Мужские истории

Вот судьба какая странная штука… Так вот живешь, живешь, и вдруг: «Бац!» И стоишь с лопатой у небольшого холмика. Да… жаль его. Хороший был такой. Чистый. Как говорится, земля тебе пухом! Я ёжусь от холодного весеннего ветра и поглубже застегиваю черную зимнюю куртку. - Макс! Тебе еще долго? - Женька стоит у сарая в ватнике и смешной вязаной шапочке. - Все уже! Лук похоронил. Счас последнее слово говорю, - я приветливо машу ему издалека лопатой. - Давай побыстрее. Нам еще говно хоронить. У меня одного такое ощущение, что Женька приезжает на дачу только для того, чтобы покосить траву и похоронить говно? У меня на даче намного больше дел. Первое - это выспаться, а второе - поесть шашлыка. Ну и по мелочи еще: попить пивка, попить пивка в бане и попить пивка с шашлыком. Только вот Женька постоянно меня сбивает и отвлекает. То копать заставляет, то собирать траву. - Последнее слово говорить будешь? - Женька стоит над небольшой ямкой, натянув до самого носа ворот свитера, а я, отбежав на приличное расстояние, старюсь понять направление ветра, чтобы наконец вдохнуть полной грудью. - Не, - машу я ему рукой и морщусь, - так закапывай. Оно как было говном, так говном и останется. После обеда я хотел было вздремнуть, но мой неугомонный Женька снова нашел мне дело. Вообще, тут он прав. Лучше меня шашлык никто не маринует. Сегодня у нас будут гости, и, естественно, будет шашлык и выпивка. Вы не ослышались. И мне тоже перепадет немного горячительного. Целых пять баночек пенного. По крайней мере, именно это количество пива мне сегодня разрешили усугубить. Пока Женька уехал за хлебом, мы с Раммом и Чунькой занимаемся готовкой. Вернее, готовлю я, Чунька жрет на столе заныканный с обеда кусок огурца, а Рамм сидит рядом со мной в образе все того же Гамлета: в глазах преданность, каждый мой взгляд в его сторону сопровождается вилянием хвоста, а из пасти свисает розовый язык, с которого на пол падают крупными каплями слюни. В общем, я чувствую себя богом и иногда как божественный дар кидаю Рамму кусочки мяса. - Сидеть! Лежать! Ай, молодец, Раммштайн! Лови! О-па! Бля… Ну, Рамм! Ты ж должен ловить мясо на лету зубами, - я снимаю со спины собаки кусок мяса и отдаю ему. Он громко клацает зубами, слегка прикусывая мне пальцы. Женька заходит на кухню и ставит на стул две огромные сумки. - Нафига нам две сумки хлеба? - спрашиваю я и выдавливаю в мясо сок из лимона. - Я вдруг вспомнил, что Санька любит вареники с вишней. К ним купил сметаны. Потом вспомнил, что Славка любит запеченные овощи, и купил баклажаны. Потом вспомнил, что я люблю рыбу, и купил семги. Потом вспомнил, что Раммчик любит колбасу ливерную. Еще Чуньке взял опилок и медовую палочку с семечками и орешками для грызунов. - Вот мне интересно, про меня ты хоть вспомнил? - у меня из глаз текут слезы, и я громко хлюпаю носом. Лук оказался ядреный, и еще я умудрился почесать рукой глаз. - Не плачь, малыш. Конечно, я и про тебя вспомнил. И купил тебе носки. - Вот спасибо, - ворчу я, - именно о носках я сегодня весь и день мечтал. - Да шучу я! Я тебе купил твое любимое мороженое. Шоколадное-прешоколадное, как ты любишь. Шашлык готов, картошка почищена, овощи вымыты. Осталось сожрать мороженое, пока не приехали гости. А они уже отзвонились, что свернули с бетонки и будут через полчаса. - Интересно, чо там за Андрей такой у Славки? Ты его еще не видел? - спрашиваю я у Женьки, уплетая мороженое. - Не-а. Не