Мужские истории

У меня к вам вот такой вопрос: как вы можете жить без косяков? У меня так не выходит. Я правда стараюсь быть серьезным и взрослым, но этот михрютизм у меня, видимо, в крови. Что такое «михрютизм»? Не ищите это слово в Википедии. Если честно, я и сам не очень понимаю, откуда его взял мой Женька. Как он мне объяснил, был где-то когда-то такой герой, Михрютка, с которым вечно что-то случалось. Прям как со мной. Поэтому он меня частенько Михрюткой называет. Теперь про характерные признаки михрютизма. Только абстрагируйтесь и напрягите воображение. Вот представьте: идет человек по торговому центру. Кругом народу дофигища. Он идет такой веселый, наетый, довольный. Вокруг такие же веселые и улыбающиеся люди. И все вроде нормально, но… Ширинка у счастливого человека расстегнута, и из нее торчит кусок бежевой рубашки. Причем торчит так, что создается впечатление, что это вовсе не рубашка, а это самое… Ну вы поняли. А человек этого не знает и радостно улыбается всем встречным прохожим. Или: иду я такой… Не, не я, а абстрактный человек идет по улице с зонтом-тросточкой в руках. И тут зонт случайно открывается. Человек начинает его закрывать, а у него с плеча падает сумка, и все ее содержимое вываливается на асфальт. Человек нагибается и запихивает все в сумку, вешает ее на плечо, и в этот момент снова открывается зонт. Потом снова сумка. Потом снова зонт, и так примерно минут пять под милое хихиканье девушек на скамейке. Или: едет наш абсолютно абстрактный человек в автобусе, и тут ему приходит смешное сообщение, и он прыскает от смеха. При этом из его носа вылетает, извиняюсь, сопля и плюхается на спину впереди сидящего пассажира, а бабулька рядом начинает корчить осуждающие морды. При этом человек начинает судорожно соображать, что ему делать: то ли вытереть соплю со спины пострадавшего, то ли тупо сделать вид, что ничего не заметил, и игнорить противную осуждающую морду старушки. - Малыш, что случилось? - Женька открывает дверь и с ужасом разглядывает меня. Я стою на пороге в грязных джинсах, съехавшей набок шапке и с пакетом, в котором лежит плоский батон хлеба. - Да вообще беспредел, - отодвигаю я Женьку плечом и вхожу в квартиру, - там кругом лужи, а под лужами лед, - я сую в руки растерянного Женьки хлеб и стягиваю с головы шапку. - Давай подробнее, - Женька помогает мне справиться с шарфом, который застрял в молнии. Ну вот что тут рассказывать? Начал я с того, что хрен знает в каком году гайцы приняли закон, который гласит, что водители должны пропускали пешеходов, идущих по наземным переходам. Но то ли мне попались неграмотные водители, то ли меня не заметили на пешеходном переходе, не могу точно сказать. В этот раз ситуация перехода через дорогу усугубилась темнотой, льдом и полным мочевым пузырем. Потоптавшись возле «зебры» несколько минут в ожидании грамотного водителя, я решился на отчаянный поступок и побежал через дорогу. Я бежал, как изящная горная лань, лихо уворачиваясь от бибикающих машин. И вот когда до тротуара оставался метр, мне дорогу перегородила лужа. И тут я решился на просто безрассудный поступок. Нет, прыжок был очень грациозным, но вот дальнейшее падение было неприятным. Мой кроссовок, коснувшись земли, прокатился по льду, и я совсем некрасиво упал на бок, точно на батон хлеба. - Михрютка! - смеется Женька, выслушав мой рассказ и стягивая с меня грязные джинсы. - Жень… Женька, аккуратней. Ну, Женька! Ой! Не надо так, ой! Нет! Это не эротическая сцена. Просто пока Женька стаскивал с меня джинсы, он меня два раза уронил. Я лежу в ванне, наполненной