Пастила из смоляники

      Милый десятилетний мальчик, которого Нора с таким отчаянием раненой волчицы искала по Содружеству, оказался роботом, синтетическим человечком, которого ее настоящий сын, невероятно похожий на своего дедушку, отключил одной фразой, небрежно брошенной мимоходом. Шон и правда был копией своего деда, может чуть повыше ростом и бесцветнее, тем страннее звучало то невероятно бессердечное, что он произносил.       Элеонора росла окруженная любовью. Будучи единственной папиной дочкой, любимицей, балованной девочкой, она выросла не истерично-капризной дамой, которые выходят из детей, чувствующих фальшь от родителей, а напротив доброй и ласковой, чуткой к чувствам других людей, потому что знала только такое отношение. Человек, который по ее мнению должен был улыбаться своей семье, выглядел и говорил как телефонный аппарат с функцией воспроизведения записи – глянцевый, белоснежный, неживой. Нора попыталась поймать взгляд сына, понимая, что выглядит сейчас нелепо, заискивающе переминаясь перед стариком, но встретившись с тем глазами, не выдержала, опустила ресницы, устыдившись того неестественного для матери чувства отторжения, что вызвали прозрачные голубовато-блеклые глаза Шона.       Выжившая ответила на его приглашение осмотреться в Институте согласием, и уже спускаясь в прозрачном лифте на нижний уровень уходящего вглубь сооружения, глубоко пожалела об этом – здесь было слишком прекрасно для того, чтобы быть реальностью, или хотя бы правдой. Она осмотрела свои манжеты, потертые и пыльные, в следах копоти от сгоревшего в ходе ее переброски в Институт аппарата – это была ее реальность, подлинная, грязная, чудовищная правда, в которой она жила последние месяцы, среди самых разных людей, синтов и мутантов. Белоснежные стены Института, буйная зелень деревьев и трав на газонах, великолепные стеклянные мостики, опрятные люди в костюмах – все это больше походило на сон, и Нора никак не могла решить для себя, кошмар это наяву или долгожданный отдых.       В чувство её привела лаборатория Вёрджила, больше похожая на знакомые Норе катакомбы на поверхности. Три супермутанта, подвешенные в стеклянных чанах, мертвые тела в запертых комнатах, брошенные здесь, словно мусор, вернули Выжившей уверенность, что она скорее хочет выбраться отсюда, из стерильного рая в свой живой привычный ад. Она представила на месте одного из тел Стронга, и ей не понравилась эта мысль. Ей не понравилась мысль, что страх, который испытывали люди на поверхности, был обоснован.       В детстве впечатлительную Элеонору пугали рассказы о том, что инопланетяне, пришедшие на Землю со своих далеких планет, крадут людей и ставят над ними свои жестокие опыты, заменяют людей подделками, которые служат их интересам, что этим существам не ведомы жалость и сострадание к низшим расам. Теперь она все это видела воочию, и самым ужасным оказалось, что такими существами стали сами люди, убежденные в своем праве решать судьбы других за их же счет.       Уже подходя к Сэнкчуари, Нора остановилась на мостике вдоволь надышаться речным свежим воздухом, так и стояла, прислушиваясь к дальним перестрелкам, плеску текущей воды, крику птиц, обосновавшихся вблизи поселения людей. Увидев у своей химической лаборатории Стронга, пытливо разглядывающего колбы и разноцветные настойки, побежала словно ребенок, обхватила, как смогла за широкий пояс, оцарапав о броню щеку, прижалась к нему. Потом досталось крепкое объятие и мистеру Престону, всегда верившему в нее, больше чем она сама. Валентайн, кажется, единственный догадался, что творится с Выжившей, и старый синт, напялив на голову Норы свою шляпу, увел ее в дом. Кодсворд притащил кипяток, но Хэнкок выдернул из пальцев подруги горячую кружку, всучил ей обратно прохладный стакан:       - Давай-ка выпей, на тебе лица нет.       Нора благодарно улыбнулась гулю и хорошо отпила виски:       - Пора научиться пить что-то более крепкое, чем вино, - отдышавшись, поделилась она с гулем и синтом своим выстраданным решением.       - Только не начинай курить, - Ник был серьезен, - не в таком состоянии.       - Что вы, мистер Валентайн, - воскликнула Элеонора, заливаясь румянцем от возмущения и алкоголя, - если приличная леди возьмется за сигарету, то это будет конец света!       - Вот найти бы «приличную» леди, что устроила заварушку двести лет назад, - улыбнулся Ник в ответ.