Карты и легенды

Проснулся я с таким ощущением, будто спал на матрасе, набитом шарами для боулинга. Каждая часть тела болела просто пиздецки, включая голову, на которую как будто бы вообще посреди ночи уронили наковальню. Я не мог сфокусировать взгляд, в горле словно застрял песок, а желудок конвульсивно сжимался. Жара стояла невыносимая. Кажется, еще никогда в жизни я так не мечтал о душе. А потом на меня обрушилось понимание. Воспоминания о прошедшей ночи принялись крутиться в мозгу, как навязчивая мелодия. Что блядь за хуйню я вчера творил? С какого ебанного хера я говорил ему ночью такие вещи? Да еще и умолял его трахнуть меня, как какой-то жалкий пизданутый педик. Это все наркота! Господи, я очень надеялся, что это все просто наркота… Ночью со мной творилось странное. Мне снились какие-то гребанные осознанные сновидения, мучительные и пронизанные впечатляющими откровениями. У меня перед глазами словно заново проигрывалась вся моя жизнь. И мне казалось – я никогда не смогу из этого вынырнуть, никогда не смогу проснуться. Но это была не просто моя жизнь, это была моя жизнь – с ним. Я будто заново переживал все, что мы когда-либо делали и говорили друг другу. И в какой-то миг я, вероятно, увидел то, что случилось в Вегасе. То, чего раньше не мог вспомнить. Тот момент, когда я сказал ему, что он разъебал всю мою жизнь. До меня только сейчас дошло, что за пиздец со мной тогда творился. Но вчера я облажался еще круче. Я пообещал ему, что мы переедем. Вместе. Блядский боже, о чем я только думал? Когда мы уехали из Питтсбурга, у меня уже было долгов на сто штук. И то немногое, что мне удалось выручить за продажу своих вещей, лишь слегка скостило эту сумму. И даже если бы я продал лофт, я бы все равно не смог на эти деньги купить в Калифорнии что-нибудь, хоть отдаленно с ним сопоставимое. Не говоря уж о том, что ни один банк в жизни не дал бы мне кредит, потому что у меня, блядь, не было работы, и потому что я и так уже кругом задолжал. Конечно, можно было бы продать корвет, но и этого на все не хватило бы. Я прямо ясно видел перед глазами наше с Джастином будущее. Как мы ютимся в грязной комнатенке где-нибудь в трущобах и жрем консервированную ветчину и лапшу быстрого приготовления. Джастин, наверное, снова устроится на работу в какую-нибудь сраную закусочную. Только теперь он станет вкалывать по шестьдесят часов в неделю, чтобы мы могли позволить себе отдавать наши трусы в прачечную. А я тем временем буду въебывать каким-нибудь младшим копирайтером. Потому что рынок труда там – полный отстой, и немногие руководящие должности давно уже заняты. Да, все это, определенно, было очень плохой идеей. Если бы я никогда не встречал его, моя жизнь, блядь, была бы куда проще. - О, ты проснулся! – провозгласил тут он и плюхнулся на землю рядом со мной. Я попытался сфокусировать взгляд на нем, но от этого у меня только сильнее закружилась голова. – Хочешь сосиску? Мне, наконец, удалось сесть, и тут он шваркнул мне на колени бумажную тарелку. Я втянул носом запах скрюченного хот-дога, который он состряпал мне на завтрак, и тут же вынужден был зажмурить глаза и отвернуться: - Убери от меня это дерьмо, - я отшвырнул в сторону тарелку и закрыл лицо ладонями. – Сколько, блядь, лет этой сосиске? Ты что хочешь, чтобы мы оба отравились? - Ну прости, - огрызнулся он. – Я просто подумал, что ты захочешь есть. Но даже если ты и не голоден, ты все равно должен хоть что-нибудь проглотить, потому что… - Просто… просто, блядь, заткнись на хуй, хорошо? Я не мог этого выносить, не мог с ним разговаривать. И все, что он ни делал, только больше меня бесило. Сам факт того, что он двигался, говорил, дышал… Мне было так плохо, что, казалось, я сейчас сдохну, если немедленно не вдохну охлажденного кондиционером воздуха. - Пакуй свое барахло, - рявкнул я. - Мы уезжаем! Но в автомобиле мне лучше не стало. Он вел машину до самого Фриско. Не потому, что я так решил, а потому, что я лишь на минуту закрыл глаза – а очнулся от того, что он тряс меня за колено и спрашивал, куда ему ехать. Я все проспал. И горы, и первый вид на океан, и ебучий дорожный указатель «Добро пожаловать в Сан-Франциско!» И даже тот самый момент, когда вдруг начинает казаться – ну, приехали, наконец, теперь все будет хорошо. Просыпаться не хотелось, но, покосившись на него из-под ресниц, я обнаружил, что он пытается одновременно вести машину и изучать карту. - Какого хуя ты делаешь? Ты мне сейчас машину разъебешь! – я выхватил карту у него из рук. - Ну я раз сто тебя спрашивал, куда мне ехать, а ты все не желал просыпаться. Вот я и пытаюсь посмотреть, какой нам нужен поворот. - Да ты, блядь, уже его пропустил! Сверни направо на следующем светофоре. Вот сюда. Сюда. СЮДА! - Да слышу я! – проорал он мне в ответ. – Господи, что ж ты за еблан-то такой? - Какой есть, - ядовито отозвался я. Потом показал ему, куда свернуть, чтобы вырулить на правильную дорогу, и добавил. – Разве не в такого ты когда-то «влюбился»? - Ты сейчас не – «какой есть», а настоящий мудак. - Не нравится – не ешь. - У тебя, блядь, что – раздвоение личности? Или ты просто… очень, очень устал? Вместо ответа я велел ему подъехать ко входу в отель и передать машину парковщику. - Я пока пойду сниму нам номер. - Ты вот здесь хочешь остановиться? Ебааать! - А что? Вас что-то не устраивает, ваше высочество? - Нет, просто… Отель на вид довольно дорогой и… Господи, опять? - Пожалуйста, не заводи снова эту шарманку, не то я посажу тебя на самолет и отправлю обратно в Питтсбург. - Ну, если ты собираешься и дальше так себя вести, может, я и не откажусь. Такого ответа я не ожидал. Я ничего ему не сказал, просто сидел неподвижно и чувствовал, что меня снова бросает в жар и к горлу подкатывает тошнота. Наконец, он вздохнул и подрулил ко входу в отель, как я сказал. Я вылез из машины и быстро пошел к стойке ресепшн, т.к. не знал точно, сколько у меня осталось времени до того, как меня вывернет, и к тому же боялся, что платеж по моей карте Visa не пройдет. А мне не хотелось, чтобы он был рядом, если что-нибудь из этого случится. Однако, спасибо господи, проблем с картой не возникло. Я снял номер и, почувствовав, что лимит времени исчерпан, пустился бегом вверх по лестнице. Сдерживаться я больше уже не мог. И, добравшись до номера, тут же ворвался в ванную, рухнул на колени перед унитазом и выблевал все, что было у меня в желудке. И потом меня все выворачивало и выворачивало, пока ничего во мне больше не осталось. В какой-то момент я вдруг почувствовал, как моей спины коснулась чья-то рука. Это был Джастин. Он спросил меня, все ли со мной в порядке. И не нужно ли мне к врачу. И все гладил меня рукой по потной спине. Я ничего не ответил. Просто опустился на пол и попытался восстановить дыхание и унять сотрясавшую меня дрожь. А он тем временем смочил холодной водой хлопковую салфетку и принялся вытирать мне лицо. Это было охуенно приятно! Блядь, да почему же я оказался таким слабаком? Кто мог предположить, что из всей наркоты, что я перепробовал, именно пейот собьет меня с ног, лишит человеческого облика и превратит в рыдающую и изрыгающую признания ебанную кучу дерьма? Я вырвал у него салфетку и уткнулся в нее лицом. - Тебе лучше? – спросил он. Что, блядь, за идиотский вопрос! Я не ответил. Поднялся с пола, пронесся мимо него и рухнул на диван, от души надеясь, что он воткнет, наконец, что к чему, и перестанет до меня доебываться. Вся эта его заботливость пиздец, как действовала мне на нервы, и я не знал, как