Мужские истории

- Потому, что я Бэтмен! Бэтмен! Ой, привет! Испугались? Не, у меня не буйное помешательство. Почему пьяный? Утро же… Я трезв как стеклышко. Просто мне весело, и по радио «Нечастный случай» поет песенку про Бэтмена. Вот я и надел на плечи Женькин халат и «летаю» по комнате и подпеваю Кортневу. - Бэтмен, ты что выбираешь? Спасение Готем-сити от грязи или доставку провизии голодающим жителям? - Женька стоит в дверях и улыбается мне. Такой свежевыбритый и сексуальный. М-м-м… - А может, это самое… Ну… устроим романтику в замке миллионера? Кино, вино и домино? - я подмигиваю ему двумя глазами попеременно. - У меня еще после предыдущего романтического вечера нос не зажил. Давай-ка надевай доспехи, и пошли заводить Бэтмобиль. Песня заканчивается, и я падаю спиной на кровать. Ко мне тут же припиздехивает Чунька и смешно щекотит лицо усами. Видимо, он решил удостовериться, что я в норме и не сошел с ума. Я хватаю его двумя руками и начинаю тискать под его тихое и ворчливое попискивание. - Ребенок только что поел, - Женька забирает от меня сердитого крыса и сам начинает тискать его серо-голубую тушку. - Жень, а может, нафиг этот Готем-сити? - я притягиваю его к себе на кровать, освобождаю Чубакку, и теперь Женька тихо пыхтит от моих рук. - Макс… Максим… Малыш, ты… тише! Ой, яйца! Ой… Ма-а-акс… Да, я тоже бываю таким вот неожиданным и непредсказуемым. Минут через несколько Женька уже лежит рядом со мной и глупо улыбается пробегающему мимо него по делам Чубакке. - А может, и правда нафиг все? Проваляемся весь день в кровати… - лениво говорит он, перебирая пальцами мои короткие волосы. - Не! Стоп! А чем ты будешь меня кормить? У нас кроме спинки воблы и половинки торта ничего в холодильнике нету. Давай-ка ноги в руки и в гараж. Мы выходим из моего Бэтмобиля возле рынка, и я любовно провожу рукавом куртки по серому капоту своей машинки. Как я по нему соскучился, по своему Логасику, вы не представляете. Вот говорят, у машины нет души. А ничего подобного! Он ждал меня, и когда я сел за руль после долгого отсутствия, он приятно замурлыкал моторчиком, радуясь мне. Пока Женька выбирает продукты, я успеваю попробовать: соленый огурец, квашеную капустку, творог и дольку мандарина. Когда я уже открываю пасть, чтобы принять в нее тоненький кусочек колбасы, мою руку перехватывает Женька, и колбаса исчезает у него во рту. - Мы хотели вечером фильм посмотреть, но, видимо, у тебя другие планы? Снова хочешь провести романтический вечер на толчке? - Женька с аппетитом жует колбасу. - Ну откуда я знал, что кефир с селедкой дадут такую реакцию? - Ну, если еще всем этим запивать и закусывать водку, то конечно, откуда можно было угадать такую реакцию организма. Вот так, мило беседуя со мной, Женька оказывается в мясном отделе, а я - в другой стороне зала, возле краников с игристым, пенным и ароматным пивом. - Попробуйте новые сырные шарики, - симпатичная девушка протягивает мне чашечку с бочонками засушенного копченого сыра. Я успеваю только понюхать один из них, как он снова оказывается во рту Женьки. - Кто-то хотел вести здоровый образ жизни и ходить в спортзал, - говорит он, аппетитно хрустя сырным шариком. - Ну не, Жень. По-моему, ты и так хорошо выглядишь. Без здорового питания и спортзала, - отвечаю я и завороженно смотрю на бутылку, в которую девушка-продавец наливает толстому мужику Жигулевское. - Вообще-то, не я, когда сажусь в машину, расстегиваю верхнюю пуговицу на джинсах, - говорит мне Женька. - Вы что-то хотели? - спрашивает меня девушка. - Ноль пять Левенброй и