Мужские истории

Теперь я просыпаюсь не только от маленького и щекотного Чунькиного носа, но и от громкого сопения и пыхтения возле кровати. Вот и сейчас с одной стороны Чунькины усы в ухе, а с другой - мокрый Раммовский нос в руке, свисающей с кровати. - Мужики! Давайте не все сразу! Вон Степаныч спит и меня не беспокоит. Вам-то чо с утра всем неймется? - я приподнимаюсь и глажу рукой кота, который мирно спит у меня между ног, положив голову мне на яйца. Увидев, что я проснулся, Раммштайн начинает «плясать» у моей кровати, громко клацкая когтями о линолеум. Степка лениво поднимает голову с яиц и, брезгливо щурясь, смотрит на собаку. Чунька, испуганный буйной радостью собаки, убегает под одеяло и неприятно царапает мне ляжки. - Все! Все! Встаю! Заколебали. Блин. Ну, Женька. Гад! Опять тапки мои под диван загнал! Каждое утро мои тапки оказываются под диваном. Правда, я не уверен, что их туда загоняет Женька. Есть подозрения, что их по ночам носит Степан. Во-первых, потому, что только он ходит по квартире ночью, а во-вторых… сами знаете его слабость к моим тапкам. Пока я лежу на полу и шарю рукой глубоко под диваном, Раммштайн с интересом наблюдает за мной сверху. Как только я радостный выныриваю на свет с тапками в руках, тут же получаю мокрый «поцелуй» в щеку от Рамма. - Блин! Рамм! Мужик ты или что? Хватит до меня домогаться. Лучше бы научился тапки приносить! Я с крысом на плече иду в ванну и два раза спотыкаюсь о кота, который по-цирковому выписывает у меня между ног восьмерки. При этом Чунька пугается и начинает медленно сползать с моего плеча по спине, притормаживая всеми четырьмя лапами с острыми, как бритва, коготками. В связи с вышеизложенным, в ванну я захожу с громкими матюгами и недобро вспоминаю прародителей крыса и кота. Я достаю из холодильника ароматный батон моей любимой колбасы, подношу его к носу и всасываю кисловато-копченый запах. Оборачиваюсь и вижу Рамма, сидящего у стола с длинной слюней, капающей с языка, и стоящего столбиком на столе Чуньку. Кота я скорее не увидел, а почувствовал. Он устроил «потягушки» у моей ноги и ненавязчиво впиявился мне в икру коготками. - Опиздене-е-еть… - тоскливо говорю я и… начинаю готовить завтрак домашним нахлебникам. Первым получает печеньку со злаками Чубакка. Потом я достаю пакет с сухим кормом для котов. Открыв его, вспоминаю, что алкаши любят кошачий корм к пиву. Я беру в руки маленький «сухарик» в виде рыбки и нюхаю его. - А пахнет так ничо! Фу, - это я откусил кусочек и сразу выплюнул, - соли не хватает. Следующий получает завтрак Рамм. Я наливаю в его миску похлебку, заранее сваренную Женькой, подогреваю ее и ставлю на железную стойку. - Давай жрать иди, - говорю я собаке. Рамм с минуту как баран стоит над миской и нюхает кашу с мясом. Я вздыхаю, встаю на карачки и ползу к его миске. Нагнувшись над ней, начинаю громко чавкать, приговаривая: - Ой, какую вкусную хуйню Рамму Женька приготовил! Ой, какая поебенька вкусная. М-м-м… Не удивляйтесь! Мне вот так приходится кормить собаку каждый день. Не потому, что он еще не привык к нам и к дому. Просто Раммштайн гурман. Он любит изысканные блюда, и еще он любит, когда его кормят. Рамм недоверчиво косится на меня, потом поворачивает ко мне голову и нюхает мои губы. Поняв, что его тупо наебали, он прерывисто вздыхает, отворачивается и тоскливо смотрит в окно. - Ладно! Счас увидишь, что это вкусно, - я беру кусок мяса из миски и, морщась, кладу его в рот. - Вот блин! А неплохо так! Соли можно было бы побольше и перчика добавить. А так я и сам бы такое сожрал, - я тяну руку еще за одним куском, но Рамм деликатно отодвигает ее мордой и начинает двигаться в мою сторону всем телом, отстраняя меня от миски. И вот итог моих стараний: я жру бутеры с моей любимой колбасой, захлюпывая их сладким кофе. Чунька и Степка хрустят своими печеньками, а Раммштайн громко чавкает похлебкой. - Рамштайн! Ду хаст! - громко ору я на улице. Рамм, поливающий вдалеке дерево, поворачивает голову и в припрыжку бросается ко мне. Нет! Я не подпеваю группе Раммштайн. Это так я подзываю к себе Рамма. Почему? Да все просто. Оказалось, что воспитанием собаки никто не занимался. Я несколько дней на даче учил с ним команду «Ко мне!», но результатом стали сожранные полкило печенек «Мария». А вот на «Ду хаста!» Раммштайн среагировал моментально. Я учился в школе с уклоном на немецкий язык. Поэтому я английский не знаю совсем, а