a house built out of stone.

«Ночь — это, определенно, самое худшее», — так все еще считает Луи. Но если честно, то в последнее время не так они уж и плохи. Юноша сворачиваете клубочком в кресле, позволяя себе утонуть в мягких подушках. Иногда ему очень нравится перечитывать книги, которые оставили след в его душе. Луи любит попадать в мир, где он уже был, где его уже когда-то приняли. Поздно ночью он слышит тихий, но настойчивый стук в дверь. Гарри выглядит таким сонным и измотанным. Рюкзак свисает с его худых плеч и вот-вот упадет. Кудрявый лениво улыбается, здороваясь. Он почти не может держать себя прямо, поэтому Луи аккуратно целует его, тем самым не давая упасть прямо здесь. — Так устал, — говорит Гарри, — Пойдем спать. Луи замечает нотку хитрости в его голосе (как будто обещание, что этой ночью им вряд ли удастся сомкнуть глаза). Кудрявый смотрит на него, как будто ждет чего-то. Юноша не мог отказать Гарри в тот самый день, как повстречал его, и точно не сможет сделать этого сейчас. — Хорошо, — отвечает Луи, — Пойдем. Поднимаясь по лестнице, они пропускают вторую, пятую и седьмую ступеньки. В отличии от босого Луи, которые не издает ни звука, Гарри шумно шагает, стуча своими ботинками. Он стаскивает с себя одежду и падает на кровать, занимая ее большую часть. Юноша тихо вздыхает, передвигая кудрявого на его сторону. Тот недовольно что-то бормочет, зарываясь в теплое и пушистое одеяло, которое недавно купил Луи. — Твоя очередь, — выныривает кудрявая голова, — Ты же сказал, что тоже устал. Луи улыбается и залезает на кровать, заполняя собой лишь свою часть. Но полежать спокойно ему не удается. Особенно, когда Гарри резко его переворачивает, утыкаясь носом в шею и нахально распуская руки. — Значит собираешься мучить меня? — спрашивает юноша, замечая, как на лице кудрявого появляется заговорщицкая улыбка, — Я думал, ты быстро заснешь. Гарри впивается в его кожу, оставляя ленивые и неспешные поцелуи. — Возможно я разрешу продолжить тебе целовать меня завтра утром, — бормочет он, зевая, — Похоже, мое тело слишком вымотано. — Даже так, — отвечает Луи, запуская свои пальцы в шелковистые кудрявые волосы, — Тогда я хочу еще и вареные яйца на завтрак. — Поцелуи и яйца, — задумчиво произносит Гарри, — Это вроде бы не плохая сделка для того, кто собирается быть адвокатом. Как думаешь? — Думаю, устные аргументы — твоя самая сильная сторона, — соглашается Луи. Гарри бормочет, почти окончательно проваливаясь в сон. — Я все схватываю на лету, помнишь? — Конечно помню, — отвечает юноша, — А теперь закрывай глаза. — Пока что не могу, — сонно произносит Гарри, — До тех пор, пока ты не заснешь первый. В противном случае, я не замечу, как ты улизнешь вниз к своим драгоценным книгам на всю оставшуюся ночь. Гарри — это герой, которого очень легко прочесть. В основном, все его эмоции отражаются на лице. Но иногда Луи забывает, что есть и скрытые чувства тоже. Чувства, которые Гарри прячет сам, интригуя и заставляя юношу хотеть познать и их тоже. Луи закатывает глаза, сползая чуть вниз. Он переплетает их ноги, прижимаясь ближе к Гарри. — Ты же сказал, что валишься с ног, — произносит кудрявый. — Так и есть, — отвечает Луи, — Просто не думаю, что смогу заснуть. Гарри перекатывается на его сторону, прижимая юношу к животу и обхватывая его талию руками. — Хочу кое-что попробовать. — Так ты же устал, — произносит Луи, улавливая тихий смех Гарри, — Собираешься издеваться и дразнить, пока сон меня не сломит? — Ох, боже, — бормочет кудрявый, — Как тебе это в голову могло прийти? Гарри занимает слишком много места на этой кровати, постоянно ворочаясь. Он целует Луи в щечку, в подбородок, в нос, в лоб. — Я расскажу тебе историю, — сонно говорит кудрявый, — Ту, что помогала мне, когда я не могу заснуть. — И сколько тебе было, когда это срабатывало? — спрашивает Луи, — Полагаю года четыре или пять. Гарри легонько щекочет его, дожидаясь пока тот улыбнется. — Перестать дразниться, — говорит он, — Отложи это дело до утра, сейчас время истории. Луи кивает. Он чуть приподнимается и зарывается носом в волосы Гарри, чувствуя вкус детского шампуня. — Тогда я весь во внимании. — Жил-был однажды на свете мальчик. А звали его Гарри. И все что он хотел на этом свете — это дарить людям счастье, — кудрявый смотрит на Луи, как будто ждет какой-то реакции, — Знаешь, он бы сделал все что угодно, лишь бы они улыбались. Он бы дарил им подарки, отдавал свои вещи и даже бы строил глупые лица до тех пор, пока они не стали бы смеяться. — Тебе вовсе не нужно ничего строить. У тебя всегда глупое лицо, — шутит Луи, на что Гарри легонько толкает его вбок, широко улыбаясь. — Даже когда мальчик вырос, он все еще хотел этого. Все еще хотел дарить людям счастье, — Гарри снова ворочается, обнимая Луи крепче, — И вот в один прекрасный день, он встречает юношу. И куда бы юноша ни пошел, он всегда и везде оберегал миллиарды историй. Луи медленно выдыхает, ожидая продолжения. — Гарри не думал, что этот юноша знал, как много историй он все же хранил. Должно быть, они были очень тяжелыми, но он никогда этого не показывал, никогда не жаловался на то, как много всего ему приходилось оберегать, удерживая в одних руках, — голос кудрявого стал тихим и медленным, — И когда Гарри в первый раз увидел юношу, то непременно захотел, чтобы тот стал счастливым. Луи зажмуривает глаза от внезапно легкой боли. — Юноша позволил Гарри хранить несколько историй, но этого все равно было недостаточно. Мальчику было нужно больше. Он хотел оберегать каждую: те, что делали юношу счастливым, те, что заставляли его грустить или злиться, — Гарри губами касается шеи Луи, проводя пальцем по ключицам, — Ему нужно было нечто большее, чем знать, почему юноша так сильно любил эти истории. Он так сильно в этом нуждался, что в конце концов, захотел сам стать одной из них. — Какой была бы эта история? — спрашивает Луи тихо и осторожно. Гарри поджимает губы, задумываясь. — Надеюсь такой, что юноша хотел бы прочесть ее заново. Например, в ту ночь, когда он не может заснуть. Надеюсь такой, что она могла бы стать ему неплохой компанией и заставляла бы его чувствовать себя в безопасности все время. — А как много страниц в ней было бы? — Столько, сколько юноша захотел бы прочесть, — произносит Гарри, — Они могли бы даже не заканчиваться, если бы он только пожелал. Луи закрывает глаза, крепко сжимая руку кудрявого мальчика. — Я полагаю, это самая милая история, которую только можно воплотить в реальность. Гарри тихо смеется, наклоняясь к уху юноши. — Значит именно это ты полагаешь, — его голос сонный и мягкий, — Хорошо. Тогда я полагаю, что прямо сейчас она сработает. Луи слышит тихое и размеренное дыхание Гарри. Он лежит прямо за его спиной, теплый, мягкий и сонный. Сонный мальчик, который претендовал на половину его кровати, на его кресло и на целую кухню. Спустя мгновение Луи с легкостью проваливается в сон.

