Мужские истории

- Феофан! Феофа-ан! Фенька! - я лежу на пузе поперек дорожки и громко стучу железной миской с макаронами по деревяшке, лежащей под ступеньками. - Нет там никакого Фефана, - Санек лежит рядом со мной, обиженно поджав губу. - Если его никто не видел, это еще не значит, что его не существует! - аргументирую я свои действия, но, видимо, на Саньку аргумент не действует. Он встает, отряхивает испачканные травой коленки и говорит: - Сказочник ты, Максимка! Ганс Христианс. О! Привет! Давненько вы к нам не заходили! Что я делаю и кто такой Феофан? Феофан - это ежик, который живет у нас под крыльцом и которого мы кормим. Если честно, то я один раз видел Феофановскую задницу на кривых ножках, топающую под наш дом. Женьке повезло больше, и он видел Феофана целиком. Сначала у нас каждое утро миска Рамма с остатками еды оказывалась на полу террасы. А в прошлые выходные пьяный Женька сообщил мне, что видел у нас возле дома ежа. Тогда я ему не поверил и ответил, что рад, что он видел ежа, а не белочку. Потом я сам увидел задний бампер ежа и сразу дал ему имя. И не спрашивайте меня, почему именно Феофан. Просто это первое, что пришло тогда мне в голову. - Эх! Лепота! - из кухни выходит улыбающийся и немного подвыпивший Женька и громко хлопает себя по голому животу. Я на секунду зависаю на его красивой подкачанной груди, потом мой взгляд падает на мускулистый живот, потом на кривулю, уютно свернувшуюся в старых трениках, и я тяжело сглатываю. М-да… с сексом у нас небольшие проблемы. Нет, ничего такого страшного не случилось, просто много работы при страшенной жаре, после которой хочется одного: окунуться с головой в прохладную ванну. А еще, если учесть, что я теперь передвигаюсь на работу не в машине с кондеем, а в пахнущем потом и крепкими духами автобусе, к желанию нырнуть в воду прибавляется еще желание убиться головой об стену. - Феофана кормите? - наконец обращает на нас внимание Женька. - Жень! - Санек ставит руки в боки. - Два вздрослых мужчины, а ведете себя как детки в садике. Ну нет никакого Фефана! Не-ту! - Санек для убедительности машет нам руками. - Не спорь со старшими, - смешно грозит ему пальцем Женька. - Макс! Ты огурцы подвязал? - Ага… - ворчу я, продолжая лежать на животе, - еще я посадил семь розовых кустов, разобрал три мешка с горохом и собираюсь на бал. Тока счас хрустальные туфельки начищу. - Ась? - Женька по-старушечьи оттопыривает ухо ладонью. - Говорю, подвязал! И зелень прополол, - кричу я в его сторону. На мой ор из дома выходит Рамм, останавливается на ступеньках и удивленно смотрит на меня сверху вниз, свесив уши. - Тогда сейчас дуй укладывать Саньку спать и готовь ужин, - командует Женька, - а я расслаблюсь и еще попью пивка. Не подумайте ничего такого. Женька не спивается, и у него все в порядке. Просто иногда человеку нужно расслабиться. На работе он целыми днями начальник, раздающий приказы. Дома - заботливый жена. На даче - садовод-огородник и радушный хозяин. Он вынужден вечно о ком-то заботиться. То о сотрудниках фирмы, то об огурцах в парнике, то о друзьях. И, конечно, обо мне любимом. Может же человек расслабится иногда? - Идет такой колобок по лесу и поет: «Я от дедушки ушел. Я от бабушки ушел. Еу!» - и я делаю характерный рэперский жест руками с растопыренными пальцами. - А очки от солнца у колобка есть? - спрашивает Санек. - Конечно, есть. Как в лес - и без очков от солнца? Еще у него кепка надета козырьком назад, а на шее золотые цепи. - Какие цепи, Максимка? Он же хлебушек. У него и шеи нету. Вот смотри, какой он. Я счас тебе его нарисую. Я под обжигающими солнечными лучами, и мне на голову сверху что-то капает. Странное ощущение, но я не могу пошевелиться, и все тело просто горит от жары. Мне страшно душно и просто нереально охота пить. Я пытаюсь поднять руку и собрать в ладони живительную влагу, которая капает мне на голову, но рука налита свинцом и не поднимается. И тут я вспоминаю, что я памятник, вылитый из бронзы. От этого мне становится грустно, и в голову приходит мысль, что я не смогу больше заниматься с Женькой сексом, не смогу ездить на машине, не смогу лепить кукол и писать рассказы. К удушающей жаре прибавляется страшная тоска. Еще эти голуби, вьющиеся над моей головой. Стоп! Голуби! Так вот что мне капает на… - Малыш! Ты живой? - надо мной склоняется Женька, и с его волос мне на лицо стекают капельки воды. - Мне голуби на голову насрали, - говорю ему я. - Уверен? Блин! Санек! В комнате плюс тридцать! Зачем ты Макса укрыл с головой в ватное одеяло? Видишь, он угорел и теперь бредит. - А чего он это… Я ему про колобка рассказываю, а он храпит, - уныло сообщает Санек. - Значит, так… на ужин будут сосиски с макаронами, а сейчас мы идем на пруд. Нужно немного охладить и без того поврежденный мозг Макса. - Чо он поврежденный-то? - обижаюсь я. - А человек с нормальным мозгом может во сне выдрать из носа волос и чихнуть? - смеется Женька. - Это случайность была. Мне приснилось, что мне в нос залетел комар. Вот я его и это… До пруда, а вернее, до соседней деревни идти всего с полкилометра. Но если учесть, что я еще толком не проснулся и что у меня на