долго еще смогу сдерживаться. Вот Майки – тот понимал, когда приходила пора от меня отвалить. Но нет, как же! Уже через пару секунд передо мной появилась бутылка воды. - Брайан, ты нормально себя чувствуешь? – снова спросил он, и голос у него был мягкий и успокаивающий. – Тебе точно не надо к врачу? Я выхватил у него бутылку и разом выхлебал почти половину. Вот такую минералку в «Севен Элевен» можно было купить за половину той суммы, что впишет мне в счет отель. - Мне ничего не нужно, - пробормотал я. Тогда он опустился на стоявший напротив дивана стул. - Ну… может, ты хотя бы поговоришь со мной? Ты меня немного пугаешь. - Я не хочу разговаривать, - бросил я. – И вообще - о чем нам разговаривать? О том, какой все это было идиотской идеей? Или, может, поговорим о том, что если я завтра не найду работу, у нас через две недели закончатся деньги? – я невесело рассмеялся. – Или, может, хочешь обсудить, как ты разрушил всю мою проклятую жизнь? Я говорил все это негромко и совершенно спокойно. Мне даже казалось, будто я не произношу эти слова, они как-то сами из меня вырываются. На него я не смотрел, и он ничего мне не отвечал. Я допил остатки воды, а потом поднялся и отправился на поиски чего-нибудь алкогольного – нужно было взбодрить мой, к несчастью, теперь уже полностью протрезвевший организм. Покопавшись в мини-баре, я вытащил оттуда все, что только смог найти. И успел осушить три маленьких бутылочки «Абсолюта», прежде, чем он, наконец, заговорил снова: - З-зачем ты мне это говоришь? Голос у него начал срываться - он готов был зареветь – и какая-то часть меня обрадовалась этому. Та часть, что сейчас буквально ненавидела его. - Затем, - сказал я, открывая бутылочку с джином, - что ты меня спросил, не так ли? – Я взмахнул рукой и принялся его передразнивать. - «О, поговори со мной, Брайан!», «Открой мне, блядь, что тебя тревожит!» Он вскочил со стула, метнулся ко мне и заговорил, тихо и умоляюще: - Мне просто… Мне просто нужно знать, как… как именно я разрушил твою жизнь? Ты сказал… прошлой ночью ты сказал… Я просто не понимаю, это все что, было… Да, действительно, чем это все было? Я влил в себя еще две бутылочки джина, но, как ни досадно, при этом до сих пор оставался отвратительно трезвым. Из горла у меня уже рвались новые слова – ощущение было примерно таким же, как когда меня выкручивало над унитазом. Таким же, как когда я выворачивал перед ним все свое нутро в пустыне. Это просто нарастало где-то внутри и рвалось наружу. - Вся моя жизнь пошла по пизде, - сообщил я так, словно это была какая-то новость. А потом влил в себя еще одну бутылочку – черт его знает с чем. – А ведь все шло просто отлично, пока твоя блондинистая задница не объявилась на Либерти-авеню. Я был Ебучим Брайаном Кинни, лучшим рекламщиком в городе и даром божьим для всех педиков Пенсильвании. А потом, - продолжил я и попытался посмотреть на него. Но взгляд у меня все еще не фокусировался, и потому я просто махнул рукой в его направлении. - А потом нарисовался ты. И не пожелал УЕБЫВАТЬ, - кажется, в первый раз за весь этот монолог я повысил голос. - Ты просто… цеплялся за меня, цеплялся, цеплялся, цеплялся… цеплялся, БЛЯДЬ! Я смутно помню, что в тот момент все же взглянул на него и увидел, как окаменело его лицо. Он кусал нижнюю губу и рассматривал свои ногти. Его грудная клетка вздымалась и опадала очень быстро. Но меня это не остановило. - А потом! Потом! Потом, когда я дал тебе все, что только мог, - я шагнул ближе, ухватил его обеими руками за плечи и с силой встряхнул, - ты просто, блядь, ШВЫРНУЛ МНЕ ВСЕ ЭТО В ЛИЦО! В тот момент я уже перестал быть собой. Кажется, я кричал. И тряс Джастина точно так же, как меня самого когда-то тряс мой гребанный папаша. Так сильно, что казалось, мог выбить из его тела все кости. Вцеплялся пальцами ему в плечи и выжимал его, как лимон. Потом я прекратил его трясти и увидел, что по лицу его текут слезы. И все равно я не остановился, несмотря на то, что от его вида внутри у меня все заболело. Лицо у него стало багровым, но я все равно продолжал сжимать его плечи. - И что же теперь? Теперь, когда я снова отдал тебе все, что мог, посмотри, блядь, чем это для меня обернулось! Я потерял свою гребанную РАБОТУ. Из-за тебя! Я замолчал, словно ожидал, что он сейчас начнет оправдываться передо мной за то, что он такой честный. Такой цельный. Такой самоотверженный. За то, что он и меня заставил стать таким. Потом я снова его встряхнул. - Блядь! Да ты хоть ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, сколько денег я мог бы заработать? = выкрикнул я. – Я бы сейчас уже жил в гребанном Нью-Йорке! И вдруг я понял, что его образ расплывается у меня перед глазами. Я плакал. Плакал, блядь. Снова. А он так и не сказал ни слова. - ПОШЕЛ ТЫ НА ХУЙ, Джастин Тейлор, - сказал я чуть тише, голос у меня хрипел и срывался. – Пошел. Ты На. Хуй. ГОСПОДИ! Ты хоть знаешь, как я, блядь, тебя ненавижу? Пошел на хуй, - добавил я шепотом. Меня уже всего трясло, прямо как там, на полу в ванной. Я моргнул, и из глаз моих вылился целый поток слез. Теперь я смог, наконец, разглядеть его четче. Он прикусил свои чертовы губы, изо всех сил стараясь не зарыдать в голос. Я ждал, что увижу ненависть в его глазах. Но ее там не было. Только решимость и… что-то еще. Я рванул его на себя, прижал к груди и крепко обхватил руками. - Я ненавижу тебя… ненавижу… господи, как я тебя ненавижу, - шептал я и терся мокрой щекой о его волосы. А он вцепился в меня изо всех сил. А потом шмыгнул носом и громко всхлипнул. - Я… прости меня, Брайан, я… Но больше он ничего не мог выговорить. Только плакал. Блядь! Какой же я гребанный ублюдок! Я стиснул ладонями его лицо и принялся целовать его. Лоб, глаза, щеки. Я слизывал его слезы и прижимался собственным мокрым от пота и слез лицом к его лицу. - Джастин, - прошептал я, прижавшись лбом к его лбу. – Джастин… этого не должно было случиться. Этого не было у меня в планах, понимаешь? Он кивнул и обнял меня еще крепче, будто боялся, что я убегу. - Будь ты проклят за то, что сотворил со мной такое, - выговорил я тихо и хрипло. – За то, что заставил меня привязаться к тебе так сильно, что от этого больно. Я не должен был ни к кому привязываться. А ты заставил меня делать такое, чего я боюсь до смерти. И он снова крепко стиснул меня руками и сказал тихо: - Тебе нечего бояться. - О нет, есть чего. Потому что… Я осекся и сделал глубокий вдох. Мне совсем не хотелось говорить того, что на этот раз рвалось у меня изнутри. Я пытался затолкать это поглубже, но, как и все остальное, что я уже сказал и сделал, оно просто должно было вырваться наружу. - Ч-что, если у меня не получится, Джастин? – прошептал я едва различимо, но он, как ни странно, все-таки услышал. – Что, если я все испорчу? Что, если ты поймешь, что я не супер-герой… что я могу тебя подвести? Он подался назад, наконец, выпустил меня из рук и принялся непонятно зачем вытирать лицо. А потом сглотнул и улыбнулся – так широко, как только мог. Улыбнулся. - Ты не сможешь. Он, блядь, улыбался! - Но я только что это сделал. - И тем не менее, я все еще здесь, не так ли? Он все не переставал улыбаться. - Так. Но как долго это продлится? - До тех пор, пока ты не посадишь меня на самолет. Примерно с минуту я просто стоял и ошеломленно таращился на него. А потом, когда ко мне вернулся дар речи, я вдруг обнаружил, что тоже улыбаюсь. - А ты этого хочешь? Он покачал головой, шмыгнул носом и утерся рукой. И он, блядь, все еще улыбался! - Почему ты до сих