видел, - Женька сидит рядом и изредка перехватывает у меня ложку с мороженкой. - Знаешь, каким я его представляю? Таким высоким, подкачанным. Волосы светлые. Голубые глаза. Скуластый такой и с чувственным ртом. М-м-м… - Немецкой порнухи вчера опять насмотрелся? - Женька вытирает мой перепачканный мороженым подбородок влажной салфеткой. - Да не смотрю я порнуху! Тем более немецкую. Ты же знаешь, азиаты моя слабость, - я слизываю у него с губ коричневую каплю и тут же получаю сладкий шоколадный поцелуй. О, да! Хочу еще… М-м-м… Дас ист фантастиш! - Макс! Какой фантастиш? Все-таки смотрел порнуху с немцами, - Женька небольно щелкает меня пальцем по носу. Вот блин… Видимо, последнюю фразу я произнес вслух. Андрюха оказался обычным парнем. Невысоким, коренастым, с жидкими русыми волосами и курносым носом. Я даже не знаю, что такого в нем нашел наш Славка. По характеру Андрюха оказался своим парнем. Он еще в дороге скорешился с Саньком, и теперь мелкий не обращает на меня никакого внимания. Да! Я немного ревную, поэтому стараюсь отвлечь Саньку от Андрюхи сладостями. - Сань, смотри, какую большую конфету тебе купил Женька, - я показываю мелкому страшного вида медведя из карамели. Рот у медведя красный и немного смазанный. Такое ощущение, что он только что отобедал свежей человеченкой и теперь у него запор. Почему запор? Вы когда-нибудь видели глаза медведя? Так вот… по замыслу художника, который рисовал эскиз этой конфеты, у медведя глаза круглые и навыкате. Как у раздавленной лягушки. И не надо возмущаться! Он художник, и он так видит. - А Андрюша говорит, что конфеты есть вредно. От них в зубах получаются дубленки, - при этом Санька с восхищением смотрит, как маг воды Андрюха таскает в баню ведра. - Какие еще дубленки? - не понимаю я. - У взрослых в зубах получаются дуплы. А у детев - дубленки. Максимка, вот чего ты такой тормозистый? - А Андрюша у нас кто? - этот вопрос я уже задаю Славке. - Педиатр, - почему-то вздыхает Славка. - Так я и дум… А! Педиатр. Мне другое слово почудилось. А давайте-ка уже пойдем на фиг в баню. А то мне пива очень хочется. В бане после первых двух бутылочек пива Андрюха потихоньку начал мне нравится. Пока Славка орал в парной благим матом под нещадными ударами Женькиного веника, Андрюха вышел ко мне в предбанник и протянул бутылку холодного пива. - Не, я потяну удовольствие. Мне еще под шашлык надо пару бутылочек оставить, - я сделал рукой жест мужика с плаката о вреде алкоголя. - Так ведь никто не узнает, - улыбнулся мне Андрюха, - если Женя выйдет, я заберу у тебя бутылку и скажу, что это я ее пил. После трех таких вылазок Андрюха стал для меня лучшим другом. Я даже неожиданно для себя заметил, что у него неплохой пресс и очень приятная белозубая улыбка. После того, как мы попарились и вышли на улицу, Андрюха предложил завязать с разминкой в виде пива и приступить к более крепким напиткам, чтобы готовить шашлык было интересней. - Я бы всем посоветовал отойти от Макса подальше, - сказал Женька, когда я вызвался разжигать угли в мангале, - в прошлый раз, когда он разжигал мангал, он опалил себе ресницы. - Как ты живешь с этой ходячей бедой? - поинтересовался Андрюха и отошел от меня на пару метров. - Я бываю рядом с ним, только когда он спит. Вот тут он безвреден и даже мил. Правда, если его накормить капустой, то… - Женька! Вот человек к нам в гости приехал первый раз, а ты ему на меня наговариваешь! - я поджигаю угли и начинаю интенсивно