a house built out of stone.

Как и обычно, Луи просыпается рано. Магазин здоровается с ним, издавая тихий скрип половиц и шелест штор. Он принимает душ в приятной тишине, смывая с себя пыль любимых книг. Гарри выползает из-под одеяла еще до открытия лавки. Одетый в пижамные штаны Луи (он стащил их прошлой ночью, даже не подозревая, что они окажутся настолько коротки), кудрявый босыми ногами тихо крадется на кухню. Каким-то совершенно необъяснимым образом, Гарри умудряется балансировать двумя горячими тарелками и дымящими чашками, используя только свои руки. — Приготовил нам завтрак, — слова медленно и легко слетают с его языка, — Использовал только то, что удалось найти в твоих полупустых шкафчиках. — Ох, — тихо произносит Луи. Гарри приготовил сосиски, картофельные оладьи и пару тостов. — Что? — кудрявый нахмурился, скрестив ноги. Он такой большой и высокий, но сжав плечи и скрестив руки на груди, Гарри вдруг становится таким маленьким и уязвимым, — Что-то не так? Луи берет в руки тарелку. (Выглядит потрясающе, пахнет еще лучше.) Очень давно у юноши не было именно такого завтрака: с кем-то на этой кухне, кто знает, что такое «готовить вкусно». — Да… Просто, — Луи пытается улыбнуться, чувствуя легкую дрожь по телу, — Нет, все в порядке. Я… Спасибо тебе, Гарри. — Пожалуйста, — осторожно и медленно произносит кудрявый парень, улыбаясь в ответ, — Если честно, то я вроде как неплохо готовлю и мог бы… Знаешь, я мог бы делать это. Для тебя. Они завтракают в полной тишине (даже не слышно звука падающих с потолка капель). Гарри берет свою тарелку и встает. Он идет к полкам, проходя мимо стеллажей, выискивая что-то новое и особенное. А Луи в это время за ним наблюдает. Иногда ему даже кажется, что он стал делать это чаще, чем можно. Луи думает, что Гарри пролог. Он думает, что это начало.

***

На улице идет дождь. Луи шагает по одной из улиц Лондона, спрятав голову в капюшон. Его ботинки промокли насквозь и теперь хлюпают по асфальту. В руке юноша держит сумку с несколькими куртками и парой виниловых пластинок, которые он как-то обнаружил в своем шкафу. Бар, в котором они должны встретиться с Зейном, совершенно обычный и немноголюдный. Луи замечает знакомую макушку с копной идеально уложенный черных волос. — Даже не собираюсь извиняться, — первое, что он говорит. Луи падает на стул, убирая сумку вниз и подзывая первого официанта, которого видит, — Ну, вот он, собственно, и я. Зейн закатывает глаза. Он выглядит очень домашним, одетым в знакомую футболку и свои любимые джинсы. А еще у него синяки под глазами, видимо, он практически не спит. — И да, выглядишь ты просто кошмарно, — добавляет Луи. — И тебе здравствуй, Томмо, — отвечает Зейн. Он тянется к бутылке с водой, выпивая содержимое залпом, — Давно не виделись. Может расскажешь, чего нового? Луи заказывает ром с колой. — Вроде все по-старому, — говорит он, — За исключением того, что я потерял лучшего друга. Знаешь, пару недель назад он превратился в жуткого придурка. — Это не так, — жалуется Зейн, — Я просто был очень удивлен. Меня можно понять. Ты бы мог хотя бы сказать что-нибудь. — Мог, — соглашается Луи. Он выпивает стакан, со звоном ударяя его о стол. Спустя мгновение он чувствует, что напиток был действительно необходим, — И я все еще не собираюсь извиняться за то, что не сделал этого. Зейн пинает его ногой, возмущаясь: — Ну конечно, ты бы все равно не сказал мне ничего. Ты слишком правильный. Луи пожимает плечами. Они сидят некоторое время в тишине. Никто не начинает разговор, потому что это не нужно, потому что сейчас им уютно и комфортно. Зейн наклоняет голову чуть вправо и сжимается под взглядом своего бывшего друга, наконец снимая маску, которую он надел на себя прежде, чем понял: у них всегда все было в порядке. — Все хорошо? — спрашивает тихо Луи. Зейн пожимает плечами, улыбаясь, и отвечает: — Просто устал не много. Жизнь рок-звезды бывает изнурительной, ну и все такое. — О, ты невыносим, — смеется юноша. — Но ты все равно меня любишь. В горле у Луи застревает ком. В груди вдруг закололо. — Разумеется, — признается юноша, — Разумеется, люблю. Зейн улыбается. И эта маленькая деталь заставляет Луи улыбнуться в ответ. — Ты же знаешь, что я тоже тебя люблю? — Малик кусает губы, как будто ему больно это произносить, — Даже если веду себя, как идиот временами. Луи думает, что они облажались. Оба. Возможно, они просто слишком сильно друг за друга цеплялись. Возможно, пришло время все отпустить. Но Луи этого не хочет, он до последнего будет хвататься за своего друга, пока тот окончательно не уйдет из его жизни. И он знает, что Зейн поступит также. Быть может в этом было их падение. Они знали друг друга слишком хорошо. Луи вытаскивает сумку и ставит ее на стол. Он нервничает немного, но понимает, что это необходимо. Лучше содержимое Зейну, чем выбросить. Он наблюдает за тем, как Малик открывает молнию и хмурится, увидев знакомые вещи. — Боже мой, — в голосе Зейна слышится недоверие. Он поднимает взгляд на Луи, — Ты серьезно? Юноша неуверенно пожимает плечами. — Я только что почистил квартиру. Впервые. Ну, с тех пор, как все это случилось. — Ты избавился от всех вещей? — Зейн, пойми, — Луи откидывается на спинку стула, закрывая глаза, — Я чувствовал себя просто ужасно в окружении всего этого. Малик закрывает ладонями лицо, глубоко вздыхая. — Ты понимаешь, как это выглядит? — он расправляет плечи, — Как нелепая, но правильная драма после разрыва. — Но мы и расстались правильно. Я надеюсь, ты помнишь, — тон голоса Луи вдруг становится резким. Юноша сжимает стакан так сильно, что его пальцы уже побелели, — Мы вообще-то не… Черт, Зейн, да иди ты к черту! — О нет, просто помолчи немного, — Малик тяжело дышит, — Я не идиот, я прекрасно понимаю, что мы больше не вместе. Но ты принес все мое барахло в этой сумке, и это выглядит так, будто ты больше не хочешь меня видеть. — Нет, это не так, — Луи начинает быстро моргать от внезапного головокружения, — Ты бы предпочел, чтобы я просто выкинул это все? — Конечно нет, — говорит Зейн, громко вздыхая, — Я просто… Это что-то вроде прощания, да? — Чего? — Я имею ввиду, что могу отстать от тебя, если ты хочешь, — Зейн буквально бросает эти слова в Луи, наблюдая за его реакцией, — Ты же знаешь, что я сделаю это для тебя. Или может ты не хочешь, чтобы я пересекался с Гарри. Только скажи. Он смотрит на Луи, глупо как никогда. Зейн — это книга, в которой очень много слов. Все они перемешались в бесконечной борьбе за право быть прочитанными. Зейн — это слишком много идей, для которых эта самая книга слишком мала. — Это вовсе не прощание, — произносит наконец юноша тихо, — Я просто хотел отдать тебе твои вещи, Зейн, боже мой. И я бы никогда не захотел, чтобы ты держался подальше от Гарри. Это такой бред. Малик ворчит. На этот раз довольно. — Ты же не думаешь, что твой кудрявый мальчишка начнет мне нравится? — говорит он, — В том смысле, что теперь у него есть ты. И я просто не могу не быть полным придурком в этом деле, так что, даже не рассчитывай. — У тебя все еще есть я, — настаивает Луи, — После всего, ты мой единственный лучший друг. Зейн довольно улыбается. — Полагаю, ты прав. К тому же, мне больше не придется кормить тебя. Или прибирать твою одежду. Или рассказывать, чем заканчиваются книги, которые ты читаешь. — Это худшее, что ты делал! — воскликнул Луи, — Знаешь, я ведь вообще-то все еще злюсь на тебя из-за Гэтсби. — Брось, все читали эту книгу. И даже не по одному разу, — Зейн смеется, отчего в уголках его глаз появляются морщинки, — Наверное, мне следует поговорить с Гарри. Мы оба точно найдем общий язык, обсуждая то, насколько сильно ты можешь быть раздражающим. Луи улыбается, пиная Малика ногой. — Ты точно меня любишь, — напоминает юноша. — Да, — отвечает Зейн, — Чертовски сильно.

