Мужские истории

Испокон веков человечество боролось с природой. С ураганами, с землетрясениями, с засухой. Человек научился обрабатывать целину, выводить новые сорта растений и даже попытался клонировать живые существа. О чем это я? Ах, да… Короче, меня природа не любит. Она вечно насылает на меня… нет, не ураганы и землетрясения. Она насылает на меня разных тварей, которые меня кусают, щипают и вообще не дают мне спокойно жить. Особенно летом. Хорошо, что сейчас еще не лето и я могу спокойно расслабиться на нашей даче, куда, собственно, мы сейчас с Женькой и собираемся. Несмотря на то, что на фирме полно дел, да и дома хочется что-то обновить, мы решили уехать на дачу. Идея моя. Я давно прошусь у Женьки на необитаемый остров, а в такое время года дача и есть необитаемый остров. - Малыш, ты продукты положил? - Женька носится по дому в одних трусах и собирает сумки в дорогу. - Положил. Значит, смотри, - говорю я вслед синим трусам в клетку, удаляющимся в комнату, - положил сосисоны, макарики, помидо… А нет! Помидоры не положил. Жень! Ты куда помидоры сунул? - В контейнере в холодильнике. И не забудь еще капусту! - кричит из комнаты Женька. - А вот капусту я точно забуду, - тихо говорю я, закрывая холодильник. - Так! Вещи уложили. Можно ехать, - Женька выныривает из багажника машины. - А Чунька где? - Ты ж его в прихожей поставил на тумбу. - Ты должен был взять ребенка в первую очередь, - ворчит Женька и быстро трусит в сторону подъезда. Вы заметили? А у нас ничего и не меняется. Мы все так же ездим на дачу и постоянно забываем крысу. На этот раз за рулем Женька. Я преспокойно сижу на пассажирском сиденьи и торможу ногами. Почему я это делаю? Все очень просто: я тоже вожу эту машину и знаю, на что она способна. Но! Сидя на пассажирском сиденьи, я все еще чувствую себя водителем. И вот представьте: сидите вы за рулем машины, а обзора в зеркалах у вас нет. Это во-первых. А во-вторых, у Женьки совсем другая манера вождения. Там, где я уже тормозил бы вовсю, он продолжает ехать, не сбавляя скорость. Это меня нервирует, и я автоматически вжимаю невидимую педаль тормоза. - Жень, останови. Мне писать, - спокойно констатирую я факт. - Малыш, потерпи. Осталось семьдесят километров, и там, на широких просторах нашей необъятной Родины, ты сможешь описать все кусты. - Жень, издеваешься? Я сейчас очень хочу писать. А через семьдесят километров по пробкам я взорвусь и, между прочим, забрызгаю тебе новые чехлы на сиденьях, - угрожающе поднимаю палец вверх. - Малыш. Потерпи. Видишь, тут обочины нет. Мне остановится негде. - Придумай что-нибудь! - от мысли, что в ближайшее время мечте о кустиках не сбыться, в туалет хочется еще сильнее. - Так! Сейчас включу генератор идей, - Женька трет лоб пальцем, - значит, смотри. У нас там в сумке есть бутылка от чая Нестле. Горлышко широкое, ты там поместишься. Давай туда и дуй. - А потом я ее в окошко кину, - говорю я и с готовностью лезу в сумку, - Же-е-ень… Там еще чая полбутылки. - Ты выпей его и… ну дальше процесс ты знаешь. - Женька! Сам выпей. В меня не влезет. Женька делает несколько глотков из бутылки и отдает ее мне. - Дальше давай сам. Ну, что делать? Я пью противный зеленый чай с нотками цитруса, как гласит этикетка на бутылке, и понимаю, что все, что я пью, течет точно в мой и без того раздувшийся мочевой пузырь. - Вообще, чай можно было и не допивать. У нас в сумке еще целая бутылка есть, - говорит мне Женька, когда я через силу делаю последний глоток. - Бли-и-ин… Можно было сказать это раньше?! Все! Отвернись. Я писать буду. - Ой, что я там не видел, - машет рукой Женька, а сам продолжает коситься на мою ширинку. Как назло молния цепляет внутри футболку и застревает на полпути. От приближения к заветной цели мой организм расслабляется, но молния портит весь кайф. - Черт! Блин! Женька! Блин! - я сижу, извиняюсь, с писюном в бутылке и тревожно оглядываюсь по сторонам. - Я не могу, Жень. - Что не можешь? - Пописать не могу, - я убираю свое сокровище обратно в штаны и начинаю с тоской смотреть в окно на летящие по трассе машины. - Это, наверное, какой-то синдром, - объясняет мне Женька, - когда не можешь расслабиться в непривычной обстановке. - Мне от этого не легче. У меня даже зубы чешутся, так я писать хочу. - Ты знаешь… Зря я вот чай тот пил. У меня тоже что-то подпирает. Там через десять километров должны быть кустики. Кстати, знаешь, как их называют в народе? - Интересно как, - без интереса говорю я. - Ссаные кустики. Так и называют. М-да… наверное, летом эти кусты действительно представляют собой защиту остановившимся по своим нуждам путникам. Сейчас это скорее просто пучок голых палок, среди которых я чувствую себя обезьянкой в клетке. Я радостно машу свободной рукой проезжающим машинам, а рядом со мной весело журчит Женька, отвернувшись к дороге спиной. - Вот