пор здесь, Джастин? - Потому что люблю тебя. Вне зависимости ни от чего. И тогда я снова разглядел в его глазах это. Решимость и… что-то еще. Этот придурок просто продолжал за меня цепляться. Я, наверное, за всю свою жизнь так и не смогу понять, почему он считал меня настолько важным, чтобы продолжать за меня цепляться. Однако стоило, вероятно, признать, что я - нереально везучий ублюдок. - К тому же… я не забыл того, что ты мне сказал. Вспомнить о том, что у нас было в следующий раз, когда ты начнешь вести себя, как ебанный мудак. И я рассмеялся. - То есть теперь я во всем виноват? И он шутливо толкнул меня в плечо. - Боюсь, что так. Я отошел от него, направился к окну, прикурил сигарету, раздернул занавески и стал смотреть на бухту. Нашел глазами Алькатрас и выдохнул дым в форточку. - Что ты теперь будешь делать, Брайан? - Ума, блядь, не приложу, - вздохнул я, все так же глядя в окно. – Можем устроить двойное самоубийство. Будет очень романтично. - Дааа… Неплохой вариант, - он встал рядом со мной и обвил рукой мою талию. Я передал ему сигарету, и он сделал затяжку. – Ты не обязан знать, - сказал он, возвращая мне сигарету. – Не обязан иметь готовые ответы на все вопросы. Мы можем придумать что-нибудь вместе… если хочешь. - Вместе… - усмехнулся я. - Но, может, ты с большим удовольствием снова будешь сам по себе? Как раньше, когда у тебя все было прекрасно… Я снова передал ему сигарету и с минуту пристально смотрел на него. - Выбор за тобой, - добавил он. – Я больше не твой сталкер. Я опять отвернулся к окну и стал смотреть, как чайки кружат над океаном в поисках рыбы. - Да я уже почти и не помню, как это было, - прошептал я. - Я ведь просто обычный педик. Ошибка природы. Пока… – я усмехнулся и добавил с горечью. – Пока не появляешься ты. - Какого хуя это значит? - Это значит… - я обернулся к нему. – Это значит, что рядом с тобой все каким-то образом становится нормально, - я снова отвернулся к окну. - Не только Майки это удается. Мне слышно было, как он прищелкнул языком. - Ты не ошибка природы, - заявил он и крепче обнял меня за талию. – Помнишь, что я говорил тебе в Аквариуме? Что существуют на свете лесбо-чайки и морские львы-геи? Мы - не против природы, мы – часть ее. Я пожал плечами. - Может, мы с тобой и понимаем это, но… - Я глубоко вдохнул. – Все остальные люди – такие, как… Стоквелл, как… моя мать, как… твой отец… Они не желают этого знать. – Ну так и чьи это проблемы? - Просто… все могло бы быть проще. - В смысле, если бы ты был натуралом? - Тогда мне не пришлось бы ненавидеть собственного отца. А твой отец не вышвырнул бы тебя из дома. Я мог бы жениться на Линдси, был бы таким… хорошим и правильным, - я рассмеялся. – И ты никогда бы меня не встретил и не получил битой по голове. - Ты не можешь этого знать. Может быть, со мной случилось бы что-нибудь другое. Может быть, если бы я не встретил тебя, произошла бы вся та же самая херня, только рядом не оказалось бы никого, кто мог бы спасти меня. Я зажмурился. Об это мне даже думать не хотелось. - Многое могло бы сложиться иначе. Может быть, моя жизнь была бы проще, если бы я был, скажем, выше ростом. Или интересовался финансами, - он потерся головой о мою руку, и я обнял его за плечи. – Но мы – те, кто мы есть. И я ни о чем не жалею. - Я знаю, - сказал я и привлек его ближе, - именно поэтому из нас двоих ты – лучший человек. - Но это ведь ТЫ меня этому научил. Разве ты жалеешь о том, что ты со мной? - Нет, никогда, я… - Я вспомнил о том, что только что произошло, и меня всего передернуло. – Прости меня. За все, что я сказал и… Джастин, я… - Ну тогда, значит, ты не должен жалеть и о том, что ты гей. Потому что, понимаешь ли, одно вытекает из другого. Нет, я, конечно, могу сменить пол, если ты так хочешь. Но у меня есть стойкое ощущение, что впоследствии мы оба об этом пожалеем. Я расхохотался в голос и внезапно почувствовал, как с плеч моих свалилась какая-то огромная тяжесть. - Ну ладно, - вздохнул я. – Итак, какого хуя мы тут делаем? - Наслаждаемся жизненно необходимыми нам каникулами? Кажется, из всех приходивших нам в голову идей, эта была самая охуенная. - Отлично. Так и будем делать, пока деньги не закончатся. А потом попробуем сбежать в Мексику. - Аааа… может быть, мы просто могли бы не тратить ВСЕ деньги? – опасливо спросил он. - Не волнуйся, - сказал я. – У меня есть план на случай, если мы окончательно обнищаем. Я буду торговать твоей задницей. - Да легко. До тех пор, пока ты планируешь для нас совместное будущее, - улыбнулся он, и я увидел, как в его глазах отразилось огромное облегчение. - Иди сюда, - позвал я, снова прижал его к своей груди и крепко обнял. А потом добавил тише. - Прости, что напугал тебя. Он потерся щекой о мою грудь. - Все нормально. Просто не делай так больше. - Может, тебе стоит задуматься о том, чтобы сдать меня на лечение? - Может тебе просто лучше поменьше заниматься самолечением? Знаешь, небольшие приступы хандры я как-нибудь переживу. Но если ты слишком часто будешь повторять мне, что ненавидишь меня, я однажды тебе поверю. - Ну, - я вздохнул и отпустил его. Мне вдруг показалось, что мне срочно необходимо принять душ и почистить зубы. – Ты ведь знаешь, что там говорят про ненависть и один шаг… Я направился к ванной комнате и был уже у самой двери, когда он вдруг окликнул меня: - Брайан! Я обернулся и поднял брови. - И я все еще отлично провожу время.

***

«Вселенная прямо-таки несправедливо добра к Брайану Кинни», - думал я, наблюдая, как он нежится в шезлонге у бассейна, натирая себя маслом для загара «Банана Боат». Я-то тем временем прятался под зонтиком и намазывал свою до красноты обгоревшую кожу лосьоном с самым высоким уровнем защиты от солнца. Он был похож на гребанного бронзового бога, а я – на перезрелую клубничину. Это было просто нечестно! И все же мне приятно было видеть его таким расслабленным. Здорово было смотреть, как он улыбается, валяется под солнцем, прихлебывает какой-то фруктовый прохладительный коктейль. Похоже было, что тот очистительный взрыв сотворил чудо с его душой. Да и с моей тоже. Наверное, слышать от меня такое довольно странно, учитывая все, что он мне наговорил. Тем более, что, на первый взгляд, его слова должны были бы подтвердить все мои самые затаенные страхи. Однако я знал Брайана слишком хорошо, чтобы принимать его поступки за то, чем они кажутся на первый взгляд. Я знал, что он очень редко подразумевает именно то, что говорит, и еще реже говорит именно то, что подразумевает. И понимал, что в тот раз, когда он вцеплялся в меня, как в спасательный плот, всхлипывал и твердил, как он меня ненавидит, он яснее, чем когда-либо говорил мне, что любит меня. Да, ему удалось одурачить меня – примерно на пару минут. Одурачить и охуенно напугать. Но очень скоро я разглядел в его глазах боль и чудовищный страх и понял, что наблюдаю за тем, как рушится последний форпост Брайана Кинни. Как падает его последняя, самая стойкая линия обороны. Он пытался растоптать все, что произошло между нами прошлой ночью. Пытался доказать мне, что я в нем ошибся, что он – на самом деле феерический ублюдок, и любить его - ужасная, ужасная ошибка. Но, к счастью для него, от меня не так-то легко было отделаться. Казалось бы, к этому времени он уже должен был это выучить. Давным-давно понять, что меня непросто одурачить. Что не важно, что он скажет или сделает, - ему все равно не удастся заставить меня перестать любить его всем сердцем. Ведь я знаю, что на самом деле он вовсе не хочет, чтобы