Мужские истории

Пятница. И мы снова едем на дачу. Только сейчас мне немного грустно. Это, скорее всего, последняя поездка в этом сезоне. За окном машины полумрак и серо-бурый пейзаж. - …еще бочки нужно слить. Я покошу и уберу косилки, а ты займись водой. И скважину нужно закрыть, - пока я с тоской смотрю в осеннее окно и грущу, Женька, как настоящий прагматик, составляет программу максимум на выходные. - Ага, еще нужно успеть сделать шашлыки и выпить с ними бутылочку коньяка, - вклиниваюсь я в его монолог. - Может, без коньяка? - с надеждой в голосе спрашивает Женька, и даже смотрит в зеркало заднего вида ища поддержки у Рамма. Раммштайн сидит на сиденье с видом гордого аксакала на коне и задумчиво смотрит в окно. - Жень, ну как без коньяку-то? Сам подумай? - я стучу по виску пальцем. - Вообще… Да хрен с ним! Давай по коньяку, - Женька машет рукой и начинает парковать машину возле супермаркета. Мне так забавно наблюдать за ним со стороны. Такой сурьезный дядька в очках. Толкает впереди себя тележку и с умным видом смотрит в список. Никогда и не скажешь, что он вчера такое вытворял в постели, что… Меня эти мысли не покидают уже вторую неделю и сильно достают. Так вот сидишь на работе, вдруг видишь Женьку, который с умным видом разговаривает по телефону, а сразу картинка перед глазами, как он вчера с горящими глазами меня… М-м-м… Да блин! Сколько можно думать про секс? - О! Сметану забыли, - спохватывается Женька и начинает крутить в руках листок бумаги, - а сметану ты не написал, - он смотрит на меня поверх очков. - Ты не говорил про сметану, - уверенно отвечаю я. - А это что написано? - Женька протягивает мне лист. - Тортик, - говорю я и начинаю движение в сторону кондитерского отдела. - Погоди! А это что написано? - не унимается Женька. - «Три шоколада». Там еще написано «Сладкого к чаю». Так это тоже тортик. Я его три раза записал, чтоб не забыть. - А сметану записать забыл. Вот никак не пойму, - Женька паркует телегу возле витрин с тортами, - несколько минут назад ты настаивал на шашлыке с коньяком. А сейчас пускаешь слюни на торты и сладости. - Во мне живут сразу два человека. Один - взрослый самодостаточный мужчина, хотящий коньяк и мяса. А второй - ребенок, который любит сладкое. Так что берем тортик и дуем за коньяком. К даче подъехали уже в полной темноте. Я вытаскиваю из машины сумки и начинаю движение к кухне, спотыкаясь и подскальзываясь на упавших яблоках. Оборачиваюсь и вижу Степана и Рамма, сидящих на заднем сидении машины. - Я не понял, мужики! Я один, что ли, сумки буду таскать? - спрашиваю я у них. Рамм радостно машет мне хвостом, но с места не двигается. Степан смотрит на меня как на дебила и ложится обратно на сидение, всем своим видом показывая, что ему пофиг на меня, на сумки и на мир во всем мире в целом. В доме холоднее, чем на улице. Я стою на стуле и пытаюсь врубить пробки. Слышу на улице характерный хруст раздавленного яблока и тихий мат. Это Женка дотаскивает оставшиеся сумки на кухню. Снова раздавленное яблоко совсем близко от окна, где стою на стуле я, и тихое: - Еще торт этот грёбаный. Чтоб ему пусто было. Твою ж мать! - Жень! Чо там с моим тортиком? - взволнованно кричу я. - А что там со мной, тебя не интересует? - по голосу слышно, что Женька немного расстроен. Или рассержен. - Да будет свет! - громко восклицаю я, и на улице ярко вспыхивает лампа, освещая Женьку, сидящего на дорожке с высоко поднятой рукой, на которой висит мой тортик. Поздняя ночь. Я влетаю в нагретую комнату, на ходу скидывая дежурные валенки и дежурную телогрейку. - Замерз? - Женька лежит под огромным ватным одеялом и читает книгу. - Иди, я тебя погрею, - он снимает очки, откладывает книгу и, откинув одеяло, хлопает по кровати. Я рыбкой сигаю к нему и, свернувшись креветкой, замираю в его теплых объятьях. - Макс! Ну прекрати! - он пытается отбиться от моего носа, который сопит ему в ухо. - Щекотно! Макс! - Это, между прочим, месседж в замок, - говорю я и прикусываю мочку его уха. - Сигнал принял, - смеется Женька и целует меня. Чуть позже… я лежу с закрытыми глазами и тихо постанываю от Женькиных ласк. Неожиданно на своем ухе чувствую горячее дыхание и слышу громкое пыхтение. - Жень… - я приподнимаю голову и смотрю