we are born to die

День рождения — праздник, когда вся твоя семья приезжает к тебе домой, дарит подарки и желает здоровья. Так случалось на каждый мой день рождения, вот уже около шестнадцати лет. Только вот пожелания о том, чтобы я выросла красивой и здоровой, меня все-таки обделили. Да, внешне я вполне симпатичная девушка девятнадцати лет. Ну да, часто хожу с канюлей и раз в неделю бываю на улице. Что в этом такого? «Еще где-то в шестнадцать лет я считала, что появление всех моих родственников в нашем доме — глупая идея. Если бы они просто мне позвонили, или отправили e-mail — было бы намного комфортнее. Сейчас же я понимаю, что действительно хочу их всех видеть. Например, мою кузину Лорейн, с которой мы часто развлекались. Все мои главные фэйлы жизни и неудачи происходили именно с Лори. Она для меня — девушка без тормозов. Совершенно неудержимый человек с тягой приключений. Сейчас же Лори, кажется, работает в «Next model Management»*, во всяком случае я несколько раз видела ее фото оттуда. Я бы даже захотела увидеть своего дядю Джона, который недавно закончил работу над своим фильмом, обещанный на конец 2016 года. Джон для меня был как друг, который всегда поддерживал в любых жизненных ситуациях. Он был одним из тех людей, который первым порвал все связи с моим отцом, хотя являлся его родным братом. Для меня это было нечто необычным, когда я узнала. Не обойтись и без бабушек и дедушек, которые, естественно, ежедневно интересуются моим самочувствием, а мама пытается им сказать, что все замечательно. Моя семья, хоть и не наилучшего достатка, но зато она богата морально и духовно. Это намного лучше, чем «сухая» семейка с миллиардами долларов.» Я отвлеклась от себя. Концерт, на который мне предстояло идти, должен был начаться ровно в 7 часов вечера. Мама вновь начала рассказ о том, что уже в сотый раз пожалела, что купила этот билет. Двухтысячный монолог о том, что может случиться что-то плохое и это будет для нее последней каплей. На мой вопрос, почему она купила лишь один билет, мама уходила от темы. Выходит, что она хотела мне дать волю. Я это ценю. Врач — Уэйн Андерсон, который является одним из наилучших онкологов Лондона, дал мне краткий инструктаж о том, как вести себя в экстренных ситуация. Естественно, я надеялась, что таковых не случится, но на всякий случай все запоминала. Он рекомендовал мне надеть канюлю и взять кислородный баллон (ну, точно, как Хейзел Грейс Ланкастер), чтобы я могла свободнее себя чувствовать. Интересно, как я могу себя свободнее чувствовать с прозрачной трубкой в носу, по которой идет кислород из баллона, и с самим баллоном? Я сказала, что подумаю, но уже знала ответ. Я иду без всего оборудования. Мама принесла мне в палату платье, которое я заказала через интернет, буквально, пару дней назад. Оно было темно-зеленого цвета с белыми вставками, вроде какого-то узора. Кажется, это были цветы. Само платье достаточно короткое, что привело мою мать в дикое недовольство. Она всегда была против подобной длины вещей, но вынуждена была согласиться. К платью я подобрала зеленые серьги, которые были на тон светлее платья, и такого же цвета подвеску. Смотрелось весьма мило. Но вот выбор обуви поставил меня в тупик. Балетки я не смогу надеть, потому что они не будут подходить к платью, а каблуки…их я, наверное, не осилю. Мать скептически смотрела на то, как я собираюсь, и почти все время молчала. Затем извилины в моей голове сдвинулись и я вспомнила о ботильонах на устойчивом каблуке. Именно они завершали мой образ. — Вот и все, — выдала я, смотря на себя в зеркале. Мама подошла ко мне сзади и распустила волосы. Этот жест был для меня немного непонятным, но весьма приятным. — Ты очаровательно выглядишь, Бруклин, — она улыбнулась. Неужели? Эта улыбка показалась мне самой яркой и чистой, которая только была за все время. Она была настоящей, искренней. Мама еще раз осмотрела меня. В ее карих глазах читалась радость. Мне это нравилось. — Будь осторожна, ладно? — Я кивнула.