махать над ними эмалированной крышкой от ведра. - Андрюх, ты его не слушай, - я щурюсь от едкого дыма и кашляю. - Между прочим, не я вчера вечером, идя в толкан, наступил на грабли, - я перестаю махать крышкой и многозначительно поднимаю вверх палец. - Я бы на них не наступил, если бы кое-кто не бросил их на дороге и… Ой! МАКС! Ну вот откуда я мог знать, что Женька подошел ко мне с целью помешать палкой угли. В тот момент, когда он чуть нагнулся над мангалом, я резко махнул крышкой и вмазал ему точно по носу. - Жень. Ну я ж не нарочно, - я смотрю, как Андрей профессионально пихает Женьке в нос турундочки из ваты. - Не подходи ко мне, варвар! - гнусавит Женька. - Это тебе минус одна бутылка пива. - Хороший ход, - радостно лыбится Андрюха, - Слав, вот ты чего любишь больше всего? - Ничего я не люблю! - Славка отрицательно машет руками. - Я вообще могу без еды и пищи долго. - А без секса? - шепотом спрашивает Андрюха, косясь на Санька, который с умный видом разговаривает на улице с Раммштайном. - …главное - присматривай за Максимкой, - я потихоньку подошел к ним и прислушался, - не давай ему лазить руками в суп. Может пальчики обжечь. Носки чтобы чистые надевал. Смотри, чтобы они были одного цвета. Еще напоминай, чтобы он причесывал волосики. А то ходит лохматый, как ежик. Бли-и-ин… как же это… ми-ми-мило-о-о. Санька все равно мой. И никакой педиатр Андрей не сможет забрать у меня его. Через час мы, веселые и голодные, наконец садимся за стол. Женька уже отошел от моего мастерского удара в нос и даже подобрел после нескольких рюмок водки под шашлык. - Пожалуй, Макс, ты можешь сегодня выпить пару рюмочек водки. Шашлык получился отменный! Заслужил. Вот зря он это сказал. Вы же понимаете, что двумя рюмками дело не закончилось? Уже через полчаса после распитой бутылки я сидел в обнимку со Славкой и рассказывал ему о каком-то своем новом и грандиозном проекте. В это время Женька и Андрюха спорили на тему воспитания детей. Хотя после того, как Санек, возмущенно размахивая шашлыком на вилке, возразил Женьке, что ребенок не будет спать, если ему сказать «Лежать!» - и что у ребенка не лапа, а ручка, мне показалось, что Женька говорит далеко не о воспитании детей. Ближе к двенадцати Санек уснул за столом с куском шашлыка в зубах, а Славка замер в позе Роденовского Мыслителя с рюмкой водки, зажатой в кулаке. Решено было перенести их в спальню, а самим расположиться в другой комнате и продолжить банкет, ибо на кухне стало уже очень холодно. - А какая у тебя мечта, Жень? - Женька, Андрюха и Рамм сидят за небольшим столиком на диване, а я восседаю на кресле напротив них. - Я мечтаю о мире на земле, - выдает мой русал. - Не, а если серьезно? - поддерживает меня Андрюха. После второй бутылки водки мне он кажется белокурым, подкачанным красавцем явно с немецкими корнями. - Я, например, мечтаю найти хорошую клинику и поехать на повышение квалификации. В Калифорнию. - Я бы тоже поехал повысить что-нибудь в Калифорнию, - Женька тянется рукой за соленой помидоркой, прихватывает ее пальцами, но та выскакивает из шкурки и падает на стол. Несколько секунд у Женьки уходит на то, чтобы поймать помидорку на столе. После чего он просто нагибается и вхлюпывает помидорину в рот. - Но на самом деле, я хочу, чтобы Макс пошел учиться. Кстати, он тоже хотел быть медиком. - Не медиком, а педиком, - поправляю его, - в смысле, педагогом хотел быть. Но счас не про это. Знаете, о чем мечтаю я? Я хочу