на копну черных волос в районе моего паха. - Малыш, - Женька поднимает голову и загребает пятерней волосы со лба, - я немного занят. Давай ты позже скажешь мне спасибо. - Не… Жень. Нас скоро будет трое, - выдаю я. - В смысле? - Женькино лицо вытягивается от удивления. - А может, и пятеро, - продолжаю я свою мысль, - Рамм, по-моему, хочет к нам на кровать забраться. А за ним и Степан с Тилькой подтянутся. Жопой чувствую. - Ой, ё-о-о… - тянет Женька, - ты меня напугал. Я уже представил себя счастливым отцом тройни. - Да ну тебя, Жень, - машу я ему рукой, - Рамм, - это я уже говорю собаке, - вали на соседнюю кровать к Степану и Тильке. Рамм глубоко вздыхает, опускает голову и ложится на соседнюю кровать. Женька набирает в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, и снова ныряет в низ меня. - Жень… Женька, - мой взгляд направлен на соседнюю кровать. - Хосподи-и-и… - Женька снова поднимает голову с пятерней в волосах, - теперь что? - Я чувствую себя актером порно-реалити-шоу, - я показываю Женьке направление глазами. На соседней кровати лежит Рамм и, готовый рвануть мне на помощь в любую минуту, преданно смотрит на меня. Степан сидит у подушки и с презрением поглядывает на действие, как бы говоря: «Пф… любители!». Тиль удобно устроился на самой подушке и, подложив лапки под мордочку, следит за нами глазками-бусинами. - Так, мужики! Это, - Женька показывает на мою голую тушку, - мой парень. И заниматься сексом с ним буду только я. Без посторонних глаз. Так что марш все на террасу, - Женька встает, подходит к двери и, распахивая ее, делает театральный приглашающий жест. - Жень… Тильку не выгоняй. Он еще маленький. Ты его в клетку посади и прикрой халатом. Вроде все уладилось, и мы продолжаем заниматься самым приятным занятием на свете. - Жень… Женька, - я тереблю его за плечо. - Да твою ж мать… Теперь что тебе мешает расслабиться? - Жень. На террасе холодно. Они замерзнут, пока мы тут трахаться будем, - гнусавлю я. - Хорошо! Я сейчас в соседней комнате включу второй обогреватель и запущу их туда. Тогда мы сможем продолжить? - я киваю, и Женька, надев дежурные валенки и дежурную телогрейку, выходит на террасу. И вот, наконец, кульминация. Я на вершине… Нет, не так. Я на Женьке и близок к финалу. - Жень, - тихо пыхчу я, - я уже скоро. - Ага, - отзывается снизу Женька, - понял… Приготовился, - он закрывает глаза, отворачивается и прикрывает лицо ладонью. - Я счас уже… Еще немного… - мое тело напрягается, я тихо хрюкаю и… в этот момент гаснет свет. - Мощно хрюкнул, - слышу тихий Женькин смех в темноте, но остановиться уже не могу. Меня сгибает пополам, и я достигаю Нирваны. - Ой! Малыш… Блин. - Чо? Попал? - я с трудом перевожу дыхание. - Смотря куда ты целился, - говорит Женька, но при этом продолжает ерзать подо мной. - Вообще, тебе на грудь. - В ухо попа-а-ал… - как-то подозрительно томно выстанывает Женька. - Так темно ж, Жень. Я стрелял вслепую, - я пытаюсь разглядеть в темноте Женькино лицо, - Жень, ты все? - интересуюсь я. - Теперь да, - радостно сообщает мне Женька. - Жень, ты офанарел? Мы ж без презика! - говорю я и резко спрыгиваю с него на пол. - Как говорится: «Глаз за глаз!». Ты мне в ухо, я тебе внутрь, - Женька прерывисто смеется, пытаясь восстановить дыхание. - Да ну тебя, - вздыхаю я и лезу за дежурной тряпкой, - иди за животными. А я чайник поставлю и нарежу бутеров. - Мне с колбасой и сыром, - говорит Женька, накидывая на плечи дежурную телогрейку, - и сверху огурчик и майонез, - и, шаркая дежурными валенками, уходит на террасу. В комнате тепло и уютно. Только иногда из какой-нибудь щели к нам тонкой ледяной струйкой заползает осень. Женька, широко разевая рот, поедает высокий многослойный бутерброд. Я ковыряю вилкой вкуснейший торт. Рамм с аппетитом чавкает куском колбасы. Степка мурчит и лакомится кремом от моего торта. Тиль громко хрустит печенюшкой. Видимо, видя эту идиллию, осень, воровски пробравшаяся к нам в дом, пугается и растворяется в запахе горячего чая в чашках. Она нам не страшна. Нашей теплоте даже зимние морозы не страшны, не то что осенние дожди и полумрак. И знаете, в чем секрет? Нет, не в горячем чае. В тепле наших тел и сердец. Только не говорите, что секс - это не так уж и важно.