***

Каким-то образом рутина прогрессирует. Каждое утро Луи просыпается еще до восхода солнца. Либо это, либо он вообще не засыпает. Юноша привычно закутывается в одеяло и топает на крышу, даже не заморачиваясь насчет обуви. Луи стоит, прислонившись к перилам, и наблюдает за тихими улочками Лондона, которые вот-вот оживут. Он наблюдает за солнцем, которое появляется за горизонтом и начинает ярко светить ему в глаза. Тут холодно, пока еще холодно. Но Луи лишь сильнее натягивает на себя плед, пытаясь унять рой бегающих по спине мурашек. Тут тихо. Но недостаточно для того, чтобы юноша прекратил слышать свои мысли. У него все еще есть пара часов перед открытием магазина. Так что у Луи определенно есть время выпить несколько чашек чая, прибраться в лавке и выбрать книгу. Юноша остается на крыше до тех пор, пока не заметит признаки жизни внизу. Этот город похож на маленькую отдельную вселенную, полную различных символов. И Луи их находит, каждое утро, в запахе хлеба из булочной неподалеку, в звуках мотора машин, в голосах людей. Когда он возвращается, то обычно находит Гарри на кухне — сонного, в одних пижамных штанах. Тот чуть улыбнется Луи, не открывая своих изумрудно зеленых глаз. — Доброе утро, — хрипло произносит кудрявый, — Готовлю тебе блинчики. — Я люблю блинчики, — отвечает Луи, наклоняясь, чтобы поцеловать Гарри. Он чувствует капельку сна и сладкое тесто, — Ты вкусный. Каждое утро кудрявый оставляет новую записку прежде, чем уйти на учебу. Спустя время буквы становятся все еле разборчивыми, но они всегда одни и те же. «Кресло Гарри». Луи все еще думает, что это нелепо. Но все равно не выкидывает ни одну из бумажек. Когда кудрявый уходит, то колокольчик громко звенит, прощаясь. Тихий звон остается еще очень долго, будто бы дожидаясь обратного прихода Гарри. По всей лавке Луи то и дело находит вещи кудрявого: будь то шапка или одна перчатка. Он думает, что это такой способ — претендовать на вещи, оставляя частички себя, буквально, повсюду. И Луи точно знает: не пройдет много времени, прежде чем магазин потребует Гарри обратно. Хотя бы из-за его ямочек на щеках и непередаваемого очарования.