we are born to die

С момента нашей последней встречи с Найлом прошло около недели. Он так и не давал о себе знать, а я не старалась искать. Неужели вы правда думали, что известный, публичный, знаменитый человек захочет общаться с человеком, легкие которого уже давно желают тихой смерти? Если вы так думали, то это смешно. Мы ведь не маленькие дети, чтобы верить в чудеса? Да, я рада, что я оказалась среди тех, кому повезло пообщаться с ребятами. В целом, я бы могла это и так сделать, если бы получило хоть какое-то образование журналиста. Именно эту профессию я выбирала еще с детства. К сожалению, сейчас мне далеко не до этого. За эту неделю у меня было два приступа. Я не знаю с чем это связано, но судя по разговорам Уэйна — всё очень плохо. Единственное, что хоть как-то красит моё временное существование — мама. Она перестала рыдать по ночам и ходить с опухшими глазами днём. Тут два варианта: либо она уже не может плакать, либо уже бестолку. Склоняюсь ко второму. Родственники, которых в этом году не было на моём девятнадцатилетии, собрали пару лишних тысяч фунтов, чтобы оплачивать моё лечение. Благодарю, но все тщетно. Сегодня выходной, как у меня, так и у мамы. Впрочем, у меня каждый день выходной. Тонкая шутка от больной раком. Господи, что за тонкая шутка. Стены моей палаты доводят меня до идиотизма. Я проснулась от вибрации телефона. В основном мне приходили уведомления о новых публикациях в Instagram-е, Twitter-e, Facebook-e, YouTube. На сей раз это был Twitter. @NiallOfficial: Прости, что не появлялся. Вечные репетиции. Как ты, Бруклин? @BrooklynCampbell: Все нормально:) Не буду отвлекать. @NiallOfficial: Бруклин Кэмпбелл, встаньте, пожалуйста, с кровати и подойдите к окну. @BrooklynCampbell: Если это шутка, мне не смешно. Зачем? @NiallOfficial: Просто посмотри в окно, окей? Я слезла с кровати, пробираясь до окна босиком. Пол был достаточно холодным, но терпимо. Когда я раздвинула шторы в разные стороны, мои ноги начали подкашиваться. Прямо перед моим окном стоял сам Найл Хоран. Прям сплошная романтика. У него в руках были белые розы, которые я просто обожала. Совпадение? Не думаю. Мы сидели в моей палате, которую я уже просто назвала своим домом. Здесь почти все мои вещи, так что я имею на это полное право. Найл сегодня выглядел вполне мило: джинсы, рубашка, черные очки, взъерошенные волосы, конверсы. Чего я не могу сказать о себе: волосы, из которых я сделала неаккуратный пучок, длинная футболка, которую мне подарил мой бывший парень; отсутствие макияжа. Вот она я. — Не смотри на меня, я выгляжу ужасно, — выдала я, смотря на Найла. Он улыбнулся. Мне нравилась его улыбка. Настал тот момент, когда меня интересовали не только песни бойз-бенда, но и их участники. — Ты выглядишь прекрасно, — сказал Хоран. Мои щеки наверняка залились румянцем, потому что слушать подобные комплименты мне было впервой. Мой бывший парень — Марк, никогда не говорил мне ничего подобного. Да и к тому же… Не важно. — Я хотел к тебе прийти раньше, но мы с ребятами постоянно репетируем, пишем новые песни. Тяжелая работа. — Я понимаю. Честно, даже не думала, что ты вновь решишь меня увидеть. Просто… — Что, Бруклин? Просто что? — Я — болеющая раком легких. Ношу канюлю и у меня регулярно случаются приступы. Я не красавица. Во мне нет особой жизнерадостности и любви к людям. Я не интересовалась тобой и ребятами. Лишь музыкой. Согласись, что странно предполагать, что тобой кто-то может заинтересоваться, — я отвела взгляд от парня, посмотрев на розы, которые стояли в вазе. — Бруклин, но ведь человек может быть интерестен не только внешне. Да и ты вполне красивая девушка. Мне нравится твой внутренний мир и твоя внутренняя красота, — Найл взял меня за руку, заставив меня дернуться. По моему телу вновь прошел разряд, который был ровно неделю назад. Такой же, как в тот вечер, когда он меня обнял. Это разряд воспоминаний и прошлого, которое не отпускает. Удар… Кровать… Поцелуй… Одежда… Боль… Марк. — Ты чего? — я