Рестия

      Рестия распахнула глаза и поморщилась. Внизу живота пульсировала боль, пока ещё сносная, но грозила превратиться в адскую, если она не сделает ничего в ближайшие полчаса. Когда она жила на свободе, то имела запасы различных зелий: обезболивающих, перечных, успокаивающих или других, в том числе и ядов. Вернее, количество носимых ею ядов превышало количество возможных противоядий. В некоторых неразрешимых ситуациях или лучше сказать в тех, когда жизнь могла превратиться в жалкое существование или выживание, к примеру становление заложницей у пожирателей, идея умереть казалось вполне уместной, даже наоборот, лучшим выходом из сложившейся ситуации, так как вампирская живучесть сопровождала её везде и всегда, а значит ни одна пытка не обещала закончиться достаточно быстро. Иногда «Фантом» казалось, что она идёт по острию ножа и её бессмертие не бесконечно и смерть тенью скользит за ней, ни на миг не отставая. Однако госпожа с косой была лишь тенью, её вечным спутником, и забирала тех, кто стоял слишком близко к ней. Или, будто смеясь и усмехаясь, тех, кто был дорог волшебнице. Родители, друзья родителей, её друзья. И никогда её саму. Это была злая усмешка. Злой умысел судьбы. Но она привыкла, привыкла к ноющей боли в груди, привыкла к одиночеству. Хотя иногда случались срывы, как тогда, в Косом переулке. Рука профессора, защищающая её от разъярённой толпы и так болезненно напоминающая о том же жесте, сделанным им четыре года назад. В такие моменты она становилась ранимой и показывались её истинные чувства.       Фантомхайф морщась поднялась с кровати и, держась за живот, прошла к двери. Схватившись за ручку, она выскользнула наружу и направилась в ванную в конце коридора. Боль усиливалась, заставляя шипеть. Девушка оперлась на стену и слегка проскользила по ней, опускаясь на пол. Нахлынуло чувство тошноты. А за ним и желание сходить в туалет. Вампиро-волшебница выругалась. Потом ударила кулаком по стене и запоздало сообразила, что этого не стоило делать. Но что сделано, то сделано. Снейп её возможно слышал, а возможно и нет. Рестии не хотелось говорить ему о менструации. Почему-то эта мысль вызывала у неё смущение. Это был пережиток подросткового периода. Хотя, если вдуматься, она никому ранее не говорила об этих периодах. Нет, ей не с кем было говорить о подобном. Отсутствие родителей и друзей. Лишь посторонние люди, вроде пожирателей. Ни одной знакомой женщины или девушки её возраста. Она даже не знала нормально то, что ей так тяжело в «эти» дни. Все ли девушки испытывают те же чувства. Она, конечно, читала книги об этом. Вернее пришлось, когда впервые настал этот период. Тогда было страшно и непонятно. Тогда было больно. Но потом она поняла, что лишь проявление женской физиологии и что это совершенно нормально. Что потеря крови в «эти» дни — это очистка организма от ненужных, вредных и токсичных веществ, к примеру, от одной из тысячи яйцеклеток, подготовка к новой жизни, к возможному зачатию. Это почти то же самое, что и поход в туалет. Только болезненнее и дольше. Однако письменные источники гласили, что лишь у половины данный период болезненный и только около семидесяти процентов утверждает, что их боли достаточно сильным, но ни в каком из источников не было сказано, что этот период может сопровождаться тошнотой, головной болью или другими проявлениям. Возможно, у каждой женщины всё по-разному и зависит от того насколько болезной была менструация у её родительницы.       Девушка обречённо вздохнула. Поднялась и поплелась в ванную. Ей нужно немного посидеть в тёплой воде и тем самым расслабить напряженные мышцы. А заодно подумать, что сказать мужчине. Он — Мастер зелий, и у него найдётся пара-тройка обезболивающих, но как ей быть с прокладками. Когда они были в супермаркете, эта мысль даже не посетила её голову. Сказать об этом сейчас было ещё хуже, чем признаться, что у неё наступила менструация. Можно поискать где-нибудь в доме ненужные тряпки, но для этого надо сначала прийти в менее напряженное состояние и придумать, что использовать в качестве первой прокладки.       