You can not hide

      Шерлок открыл глаза. Нет, не проснулся, просто поднял веки, вглядываясь вглубь темноты. Казалось, он пытался разглядеть что-то важное, но в итоге плюнул на это. Что можно разглядеть во мраке? Многие люди и днём не могут увидеть свет, что говорить о её величестве Тьме? Большинство живущих на планете Земля зрячие, но что они видят? Лишь то, что им впихивают тоннами со страниц журналов и экранов телевизора. Зрячие и слепые, слышащие и глухие, окружённые и одинокие.       Шуршание, сопение, и к ноге Холмса прикасается чужая конечность.       Он уснул у малознакомого парня.       Он спал с ним в одной кровати.       Он думает, что это бред, и за якобы добротой скрывается агрессия.       Он не хочет верить в это.       Аккуратно подняв руку вверх, Шерлок нашёл своё уже сухое пальто и достал телефон. Пять утра. Такое странное время, как бы решающее. Кто-то возвращается пьяный домой, кто-то уходит из него, не оглядываясь; кто-то встречает новый день, а кто-то глотает таблетки, в надежде не проснуться; кто-то отходит от героина в грязном туалете; кто-то выкидывает шприц, твердо зная, что больше не возьмет его в руки. Пять утра — время, когда люди принимают важные решения в их жизни или же совершают действия интимнее, чем мастурбация. Ведь о ней будут писать в сети, а о том, что действительно важно — нет. Никому неинтересна ваша реальная жизнь, помните?       Глаза уже привыкли к темноте. Привыкание — действительно странный процесс. Люди привыкают к раннему подъёму, дерьмовой системе образования и к одиночеству. Потом их можно обнаружить рядом с незаконченной белой дорожкой или не найти вовсе. Кто знает, на что способен отчаявшийся человек? «Привык» никогда не будет «хорошо».       Шерлок повернулся лицом к Мориарти, указательным пальцем провёл по его скуле. Спящие люди — самые невинные и чистые, словно маленькие дети. Джим спит, чуть сведя брови к переносице и периодически шмыгая носом, иногда немного морща его. Дыхание спокойное, равномерное. Интересно, снится ли ему что-нибудь? Если да, то определённо что-то хорошее.       Шерлок лежал, глядя на спящего парня, и думал о том, что впервые не сделал уроки и не ночевал дома. Противный громкий звон будильника, и Холмс вздрагивает. Мориарти в этот момент лениво открывает глаза и зевает.       — Доброе утро, — хриплый после сна голос, скрип матраса и щелчок зажигалки.       — Доброе, — Тучка притягивает к себе ноги и обхватывает руками колени в тот момент, когда курящий парень встал с нагретого места и включил тусклый свет.       Стало прохладно, и, черт возьми, он спал без футболки. Под одеялом, в штанах, но без чертовой растянутой футболки с надписью «Destroy». Шерлок смотрел на обнаженную спину ровно сорок семь секунд. Нет, он не пялился на подтянутый торс, нет. Просто разглядывал вертикальный, довольно большой шрам под лопаткой и синяк, разместившийся на плече. Конечно, он заметил татуировку в виде змеи, хвост которой заканчивался на выступающей ключице, а голова на слегка выпирающих рёбрах. Нет, он вовсе не хочет провести по ней пальцами. Может, только чуть-чуть. Просто из интереса. Не более, это же просто тату.       — Прогуляем школу или придём на пару уроков? — выдох, и дым плавно, скорее лениво, поднимается к потолку причудливым узором.       — Почему не пойти на все занятия? — худощавый парень ищет глазами свою черную рубашку, которая точно, определённо точно помялась.       — Зачем? Ты настолько глуп, что не можешь уделить пару часов и прочитать содержимое учебника? Если беспокоишься по поводу заданий, то можно позвонить кому-нибудь из класса, — Джим надел тёмно-синюю футболку с изображением светло-серого черепа, мирно лежащую до этого на столе. — Нашим родителям плевать: ходим ли мы в этот рассадник стереотипов или нет. Всё, что нам действительно важно — образование, не более, — дополнил Джим, немного помолчав.       — Да, но ведь личное дело должно быть нормальным, — Шерлок встал с кровати и, подняв свою рубашку с пола, кинул её на спинку. После начал заправлять постель, периодически убирая с неё различные элементы одежды.       — Ты не похож на человека, у которого отвратное личное дело, поэтому один прогул роли не сыграет. Давай, провожу тебя в ванну. — Шерлок взял рубашку и пошёл за хозяином комнаты.       Когда они оказались в нужном помещении, Шерлок заметил, что различные надписи красовались и на светло-персиковой плитке. Неужели никому нет дела до них? Также свет за счёт меньшей площади комнаты казался ярче. Джим молча протянул белое махровое полотенце и вышел, закрыв за собой светло-коричневую дверь.       