я перестал его любить. Может быть, он думает, что так для меня будет лучше, может быть, он даже в этом и прав. Но это неважно - потому что этого никогда не случится. Возможно, в том, что он мне наговорил, и была доля правды. Возможно, где-то у него внутри и зрели семена злости на меня. Но теперь, когда все выплеснулось наружу, они исчезли навсегда. И для меня было пиздец каким огромным облегчением наблюдать, как они растворяются прямо у меня на глазах. Все, что случилось в тот день, реально стало для меня огромным облегчением. И потом, когда все закончилось, мы снова начали получать настоящее удовольствие от нашего приключения. Вечером мы с ним прекрасно поужинали и еще прекраснее потрахались. А теперь мы валялись у бассейна, плавали, пили пина коладу и готовились встретить еще один сказочный вечер наших летних каникул. И я был рад, что это оказались всего лишь каникулы. Правда, очень рад. Намазав последний дюйм своего тела этим дурацким бесполезным лосьоном, я решил бросить вызов солнцу – вылез из-под зонтика и занял стул рядом с Брайаном. Он же, как оказалось, что-то увлеченно чертил в одном из моих альбомов. - Что ты делаешь? – спросил я. Он повернулся ко мне и приподнял солнечные очки. А потом улыбнулся – и улыбка его показалась мне какой-то нервной. - У меня есть к тебе небольшой вопрос, - сказал он. – Вернее своего рода… предложение. - Предложение? Он взял меня за руку и посмотрел на меня очень серьезно. И на какую-то секунду я прямо-таки поддался панике, потому что решил, что он сейчас предложит мне выйти за него. И я тут же представил себе, что тогда со мной будет. Я, наверное, сначала разражусь истерическим смехом, а потом блевану. Что, в общем-то, довольно странно, потому что когда-то давным-давно я в тайне очень об этом мечтал. - Джастин Тейлор, согласен ли ты стать… моим партнером? - А? Он вырвал из альбома лист – тот самый, на котором только что что-то писал, - и протянул его мне. Это был тщательно разработанный, но очень плохо нарисованный, логотип. Компании, называвшейся «Кинни Тейлор Инкорпорэйтед». Я посмотрел на рисунок – потом на него – потом снова на рисунок – и снова на него. Я ничего не понимал. Может, это была какая-то шутка, а я не въехал, в чем юмор? - А? – повторил я. - У меня в отделе еще ни разу не было художника лучше, чем ты, - быстро ответил он. – А я знаю деловой мир Питтсбурга лучше, чем заднюю комнату «Вавилона». Думаю, из нас с тобой получится прямо-таки команда мечты. Все это звучало, как подготовленная речь. Словно он часами – а, может, и днями – репетировал этот монолог. Потом он замолчал, а я просто тупо таращился на него, мысленно повторяя его слова. Команда. Партнер. Деловой мир. Он предлагал мне начать совместный бизнес. Открыть агентство. Наше агентство. Твою бога душу мать! - Ты это серьезно? – спросил я. Нет, ну правда, не мог же он мне всерьез это предлагать! - А почему нет? Почему нет? Почему нет… Господи, да по тысяче причин. Я даже не знал, с какой начать. - У меня… у меня, скажем так, нулевой опыт в бизнесе, - пробормотал я. Он пожал плечами. - Это скорее преимущество. - Мне только двадцать. И у меня нет денег, чтобы внести свой вклад в стартовый капитал. И если я так и не закончу образование, моя мама меня убьет. И у меня есть только один галстук - да и тот уродливый. - Лофт легко можно будет превратить в офис, - заговорил он, пропустив мимо ушей всю мою болтовню. – А в здешних гейских кругах за мою машину дадут не меньше пятидесяти тысяч. Нам остается только пробыть здесь до тех пор, пока мы не найдем на нее покупателя, а потом вернуться с деньгами в Питтсбург и начать зарабатывать наш первый миллион. На меня тут же обрушилась настоящая лавина ощущений – я как будто бы одновременно падал и входил в мертвую петлю, и безостановочно кружился вокруг своей оси – в общем, испытывал весь спектр чувств, которые вызывал у меня только Брайан. Страх ли то был, предвкушение, или и то, и другое вместе – я не знал. Но это ощущение мне определенно нравилось. Очень нравилось! - Ты… ты, правда, всерьез мне это предлагаешь? Правда, хочешь, чтобы я стал твоим партнером? В смысле… ну… я мог бы просто на тебя работать. - И как бы ты тогда выплатил мне долг за обучение? Партнер, знаешь ли, получает куда больше денег, чем обычный батрак. - Да, но… в таком случае ты сам заработаешь меньше. Ну, когда все закрутится. Он вздохнул и с раздражением вырвал у меня листок. - Ладно. Забудь! Иногда он бывает сущим ребенком. Смешно даже! - Нет, нет, я хочу! Я хочу… этого. Хочу быть твоим партнером. Я говорил правду. Я хотел этого. Очень хотел! Даже несмотря на то, что меня очень пугала моя неопытность. Он коротко улыбнулся и сжал мое бедро. - Ну тогда как насчет того, чтобы подняться в номер и скрепить сделку? - предложил он, выписывая пальцами круги в опасной близости от моих яиц. - Но ты отдаешь себе отчет, что таким образом получится, что ты крепко со мной застрял? – утонил я. Вместо ответа он наклонился ко мне и засунул язык мне в глотку. - Какое-то время мы будем нищими, - сказал он мне в лифте по дороге в номер. Руки он уже засунул мне в шорты, а носом водил по моей шее. - Ммм… - выдохнул я. – Переживу как-нибудь. - У нас даже крутой машины не останется. Двери с шумом разъехались, он ухватил меня за край купальных шорт и потащил в сторону нашего номера. - Наплевать мне на машину, - сказал я. А он покачал головой. - А не должно быть. - Это почему это? - Потому что из этого следует, что ты - простак, - сообщил он и прижал меня к двери, а сам принялся рыться в кармане в поисках ключ-карты. - Ничего я не простак. Я очень глубокий человек! - Будь ты глубоким, ты бы страшно страдал от перспективы потерять машину. Я поднял бровь. Тут он, наконец, открыл дверь и впихнул меня в номер. И сразу же завалил меня на кровать, отчего у меня тут же засаднила сгоревшая на солнце спина. Но я был так заведен, что не обратил на это внимания. - Думаю, ты путаешь глубину с мелочностью, - пробормотал я, пока он стягивал с меня шорты. – Ну и потом, ты же вроде купил эту машину только потому, что скучал по мне? Тут он застыл – где-то в районе моего живота - и уставился на меня. Рот разинут, брови сведены вместе. - С хуя ли? Кто тебе сказал такую чушь? Майкл? - Нет, я сам дотумкал своим скудным умишкой, - со смехом отозвался я. На самом деле это было всего лишь предположение. Но по его реакции сразу стало понятно, что я попал в точку. - Еблан, - фыркнул он. А потом сгреб мои запястья, лег на меня сверху и всем весом вдавил в матрас. Я закинул на него ноги и провел ступнями по задней поверхности его бедер. - Я потом верну себе эту гребанную машину. За год мы заработаем достаточно, чтобы я смог ее выкупить. И тогда ты поймешь, как сильно от нее зависит качество нашей жизни. Я снова рассмеялся, и он поцеловал меня. - Готов, партнер? – спросил он, доставая презерватив и придвигаясь ко мне вплотную. И я почувствовал, как во рту у меня пересохло, а в груди все сжалось. Мне очень, очень нравилось, как это звучало. Мы трахались хрен знает сколько времени. И я все вспоминал нашу с ним первую ночь. Каким я был тогда испуганным, неопытным и взволнованным. А теперь нас ждало впереди примерно то же самое. Брайану снова придется всему меня учить, мои родители будут сходить с ума от ужаса, а моя жизнь наполнится разными странными, непостижимыми для меня вещами. И все будет так опасно и непредсказуемо… И черт его знает, получится ли у меня с этим справиться… Боже, я дождаться не мог, когда же мы начнем!