Ванная комната встретила её неприятным скрипом. Дверь следовало смазать, но руки всё никак не доходили. В доме Принцев было слишком много комнат и почти в каждой из них имелась какая-то вещь, которую следовало подремонтировать. Опустившись на дно посудины, вампирка открыла кран и поморщилась, но не от боли, а от воды. Первые несколько капель были обжигающе ледяными: это заклинание подогрева срабатывало не сразу. Вода прогревалась постепенно. И вот когда она наконец полилась уже обжигающе горячая, Рестия откинулась назад и бросила взгляд на испорченные трусики. Благо в магазине мадам Малкин она попросила несколько пар старомодных шортиков; они были удобнее и плотнее обтягивали её попу, а следовательно могли лучше скрыть гигиенические приспособления. И потому портить их не хотелось. Чуть позже она застирает те, что испачкала, повесит на трубе или высушит заклинанием или, если осмелится, то повесит в саду, на верёвке. Пока вампиро-волшебница жила в камере, график её менструального цикла сбился, но теперь она вновь могла начать делать пометки в календаре, чтобы избегать подобных ситуаций или пытаться как-то предотвращать их заранее.       За дверь раздались шаги, однако Снейп прошёл мимо. Он направился в её комнату, но, не найдя там подопечную, вернулся и постучал в ванную. Должно быть звук льющейся воды натолкнул его на мысли о том, что то, что он ищет, находится здесь. — Мисс Фантомхайф, доброе утро. Рад, что не пришлось вас будить. Однако… с вами всё хорошо? — В тоне слышалось неприкрытое беспокойство, хотя голос звучал ровно. — Доброе утро, сэр. — Немного тихо ответила девушка, но чуть громче добавила. — Всё нормально. Сэр.       Наступила тишина. Она продолжалась несколько мгновений. Её нарушили тяжёлый вздох и удаляющиеся шаги. «Фантом» выдохнула, но ненадолго. Скрипнула самая первая ступень на лестнице. Зельевар возвращался. Он вновь подошёл к двери, постучал и притворил её. Девушка насторожилась и закрылась шторкой, правда толка от неё было немного. Тёмная, но в то же время прозрачная, она скрывала лицо и тело человека, оставляя только его тёмный силуэт. — Прошу прошения, не знаю, какие вы используете, но в магазине мне посоветовали эти. Возможно, вам также нужно обезболивающее. Я слышал, у некоторых этот период проходит болезненно. — Послышался стук стекла о деревянную поверхность, по мнению Рестии, и шуршание пластикового пакета. После дверь закрылась, а мужчина, немного прокашлявшись, продолжил. — Как закончите, спускайтесь завтракать. — И ушёл, оставив волшебницу отмокать в ванной.       Фантомхайф приоткрыла шторку и обратила взгляд на ванный комодик. На нём лежали две упаковки, светло-салатовая и темно-фиолетовая, флакон с оранжевой жидкостью и синие трусики-шортики. Её трусики. Вампир вспыхнула. И глубже погрузилась в воду. Боль в животе ослабла, но несильно. Когда первая волна смущения схлынула, руки потянулись и схватили флакон. Осушив его, она поморщилась от вкуса. Во рту появился неприятный привкус и чувство тошноты усилилось, но она подавила его нарастание, промыв рот водой. Дальнейшее нахождение в воде стало бессмысленным. Выбравшись из ноши, девушка осмотрела упаковки, отметив, что они наверняка дорогие и что обе были разными, а не одинаковыми, как предположила изначально она. Мнение об опекуне улучшилось, хотя она была всё ещё смущена подобным поведением. Однако её значительно обрадовало, что теперь не придётся говорить о подобных нуждах, хотя эту мысль тут же перебила мысль об обезболивающем. Ей понадобится пара флаконов в ближайшие пару дней, а также пара противорвотных. И вдруг она замерла. Руки дрогнули. Кровь. Жажда. В «эти» дни с потерей крови, её жажда возрастала в геометрической прогрессии. Чем больше крови она теряла, тем сильнее ощущался голод. А сейчас, когда она уже почти две недели не «ела», это могло плохо кончится. Ей нужно срочно что-то придумать. Срочно. Подгоняемая этой мыслью ведьма оделась, застирала трусики и, выскочив из ванной, кинулась в комнату приодеть другие вещи из гардероба. Мысли о крови взбудоражили её, заставили шевелиться. Сейчас лучшим выходом был плотный завтрак. Так волшебница могла заглушить голод монстра. Она уже планировала поискать в лаборатории зельевара что-нибудь подходящее. В худшем случае на некоторое время, она могла утолить жажду какой-нибудь кровью зверя, однако полностью заменить ею человеческую не могла. Похоже её секрету пришёл конец. Придётся рассказать зельевару иначе… иначе… иначе произойдёт что-то нехорошее. К примеру, она могла случайно напасть на старшего волшебника. И тогда Снейп мог испугаться и впоследствии отказаться от опеки над ней. И тогда она вернётся в камеру. Рестия и сама бы так поступила, но крохотная часть неё, внутренний ребёнок не хотел подобного исхода. «Фантом» горько усмехнулась. У неё появились слабости. Нет, слабости были всегда, но их усердно прятала, даже от самой себя, однако спрятать эту было невозможно. Этот дом. Он вроде как уже стал родным, хотя назвать его полностью своим она ещё не решалась. Да и забота зельевара была приятна. Было приятно человеческое тепло. Мысли, что постоянно преследовали, канули в небытие. Война закончилась. Война в её душе временно прекратилась, наступило мирное время. Да, боли потерь всё ещё жили в ней, но не нужно было больше держать палочку наготове. Спать по три-пять часов. Играть роль убийцы, но при этом сжимать палочку до посинений. Ухмыляться так, словно тебе доставляет истинное наслаждение причинять боль невинным людям. Хотя в последние месяцы она очерствела. Привыкла убивать и пытать не задумываясь, не колеблясь. Так было нужно. Тогда так было нужно, а сейчас… сейчас… Нет, она найдёт способ безболезненно сказать строгому профессору зельеварения, что она монстр, что она дьявол во плоти, что она хуже оборотня, потому как опасна семь дней в неделю и двадцать четыре часа в сутки.       Девушка спустилась по лестнице на кухню и встретилась взглядом с мужчиной. Тот кивнул, глазами указал на тарелку и скрылся за утренней газетой. От миски ещё шёл пар и чудесный запах. Вампирка, присела, схватила ложку и стала быстро есть. От её взгляда укрылось то, что губы зельевара одобрительно изогнулись. Хоть одно тихое утро. Никаких пререканий, никакого недовольства. Однако, то как Фантомхайф ела, немного не понравилось ему, но он не стал делать акцент на этом, боясь, что тогда подопечная вновь взбрыкнется и разразится очередной утренний скандал. — Какие планы на сегодня? — Спросила Рестия, отложив ложку и делая глоток чая. — Вы можете заняться трансфигурацией или чарами. Было бы неплохо, если бы вы прочитали пару глав из купленных учебников. Однако на вашем месте я бы занялся приготовлением зелий. Как показали предыдущие опыты, у вас проблемы в изучении этой науки. Это касается и теоретической части, и практической, хотя в теории всё не так плохо, как на практике, ибо я совершенно не понимаю каким образом ни одно из тех зелий, что вы варили не только не работает, но и выглядит, так словно при варке вы допустили такое количество ошибкой, что оно давно уже должно было взорваться или излиться на вас. — Извините, сэр. — Не извиняйтесь. Это не ваша вина. Вернее ваша, но… Может быть у вас несовместимость с моим предметом? — Несовместимость? — Зельеварная несовместимость. Редкое заболевание. В последние пятьдесят, а может и сто не встречалось. Это болезнь из того же раздела, что и непереносимость трансгрессии. До сих пор изучается, однако были сделаны предположения, что это как-то связано с магическим ядром, так гоблины, к примеру, не могут варить зелья. Домашние эльфы могут, но лишь некоторые, достаточно простые. При более сложных их ядро бунтует, и зелье может взорваться или же просто потерять свойства по окончании варки. Что касается вас, то, должно быть, у вас смешанное ядро. По крайней мере меня всё чаще посещают подобные мысли. Однако кое-что беспокоит. Если у вас смешанное ядро, то некоторые зелья действуют на вас иначе. Ослабленно или, наоборот, усиленно. Некоторые могут вызывать и побочные эффекты, которые обычно не вызывают у людей. Не замечали ли вы что-нибудь подобное? — Нет, сэр. — Вампиро-волшебницы слушала рассуждения зельевара и волосы на её голове неприятно шевелились.       