горсть сырных шариков, пожалуйста, - отвечает за меня Женька. - А мне… - начинаю я, но не успеваю договорить. - Лимонад. Литр, - перебивает меня Женька. Я грустно вздыхаю и только киваю головой, ловя удивленный взгляд девушки-продавца. Всю дорогу этот садюга хрустит в машине шариками и противно хлюпает из горла вонючее пиво. По-моему, это несправедливо. Я же не виноват, что мне достались неправильные гены, из-за которых мне нужно сдерживать все свои желания. Ну, почти все. Ничего, вот приедем домой, и я достану свою заначку в виде полбутылки коньяка, припрятанную за тумбочкой в спальне, и… - Кстати, я тут перед отъездом уборку делал и нашел коньяк. Вот как так-то? Он что, мысли мои читать научился? Ничего… под ванной у меня… - В ванной еще полбутылки текилы откуда-то, - Женька кидает себе в рот последний сырный шарик и залпом опустошает остатки пива из бутылки. - Ну и ладно… Ну и на здоровье, - ворчу я, - олень, бля! Ебанандырь! - это я говорю не Женьке, а оленю на Жигуленке. Хотя… это немного и к Женьке тоже относится. После обеда я решаю устроить себе тихий час и блаженно вытягиваюсь на кровати. Меня уже почти накрывает сон, как с кухни заходит Женька и начинает вещать мне про планы на ближайшее время. - …страховку продлить. Еще нужно поехать на склад. Возьмем Славку и Михалыча. Нужно сделать инвентаризацию. У меня есть подозрения, что новые кладовщики сливают товар. - Сливы хочу. Сладкие… такие больши-и-ие-е-е, - говорю я сонно. - Малыш, какие сливы? Я тебе про работу… Ой, а кто тут такой сонненький, тепленький, неж-ж-жненький… - Жень, ну я сплю почти. Жень… Ой, Женка! Ой… Женька-а-а!!! М-м-м… Как вы понимаете, тихий час прошел далеко не тихо, правда, и длился он не час, а полчаса, но это было неплохо. После эм-м-м… такого отдыха я хотел было вырубиться и разразиться крепким и здоровым сном, но Женька сказал, что нефиг валяться и что нам нужно заняться уборкой, а завтра появиться наконец-таки на фирме и начать вливаться в трудовую жизнь. Для начала мне пришлось оттирать ванну, куда я вчера случайно вылил краски, и раковину, где я пытался отмыть палитру. Потом я передислоцировался в туалет, куда, к слову говоря, ничего красящего не выливал, но Женька сказал, что я там сижу намного чаще него, поэтому драить толкан пришлось опять мне. Пока Женька начищал полы в комнате, громко передвигая всю мебель, мне было дано задание убрать на антресоль зимние куртки из коридора, а зимнюю обувь положить в коробки и поставить на верхнюю полку встроенного шкафа. Начал я с обуви. Достав из калошницы чистые и сверкающие зимние сапоги Женьки, я переместил их в коробку и с грустью посмотрел на свои стоптанные говнодавы с белыми разводами от соли. - На твоем месте я бы их помыл, высушил и помазал кремом для обуви, - советует мне Женька, просунув голову в дверной проем. - Может, их проще выбросить и купить новые? - предлагаю я, но ловлю недовольный взгляд азиатских глаз. - Может, нужно научиться ценить обувь и ухаживать за ней? - Может, у меня нога тяжелая, - говорю я, - ой, фу… и вонючая, - запах из ботинок за три месяца не выветрился и даже, как мне показалось, стал более насыщенным. - Мыть и помазать кремом, - отрезает Женька и скрывается за дверью. Как вы думаете, что я сделал? Совершенной верно. Я упростил себе задачу и пропустил пункт «помыть» и перешел сразу к пункту «помазать кремом». Коробочка с ваксой оказалась с секретом. Я долго пытался открутить крышку одной рукой. Не удалось. Поэтому я сунул щетку, которую держал в другой руке, под подбородок и стал бороться с капризной