горбу сидит пацан лет пяти, идти мне тяжело. Отбросив все условности, я снимаю с себя шлепки, футболку и упирающего Санька. После того, как я вылил себе на голову полбутыли воды, жить стало намного легче. На пруду оказалось достаточно много народа. Люди, офигевшие от жары и шашлыков, резвились в мутно-белых водах рукотворного озера, как дети. Вообще, этот пруд появился в деревне всего пять лет назад. Как рассказывали старожилы, в то время участок на окраине деревни купил какой-то бизнесмен. Места у нас тут богаты залежами песка. Вот и решил этот мужик добывать песок прям в деревне. Нагнал три экскаватора и несколько грузовиков и стал рыть на своем участке. Рыл он примерно полгода. А потом за ним приехали добры молодцы и увезли в дальние края. Больше того бизнесмена никто не видел. На месте, где производились раскопки, образовался приличный котлован, который быстро наполнился водой. Местные жители снесли забор из сетки рабицы и немного облагородили местность вокруг озера. - Максимка! Пошли купаться! - тянет меня в воду Санек, как только я бросаю на траву большое полотенце. - Не, Санек! Ты давай бери с собой Женьку. Я плаваю не очень, а тут еще и дно склизкое. Если навернусь, не будет у вас больше Максимки! Через несколько минут навязчивое палящее солнце закрывает Женькин силуэт. Я приподнимаюсь и смотрю на красивое мокрое тело моего любимого азиата. Оно смуглое, загорелое и такое сексуальное, просто вау! Он снимает с мокрых волос резинку и крутит головой, стряхивая с черной гривы капельки воды. Женька даже не представляет, какой он сейчас сексуальный и притягательный. - Пошел бы макнулся. Там есть несколько метров приличного песчаного дна, - говорит он мне и улыбается своей восхитительной улыбкой. - Жень… Я это… Не могу я, Жень, - отвечаю я тихо, чтобы меня не услышал толстый мужик в пестрых трусах. - Что случилось? - удивленно вскидывает брови Женька. - У меня это самое… Ну вот, - я приподнимаю газету, которую предусмотрительно положил себе на плавки. - О! М-да… Проблема, - Женька смотрит на мою «морковку» и вздыхает, - давай я тебя прикрою. Я пойду вперед, а ты прижмешься к моей спине и пойдешь за мной до воды. - Боюсь, что от этого мне станет только хуже, - я снова прикрываю плавки газетой и ложусь на спину. Женька уходит, а я продолжаю лежать на полотенце и мечтать о его красивом торсе и хитрой улыбке. Через минуту газета с моих плавок слетает и мне на причинное место выливается ведерко холодной воды. - Ах ты гаденыш мелкий! - я подскакиваю и, забыв обо всем, кидаюсь за Санькой, не замечая, как оказываюсь по пояс в прохладной воде. Напряжение в моих плавках медленно уходит, и я даже решаюсь пару раз окунуться в мутновато-белую воду озера. Вечер подарил нам долгожданную свежесть. С полей потянулся прохладный и влажный воздух, и наши организмы неожиданно вспомнили о сосисках и макаронах. После позднего ужина Женька ушел укладывать Санька спать, а я засел за своих кукол. Больше всего на даче я люблю именно это время. Соседи убирают свои вечно работающие бензопилы и косилки в сараи, выключают орущую весь день музыку и затапливают бани. И по всему поселку разливается запах дымка из труб и птичье пение. - Саньку уложил, - Женька садится рядом со мной на низенький стульчик и кладет мне голову на плечо, - что делаешь? - Лицо леплю, - говорю я, высунув от напряжения язык и пытаясь вылепить кукле губы. - Осталось совсем немного. - Ты мне это месяц назад говорил, - Женька трется носом о мою шею, - как у тебя терпения на это хватает? - Мне нравится лепить, - говорю я, откладывая голову в сторону. - Ты лепи, лепи… Я тут просто рядышком посижу. - Жень… Я соскучился по тебе, - я обнимаю его за плечи и прикрываю его спину своей расстегнутой ветровкой. - Пойдем в баню, что ли? - оживляется Женька. - Санек уже спит. Не думаю, что он в ближайшие полчаса проснется. - Час! Мне нужен час, не меньше, - говорю я и встаю. Женька ведет меня к бане за руку, как ребенка. В предбаннике пахнет сухой травой, свежими досками и земляничным мылом. Старый диван громко вскрикивает под тяжестью наших тел, и мы наслаждаемся такой долгожданной близостью. Я сижу на крыльце кухни с чашкой сладкого чая и сигаретой. - Держи! - Женька подает мне тарелку с бутербродами и садится рядом на ступеньку ниже. - Посмотри, сколько звезд на небе, - говорю я и поднимаю руку с зажатым в ней бутером вверх. - Ты лучше вот сюда посмотри, - смеется Женька и показывает вниз на дорожку. Там в свете окон стоит и смотрит на нас небольшой ежик. - О! Феофан! - говорю я и кидаю ежу кусочек сыра с бутерброда. Еж от неожиданности громко фыркает и сворачивается в клубок, но запах сыра внушает ему доверие к нам, и он распрямляется и хватает кусок сыра зубами. - Жень… А давай возьмем Феофана к себе домой, - говорю я, наблюдая, как ежик смешно жрет сыр. - Ой все! - Женька по-индейски поднимает вверх руку. - Ты про собаку мне так же говорил. Ну, Жень… глянь, какой он прикольный. Вы знаете… я впервые почувствовал счастье в реальном времени. Оно было сейчас во мне, рядом со мной и вокруг меня. И еще… у счастья был голос моего Женьки! Всем счастья и бобра! Ой… вернее, ежа. :-)