оно счастье, - говорю я, садясь в машину, - теперь бы попить, потрахаться, пожрать и покурить. - Что-то слишком много желаний для счастливого человека. На вот тебе чай зеленый. А курить в машине не нужно. - Так я пока курить и не хочу. Там до «курить» еще два желания было. Вот она и дача. Если честно, за время моих скитаний меня сильнее всего расстраивало, что я больше никогда сюда не приеду. Тут не было чужих. Кругом только следы моего присутствия. Вот стек, которого я осенью обыскался, а он преспокойно лежит на подоконнике. Вот пепельница с кучей моих окурков от Ротманс Деми. Вот мои трусы… странно, что делают мои трусы в чашке на тумбочке? Хотя неважно. Я хрустю по снегу кроссовками и трусцой пробегаю на кухню. - Жень! Женька, - кричу я оттуда, - мыши совсем сдурели. Они превратили нашу кухню в кокаиновый бордель. - В какой бордель? - Женька с трудом ставит три сумки на стол. - Смотри! Тут кругом кокаин рассыпан, - я провожу пальцем по белому порошку, рассыпанному на полке, - и не только бордель, но еще и общественный туалет. - Это не кокаин, а крахмал. Они открыли банку с крахмалом и рассыпали его. - А еще они пожрали мои конфетки. Батончики. Рот фронт, - я с грустью смотрю на погрызенный пакет, в котором угадываются пустые обертки от конфет. - Так, хватит чахнуть над конфетами. Дуй на улицу. Там у машины еще сумки. Те, что с продуктами, тащи на кухню. Да, и Чуньку из машины пока не доставай. Там тепло, а тут он с нами замерзнет. Я стою у машины и кручу в руках замерзшее яблоко, которое по удивительной случайности так и не упало с дерева. Яблоко не сгнило, а просто замерзло. Я полной грудью вдыхаю запах талого снега и сгнившей листвы. Мне так хорошо, что я улыбаюсь этому яблоку, которое еще с осени дождалось меня. И в тот момент, когда меня просто переполняют розовые сопли и я готов расплакаться от идиотского счастья, я замечаю ворону, которая, совершенно не боясь, идет по земле в сторону сумок с едой. Эта наглая птица засовывает свой длинный черный клюв в сумку, роется там и… вынимает его вместе с моей любимой конфеткой. Вы понимаете, что такой наглости я потерпеть не мог. Недолго думая, я, не целясь, кидаю то самое яблоко в подлую птицу. Яблоко летит в сторону терраски и разбивается коричневыми брызгами по доскам. Думаете, это отпугнуло ворону? Счас! Она просто положила конфету на снег, прижала ее лапой и недовольно каркнула на меня. - Кто дебил? Я? - возмущенно кричу я. - Сама дура! И положи мою конфету в зад. В смысле, в сумку, - говорю я и яростно жестикулирую, пытаясь отпугнуть птицу. Ворона еще раз каркает на меня и, снова сунув свой клюв в сумку, достает из нее еще одну конфету. - Ах, так! Ах, ты, значит, так? Ну, хорошо! - я делаю шаг в сторону наглой воровки, продолжая махать руками в ее сторону. - Шу! Пошла отсюдова! Вот странно. Ворона нифига меня не пугается. Она заталкивает клювом обе конфетки под ступеньку и, громко каркая, идет на меня, грозно выпятив грудь. - Еба-а-ать… Наглые, однако, птицы пошли нынче! А ну, лети давай! Кыш-ш-ш… Я не ожидал такого исхода событий. Женька, видимо, тоже. Когда он прибегает на мои крики, наша драка с вороной уже в полном разгаре. Ворона с грозным карканьем кружится надо мной, а я, сидя на корточках, прикрываю лицо руками и ору благим матом: - ЖЕ-Е-ЕНЬКА-А-А!!! Су-у-ука! Убери от меня эту тварь! Надо отдать должное смелости моего Женьки! Он кидается на ворону с кулаками, а когда эта крылатая тварь улетает, победоносно унося в своих когтях мою шапку, Женька предлагает по-быстрому перетаскать сумки на кухню и закрыться там на замок, ибо, возможно, ворона полетела за подкреплением. Я сижу на верхней полке в бане, и моя красная морда светится счастливой улыбкой. Женька заваривает в ковшике какие-то травки, сверкая своей голой задницей. М-м-м… какая же она мокрая… круглая… аппетитная… М-м-м… - Ой, Женька! - я уворачиваюсь от неожиданно нахлынувшего на меня горячего воздуха с запахом сушеной травы. - Ничего, ничего! - поворачивается ко мне Женька. На его голове войлочная шапка типа буденовки, на которой я когда-то маркером нарисовал Звезду Давида. - Сейчас еще веничком тебя отхожу. Будешь как новенький. - Не надо веничком, Жень. Давай, может, чем другим меня отходи. Я не против! - и я начинаю мигать ему обоими глазами. - А ты уверен, что выдержишь? - Женька подходит ко мне, и его руки начинают скользить по моему мокрому телу. - Выдержу. Только, Жень, сними буденовку. А то заниматься любовью с красноевревцем с азиатской внешностью мне не хочется! - Ах ты ж застранец! - смеется мой Женька и награждает меня горячим поцелуем «За самоотверженную борьбу с конфетными захватчиками во время открытия дачного сезона». Вот так мы и живем. Вроде бы ничего и не происходит у нас, но мне так хочется поделиться с вами этими маленькими и нехитрыми историями нашей жизни.