четверничок. - Чего? - хором говорят Андрюха с Женькой. По-моему, из нас четверых, сидящих за столом, правильно меня понял только Рамм. Он спрыгнул с дивана и ретировался под стол. - Рамм, вообще, я не тебя имел в виду. Я в одном фильме видел, как две пары геев трахались вчетвером. - А не боишься получить от Женьки люлей? - спрашивает меня Андрюха и показывает глазами на моего русала, который пытается пальцами выловить из рюмки с водкой кусочек жареного лука. - Не боюсь, - я по-гусарски выпиваю рюмку водки и громко сообщаю: - ВНИМАНИЕ! А сейчас будет сюрприз. - Малыш, что за сюрприз? - Женька достал-таки лук из рюмки и теперь пытается стряхнуть его с пальца. - Да не сюрприз, а стриптиз. Музыку давай, Жень! Вообще, сказать откровенно, что именно я танцевал, не знаю. Помню только гнусавый голос Боярского и его заунывное: «О-о-о-о-о! Зеленоглазое такси!» Помню, что упал и ударился коленками об пол, снимая с себя джинсы. Еще помню, как три раза попал по люстре, размахивая все теми же джинсами над головой. И последнее, что я помню, - «приват-танец» на коленях у Женьки, хлопающего в ладоши в такт Боярскому и жующего маринованный огурец, который торчал у него изо рта на манер сигары. Утром я проснулся от тихих эротичных стонов. Открыв глаза, я увидел сидящего рядом со мной на кровати Женьку, который тер пальцами виски и вынимал из волос палочки черемши. - Ты как? - просипел я. - А ты сам попробуй оторвать голову от подушки, узнаешь, - Женька с трудом слезает с дивана и, покачиваясь, начинает одеваться. - Ты куда в такую рань? - интересуюсь я. - Санек сигнал в стенку подал. Пойду ему кашу варить. - Ну, давай! - я сладко потягиваюсь, и тут мой организм вспоминает о съеденных мной вчера овощах и издает длинный радостный звук. - О! Значит, все системы работают нормально, - улыбаюсь я. - Макс! Фу! - слышу я у себя за спиной. Я поворачиваю голову и вижу позади себя сморщенное лицо Андрюхи. Первое, что приходит мне на ум, - это проверить, есть ли на мне трусы. Андрюха правильно меня понимает и тут же выдает. - Ребята! Это была незабываемая ночь. Такого я еще никогда не испытывал! Сначала ты, Макс, очень сексуально меня пинал ногами. Потом эротически пердел под грозный храп Женьки. Вот думаю, в следующий раз попробовать вчетвером, как ты и предлагал. Очень не хватало Славкиных ног на мне и его же чмоканья губами. Полдня мы делали вид перед Саньком, что нам хорошо и весело. Славка с помятым лицом и тоской в глазах играл с ним в машинки. Андрюха, тихо матерясь, сгребал листву под деревьями. Женька, кривясь от боли в висках, готовил нам борщ на обед. А я стоял на карачках и тыкал пальцами в землю, готовя лунки под чеснок. - Так! Идите все обедать. Макс! Я там чеснок маринованный положил на стол. Почисть его на дольки. К борщу самое оно. - Жень! А где чеснок-то? - Макс! А где Санька? - Да тута я. Я Максимке чеснок помог садить, - на пороге кухни стоит перемазанный землей Санек, подозрительно пахнущей маринованным чесноком. Хосподи-и-и… Ну почему всегда все так? Почему у всех нормальных людей нормальные выходные, без разбитых носов и стриптиза. Нормальные друзья, поющие песни у костра и дружно копающие грядки на утро. Нормальные дети, смотрящие добрые мультики про Винни-Пуха и всех-всех-всех. А у меня что? Хотя… У меня веселые друзья, умеющие постебаться. Ребенок, сажающий в огороде маринованный чеснок. Красивый и любящий парень и выходные, о которых есть что вам рассказать.