***

Я поместил в местной газете объявление о продаже машины, и в тот же день на меня посыпались звонки. С девяти утра и до двух пополудни я показывал автомобиль потенциальным покупателем. Пара человек заинтересовались всерьез, но деньги они предлагали смешные. Я запросил шестьдесят тысяч, надеялся получить пятьдесят, но готов был сойтись и на сорока пяти. Однако пока никто не это предложение не повелся. Я стоял, привалившись к машине, и пытался придумать новую стратегию продажи, когда ко мне подошел какой-то выкрашенный в блондина серфер. Очень горячий выкрашенный в блондина серфер в симпатично обтягивающих промежность ярко-голубых купальных шортах. Пресс у него был твердый, как камень, а ноги мощные, как стволы деревьев. Мой член тут же заинтересованно дернулся. - Ты – Брайан Кинни? – спросил он. - Собственной персоной, - я протянул ему руку. – А ты?.. Он пожал мне руку и ненадолго задержал ее в ладони, слегка погладив пальцами запястье. - Джерри Льюис*. Собственной персоной. Это, видимо, должно было прозвучать соблазнительно. Но, серьезно, не ждал же он, что я, услышав такое имя, смогу сохранить невозмутимое выражение лица. - Не, серьезно, чувак, меня, правда, так зовут, - принялся убеждать меня он. Даже показал мне свои водительские права. Имя, и правда, было настоящее. Он был первым, кто попросил разрешения прокатиться на машине. Я пустил его за руль, а сам уселся на пассажирское сидение. Мы проехались по бухте, а потом свернули с дороги и нашли укромный уголок, где можно было потрахаться. К этому моменту я был уже так возбужден, что особого приглашения мне не требовалось. Он даже не успел попытаться меня поцеловать. Я сразу же стащил с него шорты и втолкнулся внутрь. А потом я положил ладони ему на задницу и обнаружил, что она… отсутствует. От копчика и до бедер шла сплошная плоскость, разделенная посередине узкой ложбинкой. Тогда я решил, что лучше уж буду держаться за его бедра, а потом потянулся рукой к его члену. И он оказался таким охуенно тонким, что мои пальцы, наверное, могли бы дважды вокруг него обернуться. Я даже разжал руку, потому что это слегка меня напугало. Я стал вбиваться в него сильнее и уткнулся лбом ему в затылок. И вместо мягких шелковистых прядей моего лица коснулись сухие вонявшие краской патлы, царапавшиеся хуже, чем щетина. А потом случилось нечто необъяснимое. Нечто, чего не случалось с тех пор, как мы с Джастином были не вместе. Мне стало скучно. Мое тело реагировало на близость, двигалось в нужном ритме, но если бы парень вдруг растворился в воздухе, мне было бы наплевать. По звукам, которые он издавал, и по тому, как сжималась его задница, я понял, что он уже чертовски близко. А я, словно какая-то ебучая баба, еще даже не возбудился как следует. И я вдруг вспомнил того парня, который сравнил трах со мной с просмотром «Гражданина Кейна». И подумал, что если сейчас случится что-нибудь подобное, то получится, что я зря потратил на этого серфера время, энергию и бензин. И тогда я закрыл глаза и сделал ту же гребанную вещь, что делал всякий раз, как был с кем-то другим. Только на этот раз по собственной воле. Я подумал о нем. Но не о том, как мы трахаемся. Я подумал о том, как мы откроем нашу компанию. Как будем устраивать по ночам мозговые штурмы. Заказывать Тайскую еду, трахаться на столе, засыпать, просыпаться и снова приниматься за работу. Я подумал о том, как мы устроим нашим клиентам первую коктейльную вечеринку, как откроем наш первый офис. Как заработаем наш первый миллион. А потом вернемся сюда – и проедемся по всем остальным остановкам нашей безнадежной экспедиции. Только на этот раз у нас будет до хуя времени и денег… - Вау-вау-вау, чувак… - рассмеялся Джерри Льюис. – А я по ходу хорош! Видимо, я кончил. Видимо, мы оба кончили. - Вот это был потрясный трах! Воу! Я вышел из него. - Потрясный… Он засмеялся и натянул обратно свои шорты. - Ага, чувак, сто пудово! Десять баллов по шкале Рихтера. - Точно! Ну, по крайней мере, он хоть удовольствие получил. - Уууупс, я обкончал обивку. Я посмотрел туда, куда он указывал, и заметил на кожаном чехле подсыхающий потек спермы. - Блядь! – выругался я и полез в бардачок за влажными салфетками. - Да ты че, чувак, это же обалденно! Я по любому возьму эту малышку и нафарширую ее по максимуму, - отозвался он. - Так… значит, ты ее покупаешь? - О, да, еще бы! Я в жизни не сидел в такой охуенной тачке! - Уверен, что сюда влезет твой серф? Он рассмеялся. - Не, не влезет, но для этого у меня есть джип. А эту тачку я возьму для вне-пляжных развлечений, если ты понимаешь, о чем я. - Угу. - И, слушай че, я помню, что ты говорил про шестьдесят, но мне че-то думается, что мы сойдемся и на пятидесяти, мм? Я стоически не дрогнул в лице. Пятьдесят тысяч долларов! Спасибо! Спасибо! - Я не собираюсь продавать машину меньше, чем за пятьдесят пять. Чувак. - О’кей-о’кей-о’кей-о’кей, - залопотал он и вскинул руки вверх, словно пытался регулировать дорожное движение. - Чувак, слушай-ка, может, сойдемся на пятидесяти трех – зато прямо сейчас? Мой банк типа как в пяти минутах езды отсюда. Я те чек мигом принесу, лады? - Лады, - ответил я. – По рукам. Ну, кавабанга*, блядь! Выяснилось, что этот парень был чертовски богатым, проживал семейный капитал и целыми днями только и делал, что трахался и катался на волнах. Он все твердил, как «потрясно» будет построить отдельный гараж специально для новой машины. А то негоже ей ютиться в старом гараже с еще восемью другими тачками. Блядь, так и знал, что нужно было настаивать на шестидесяти! Потом он подбросил меня обратно до отеля. Я стоял у входа и смотрел, как он отъезжает, оставляя меня буквально ни с чем. Не считая клочка бумаги, который должен был помочь нам ступить на новый путь. Нам. Ему и мне. Вместе. Это было так пиздецки странно, что я даже задумываться об этом не хотел. Когда я вернулся в номер, Джастина там не было. Тяжело вздохнув, я рухнул на кровать. Поверить было невозможно, что я трахнул этого парня. Вернее, даже не в то, что я это сделал, а в то, что это оказалось так неебически отвратно. Я чувствовал себя какой-то пятидесяти трех тысяч долларовой шлюхой. Забавно, что после десяти лет в маркетинге и рекламе, это случилось со мной именно сейчас. Когда вернулся Джастин, я почти уже задремал. - Ты продал машину? – спросил он. Я кивнул, уставившись в потолок. - Ну, это же… классно, да? В смысле, в первый же день и все такое, - он снял с плеч полотенце и бросил его на стул, а затем лег на кровать рядом со мной. – Ну и за сколько? - Пятьдесят три тысячи. Чувак, - протянул я, быстро взглянул на него и тут же отвел глаза. Волосы у него были мокрые, а глаза и нос покраснели от хлорки. Интересно, он вообще с кем-нибудь разговаривал, пока меня не было? - Пятьдесят три? Ебаный свет, Брайан! Это же гораздо больше, чем ты рассчитывал получить. Я снова кивнул. - Мы должны это отпраздновать! И я опять кивнул – на этот раз со вздохом. - Мы… не должны… это отпраздновать? - Я трахнул его, - признался я. – Парня, который купил машину. И он, блядь, расхохотался. - Я знаю. Я так и думал. - Ну и что, ты не расстроен? - С чего бы мне расстраиваться? Тут я, наконец, посмотрел на него. И увидел, что он улыбается. И улыбка у него такая хитрая, будто он своими глазами видел, как все это произошло. Или, по крайней мере, прочитал мои мысли. А потом я заметил их. Маленькие круглые синяки у него на руках. И подумал о том, что бы я сделал, если бы их оставил кто-то другой. Но это я их оставил. Я! А он лежал практически на мне и улыбался, блядь, будто и не замечал их. Он даже плавать ходил, выходил на люди с такими вот руками. И все их видели и гадали, чья это работа. А это сделал я. Это я такое с ним сотворил. Я сглотнул горечь, скопившуюся вдруг у меня в горле, и спросил: - Ну и почему ты не расстроен? А он пожал плечами: - Потому что… я давным-давно перестал надеяться, что это когда-нибудь изменится. К тому же, если я стану беситься каждый раз, как ты трахаешь какого-нибудь левого парня, мне придется записаться на курсы управления гневом. Я снова вздохнул и принялся смотреть в потолок. Но при этом наблюдал за ним краем глаза. Он встал, вытер волосы полотенцем. А потом пошел в ванную – отлить. - Его звали Джерри Льюис, - громко объявил я. И он засмеялся. И ржал так долго и заразительно, что я в итоге тоже не смог удержаться от смеха. Затем он вышел из ванной и сказал: - Да ты гонишь! Ты трахнул Джерри Льюиса? Ну и дела! - Ага, и видел бы ты его. Непристойно богатый