Мужчина рассуждал верно. Она и сама об этом не раз задумывалась. Однако про гоблинов и эльфов слышала впервые. Что ж зелья никогда не были её сильной стороной, так что это особо не беспокоило и она могла отказаться от их изготовления. Точнее так она и делала, пока сражалась на войне — заказывала всё, что было нужно и необходимо. Хотя нет, одну категорию она не игнорировала. Яды. Она поняла это каким-то шестым чувством, когда смогла сварить ослабляющее зелье и оно приобрело не только те свойства, которые были описаны в книге, но и стало намного сильнее. Ей удалось проверить его на паре глупых, недавно вступивших пожирателях: те на несколько часов стали, в прямом смысле, маглами. Ни один из них не мог вызвать даже простой «Люмос». Потехи было много, хотя и криков, как и проклятий, так и боли тоже было немало, но «Фантом» подобно тени ускользнула, оставив старших волшебников разбираться «новорождёнными оленятами». Последующие попытки сварить яды приносили успехи. Однако она всё же опасалась варить некоторые из них, к примеру, зелье кипящей крови. Она знала, что у полукровок и маглорождённых оно вызывает такую же сильную боль, как и непростительное «Круциатус», в то время как чистокровные волшебники ощутят лишь укус комара. Однако в её исполнении зелье могло превратиться в смертельный яд, и потому варить его она не решалась. Но это не помешало её изготовить волшебную версию коктейля Молотова и греческого огня — зелье взрыва. Это оно создало голубое пламя в ту роковую ночь в поместье Мраксов, и никто из волшебников, кроме Северуса Снейпа, сразу прознавшего суть происходящего и тотчас кинувшегося искать по карманам ингредиенты для изготовления противоядия, потушить не смог. — Нет. Хмф… — Я хочу заняться сегодня изготовлением зелий. — «Это мой шанс беспрепятственно проникнуть в лабораторию и осмотреть её». — Мелькнула мысль в девичьем мозгу. — Уверены? — Да, сэр. — Хорошо. Только не перенапрягайтесь. У вас ведь начался менструальный цикл? — Да. — Смущённо, отводя глаза, ответила девушка. — Смотрите за собой. Если нужно отлучиться, не спрашивайте, идите. Не хватало, чтобы вы напортачили из-за вашего самочувствия. — Вы всегда так с девушками обращаетесь? — Нет. Проблема в вас. В том, что я не знаю, что произойдёт, если вы допустите ошибку в приготовлении. Прошу прошения, но я дорожу как своей жизнью, так и новой лабораторией, поэтому постарайтесь её не разгромить. — Хорошо, сэр. — Сегодня за свои глупости вы будете стоять в углу. — В углу? Это унизительно! — На коленках. И на горохе, если будете пререкаться со мной и дальше. — А как же… Ну, шлепки… — Вам мало боли? Я, может, ублюдок, как меня называют в школе, но не садист. Разве что немного, но мне нисколько не доставляет удовольствия шлёпать ту, что испытает боль. И вдобавок истекает кровью. — Да вы джентльмен. — Не благодарите. К тому же, мне потом придётся тщательно мыть руки, после вашего наказания, перед тем как я вновь смогу прикоснуться к котлам или ингредиентам. Однако, если ваше поведение будет крайне несносным, я закрою на это глаза, не оповестив вас, но сделав вам несколько соответствующих предупреждений, и отложу вашу порку до лучших времён. — Изверг. — У меня прекрасный слух. — Знаю. Поэтому и говорю вслух. Чтобы вы слушали и слышали.       