***

— Знаешь, — начинает Гарри, заставляя юношу оторваться от книги, — Ты никогда мне не говорил. Луи моргает. Его мысли все еще в другой вселенной, вместе с другими персонажами. — Не говорил тебе что? Гарри вздыхает. У него на щеке соус. (Он такой милый) — Свою любимую книгу. Я знаю, что она есть, и ты просто не хочешь мне говорить. Луи смотрит на Гарри. Его кудри распушились, а губы напоминают прямую линию. — Будет ли это ужасно сентиментальным, если я скажу, что это… Ты? — Точно будет, — отвечает Гарри, пытаясь спрятать свою улыбку, но юноша читает ее в его глазах, — Я думаю, ты просто дразнишься. — Это не так, — отвечает Луи, — Мне все равно, но ты действительно моя любимая книга. Знаешь, я бы мог читать тебя часами напролет, — он встает с кресла, подходит ближе к кудрявому мальчику и касается его талии, — Я думаю, внутри тебя скрывается целая вселенная. Там, за твоими прекрасными зелеными глазами. И я могу видеть ее, когда ты улыбаешься. — Нет—нет, Луи, ты не можешь этого сделать, — тихо шепчет Гарри. — Могу, — отвечает юноша, — Это ты. Ты моя любимая книга. — Это действительно невыносимо сентиментально. — Мне все равно. Ведь ты моя любимая история. С этим ничего не поделаешь. Может быть в этом недостаток Гарри. Он книга. Он несовершенная вселенная, как и все остальные книги. Как книги, которые аккуратно стоят на полочках Луи. И это именно то, что делает Гарри таким настоящим. Это то, что делает его любимым. Гарри — это книга, которую Луи никогда не сможет прочесть до конца. А вместе — они персонажи одного мира, которые пишут свою собственную историю с самого начала.