выкрашенный в блондина серфер. - Чувак! – шутливо бросил он, а потом забрался на кровать и свернулся около меня. - Ну и как он был? И я невольно фыркнул, вспомнив его тонкий член. - Ну… ммм… скажем так, в итоге я кончил. - Ну так это же хорошо, да? Я коротко взглянул на него и увидел, что он тянется меня поцеловать. Вероятно, это должен был быть быстрый поцелуй, но я ухватил его за мокрые волосы, притянул к себе и не выпускал некоторое время. Мне нужно было избавиться от оставшегося во рту вкуса серфера. И показать Джастину, что в губы я с ним не целовался. Хоть это я, по крайней мере, мог для него сделать. - Значит, ты не злишься, - спросил я, когда мы оторвались друг от друга. – Совсем? Даже ни… капельки? - А ты ХОЧЕШЬ, чтобы я злился? – отозвался он и закинул на меня ногу. И я понял, что хочу. Хочу, чтобы он на меня злился. С этим я мог справиться. А иначе я не знал, что мне делать со всей этой странной смесью ощущений – отвращения, раздражения и даже чувства вины. Я решил попробовать зайти с другой стороны и спросил: - Тебя это заводит? - Нннет, пожалуй, нет, - он рассмеялся и поцеловал меня в щеку, а затем положил голову мне на грудь. – Не знаю. Мне пришлось сильно постараться, чтобы научиться не испытывать по этому поводу никаких эмоций. Ну, знаешь, это как дети привыкают к насилию на телеэкране и перестают на него реагировать. Я медленно кивнул и обвил рукой его плечи. И когда он теснее прижался ко мне, я принялся поглаживать его ладонью по обнаженной спине. - Ну и потом, - продолжил он. – Большинство людей, клянущихся своим партнерам в вечной верности, в итоге все равно потом изменяют и лгут. А ты всегда был со мной честен. Думаю, это стоит большего, чем дурацкие пустые обещания. Я коротко улыбнулся. Дай ему волю, и он превратит мое мудацкое поведение едва ли не в святость. Да уж, блядь, этот парень был прямо-таки рожден для рекламного бизнеса. - Мне нужно принять душ, - сказал я, когда он начал целовать меня в шею. – От меня наверняка воняет. - Неа, - сказал он, потянув носом воздух. – Ты пахнешь собой. Только собой. Потом мы какое-то время просто лежали, обнявшись, целовались и гладили друг друга в какой-то полудреме. Временами мне вдруг начинало казаться, что я должен ему что-то сказать, но я все никак не мог найти слова. А иногда мне начинало казаться, что мы должны трахнуться, но по какой-то причине я все никак не мог начать действовать. Как ни нелепо это прозвучит, но почему-то нам достаточно было просто вот так лежать. - Ну так как… пойдем мы сегодня тусоваться или нет? – наконец, спросил он. И я сонно застонал. - Эй… - перебил он меня, прежде чем я успел начать говорить. – А это еще что за херня? - Какая херня? - Да вон там, на столике. Черная херня со спиральным проводом, - он перелез через меня и схватил ее. - Да это же, блядь, автомобильная зарядка! – он засмеялся и шлепнул меня ею по груди. – А ты сказал, что она потерялась! - Ой, представляешь, кто бы мог подумать, она все это время лежала в багажнике, - отозвался я с напускной невинностью. - Да хватит пиздеть, ты нарочно это сделал! Ты просто хотел, чтобы я во время поездки ни с кем не разговаривал! Вот еблан! – он рассмеялся и поцеловал меня. Он был, прав, конечно. Однако теперь мне уже ясно было, что во всем этом не было никакого смысла. Этот безмозглый ублюдок, наверное, подался бы за мной на Северный Полюс, если бы я его об этом попросил. И если бы кто-нибудь попытался его остановить – пусть даже ФБР – он бы просто велел им отъебаться. Я отшвырнул зарядку в сторону, сел и мягко повалил его на кровать. А потом опустился сверху, уперся локтями в постель по обеим сторонам от его шеи, взял его голову в ладони, наклонился и поцеловал его. Он застонал и провел руками вверх по моей груди, а затем вниз по спине. - Джастин, - прошептал я, спускаясь губами к его шее. - Ммм… да… так хорошо, - выдохнул он. Удерживая его голову руками, я присосался к его шее, потом переместился повыше и потерся носом о его влажные волосы. От них пахло хлоркой, и все же пряди по-прежнему скользили по моей щеке мягко и нежно. Я развел ему ноги, навалился сверху и прижался стояком к его промежности. Потерся пахом о его все еще влажные шорты, и когда он приоткрыл рот, чтобы застонать, я втолкнулся туда языком. - Ммм… ты вроде хотел пойти тусоваться, - напомнил я ему между поцелуями. – Еще можем успеть, если хочешь. - Мммм… нет, так тоже неплохо, - улыбнулся он, задыхаясь. – Может, попозже, - он приподнял голову, чтобы дотянуться до моих губ. - А чем хочешь заняться сейчас? – прошептал я ему в ухо. – Скажи! - Хочу остаться здесь. Хочу, чтобы ты… занялся со мной любовью. - Хорошо. Я поднялся на колени, стащил с Джастина шорты, отвлекся на минуту, чтобы погладить его эрекцию, а потом стянул собственную одежду. Затем я провел рукой вниз по его груди, по бедрам, вернулся выше и снова двинулся вниз. И все это время не отводил взгляд от его лица. Он жмурился от удовольствия и вздрагивал всем телом от каждого моего прикосновения - то жалящего, то щекотного. И как я ни старался, я все никак не мог перестать возвращаться взглядом к отметинам на его руках. Я помедлил пару секунд, пытаясь сформулировать какое-нибудь объяснение, извинение, сказать что-то в свое оправдание. Но ничего у меня не вышло, я только все продолжал снова и снова легко водить пальцами по его плечам и бицепсам, словно надеялся, что синяки от этого исчезнут. – Брайан, - прошептал он. Я поднял глаза и увидел, что он мотает головой. Не потому, что я сделал ему больно, нет. Потому что он пытался убедить меня не думать об этом. Он потянулся ко мне, провел ладонями вниз по моим предплечьям и на пару секунд задержал мои руки в своих. И снова выразительно посмотрел на меня, словно освобождая от чувства вины. И тогда я, наконец, вернулся к его члену, прижал его к своему, обхватил их ладонью и принялся неспешно двигать ею сверху вниз. Спина его выгнулась, а голова начала мотаться из стороны в сторону. А я смотрел на него и мысленно приказывал ему взглянуть на меня. И, наконец, он сделал это, встретился со мной глазами и улыбнулся: - Брайан… Я… - Хорошо проводишь время? - Лучше. Я-я-я… - простонал он, вскидывая бедра. – Я счастлив… Мне захотелось спросить его, почему он счастлив, и почему он считает нужным мне об этом сказать, но вырвалось у меня только: - Джастин… аааххх… Джастин. Я задвигал рукой быстрее, жестче, а сам стал смотреть, как он извивается подо мной, как с каждой секундой все сильнее вспыхивает его лицо. - Ммм… хорошо. Ааахх… Брайан… слишком… слишком хорошо, - он ухватил меня за запястье и заставил остановиться. – Давай же, я хочу, чтобы ты был во мне. Я покачал головой, поддразнивая его, и затем наклонился и жадно его поцеловал. - Слышал когда-нибудь о прелюдии? - Я думал, это для дайков, - хихикнул он. Я снова толкнулся языком ему в рот, и он со стоном впустил его. И вскоре он уже снова извивался подо мной, скулил, вскидывал вверх бедра и пытался прижаться ко мне все теснее. - В чем дело? – поддел его я. И он шумно выдохнул. А затем открыл глаза и посмотрел на меня. - Ни в чем. Просто иногда… я как будто бы все никак не могу подобраться достаточно близко… Он потерся носом о мой нос. - Ясно. Ну и хватит, пожалуй, прелюдий. Я приподнялся и потянулся за презервативом и тюбиком лубриканта. Презерватив вручил Джастину, чтобы он надел его на меня, а сам принялся выдавливать из тюбика смазку. Я распределил ее по пальцам и толкнулся ими в Джастина. Потом вытащил их и втолкнулся снова, добавив еще один палец. Он дернулся всем телом и выронил презерватив. Я улыбнулся и продолжил его разрабатывать. Он подавился воздухом, а затем вскинул бедра вверх. - Ммм… блядь… иди ко мне… аааххх. Задыхаясь, он одной рукой пытался притянуть меня к себе, а другой шарил по постели в поисках презерватива. И я свободной рукой придержал его запястье. - Расслабься. Я подобрал презерватив, вытащил его из упаковки и снова вручил ему. И подался ближе, чтобы он смог надеть его на меня. Он медленно раскатал его по моему члену, и я застонал от ощущений и вцепился пальцами ему в запястье. Он слегка сжал мой член, а потом выпустил его из ладони. Тогда я закинул его ноги себе на плечи и втолкнулся в него одной лишь головкой. Он охнул. Руки его взлетели вверх, пытаясь ухватиться за изголовье кровати. Я медленно вышел и снова втолкнулся в него, на этот раз чуть глубже. - Ммм… как же, блядь… аахх, - заскулил он. И я повторил все снова – вышел до конца и сразу же втолкнулся на всю длину, одновременно