баночкой двумя руками. После пяти минут настоящей бойни за капельку ваксы крышечка наконец поддалась, но открывшись, отлетела под калошницу. Почистив свои стоптанные ботинки, я уложил их в коробку, встал на карачки и засунул руку под калошницу в поисках крышки. Когда я встал с коленей и разжал кулак, мне в голову ударила вся кровь, которая была в моем теле. Она залила мне глаза злобой, застучала молотками в висках, подожгла огнем щеки и уши. Виной всему была маленькая серебристая крышечка от губной помады. Мне хотелось выть и биться головой об стену. Чтобы хоть как-то освободится от душившей меня злобы, я со всей дури ударил кулаком в железную дверь в прихожей. - Макс, что случилось? - я даже не заметил, как в коридор вышел Женька. Он молча разжал мой пульсирующий болью кулак и посмотрел на серебристый маленький тубус. - Так… сейчас выдохни. Посмотри на меня! Посмотри на меня, говорю! Так… хорошо, а теперь смотри, - Женька показал мне руку на манер фокусника, не глядя, сунул ее в карман своей зимний куртки и вытащил оттуда помаду в таком же серебристом флакончике, - я купил гигиеническую помаду, потому что у меня сохнут губы от мороза. Ты же знаешь про это. А теперь подойди ко мне, - он притянул меня к себе, обнял и погладил по спине, - послушай, - он отстранился и посмотрел мне в глаза, - я виноват, сильно виноват, но я старался убрать все следы своего преступления, чтобы не сделать тебе больно. Вполне возможно, что я что-то упустил, но просто знай: для меня важен только ты. Слышишь меня? Слышишь? - Слышу. Прости. Чего-то я психанул. Рука теперь вот болит, - я показываю красную от удара руку. - Пойдем. Достанем пельмени из морозилки. Приложишь. Уже поздняя ночь, а я все еще живу по другому времени. Сна ни в одном глазу. Женька решил меня усыпить по-особому, поэтому отправил в ванну, а сам сидит в кровати и ищет подходящее видео для настроения. - Малыш, два негра и азиатка пойдет? - кричит он мне из комнаты. - Гони всех троих в шею. Давай двух азиатов и немку. Вылезая из ванны, я беру в руки щетку, чтобы расчесаться, и вижу на ней длинный белый волос. - Макс! Нет немки. И азиат только один. Я… короче я, пока искал… так получилось… В общем, я в полной боевой готовности. Поторопись, а то я начну без тебя. Я кручу в пальцах белый длинный волос и говорю ему: - Ну чо, овца длинношерстная? Съела? Это меня сейчас он ждет в полной боевой. И это меня он сейчас затискает до одурения. И это мне он будет разные приятности и мурмурки говорить. А где сейчас ты? - М-м-м… какой ты весь розовенький, - Женька улыбается мне своей хитрой и немного блядской улыбкой. - Где вы теперь, кто вам целует пальцы? Куда ушел ваш китайчонок Ли? Вы, кажется, потом любили португальца, А может быть, с малайцем вы ушли. В последний раз я видел вас так близко, В пролеты улиц вас умчал авто, Мне снилось, что теперь В притоне Сан-Франциско Лиловый негр вам подавал манто, - пою я, грассируя, кланяюсь и закидываю на плечо полотенце. Полотенце предательски распахивается и демонстрирует Женьке мою разморенную водой тушку. - Иди-ка ко мне, мой китайчонок Ли… - говорит Женька и тянет с меня полотенце. Вот честно, больше не буду вспоминать дурное! Сейчас для меня существуют только мягкие Женькины пальцы, которые гладят мою грудь, и нежные слова, которые он сейчас шепчет мне на ухо. - На груди у октябрят звездочки горят, - слышу я Женькин голос в ухе. - Жень! Я думал, ты мне разные мурмурки говоришь. Какие звездочки? Какие октябр-р-р… Жень! Женька, это не грудь. Жень, ой! Щекотно. Женька! Ой… Женька-а-а…