На кухне Мориарти почти без происшествий, что подозрительно, сварил им двоим кофе и достал печенье с верхней полки ящика, висящего над столом. Быстро насыпал корма белому коту Снаппи и погладил его пару раз. Затем убрал всю грязную посуду и пару носков с обеденного стола. Предмет гардероба был выкинут, а посуда сложена в раковину. Может, он помоет её сегодня. А может, и нет, кому она вообще нужна? Наверняка какая-нибудь домохозяйка с парой котов точно бы вскрылась, увидев в каком состоянии находился дом семьи (если этих людей вообще можно было так назвать, они были кем-то вроде сожителей-однофамильцев) Мориарти.       Джеймс даже протёр черную лакированную поверхность стола от пива и крошек. Хотя это единственная вещь, по которой можно понять: был ли отец дома или нет. Ну, почти. Отец — знатный алкоголик, а мать прочно сидела на игле и вот-вот должна загнуться вслед за своей сестрой. Три месяца назад скончался единственный человек, которому Джим был небезразличен — дедушка. Если сейчас кто-то вспомнил написанное в дерьмовых книжонках или показанное в дешёвых фильмах — забудьте. В реальной жизни подобные вещи никогда не бывают ни капли похожи на романтичное саморазрушение с любовью всей жизни в конце. Нет. Это просто самые глубины Ада, не больше. И Джим надеялся бы на Бога, но тот был лжецом и просто сукиным сыном.       Шерлок в это время надел рубашку и, дабы скрыть её помятость, натянул свитер, в котором спал. Повесив полотенце на крючок, он вышел из ванны и, найдя кеды, обулся. По шуму воды и едва слышному скрипу посуды он нашёл кухню и хихикнул, увидев Джима в нежно-розовом фартуке со слониками. Это слишком по-домашнему. Как в те времена, когда мама готовила вкусные запеканки и радовалась достижениям двух сыновей. Как в детстве.       — О, ты быстро. Завтрак на столе, я в ванной, — Джим вышел из кухни и направился в комнату за вещами.       Гость сел на найденный в углу стул и стал завтракать, разглядывая кухню. Плотные тёмные занавески, не пропускающие солнечный свет — одна из фишек Мориарти. Обои были самыми обычными: светло-зелёного цвета, с узорами в цветочек. Кое-где на стенах были следы царапин, скорее всего, от осколков посуды. Около двери стояла большая овальная ваза с орнаментом в виде самураев. Различные некогда белые шкафчики висели над раковиной, грязной плитой и столом, на котором мирно спал довольный кот. Рядом с холодильником на глаза Холмсу попался шприц со следами крови. Он не допускал ни малейшей мысли о том, что Джим был наркоманом. Он не выглядел так, да и вел себя адекватно. Странно, но адекватно. Скорее всего, это кто-то из его семьи. Это вполне возможно, ведь Холмс провёл более двадцати часов в его доме, но так и не встретил кого-то из домашних.       Проделав все водные процедуры, Джим быстро выпил остывший кофе и убрал кружки в раковину.       — Ты был в парке на конце города? — Шерлок спросил первое, что пришло в голову.       — Нет, — Джим достал последнюю сигарету и выкинул пачку в мусор, предварительно смяв её.       — Сходим туда? — худощавый парень всё ещё смотрел на шприц.       — О’кей, — щелчок зажигалки, и Шерлок словно выходит из транса, смотря на собеседника.       — Это мать позавчера забыла, — будничный тон, и рука с небольшими шрамами аккуратно поднимает предмет, выкидывая к пачке «Marlboro».       Джим стряхивает пепел указательным пальцем правой руки куда придется: на пол, на поверхность стола или же в раковину. После и сам окурок летит в неё, шипя от соприкосновения с водой.

***

      Уже будучи в огромном парке, парни сели на лавочку и начали смотреть вдаль. А посмотреть было на что. Лавочка находилась на краю высокого холма, под ним было небольшое озеро с парой рыбаков. Водная гладь отражала серое небо, затянутое тучами, и высокие деревья, гордо возвышающиеся над землёй, украшенной опавшей листвой.       Послышалась забавная мелодия и смех детей. Усмехнувшись, Джим повернул голову и заметил на длинной асфальтированной аллее красную тележку с сахарной ватой и попкорном.       — Тучка, там твои цветные собратья, и я собираюсь продолжать быть убийцей, — парень в кожанке вскочил с нагретого места и, схватив худую руку за рукав черного пальто, быстрым шагом направился к источнику звука.       Купив розовую сахарную вату, они начали её есть. Ну ладно, никто её не ел. Зачем есть, если можно прикреплять кусочки сладости к волосам друг друга? Конечно, они открепляли её, но кормить сахарной ватой мимо пробегающую собаку — не лучшая идея. Животное почти укусило Джима за ладонь, но тот быстро убрал её. В итоге пёс обиделся и убежал с кусочком сахарной ваты на коричневом ухе.       Шерлок думал, что ничего глупее в жизни не делал. Потому что его с детства учили быть взрослым, серьезным и ответственным.       Шерлок думал, что никогда больше не пойдет в парк с Джимом. Потому что они ведут себя как пятилетние.       Шерлок думал, что они сейчас разойдутся по домам. Потому что скоро начнется дождь, и задания на дом никто не отменял.       