закидывая его ноги еще выше. Он крепко зажмурился и громко застонал: - Ммм… господи… Брайан… иди ко мне. Одной рукой он ухватил меня за затылок, вцепился мне в волосы и рванул на себя. И тут же принялся остервенело целовать. Подвывал и кусался, и втягивал в рот мои губы. Я задвигался быстрее, каждый выдох теперь вырывался у меня с хриплым стоном. - Это лучше? Лучше, чем с ним? – выдохнул он. - Ох… блядь… да, - прохрипел я. А потом он вцепился зубами мне в ухо, и почему-то именно от этого я полностью потерял контроль. Принялся вбиваться в него так сильно, что от каждого толчка он проезжался спиной вверх и вниз по постели. И вскоре в целой вселенной не осталось ничего, кроме ритмичных движений, скрипа кровати и жгучего ощущения, что все нарастало, нарастало, нарастало у меня в паху. - Аахх, Джастин, Джастин… ааахх… Потом я открыл глаза, чтобы увидеть, как он кончает за мной следом. Лицо его было искажено, дыхание срывалось. И, достигнув пика, он вдруг широко открыл глаза и вскрикнул беззвучно. А потом выплеснулся мне на грудь, и я тяжело рухнул на него сверху. - Люблю тебя… люблю тебя… люблю тебя… - шептал он, слизывая пот с моего лба. Когда ко мне снова вернулась способность разговаривать, я спросил его, готов ли он возвращаться домой. - Ммм… думаю, да. Я со стоном вышел из него и откатился в сторону. - Ты ведь понимаешь, что нам придется очень много работать? Днями и ночами. Работать, а не трахаться. - Ну я уверен, на потрахушки мы время все-таки выкроим, - хихикнул он. - Есть у меня такое смутное подозрение. Я засмеялся и поцеловал его в лоб. - Будет так круто! Я вздохнул. Я, конечно, и сам был весь в предвкушении, однако его слепого оптимизма не разделял. И надеялся, что он понимал, как все это серьезно. Мы еще какое-то время просто лежали молча, а потом я спросил со смехом: - Ну так что, идем мы тусоваться? - Ммм… не знаю. А в чем дело, старичок? Я тебя вконец измотал? - он приподнялся на локте и поцеловал меня в щеку. - Иди на хуй, - засмеялся я. – Разве я такое говорил? Он пожал плечами. - Неа. Может, я просто проецирую. Он сладко зевнул и прижался щекой к моей груди. И я задумался – может быть, вот так теперь все и будет? Только я и он? После того, что случилось сегодня с серфером, приходилось, вероятно, признать, что наступал конец эпохи Брайана Кинни. Нет, я все еще адово хотел секса - тут ничего не изменилось. Вот только теперь мне хотелось не всякого секса. - Нет смысла… - рассеянно пробормотал я. - Идти тусоваться? И я не сразу сообразил, что произнес это вслух. - А? - переспросил я. – Да-да, точно. Идти тусоваться. Он приподнялся на локте. - А что ты на самом деле имел в виду? Вот дерьмо! Я терпеть не мог, когда он такое проделывал. Я пожал плечами и потянулся за сигаретами, но он успел перехватить мою руку. - Скажи мне! – настойчиво проговорил он. Я попытался вывернуться. - Да ничего, отстань… Он умоляюще посмотрел на меня, а потом вздохнул и выпустил мое запястье. Я вытащил из пачки две сигареты и прикурил их для нас. - Да и потом, - сказал я, протянув одну из них ему. – По-моему, ты и так уже знаешь. Он взял сигарету и с удовольствием затянулся. - Ну да. Я много чего знаю. Например, я знаю все слова песни «Вог». И все равно иногда мне хочется ее послушать. Я взглянул на него с опаской. - «Вог»? Серьезно? - Я вообще-то не собирался заводить спор о музыкальных предпочтениях. Но да, так уж вышло, что в некоторые моменты мне нравится слушать Мадонну. Чаще всего, когда я пьян в лоскуты, но какая разница? Я просто хотел сказать, что иногда очень приятно бывает… ну… услышать некоторые вещи. Я кивнул и остаток сигареты скурил молча.

***

Когда-то давным-давно я начал собирать коллекцию, посвященную Брайану. Я хранил ее под кроватью, в старой коробке из-под Найков. Там было много интересного: наша фотография, сделанная на выставке в ЦГЛ, корешок от билета в омерзительный порно-кинотеатр, куда он однажды меня водил, прядь волос, которую я срезал у него как-то раз, когда он спьяну отрубился, пара рисунков, трусы, которые я спер у него в нашу первую ночь, и множество, множество его рекламных кампаний. Я вырезал их из журналов – когда точно знал, что это его работа, - и потом показывал Дафни, чтобы она убедилась, какой он умный и талантливый. В наш последний вечер в Сан-Франциско я вдруг вспомнил об этой коллекции и подумал, какой нереальной и захватывающей казалась мне тогда его жизнь. В каком восторге я был от всего этого. А теперь – это будет наша жизнь. Теперь мы будем создавать рекламу вместе. Я даже подумал, не рассказать ли Брайану о моей сталкерской коробке, - большей частью потому, что в тот вечер он казался до странности неуверенным в себе. Он вытащил меня из семи разных клубов подряд и каждый раз находил этому какие-то дурацкие оправдания. То ему казалось, что там слишком людно, то – слишком пусто, то в помещении не была обеспечена противопожарная безопасность. Однако я заметил, что на самом деле он начинал требовать, чтобы мы ушли, всякий раз, как кто-нибудь начинал слишком пристально на меня смотреть или проявлял ко мне слишком много внимания на танцполе. В одном из заведений со мной попытался пофлиртовать бармен, так Брайан усадил меня к себе на колени и принялся кусать за ухо. А когда я невзначай упомянул, что один парень в клубе похож на Джонни Деппа, он и вовсе прицепился ко мне, как репейник. И я поначалу подумал, что, если расскажу ему о коробке, он снова преисполнится самодовольства и перестанет бояться, что я сбегу от него с первым встречным гомиком. Но в итоге я все же решил о ней умолчать. Во-первых, мне было ужасно неловко ему об этом рассказывать, а во-вторых мне типа как нравилось это его внезапное собственничество. Очень заводило! И все же после того, как мы вышли из пятнадцатого клуба за ночь, я понял, что слегка от всего этого устал. И проголодался. Я предложил зайти куда-нибудь перекусить, и мы нашли пустынную пиццерию, ввалились туда и заказали целую пиццу. Было три часа утра. Пока мы ждали заказ, я рассказал Брайану, что утром звонил матери. Сообщил ей, что мы возвращаемся завтра и планируем открыть собственный бизнес. И что это ее скорее озадачило, чем разозлило. - Если Брайану нужна работа, я, наверное, смогла бы помочь ему подыскать какую-нибудь должность в сфере недвижимости, - сказала она. Брайан над этим долго ржал. И все же я был уверен, что к тому времени, как мы доберемся до дома, она составит целый список аргументов за то, что нам не стоит в это ввязываться. Но это было неважно. Потом она поймет, что была неправа. Когда мы заработаем свой первый миллион, и я куплю ей машину и создам фонд колледжа для Молли. Я спросил Брайана, выходил ли он на связь с Майклом, и он ответил, что тот периодически писал ему сообщения. Выглядели они примерно так: «Прости, что не ответил на звонок. Мы с Беном трахались» или «Прости, что не взял трубку. В магазине черт ногу сломит. В этом месяце я заработал три штуки! Надеюсь вы, голубки, хорошо проводите время». - Он страшно на тебя злится, - сказал я. – Тебе давным-давно надо было ему позвонить. - Он не злится. Думаю, он даже не заметил, что я уехал. У Майки, наконец, появилась собственная жизнь. Он вздохнул и отхлебнул кофе, а я покачал головой, удивляясь его наивности. - Ты что, совсем не умеешь считывать его настроение? – спросил я. – Да с ним же все даже проще, чем с тобой. Может, у него и появилась собственная жизнь, но на тебя он ужасно зол. Он только улыбнулся, кажется, нисколько мне не поверив. Ну и ладно, сам убедится, когда мы доберемся до дома. Я-то в своей правоте не сомневался. Потом нам принесли пиццу. Мы начали есть, и я стал рассказывать Брайану, что звонил еще и Дафни, и что ее мои новости очень впечатлили. И что она от души поддерживает нас в нашем решении. - Да она бы тебя поддержала, даже если бы ты в цирковое училище решил податься, - возразил он. - А вот и ничего подобного. Некоторые мои решения она совершенно не одобряла. - Это какие, например? Выбор одежды? - Нет, выбор бойфрендов. Она ненавидела Йена. Он на секунду замер и посмотрел на меня, прищурившись. А я улыбнулся ему с куском пиццы во рту. - Мне всегда нравилась эта девчонка, - сказал он. - И ты ей тоже очень нравишься, - заверил его я. – Она даже помогала мне разработать план, как тебя вернуть. Предложила сымитировать попытку самоубийства. Но потом мы решили, что раз уж сталкинг сработал в первый раз… - Ага, то есть во всем виновата Дафни! И тут мы решили, что это Дафни на самом деле виновата