Пастила из смоляники

      Потогонка стояла следующим пунктом на пути инспекции, которую Нора сама придумала и сама же выполняла, записав в первоочередные дела. Нужно было убедиться, что все запланированное отстроено, посажено, выращено, покрашено и прочая, прочая, прочая.       Веселенький белый забор вокруг поселения, сколоченный вопреки проекту мощного укрепления периметра, вызвал у Выжившей легкую панику: её заботу о безопасности посчитали излишней или вообще не восприняли всерьез. Вышки с турелями, к облегчению, уже находились на своих местах, равно как и генераторы. Маленькие жилые домики возвели, а необходимый остаток железа для крыш как раз ехал в караване с Норой. На площадке перед бассейном устроили кафе, с хорошим освещением, столиками и музыкальным автоматом под навесами от дождя, там уже собирались освободившиеся от работы гули. За мастерской Арлена оборудовали стоянку для караванщиков, и поставили пару лотков для торговли одеждой и разным хламом.       Старый гуль тепло приветствовал Нору и отчитался:       - Все сделал, починил, как ты и просила. Пришлось повозиться, но с новыми станками и материалами, вышло проще.       Нора, окрыленная хорошими новостями тут же сбежала со своей инспекции к закрытому зданию кафе. Теперь там навели порядок, провели электричество и, пощелкав переключателями, счастливая хозяйка убедилась, что и плита, и духовка работают исправно.       Стараясь не смотреть в сторону огорода, Нора прихватила сначала пару ведер воды, потом пару ведер смоляники, кастрюли, не находящиеся в деле на кухне, и мешочек переспелых мутафруктов, черпак и подозрительного вида железку на черенке, выданную Глассом. Если бы у нее была табличка «не беспокоить», то уж точно, та красовалась бы на входе в кухню при кафе. Нора забыла про время, про еду, про сон, увлеченно экспериментируя над сладкой ягодой Потогонки.       Она задремала над кастрюлей с вымытой ягодой, держа в руке толкушку. От приоткрытой духовки шло тепло и аромат томленых ягод, так похожий на тот, когда пастилу из яблок готовила бабушка. За короткий миг, между покоем и тем, что кастрюлю из рук Выжившей попытались осторожно забрать, она даже увидела что-то приятное во сне. Проснулась резко, в страхе, что драгоценная кухонная утварь вместе с содержимым сейчас как раз падает на пол кафе, дернулась за ними, уже просыпаясь окончательно и видя, что кастрюлю крепко держит пара изуродованных гулефикацией рук.       - Холли мне сказала, что вы прибыли к нам и заперлись здесь с раннего вечера, - сообщил очевидное Норе глава поселка.       Элеонора расслабленно потерла глаза и кивнула на духовку:       - Не терпелось испытать кухню в деле, - смущенно призналась она. – Хотела еще партию ягоды на плите уварить, но сил не хватило раздавить ее, уснула.       Уайзмен установил кастрюлю на стол и повозил в ней толкушкой:       - Я попробую? – приноровившись, гуль куда скорее превратил ягоду в кашицу. – Что дальше?       - Дальше ее надо уварить, но на это уйдет весь день, - Нора взглянула в черные окна и поправила себя, - или ночь. Закончу завтра.       Она потянулась к духовке:       - Но кое-что можно уже попробовать, - довольным тоном сообщила она, вытаскивая один из противней, - еще не совсем готово, но вкус уже должен быть.       Проведя ножом по темно-фиолетовой поверхности, Нора отрезала ломоть и, подцепив пальцами, вытянула с листа кусочек пастилы. Разорвала пополам и подала часть гулю. Тот с подозрением осмотрел похожую на резину субстанцию:       - И что это?       - Пастила из смоляники и мутафруктов, попробуем, - засунула в рот свой кусочек Элеонора и зажмурилась. – Кисловато, терпко, достаточно упруго чтоб не развалиться, - поделилась она ощущениями, видя, что гуль не решается попробовать ее стряпню, - и не так жестко, чтоб трудно было жевать.       