немецкий знаю чуть лучше. Из школьной программы у меня в памяти застряла фраза «Зитцен зи бите!» и слово «Хаусауфгабен». Вот на «Зитцен…» Рамм реагирует правильно. Он садится на жопу и при этом пытается вилять хвостом. Если ему сказать «Хаусауфгабен» он начинает громко брехать. А вот команду «Лежать!» мы так и не отработали. Мой немецкий словарный запас иссяк. Первую неделю местные собачники смотрели на меня как на придурка. Сейчас они уже привыкли, и только молодняк, слыша мое: «Раммштайн, ду хаст!» - начинает тихо угарать. А чего делать, если Рамм понимает только эту команду? Выгуляв пса, я стал собираться на работу, но прогулка странно повлияла на мой организм, и я решил еще раз перекусить колбасой. Я взял батон колбасы, потом увидел на полочке баночку с красной икрой и решил сделать два разных бутера. Сунув в рот тонкий батон, я в одну руку взял икру, а во вторую - масленку и плечом закрыл холодильник. Каково же было мое удивление, когда на его двери я увидел записку от Женьки: «Животные покормлены, кроме Чуньки (я его не нашел в кровати). Собака выгуляна. Жду на работе». - Еба-а-ать… - я от обиды выронил колбасу изо рта. - Что ж вы мне, гады, врали-то? А ты, Рамм! Как ты вообще мог? А еще друг человека! Сука ты, Раммштайн! Сегодня не самый счастливый день в моей жизни. Я снова накосячил и на этот раз по-крупному. Сейчас я вам все расскажу по порядку. Из объяснительной Уварова М. С., которую он дал инспектору ГИБДД: «Двенадцатого числа вечером мы сели ужинать и обнаружили, что у нас нет хлеба (зачеркнуто). Двенадцатого числа примерно в двадцать один ноль-ноль я вышел из дома с целью перепарковать машину. Было холодно, и с темного неба мне на голову сыпал мерзкий снег с дождем (зачеркнуто). Моя машина стояла возле пятого подъезда «в кармане». На улице не было людей, и только уличный фонарь кидал на асфальт желтый луч света (зачеркнуто). Машина стояла мордой (зачеркнуто). Машина была припаркована передом. Я стал выезжать из кармана жопой (зачеркнуто). При выполнении маневра, подавая назад с поворотом руля влево, я не заметил, что чиркнул (слово зачеркнуто) нанес ущерб машине, стоящей рядом. Я развернулся в конце дома и поставил машину напротив шестого подъезда. Я вышел из машины и пошел в кусты, чтобы отлить (зачеркнуто). Я вышел из машины и пошел домой». - Константин Петрович! Третий раз переписываю. У вас в ручке уже чернила кончились. - Уваров! Пиши без этих своих заморочек. Просто факты. Сказочник, блин! В общем, сегодня меня ждут в суде, и светит мне статья за сокрытие с места ДТП. Это от года до полутора лишения прав или пятнадцать суток ареста. Больше всего меня почему-то пугают именно эти пятнадцать суток. Как представлю себя среди огромных мужиков в оранжевых робах и с куполами на груди, меня трясти начинает. Ну не люблю я мужиков с куполами, хоть ты тресни. - Не ссы! - успокоил меня Славка. - Ну, посидишь две недели в ментовке. Зато останешься с правами. Главное, Женьке все расскажи. - Не, Слав! Я лучше сбегу. Не могу я ему это рассказать. Сам пойми. Дело-то серьезное. - Куда ты сбежишь-то? Больной, что ли? Ты только из бегов вернулся. Ну, куда я могу сбежать? Конечно, в Алмату к своему закадычному Валерке. Тот с радостью откликнулся на мое предложение приехать: «Нахуй ты мне в Ате без прав-то нужен? - писал мне друг. - Жаргалу своему все расскажи. Он быстро проблему порешает. А я тебе ведро вазелина вышлю». Всю дорогу до зала суда я повторял речь в свою защиту, стараясь точно подбирать слова, и до самого здания доехал в полной уверенности в своей невиновности. Я смело открыл дверь и, споткнувшись об порожек, с тихими матюками ввалился в здание N-ского районного суда. Сидеть и ждать заседания в длинном коридоре на жесткой скамейке было неприятно. Мимо меня сновали озабоченные своими проблемами люди и чинно проплывали судьи в длинных черных мантиях. Вдоль коридора располагались двери с именами федеральных судей и номерами залов заседания. От волнения у меня в животе начала происходить неприятная движуха. Я попытался узнать у пробегающих мимо людей, где тут туалет, но никто этого не знал. Спросить про сортир у людей в черном я не решился. - Вы Уваров? - спросил меня огромный мужик в черной мантии. Он высунул голову из двери с табличкой «Федеральный судья Мизяев А. А.». - Не, - неожиданно для себя ответил ему я. - Уваров есть? - крикнул Мизяев А.