Это только начало! — Нацу, хватит! Остановись! — закричала Люси. Её сердце било в груди, как птица в клетке. На улице же царила напряжённая тишина. Все стояли, как на трибуне, только не уверенные — наблюдают ли они за шоу или за катастрофой в замедленном действии. Её голос перекрыл вой мотора и хруст шин. Это уже не была игра. Это был настоящий, сорвавшийся крик страха — голос человека, который не чувствует себя в безопасности. Но Нацу, ослеплённый восторгом, опьянённый — и алкоголем, и собственной бравадой — будто не услышал. Или услышал, но не понял. Или понял, но не захотел поверить. Он резко дёрнул руль, и Мустанг снова рванул вперёд, теперь уже в сторону их дома. Машина взвизгнула, развернулась на асфальте — всё в дыму, гуле, дрожании земли под ногами. Он снова ушёл в дрифт, рисуя на асфальте полукруги, как будто демонстрируя силу. — Что он творит? — выдохнула Эльза, сжимая пальцы в кулаки. — Нацу, сука, остановись! — прорвался голос Грея, теперь уже злой и срывистый. Услышал его только ветер. И вот, наконец, последний, особенно резкий поворот — машина завертелась почти боком, резко тормозя. Передние колёса оставили чёрные следы на дороге, двигатель хрипло взревел и заглох. Всё стихло. Только стоял запах палёной резины и бензина, висевший в воздухе, как зловещая тень. Люси вырвала защёлку ремня и толкнула дверь. Она вылетела из машины почти бегом, как человек, которому не хватало воздуха всё это время. Щёки — пылающие. Глаза — круглые, в слезах. Дыхание — рваное. — Ты сумасшедший! — выкрикнула она, остановившись в трёх шагах от машины. Голос её дрожал. — Что с тобой не так?! Я же сказала — остановись! Нацу открыл дверь, всё ещё улыбаясь, но уже не так ярко. Он выглядел так, будто только сейчас начал осознавать: что-то пошло не по плану. — Эй… — выдавил он, — это же было круто, да? Я думал тебе понравится… — Понравится?! — Люси не дала ему договорить. — Это не гонка, Нацу! Это не видеоигра! Я чуть не погибла вместе с тобой! Ты вообще слышал, как я тебя звала?! Наступила тишина. Даже те, кто ещё секунду назад хихикал, теперь молчали. Люси стояла, дрожа, обхватив себя руками, будто снова ощущала вибрацию от машины в позвоночнике. — Ты придурок! — крикнула Люси, голос срывался от слёз и ярости. — Ты просто идиот! Я тебя ненавижу! Слова ударили в грудь сильнее, чем торможение «Мустанга». Они вылетели с хрипом, с дрожью, как нечто накопленное, долго сдерживаемое, а теперь — сорвавшееся без контроля. Нацу резко шагнул вперёд, лицо его побледнело. Глаза — растерянные. Он смотрел на неё, будто не узнавал. — Люси… — прошептал он. — Эй, подожди… я не хотел… Он хотел дотронуться до её руки, просто удержать на секунду — но она отпрянула, как будто он был не её друг, а человек, который причинил боль. И в каком-то смысле — он именно им и был. — Не трогай меня! — её голос стал ниже, тверже. — Я больше не хочу… видеть тебя! Она отвернулась. Не сказала ни слова никому — ни Эльзе, ни Грею, ни Джувии. Просто вытерла слёзы тыльной стороной ладони и пошла прочь, не оглядываясь. Джувия почувствовала, как сердце уходит в пятки. Её первой реакцией было — пойти за ней, попытаться успокоить, но она не сделала ни шага. Рядом с Люси уже шагал Локи. Он поймал взгляд Джувии, коротко кивнул, потом посмотрел на остальных — чуть извиняющимся взглядом — и пошёл следом за Хартфилией. На крыльце воцарилась тяжёлая тишина. — Какой же ты кретин, — спокойно произнесла Эльза и закурила. Она смотрела на Нацу с толикой презрения и какого-то отвращения. Джувия взглянула на Леви, на Лисанну. Все трое переглянулись. Кажется, никто не сказал это вслух, но было понятно: вечеринка окончена. Нацу стоял у машины, как будто отцепленный от реальности. Одна рука — всё ещё на двери. Вторая — опущена вдоль тела. В его глазах что-то погасло. Он, может, и думал, что это был подарок, но теперь он знал наверняка: он только что всё испортил.