водой, куда я случайно уронил пузырек с пеной для ванны, и думаю: вот интересно, почему в такие идиотские ситуации попадаю именно я? Почему, например, в бассейне, перелезая через гирлянду буйков, плавками за железку цепляется не Женька, а я. Почему чихаю с полным ртом каши, имитируя китайского дракона, я, а не тот же Женька. В принципе, объясняется это вполне научно: михрютизм не передается половым путем! Но мне от этого не легче. - Я по-быстрому, - сообщает мне Женька, трусцой вбегая в ванную, по пути спуская треники, и с блаженным лицом застывает над унитазом. - Женька, а я тут совсем голый, - сообщаю я ему, эротично улыбаясь и сдувая с ладошки пену на манер кинозвезды с картинки. - Угу, - сдавленно отзывается Женька. - Я такой весь голый и теплый лежу, - я приподнимаю ногу. Она выныривает из пены, и я начинаю эротично шевелить пальцами. Это действует, и Женька чуть поворачивает голову в мою сторону. - Я так понимаю, что пены для ванны у нас больше нет, - делает он умозаключение и натягивает треники в первоначальное положение. - Ага, - соглашаюсь я, продолжая шевелить пальцами ноги, - Жень, а давай устроим это… как его… - Пенную вечеринку? - подсказывает он мне. - Не… Романтику. Короче, метнись и принеси свечи и вино. Мы выключим свет, зажжем свечи и будем лежать в ванне и пить вино. Как в кино. - Ага… Лепестки роз еще нарву и в ванну набросаю, - смеется Женька. - Жень. Чо не так-то? Вот нельзя быть таким неромантичным, Женька. Как там в кино говорили? Мы перестали делать безрассудные поступки. Мы перестали лазить на балкон к любимым женщинам. - Давай лучше остановимся на свечах и вине. Лезть на балкон мне что-то не очень хочется, - отзывается Женька и выходит из ванной. Через пару минут он возвращается… со свечкой в виде овечки, с бутылкой водки и с нарезанным на блюдце лимоном. - Вот, Жень… Как можно к водке лимон нести? Никакой культуры питья, - недовольно говорю я. - Я решил, что соленый огурец - как-то не очень романтично, - говорит Женька и вручает мне блюдце с лимоном и бутылку водки. Бедную овечку он ставит на приступок ванны и начинает раздеваться. Совет бывалого: никогда не лезьте в ванну с водой, когда в нее кто-то случайно вылил флакон с пеной для ванны. Я не успел дать этот совет Женьке. Как только одна его нога оказывается в ванне, а вторая уже отрывается от пола, Женька делает смешное движение руками, как будто плывет, и падает вперед. Хорошо, что он у меня спортсмен и у него хорошая реакция. Он выбрасывает вперед руки и успевает упереться ими об стену, что спасает его от падения, а меня, возможно, от потери передних зубов. Но это вовсе не спасает лимоны. Их накрывает мыльной водой, и они исчезают в пене. - Та-а-ак… - говорю я, продолжая держать в руке пустое блюдце, - мы теперь без закуски. - Воды полная ванна. Запивать будем, - отвечает Женька, пытаясь усесться между моих ног. - А скажи мне, пожалуйста, романтик мой, свет кто будет выключать? - спрашиваю я недовольно. - Мне сразу не понравилась эта затея, - ворчит Женька и пытается встать. - Ой! Осторожней! Всю красоту раздавишь, - говорю я. - Это ты сейчас про лимоны? - мокрые Женькины ноги разъезжаются на кафеле. Он приоткрывает дверь, выключает свет и снова пытается залезть в ванну уже в полной темноте. - Жень, а лимоны? - напоминаю я. - Черт… - тихо шипит Женька, снова вылезает из ванной, и я слышу, как он шлепает босыми ногами на кухню. Через минуту мне в руку попадает целый лимон, и я чувствую, как Женька усаживается в ванну. - Вот теперь давай зажжем свечку, - говорю я и слышу тихое чертыхание. Женька снова