Дефектная игрушка

— Шу, мальчик мой, что с тобой? — Карл шагнул вампиру навстречу, и он подался вперед. — Неважно. — Тебя что-то тревожит. Сильные эмоции, Шу, очень сильные. Правда, Рейджи? — он обратился к своему любимчику, который одобрительно кивнул. — Тяжело… — протянул Карл, всматриваясь в лазурные глаза, в которых уже плескалась злоба ко всему происходящему. Еще не хватало, чтобы все знали, что он бессилен и прокажен от зашкаливающих эмоций. — Но у меня есть подарок тебе, мальчик мой, хотя сегодня не твой день рождения, — вампир расплылся в ужасающей улыбке.       Шу чувствовал подвох, сильнейший подвох. На это указывала ему каждая клеточка тела, дрожащая под белоснежной, ледяной кожей. — Энни, проходи, — в нос тут же ударил едкий жаминовый запах, который он почувствовал еще на подступах к гостиной, и перед ним возникла та, которая еще около десяти лет назад улетела мертвое птицей с обрыва, простреленная насквозь его же пулей. — Серьезно? — вздох отчаяния прорезал грудную клетку и вырвался наружу, выказывая его удивление. — Знакомься, это Энни. Энни, это Шу, как ты помнишь, — блондин посмотрел на девушку, которая жадно клацала зубами, готовясь обрушить возмездие на него, ведь она была новообращенной, это давало ей преимущество над ним. — Очень приятно, — сладко выдохнула брюнетка. — Еще как, — хмыкнул Шу и обратился к Карлу: — Теперь могу я покинуть Вас? Я устал. — Конечно, приятного вечера, — он молниеносно сверкнул зрачками и лукаво ухмыльнулся. — Ада, ты веришь в привидений? — голос Аято раздался в тишине пространства, выводя из ступора свою жену и по совместительству сестру Энни.       Ада вскочила с места и уже хотела подойти к сестре, но та обернулась и посмотрела на беловолосую; ее взгляд был чужой и холодный, как у фарфоровой куклы, и Грин отшатнулась — теперь Энни уже не ее сестра — она стала совершенно другой до неузнаваемости. — Энни, что с тобой такое? — Ада схватила девушку за плечо. — Отцепись, мне не до тебя!       Под всеобщие взгляды и перешёптывания, Шу покинул гостиную и буквально полетел до своей комнаты, но сильная рука крепко сжала его плечо и отбросила в тёмный угол витиеватого коридора. — Я всегда мечтала, чтобы ты сгорел в аду, — Энни присела рядом с вампиром и, подняв его подбородок, уставилась в зеркало души.       Она подняла подол своего платья и вытащила из-под резинки чулок зажигалку. Чиркнув пару раз и дождавшись яркого пламени, она приблизила её к его лицу. — Пусть тебе будет также больно, как и мне. Месть — сладкое блюдо.       Но Энни не учла одного, что срок её новой вампирской жизни был слишком мал, чтобы продумывать свою месть до мелочей, поэтому в секунду её слабости, которую Шу тут же учуял, он отбросил её на внушительное расстояние от себя. — Месть, — хохотнул он и взял её за волосы, — тише-тише, девочка моя, ведь это твои волосы и они могут остаться у меня в руке, при всем твоём нежелании, — Энни перестала вырываться, надеясь, что её драгоценные локоны останутся на месте, а не пойдут на парик дамам бальзаковского возраста.       Её глаза, зеленые, как изумруды, стали стеклянными, и, казалось, за ними разрушились все надежды на отмщение, весь иллюзорный мир, который она придумала себе сама. — Тебе придётся заплатить, моя девочка, — он поднял её с пыльного пола, не разжимая кулака, державшего её пряди волос и прислонил неровной шершавой стенке.       Летящие полы её платья, парень без труда поднял до уровня её головы и закрепил в той же руке, где и кудри. Она не пыталась вырваться, понимая, что волосы ей ценнее. Шу шарил своей свободной рукой по её телу, бессовестно заглядывая в те места, где уже бывал ранее. Он не спешил изнасиловать её, ему хотелось услышать, прочувствовать её каждую эмоцию, которая сейчас напряжена, как никогда ранее. Он жаждал услышать её «нельзя», «прости», но не услышал, она была слишком гордая, слишком своенравная, чтобы баловать его такими словечками, поэтому он продолжил причинять ей боль. — Нравится? — вампир загнал свой указательный палец ей во влагалище.       Её тело инстинктивно сжалось, борясь с моими резкими движениями, но сдалось, не выдержав перенапряжения. Энни тихонько сглатывала ком, который мешал ей дышать. — Теперь у нас есть целая вечность, чтобы наиграться, ведь ты бессмертна, а убить тебя смогу только я и другие вампиры, но не беспокойся, я позабочусь о твоей безопасности, — парень вытащил палец из её лона.       Она повиновалась во всем, и это раздражало. Шу не стерпел этого и, подняв с пола зажигалку, которая была её оружием мести, приблизил к её лицу. — Открой ротик, девочка, — не колеблясь ни секунды, она разомкнула губы, — вытащи язык, — как только она послушно исполнила его желание, он чиркнул зажигалкой и поднёс пламя к розовому язычку.       На этом самом моменте Энни сдалась. Она замотала головой из стороны в стороны, уворачиваясь от назойливого пожара на конце зажигалки, но сильные руки вампира не давали ей шелохнуться с места. Теперь его внутренний зверь ликовал, он впитал в себя весь её страх и всю её боль. — Прости, но на сегодня я устал от тебя и твоего присутствия. Мне нужно привыкнуть ко всей этой сложившейся ситуации, — вампир жадно впился в её губы, лаская горячий кончик языка, а потом отпустил её. — Добро пожаловать в семью.