Но он понял, что все его мысли можно выкинуть в рядом стоящую урну, когда Джим выловил белку и начал играть с ней. И пусть она понравилась Шерлоку (особенно тем, что таки ухитрилась и укусила Мориарти за палец), но её нужно было отпустить. Они же не садисты, ну.       Пока своеобразный парень гладил успокоившуюся белочку, Тучка вспомнил случай, когда его брат принёс белку домой. Тогда был сильный ливень с грозой и небольшим градом, который звонко бился в стёкла домов. Кажется, в тот день отключили свет из-за плохих погодных условий. Они почти три месяца скрывали животное, привязываясь к нему с каждым днём, но потом горничная обнаружила его и выкинула за дверь. Мисс Хейт, а именно так звали горничную (и по совместительству сиделку), была вечно угрюмой женщиной, любящей слушать Бетховена по утрам и называть обоих мальчиков «несносными, невоспитанными щенками». Наверно, именно такие вещи можно назвать страшными, крошащими тебя на кусочки. Когда в тебе зарождаются светлые и тёплые чувства, не стоит радоваться — злодейка-жизнь уничтожит их, растоптав носком лакированных белых туфель. За всем хорошим следует много проблем. Так сказать, расплата за улыбку и ощущение надежды. И Шерлок хотел бы разучиться думать, ведь легкий страх о том, что через некоторое время Джим сломает его, зарождался с каждой минутой. Хотя, может, Холмс просто путает хорошее отношение с заполнением свободного времени?       Когда белка убежала восвояси, Джим встал с холодной земли и, отряхнув темные джинсы, сел на лавочку рядом с Шерлоком.       — Ты когда-нибудь курил? — парень извлекает из кармана куртки новую пачку и черную зажигалку.       — Нет, конечно, нет, — Тучка внимательно наблюдал за действиями парня.       Тот в свою очередь быстро прикурил сигарету и поднёс фильтр к губам собеседника. Холмс, немного посмотрев на Морирти, обхватил сигарету губами.       — Медленно втягивай в себя дым, после немного подержи и выдохни, — хотя Джим хотел отпустить шуточку про то, как развратно выглядит друг в этот момент.       Мориарти не хотел представлять свой член вместо сигареты, но черт, эти немного наивные глаза, внимательно смотрящие в его лицо, доставляли некое наслаждение. Когда серый дым попадал курящему парню в лицо, он немного щурил глаза, борясь с рефлексными слезами. Особо не раздумывая, Джим поднёс сигарету к своим губам и сделал глубокую затяжку, после вернул остаток к губам Тучки. После трёх небольших затяжек Джеймс кинул окурок с холма.       — Зачем? — наверно, Шерлок уже начинает доставать этим вопросом Мориарти, но он не может не задать его.       — Просто я плохой, значит, мой друг должен соответствовать.       И Шерлок почти улыбнулся, ведь за последние пару лет никто не называл его другом. Это было странно, приятно и подозрительно совершенно одновременно. Холмс не хотел думать о возможном подвохе и поэтому размышлял об окурках.       Они похожи на людей, отдающих всех себя, но не получающих ничего взамен.       Они похожи на самоубийц, которых топчат, не осознавая, что делают лишь хуже.       Они похожи на души людей, сгорающих в грязном притоне, среди пустых теней и несбыточных надежд.       Они похожи на зарождающийся огонь любви, который будет потушен уличной шлюхой, стоящей зимой на углу дома.       Они похожи на падающие кометы, несущиеся с ночного неба стрелой прямо на дно отчаяния.       — Тучка, пошли домой, я замёрз, — Джим убрал руки в карманы и шмыгнул носом.       — Да, я тоже. Пошли.       Привычные задние сидения в конце автобуса и дождь, стучащий по стеклу, сопутствовали засыпанию Джима. Парень спал, положив голову на плечо соседа. И продолжал бы спать, но ворчливая старушка нарушила их личное пространство, назвав «грёбаными педерастами», и, конечно, стало известно, что в её молодость такого не было.       — Я не сказал тебе свой номер, — Джим зевнул и размял затёкшую шею.       — Точно. Диктуй, — худощавый парень достал телефон и принялся записывать цифры.       Затем эту же процедуру совершил Джим. Когда они покинули общественный транспорт, было решено разойтись по домам. Никто не стал спрашивать о причинах, всё и так было понятно. «До завтра», — Улыбка Джима, и сутулый худощавый парень неспешно идёт по направлению к дому. Люди вокруг, наоборот, спешат спрятаться от дождя, бегут подобно крысам с тонущего корабля. Жаль, но вода не смоет ваши грехи.       Переступив через порог дома, мокрый до нитки Шерлок как можно тише проходит к себе в комнату и запирает белую дверь на ключ. Сняв мокрую одежду, вешает её на крючок. Кеды отправляются на батарею. И только сейчас он понимает, что так и ходит в свитере Мориарти. Он понимает, что должен, нет, обязан, отдать его. Но разве это волнует кого-то?       Остаток ночи он потратит на уроки, беспокойный сон под крики матери и мысли о дальнейшей жизни. Но он, определённо точно, не сможет сдержать мимолетной улыбки, когда увидит банальное "Спокойной ночи" на экране мобильного.       Банальные словосочетания имеют большую силу. Всегда