А. в коридор. - Ой! Я Уваров, - сказал я и поднялся навстречу судьбе в лице судьи Мизяева. - А чего сначала отказался? На представителя ты не похож, - улыбнулся Мизяев. - Так я это... Не представитель я. Просто перес… перенервничал, - я опустил голову и стал разглядывать свои кроссовки. В этот момент из соседней двери вышли два мента, которые вели между собой мужика в наручниках. Мой живот с перепуга громко квакнул, и я почувствовал, что земля уходит у меня из-под ног. - Пройдемте со мной, - сказал Мизяев и семимильными шагами потопал по коридору. Он шел очень быстро, а я семенил позади него, заведя руки за спину и сомкнув их там замком. Зал суда оказался комнатой с несколькими скамьями, большим столом и тумбой посредине. Кругом висели камеры и какие-то устройства с огоньками, а в углу стояла открытая клетка, в которой тоже стояла скамья. - Присаживайтесь, - сказал судья Мизяев, устраиваясь за огромным столом. - Туда? - кивнул я на клетку. - Ну зачем же? Просто куда удобно, - улыбнулся Мизяев, - итак… Микси… О, как интересно. Максимилиан Сергеевич? - он удивленно приподнял брови. - Ага. Мамка так назвала, - вздохнул я. - Хорошо. Максимилиан Сергеевич. Начинаем заседание суда по делу об административном правонарушении… Я так волновался, что вообще не слушал, что говорит судья, изредка на вопрос: «Правильно?» - отвечая: «Ага!» - Встаньте, Максимилиан Сергеевич. Вы признаете себя виновным? Я встал и тут же напрочь забыл подготовленную речь. Несколько минут в полной тишине судье Мизяеву вещал что-то мой желудок. Я пытался его усмирить и для этого вжимал его внутрь, но от этих действий он работал только громче. - А вы сами что-нибудь скажете? - не выдержал Мизяев. - Я не виноват. Вернее, я виноват, что машину черканул. Но с места я не убегал. Просто не слышал. - Как можно не услышать такого шума? - Так я радио включил. А там Горшок песню пел любимую. Я ему подпевать стал. Короче, мы с ним громко пели и не услышали, - я вдохнул и замолчал. - Трезвый был? - спросил Мизяев. - Трезвый! Я пьяный танцую. - А ты точно в машине не танцевал, а только пел? - Мизяев улыбался во весь рот. - Не! Точно только пел. Середина рабочей недели же. - Так… - судья стал листать материалы дела, - за два года только одно превышение скорости? - хмыкнул он. - Ага, - я опустил голову, - я лихач. - Штраф пятьсот рублей - это превышение на несколько километров всего. - Ну, да. Я медленный лихач, - вздохнул я. - Суд принял решение. Вы признаетесь виновным… - у меня от ужаса заложило уши, - но раз вы только пели и еще вы медленный лихач, то суд выносит вам минимальное наказание… - у меня закружилась голова, и я четко представил себя в кругу мужиков в робах и с куполами. А я стою между ними в наручниках и… - один год лишения прав. Мне сразу полегчало. Я заулыбался и сказал зачем-то Мизяеву: «Спасибо!» Когда я уже собирался уходить из зала, у меня неожиданно возник вопрос. - Альбер Алексеевич… - начал я, глядя на судью Мизяева, который в это время собирал документы со стола. - Почему именно Альбер Алексеевич? - Мизяев поднял голову и удивленно посмотрел на меня. - Не понял счас, - ответил я. - Почему ты решил, что меня зовут именно Альберт Алексеевич? - У вас на табличке было написано «А.А.» Значит, Альберт Алексеевич. А как еще может быть? - Ну! Так вариантов много же. Почему именно Альберт Алексеевич? - Какие еще варианты? - не унимался я. - Андрей Алексеевич, Алексей Алексеевич, Александр Алексеевич, Антон Алексеевич… - Альберт Алексеевич, - подсказал ему я, - так я и сказал. А не подскажете, я еще могу ездить на машине? И сколько времени? - Постановление будет готово через три дня. И еще плюс десять дней. - Спасибо, А… А как правильно вас зовут? - Правильно? Антон Анатольевич, - улыбнулся Мизяев, - а вы, Максимилиан Сергеевич, будьте внимательны. И удачи вам на дорогах. Как видите, все закончилось для меня с минимальными потерями. Плохо только одно: я так и не рассказал ничего Женьке. Жень! Когда ты прочитаешь эту главу, я буду очень далеко. Примерно в Алмате. Там я буду жрать клубнику и угарать вместе с Валеркой. И конечно, буду скучать по тебе. Но не долго. До тех пор, пока ты не простишь меня и снова не заберешь к себе. Что? Поверили? Неужели вы решили, что я брошу своего Женьку? Хотя съездить в Ату, пожрать клубники и повидаться с другом я очень хочу. В общем… я пошел сдаваться на милость Женьки. Тем более, что из Алматы ко мне уже идет целое ведро вазелина.