в том, что Брайан потерял работу. И что с нее теперь причитается несколько тысяч долларов в качестве возмещения ущерба. Что мы ей и объявим, как только вернемся в Питтс. Потом пицца закончилась, кофе остыл, и Брайан внезапно сказал, что хочет пойти и трахнуться на мосту Золотые Ворота. Эта идея показалась мне довольно сомнительной. Опасной для жизни, да к тому же грозящей арестом за непристойное поведение. Но, подумал я, с другой стороны – что может быть лучше в качестве заключительного аккорда путешествия, чем опасный секс? К тому же мне пришло в голову, что Золотые Ворота – место еще куда более странное, чем Алькатрас. А я ведь тогда поклялся себе возглавить этот список. И тем не менее, когда мы добрались до этого моста, меня прямо-таки бросило в дрожь. Сооружение было реально громадное. Никогда еще не видел такой огромной, такой внушительной конструкции. Я не боюсь высоты, ничего такого, но эта зараза была реально высокая. - Ну а чего ты ожидал? Моста из Округа Мэдисон? - спросил Брайан, когда я высказался по этому поводу. - Нет, но… Как мы вообще туда заберемся? Было уже четыре утра, и пешеходную дорожку давно закрыли. А скидывать штаны посреди проезжей части мне не очень хотелось. - Просто прошмыгнем мимо пункта оплаты, а потом спрыгнем с проезжей части на тротуар, - сказал он так, будто в этом не было ничего особенного. А сам уже устремился вперед, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Прошмыгнуть мимо пункта оплаты оказалось реально проще простого – парень там то ли спал, то ли обдолбался до чертиков. В общем, нас он не заметил. Машин на дороге почти не было, и я решил, что все это не так уж опасно. И все равно я ужасно нервничал. Мне все казалось, что сейчас откуда-нибудь из темноты загорятся фары, завоют сирены, и голос из мегафона объявит, что на мосту обнаружены нарушители порядка, и велит нам стоять на месте, не то нас немедленно пристрелят. Однако ничего подобного не случилось. Мы просто спокойно пролезли под ограждение, спрыгнули на пешеходную часть, и никто нам не помешал – как и сулил премудрый Брайан. Он, разумеется, захотел добраться до самой высокой точки моста – ну кто бы сомневался. И вот мы шли по пешеходной дорожке, и я старался не смотреть вниз и не обращать внимания на то, что всякий раз, как мимо нас проносилась машина, под ногами, казалось, все начинало вибрировать и покачиваться. А потом мы дошли до самого центра моста, и я посмотрел вверх, потом вниз, потом огляделся по сторонам и вынужден был признаться, что никогда еще в жизни не видел ничего более красивого. Город отсюда выглядел потрясающе – весь мерцал и сиял, и переливался огнями. Наверное, так и должна была выглядеть настоящая Земля Обетованная. Огни и луна отражались в воде почти без искажения. От земли нас отделяли, наверное, тысячи миль, но я больше не боялся. Это было так захватывающе. Жаль, что мы не взяли с собой фотоаппарат. – Не боишься высоты? – спросил Брайан, обнимая меня сзади и прижимая грудью к заграждению. - Неа. Тут замечательно! Он вдруг вложил монетку мне в ладонь и сжал мою руку в кулак. - Это зачем? – спросил я. - Загадай желание, - сказал он и поцеловал меня за ухом. Мы размахнулись и вместе бросили монетку в океан. И я загадал, чтобы мы всегда оставались с ним так близки, и чтобы ничего уже никогда не могло встать между нами, и еще чтобы он во мне не разочаровался. Технически, это было три желания, но все – примерно об одном и том же. Я пытался следить за монеткой глазами, чтобы увидеть, как она упадет в океан. Но она почти сразу же растворилась в темноте. - У меня такое чувство, будто я могу летать, - сказал я Брайану. – Интересно, сколько здешних «суицидников» на самом деле были обдолбавшимися фриками, решившими, что они могут бросить вызов гравитации. - Хмм… Давай проверим эту теорию… Он подошел к ограждению и перегнулся через него так сильно, что я чуть не обоссался от страха. А он пьяно смеялся и, кажется, мог в любую минуту рухнуть вниз. Я ухватил его за ремень джинсов и рванул на себя. - Осторожнее, идиот! – рявкнул я, а он все хохотал. А потом сказал мне: - Не будь такой девчонкой. - Я не девчонка! Это, правда, опасно. - Ммм… да. И что же ты будешь делать, если меня не станет? - Не знаю, - ответил я. – Наверное, просто лягу и умру. Он улыбнулся, обвил рукой мою шею, наклонился и долго-долго меня целовал. А я вцепился в него, будто он и правда мог упасть в океан в любой момент. Потом он развернул меня, вдавил грудью в решетку ограждения и начал расстегивать мне штаны. - Мм… только полегче, а то мы оба рухнем вниз, - предупредил я. И словно в подтверждение моим страхам решетка слега дрогнула у меня под грудью. - Звучит заманчиво, - отозвался он, залез ко мне в трусы и вытащил член. - Поднебесный трах… - Что? Что ты сказал? – я резко обернулся и посмотрел на него, не зная точно, правда ли он это произнес, или мне почудилось. И вдруг на какой-то ужасный миг мне показалось, что все это – просто сон. И что я сейчас проснусь на диване у Дафни, уткнувшись лицом в подушку. - Ну мы же будем падать и трахаться в процессе, так? - Да нет, я не о том… Просто… Мне однажды приснился сон. Ты научился левитировать, и мы… Я просто именно так описал это Дафни – поднебесный трах. Господи, надеюсь, это не было предзнаменованием того, что мы сейчас упадем и разобьемся. - А в твоем сне мы упали? – спросил он и начал двигать рукой по моему члену. Медленно. И очень плавно. А сам уткнулся носом мне в шею и принялся поворачивать голову вправо-влево. Холодный ветер трепал мои волосы, щекотал лицо. Я смотрел вниз, но ограждения мне видно не было. Только океан, мерцающие огни и пустота – на много миль вокруг. Становилось трудновато сконцентрироваться на разговоре. - Ммм… нет, - наконец, ответил я. – Мы просто трахались в воздухе – и все. - Ну тогда нам не о чем волноваться. Значит, это просто было предзнаменованием того, как мы сейчас крышесносно потрахаемся. - Я тоже предпочитаю так думать. - Готов поспорить, ты потом сотни раз дрочил, вспоминая этот сон, - сказал он и кончиком языка обвел мое ухо по краю. Он уже вытащил свой член, я чувствовал, как он прижимается ко мне, тяжелый и твердый, и у меня от этого кружилась голова. Мимо нас со свистом пронеслась машина, и на минуту мне показалось, будто весь мост от этого покачнулся и загремел. Мне стало интересно, успел ли водитель нас рассмотреть. И вообще – были ли в мире еще какие-нибудь психи, которые здесь трахались. - Мм… нет, - вздохнул я. – Мне от этого сна было слишком грустно, чтобы на него дрочить. Оставалось только ныть и хандрить весь день напролет… Неудивительно, что Дафни предложила мне покончить жизнь самоубийством. - Слишком грустно, чтобы дрочить? Господи, да я только это и делал… В смысле, делаю. Всегда так делаю, когда мне грустно. Я улыбнулся, прижался к нему спиной и подумал о всех ночах, когда он, должно быть, лежал без сна, прикасался к себе и думал обо мне. В жизни не представлял себе ничего более сексуального. - Думаю, это хороший способ избавиться от стресса, - сказал я. - А я знаю еще лучший. Он разорвал зубами упаковку презерватива, надел его, развел мне ноги пошире и втолкнулся в меня, так и не убрав руку с моего члена. Мы оба застонали одновременно. А потом я откинул голову ему на плечо, разжал руки и выпустил решетку, чтобы иметь возможность прикасаться к его волосам и плечам. И как только мои руки оторвались от тонкой полосы металла, отделявшей меня от пропасти, мне показалось, что никакого заграждения там и не было. И самого моста тоже не было. И Брайан был единственным, что удерживало меня от падения. Я даже подумал, что не стал бы противиться, если бы он решил спрыгнуть, может, даже был бы рад этому. И высота меня больше не страшила. Казалось, что мы летим. - Аах… Джастин, - прохрипел он. – Никогда так не было… никогда ни с кем так не было… - Как – так? – спросил я, хоть и знал ответ на этот вопрос. Отлично знал. - Вот так… так… Джастин, - он осекся и вцепился зубами мне в шею. И мне не было обидно, что он так и не закончил фразу, потому что я и так знал, что он хотел сказать. И все вокруг мерцало и кружилось, и сверкало. И вокруг меня и где-то у меня внутри. И это было так прекрасно, что мне захотелось плакать. Потому что ведь не бывает же на свете ничего, настолько совершенного, правда? Но оказалось, что бывает. Что так было и будет. Потому что мы с ним были Ебучим Брайаном Кинни и Ебучим Джастином Тейлором. И все у нас должно было быть прекрасно. Просто замечательно.