Гуль откусил кусочек с ноготь величиной. Нора с тревогой ожидала его вердикта в отношении переведенного урожая.       - Никогда не ел ничего похожего, - гуль рассматривал ломоть пастилы в руке, словно решая съесть еще или погодить. – Не думал, что вообще такое можно сделать из фруктов и ягод.       - Тебе не понравилось? – Нора стояла перед ним вытянувшись в струну, едва не вставая на цыпочки в ожидании ответа.       - Понравилось, - Уайзмен откусил еще, - приятно пахнет и на вкус хорошо. Сладковато даже.       - В таком виде можно долго хранить, - потрясла перед ним остатком своего куска Нора, - легко перевозить и дорого продавать.       Уайзмен согласно кивнул, а потом поинтересовался:       - А на что пойдет ягода, что я растолок?       - Варенье, а если добавить перетертый мутафрукт, то повидло или даже мармелад. Варенье можно разводить с водой и будет вкусный напиток или есть его с лепешками. Элеонора уставилась на Уайзмена, задумавшись о куче дел, которые еще можно было попробовать сделать: масло из молока брамина, можно было бы даже попробовать постряпать торт, промазанный джемом и взбитыми сливками, ведь яйца болотников вполне сойдут для теста за место куриных. Мысли Выжившей поскакали галопом, рисуя радужные картинки кулинарного будущего.       - Элеонора, - позвал Уайзмен, не выдержав рассеянного взгляда вдохновленного генерала минитменов, - идите-ка спать.       Нора моргнула, удивленно, выныривая из сладких фантазий в реалии заброшенного кафетерия.       - Надо все убрать, - спохватилась она, решительно хватаясь за противень и громыхая им об шкаф, - иначе налетит гнус, и завтра нас ждет беспокойное утро.       - Да уж, здесь и так каждый день в борьбе, - вздохнул гуль, закрывая посуду крышками и разделочными досками.       В свете тусклых ламп кожа гуля стала походить на сливочный густой крем, неровно размазанный по торту. Элеоноре сравнение показалось любопытным и необычайно волнующим, словно в запертой наглухо комнате повеяло из приоткрытого окна, намекая на близкое освобождение от духоты и затхлости помещения. Думать о сливочном креме было не так противно, как о живой изрубцованной коже. Вдобавок, в крем можно было залезть пальцем и, зачерпнув крохотную порцию лакомства, утащить в рот. К вкусному приятно дотрагиваться. «Человек-торт», - с восторгом придумала себе определение гуля Нора, и тут же оправдала некрасивое отсутствие носа у человека тем, что делала маленькая сама – обкусывала марципановые фигурки или клубнички с тортов.       Она стояла и глупо улыбалась, пока гуль ходил по кафетерию, убирая посуду и остатки фруктов. Заметив ее блаженную задумчивость и то, что миссис никуда не спешит, остановился рядом, прислонившись к столешнице:       - О чем вы думаете, Элеонора? – ни уходить, ни молчать не хотелось.       Нора улыбнулась, задумчиво склоняя голову и отводя взгляд от лишенных белков глаз гуля. Теперь ей, пришедшие в голову мысли, казались безумием.       - Все так быстро меняется, мистер Уайзмен, - она сбилась на шепот, - вокруг, и внутри тоже.       Она пожала плечами, зачем-то переложила с места на место деревянную ложку, подвинула ее к гулю.       - Я до сих пор должна вам, - она шагнула за ложкой, двигаясь ближе к Уайзмену и замолчала.       - Что? Я не совсем понимаю, - прохрипел гуль, наблюдая я ее действиями.       - Мутантов, я обещала помочь, - рассеянно отозвалась Нора, не видящая перед собой ничего кроме излюбленной белой футболки главы Потогонки, - но так и не сдержала слово.       Поднять глаза выше казалось делом немыслимым, даже от одной мысли, что она встретится с ним взглядом, Выжившую бросило в жар и пришлось вдохнуть глубже, так пережало от волнения горло. Она зажмурилась крепко, словно старшеклассница перед первым поцелуем на спор и чуть приподняла лицо.       - Ух ты, - услышала она сверху, - натурой долги мне еще никто не отдавал.