вернулась из собственных мыслей. Найл с беспокойством смотрел в мои голубые глаза. Я не хотела ему говорить о той глупой ночи. Об этом никто не должен знать и не узнает. — Все в порядке, — соврала я. Нужно как-то отвлечься. Вот только как? — Бруклин, у меня к тебе предложение, — он улыбнулся и посмотрел на окно. Моя палата была на первом этаже, а это значит, что можно было сбежать в любое время. Вот только никто, кроме меня, здесь о подобном не думает. Все, кто тут лежит с третьей или четвертой стадией, думают, что если ежедневно лежать в закрытом помещении — они больше проживут. Бред, как по-моему. — Ты предлагаешь сбежать? Но мне нужно переодеться, а еще канюля. — Канюля? — спросил Найл, смотря на меня. Я улыбнулась. — Это не побег. Я тебя украду. Почему-то мне захотелось приключений, поэтому я быстро начала переодеваться. Я выбрала первое попавшееся платье, которое оказалось черным. К нему я подобрала черные ботильоны. Слабость немного ломила меня и больше всего отдавала на легкие. В груди все сжималось. Все ужасно ныло. Я схватила канюлю вместе с баллоном и посмотрела на блондина. Он взял баллон и выставил за окно. Затем подхватил меня на руки и вылез вместе со мной. Теперь я была рада, что окно настолько большое.

***

Мы сидели в кафе, куда меня пригласил Хоран. Пригласил — это еще громко сказано. Он просто занес меня сюда на руках, потому что мне тяжело было идти. Настоящий джентельмен. Я открыла меню и меня сковало удивление. Столько различных, наверняка, вкусных блюд, напитков, закусок и прочего. К моему же разочарованию, мне нельзя было ничего из меню. Кроме воды, конечно. Но, кто не рискует — тот не пьет шампанское. Я заказала греческий салат. Найл заказал себе овощные маффины и тирамису из творога с мандаринами и шоколадом. В добавок я попросила сделать мне латте, а Хоран заказал эспрессо. В итоге, на нашем столе было много еды, большая часть которой была для парня, нежели для меня. Впервые в жизни сбегаю с больницы и ем подобное. Да, за девятнадцать лет я никогда не ела греческий салат. Затем он приподнял меня и сделал со мной фотографию. Как это мило. — Бруклин, а где твой отец, друзья, парень? — я кинула недовльный взгляд на Найла. Какая ему разница до того, где все те люди, которых он перечислил? Если он их не видел, значит их нет. — «Бруклин, собери своё недовольствие в кулак и заткни его, » — верно. Он ведь не знает, что я когда-то так насолила своей судьбе, что она так на мне отыгралась. — Мой отец бросил нас, когда узнал о моей болезни. Друзья, которых у меня было и так немного, испугались моего рака и «отреклись» от меня. Парень? По-моему, это слишком неуместный вопрос. — Найл спокойно вздохнул. Внезапно у него завибрировал телефон и на экране высветилось имя: Harry. Это звонил Стайлс. Как вовремя. Найл взял телефон и вышел из кафе, оставив меня одну. Мда — это то слово, которое сейчас точно описывает ситуацию. Легкие начало снова сдавливать и я уже не могла контролировать эту боль. На глазах начали выступать слезы. Еще немного и моя грудь просто расплавится от этой адской боли. В глазах все медленно начинает плыть и я пытаюсь нащупать канюлю. Мне срочно нужно ее надеть. Но черт, я никак не могу ее найти и затем в глазах все вовсе тухнет. Я падаю на пол, точнее на плитку, правда сознание все еще не покинуло меня. Даже не знаю, как расценивать — это хорошо, или плохо. Последнее, что я вижу, как Найл открывает дверь и бежит ко мне. Затем темнота. Я открываю глаза, когда вижу перед собой кудрявую голову Гарри Стайлса. Это значит, что я точно не дома, всмысле не в больнице. Неужели Найл притащил меня к ребятам, вместо того, чтобы вызвать скорую? So good. Возле моих ног присел Лиам, который поправил плед, укрывающий меня. Я попыталсь подняться на локти, но потерпела фиаско. Голова все еще кружилась и я не могла нормально концентрироваться. Луи принес стакан воды и протянул его мне. Что за излишняя забота, ребят? А самое главное, где носит моего нового, черт