***

Когда такси остановилось, внутри меня что-то сжалось. Это был страх. Страх перед неизведанным. Собрав все силы в кулак, я открыла дверцу, расплатилась с таксистом и шагнула вперед. Внезапный порыв ветра заставил вновь меня усомниться, правильно ли это. Нет уж, Бруклин, ты так просто не уйдешь. Это твой последний день рождения, понимаешь? Последний! Я твердо посмотрела вперед и вновь сделала уверенный шаг. Это мой единственный и последний шанс побыть здесь. Я не могу просто все бросить. Иногда нужно делать рискованные поступки. Пока я ждала, когда же дойдет до меня очередь, то успела заметить, что охранники дают какие-то флаеры с номерами и записывают ваши данные в компьютер. Это было весьма странно, но мило. Что значит этот номер? Я оказалась в нескольких метрах от сцены. Именно в это место продавались самые дорогие билеты. Вот мама! Я хоть и возмущалась, но подсознательно была рада, что она приложила столько усилий, чтобы я оказалась здесь. Через несколько минут начался концерт. Жаль, что их не пять, а четыре, как было еще в прошлом году. До сих пор некоторые расстраиваются по этому поводу. Меня не столь интересовали участники группы, как сами песни. Я любила One Direction за чувственность и правдивость песен. Моей любимой песней была «History», которую ребята спели еще в начале выступления. Как и на разных видео с их предыдущих концертов, главную роль берет на себя Стайлс. Многие мои подруги (а их у меня не стало, когда они узнали о моей болезни) просто с ума сходили от него, чего я не могу сказать о себе. Да, безусловно, Гарри — красавчик, но, увы, не мой типаж. Господи, Бруклин, да кто на тебя посмотрит? Солисты известной группы посмотрят на девочку с раком легких? Не смеши саму себя. Если же все-таки рассматривать кандидатуру парня, то мне по душе — Найл Хоран. Я не знаю, почему и как пришла к такому выводу, да и не важно это. Концерт подходил к своему завершению и я почувствовала легкими, что мне становится не по себе. Боль начала сдавливать их и меня настигла нехватка воздуха. Я схватилась за поручень, чтобы как-то уменьшить это ощущение и оно прошло. Я поняла, что это была лишь первая волна боли и чем дальше, тем хуже. Внезапно я услышала голос Томлинсона со сцены. У него в руках был небольшой листок. — Добрый вечер, — спокойно сказал Луи, когда толпы фанаток заверещали. — На входе вам раздавали флаеры с номерами, правда не объяснили почему. Так вот, мы с ребятами решили предоставить возможность четырем девушкам пообщаться с нами лично, — зал начал вновь верещать. У меня от этих криков начало закладывать уши. — — Итак, это номер 2795, Амелия Бэнкс, — огласил Лиам. Почти с конца зала шла девушка. Точнее, девочка. На вид ей было около четырнадцати лет, не больше. На ней было голубое платье в мелкий белый горошек. Волосы собраны в одну косу. На лице детская радость и восхищение. Я бы тоже хотела получить такую возможность. Однако, чудеса случаются не всегда. — Следующий номер 12800, Анна Гудман, — произнес Гарри. Эта девушка стояла позади меня и поэтому ее визг просто оглушил меня. Она быстро поднялась на сцену, размахивая руками. Кукла. Нечего больше сказать. — На сцену приглашается Ева Миллер, номер 45937, — Эта девушка была красивой и стройной, а еще у нее чудесные длинные черные волосы, загорелая кожа и шикарные ноги. Идеальна. — И последней мы приглашаем номер 15270, Бруклин Кэмпбелл, — мое дыхание резко перехватывает. Критическая нехватка воздуха. Неужели это со мной? Да быть не может. — Бруклин? — я пытаюсь подняться на сцену, но сил у меня не так уж и много. Найл сам подходит ко мне и помогает подняться. Это выглядит мило и в тоже время странно.