поднимается и молча уходит на кухню за огнивом. Чиркает зажигалка и выхватывает из темноты сердитую Женькину моську. Он поджигает голову бедной овечке, снова залезает в ванну и тянет руку к водке. Сделав два больших глотка, он просто откусывает «попку» лимона, сплевывает ее в воду и снова впивается зубами в мякоть. - Жень. Чо-то совсем не романтично, - говорю я. - Еще чего не хватает? - Женька настороженно смотрит на меня. - А музыка где? Музыка - это важнейший атрибут романтики. - Ты мне заранее мог всю программу сказать? После музыки мне за чем вылезать из ванне? - Женька сидит в ванне на манер короля, держа в руках бутылку водки и лимон как скипетр и державу. - За презиками, - говорю я и начинаю недвусмысленно щекотать его под водой пальцами ног. Он вздрагивает от неожиданности и роняет водку и лимон в воду. От этой неожиданности вздрагиваю я и задеваю локтем бедную овечку, которая тут же исчезает в пене ванны. Несколько секунд мы молча сидим в полной темноте, а потом одновременно начинаем хохотать. - Посиди немного на кухне, - говорит Женька, заворачивая меня в большое махровое полотенце, - а мне нужно кое-что приготовить в комнате. Я стою у окна и вдыхаю сырой воздух. За окном спящие дома и машины. Вокруг детской площадки тускло горят два одиноких фонаря, освещая ржавые качели и кривую горку. Я на секунду закрываю глаза и вспоминаю наше окно и вид из него. Почему-то вспоминается не солнечный летний пейзаж, а хмурая зима перед нашим расставанием. Тогда я часами стоял возле окна и смотрел с надеждой, что сейчас подъедет машина и из нее выйдет Женька. Потом он поднимется по лестнице, тихо войдет в квартиру, подойдет ко мне, обнимет за плечи и скажет… От воспоминаний мне становится грустно. - Жень… Я, наверное, домой поеду, - кричу я в сторону комнаты. - Как домой? - из двери высовывается удивленное Женькино лицо. - Ну, так… Что-то настроение пропало, - говорю я, - штаны, наверное, уже высохли, и кроссовки тоже. Просто я… - я захожу в комнату и замираю на пороге. Комнату освещают пять небольших свечек, которые стоят вокруг блюда с фруктами. Там же на тумбочке стоит пузатая бутылка коньяка, которую я вожделел последний год и которая была у Женьки для особых случаев, и две рюмки. Бумбокс сообщает мне, что я слушаю «Лаврадио», и тут же выдает красивую балладу Стинга. - Ты все еще хочешь уехать? - Женька подходит ко мне и тянет за руку в комнату. - Я не хочу больше спать без тебя, слышишь? - шепчет он мне на ухо, стоя у меня за спиной, и от этого шепота у меня встают не только волосы на теле. - Я вообще без тебя ничего не хочу делать. Мне без тебя плохо, малыш. Я хочу все исправить. Ты мне это позволишь? Я оборачиваюсь и попадаю в плен его рук и губ. - Женька, я не уеду, - отрываюсь я от него, - и знаешь что… давай устроим романтический вечер. Мы сидим на кровати в дрожащем свете маленьких свечек и кормим друг друга фруктами. - Открывай коньяк, - говорю я Женьке и протягиваю дорогущую бутылку. Пробка оказывается с каким-то секретом, и Женька долго сопит, пытаясь ее откупорить. Неожиданно его рука срывается с горлышка, и собственный кулак бьет Женьку по носу. - Вот Михрютка, - я засовываю турундочки Женьке в нос и вытираю влажной салфеткой кровь с лица. - Заразил-таки… - гнусавит Женька, шарясь рукой по моей ляжке. - Женька, прекрати… Отстань, говорю… Мы еще коньяк… Жень, пусти! Я без коньяка не бу… Вот знаете, для романтики, оказывается, вовсе и не нужен дорогой коньяк. Она либо есть в вас, либо ее нет. И в последнем случае не поможет ничего, ни свечки, ни музыка, ни полная ванна воды с пеной.