возьми, друга. — Найл, она очнулась, неси эту штуку. — Сначала я не могла понять о какой штуке он говорит, но затем вспомнила о баллоне с воздухом, который я тоскаю с собой. — Вот твоя…- вероятно он забыл, как она называет, что привело меня в смех. Было весело наблюдать, как Хоран пытается вспомнить название трубки, которая проходит через нос. Он улыбается от того, что смешно мне. — Канюля, — говорю я, аккуратно взяв ее в руки. Процесс присоединения канюли к моему носу и кислородному баллону — очень простой и не терпит каких-то усложнений. Хотя, я ведь уже обученная надевать это «снаряжение». Уверена, что если бы я дала его кому-то из ребят, они бы врядли разобрались в этом. — Спасибо. — Бруклин, ты не могла бы рассказать, почему ты потеряла сознание посреди дня, что эта за штука, — Лиам указал на канюлю, — и почему ты такая слабенькая? — Я не думаю, что вам будет интересно узнать, почему все так происходит, — спокойно ответила я, смотря на ребят. Они лишь улыбнулись. — Ну, если Найл притащил тебя сюда на руках, то, наверняка, это того стоило, — я вновь залилась румянцем. Я же тяжелая, хотя во мне нет и пятидесяти килограмм. — Ладно, — боль в груди вновь сдавливала легкие и я схватилась за подушку. Не нужно показывать этого ребятам, потому что зрелище не из лучших. — Когда мне исполнилось семнадцать, врачи поставили мне диагноз — рак легких. — Нет, Брук, ты не рассказывай так, как говорят врачи — расскажи так, как ты это чувствуешь, — Гарри докоснулся до моих плечь и я почувствовала тот же электрический разряд, который возникает у меня почти при каждом контакте с представителями мужской стороны. — Окей, в семнадцать лет я проснулась с ужасной болью в груди, которая не давала мне покоя. Точнее, боль брала свое начало еще в шестнадцать, но я почему-то думала, что это простая пневмония, или же астма. Когда в очередной раз мою грудь прожигала боль, мать не выдержала и отвезла меня в больницу. Там-то мне и поставили это клеймо. Отец узнал, что рак дошел до второй стадии и нужны средства, чтобы оплатить операцию. Этих средств у нас, как раз-таки, не оказалось. Он просто собрал свои вещи и уехал в другую страну. Сейчас, кажется, женат на его бывшей однокласснице. Я считаю, что для меня он мертв. Вот так. Сейчас мне девятнадцать и рак достиг своей третьей стадии. Врач не рекомендует мне выходить или вообще вставать с кровати. Даже поход на ваш концерт давался мне с трудом. Этот концерт был моим последним желанием. Теперь мне можно спокойно умереть, — подитожила я, когда парни приковали ко мне свой взгляд. — тем более, что осталось очень мало. — Господи, как ты с этим живешь? — этот вопрос поставил меня в тупик. Я даже не знала, что же все-таки ответить. — А я не живу, я существую. Я могу вернуться обратно в больницу? — Хоран кивнул, а парни по очереди обняли меня на прощание. — Хазз, я возьму твою машину? — Гарри кивнул. Найл взял меня за руку и повел в сторону выхода. Все же, этот день был очень насыщенным. Вот только, что насыщенного меня ждет, когда я вернусь в больницу? Когда машина Гарри остановилась возле ворот, а Найл помог мне выйти, было около восьми вечера. Для меня это было необычайно поздно и я проспустила ряд процедур. Но сейчас меня волновало не это. Захочет ли Найл снова меня увидеть после сегодняшнего инцидента? Этот вопрос требовал ответа, но я не могла правильно сформулировать его, чтобы задать Найлу. Вместо этого, парень просто поцеловал меня в щеку, оставляя странно ощущение в теле. Это было подобно молниям, которые прошли тебя насквозь. Машина отъехала, а я медленным шагом пошла в больницу тем же путем - через окно. В палате не горел свет, но я слышала посапывание матери на кровати. Я укрыла ее пледом и, сняв обувь, прошла к шкафу. Нужно в душ и спать. День переполнен впечатлениями. @NiallOfficial: Спокойной ночи, Хэйзел Грейс :) @BrooklynCampbell: Откуда ты узнал? @NiallOfficial: Читал твой твиттер. Скоро увидимся. @BrooklynCampbell: До встречи, Найл Хоран.