***

Концерт закончился полчаса назад. Мы — четыре девушки и парни сидим в их гримерной. Каждая просит автограф или сделать фотографию вместе. Я же сижу на диване, молча смотря на происходящее. По-моему это дико, не находите? Гарри весело общается с Анной, Луи с Евой, Лиам с Амелией. Лишь я и Хоран сидим, кидая странные, иногда косые взгляды, не проронив ни слова. — Ребят, вы можете выйти? Я хочу поговорить с Бруклин, — парни даже не спрашивали, а просто покинули гримерку, оставив нас вдвоем. На часах половина десятого, мама будет переживать. Но сейчас меня волнует не это. Все-таки следовало бы взять с собой канюлю и баллон, потому что мне становится плохо. — М…можно воды? — попросила я, чувствуя, как все плывет перед глазами. Найл кивнул и протянул мне стакан воды. Все начало медленно приходить в норму, но я все еще чувствовала боль в груди. — Бруклин, — я посмотрела на блондина. Он немного улыбнулся, поставив стакан на место. — Может быть ты хочешь что-то спросить? Про меня? Ребят? — Нет, — коротко ответила я, смотря на Найла. Вероятно, что такой реакции он не ожидал и было видно его удивление. — Кто у вас отвечает за написание текста для песен? — Зачастую, это мы с ребятами. — М-м-м, раз уж мне выпала такая честь, ты можешь написать мне кое-что на бумаге? — он кивнул, а я протянула ему бумагу и ручку. — Напиши пожалуйста: «Для Бруклин Кэмпбелл, в ее последний день рождения». — Найл аккуратно все вывел на бумаге и посмотрел на меня. — Почему последний? — Я тяжело вздохнула. В десять у меня прием таблеток, режим которых мне бы не рекомендовалось нарушать. Да, в целом, какая разница, если в лучшем случае через полгода меня не станет? — Какая разница? Это долгий и скучный рассказ, — я встала с кожаного дивана и направилась в сторону дверей. — Я хочу услышать. Я проведу тебя.

***

Мы шли по парку, который вел прямо к больнице. Я здесь часто гуляю с мамой, пока могу. Скоро я лишусь и этого удовольствия. Я решила, что стоит рассказать Найлу о том, что рак забрал два года моей жизни. Что я скоро умру и от этого никому лучше не станет. Как от нас ушел отец, как мать днем и ночью работает, чтобы оплачивать лечение. Я рассказала все, что долго копилось. Все, что не могу сказать другим. — Прости, но сколько тебе осталось? — спросил блондин, когда мы подходили к воротам больницы. — Около полугода может меньше, — спокойно ответила я. Думаете, я боюсь смерти? Нет, нисколько. Я боюсь, что моя смерть станет крестом на жизни матери, которая столько вложила в мое существование. Нет, планета не прекратит вращаться, когда меня не станет; Солнце не потухнет в тот же миг. Ничего не случится особенного, когда я закрою глаза и умру в агонии. Ни-че-го. — Бруклин, знаешь, я хочу быть твоим другом. Впервые встречаю таких девушек, как ты и мне хочется узнать тебя больше, — Я улыбаюсь. Глупо, но улыбаюсь. Неужели за этот оставшееся время меня все еще кто-то будет поддерживать. Возможно, что я проживу еще лишнюю неделю. — Хорошо, Найл Хоран, — шепчу я, когда парень обнимает меня. Моим легким больно, но я не хочу этого показывать. Не стоит расстраивать нового друга. — Я лежу в онкологическом отделении, палата № 17. Думаю, что врачи не будут против. — До встречи, Бруклин Кэмпбелл, — говорит Найл, уходя обратно. — До встречи, Найл Хоран, — говорю я, расплываясь в улыбке.

The end of the night Ночь подходит к концу, We should say goodbye Мы должны уже прощаться, But we carry on Но мы продолжаем, While everyone's gonе Пока все остальные расходятся.