Северус покачал головой. Однако его губы тронула лёгкая, едва заметная улыбка. Он боялся резких перемен в её настроении, но та вела себя как обычно. Боялся, что она превратится в сопливую девочку или, наоборот, в злобную мегеру. Женщины в его окружении при менструации время от времени вели себя так, точнее, так пока не выдашь им флакон обезболивающего. «Она пожирательница. Привыкла к боли. Пришлось». — Сказал голос в голове. — «Однако она всё ещё ребёнок и у неё бывают слабости. Ты и сам видел». — Произнёс другой, в противовес. — «Но это не отменяет факта того, что у неё есть определённая выдержка». — «Верно». — Согласился внутренний оппонент и замолк. — Мисс Фантомхайф, вам нужны листья алихоции. Они лежат на полке выше. — Да-да, сэр. — «Чёрт следит за каждым шагом. Хотя толку? По запаху тут только кровь дракона, оленя и ещё каких-то животных. Драконья слишком противна для меня. Да и у неё есть побочный эффект. Можно взять кровь грифона. Она достаточно близка к крови человека. Хотя нет. Но её побочный эффект практически незаметен и если пить по паре капель, то смогу унять голод на пару часов, может, даже на день». — Мисс Фантомхайф.       Девушка одной рукой схватила банку с полки над её головой, а другой быстрым движением, таким быстрым, что обычный человек не заметит, только натренированный и всецело полагающийся на зрение, потянулась за кровью грифона. Мгновение и дальняя рука вновь была в кармане, но уже сжимала заветное стекло. — Что-то вы долго. — Задумалась. Ау! — Воскликнула девушка в ответ на подзатыльник, но лишь для виду, ибо сильной боли не ощутила. — Не отвлекайтесь. Растолките крылья веретеницы и добавьте пятую часть полученного порошка. После шесть листов алихоции. Помешайте три раза по часовой стрелке и один раз против. Зелье приобретёт бирюзовый цвет, и тогда животворящий эликсир будет закончен. Если вы всё сделали верно, то данный эликсир имеет бодрящие свойства для магла и восстанавливающе-магические для волшебника. — А если нет? — А если нет, то лучше не употребляйте его, иначе велик риск взлететь под потолок и начать безудержно, истерически хохотать. — Взлететь? — О, вы же читали о свойствах веретеницы. Их укус вызывает головокружение и левитацию. Если у вас трудности с запоминанием, то позже я могу вылечить это проблему с помощью пары шлепков по вашему седалищу. — А других методов запоминания нет? — Ядовито поинтересовалась Рестия.       Снейп нахмурился, однако ответил. — Жало веретеницы используют для изготовления конфет, известных более как «Летучие шипучки». Если вы запомните эту ассоциацию, то может быть в вашей, дырявой голове отложится информация о свойствах самой веретеницы. Но не со всеми ингредиентами работает метод ассоциаций, часть информации вам всё же придётся запоминать механически, имейте в виду. — Спасибо, сэр. Постараюсь использовать это метод в дальнейшем. — «Чёрт. Он прав. Множество магических конфет основаны на свойствах соответствующих ингредиентов. Это удобно. И как я раньше об этом не догадалась». — А кстати, насчёт вашего зелья я не уверен. В вашем случае зелье может обладать совершенно не теми свойствами, а может и даже обратными, хотя я сильно в этом сомневаюсь.              Спустя полчаса зелье было готово. И как предполагал Мастер зелий, оно было совсем не бирюзовым. Это был глубокий тёмно-синий цвет. Также оно было достаточно густым и более напоминало крем нежели жидкость, которую обычно пьют. Что касалось цвета испарений, то их вообще не было. А вот запах был, это был запах старости, так пахнут больные старики на грани смерти. Часть полученного вещества, как назвал его опекун, была отложена для дальнейшего изучения, а оставшаяся уничтожена. Вампирка отправилась читать учебники и тренироваться в других дисциплинах. «Фантом» нисколько не расстроилась в полученном результате, ведь главной целью проникновения в лабораторию было получение крови. А вот тут девушка всё же расстроилась, так как ей удалось добыть только флакон с кровью грифона, а жажда выросла и теперь горло неприятно саднило. Это было похоже на то, как будто ты заболеваешь простудой или бронхитом, только в горле так сухо, что ты никак не можешь откашляться.       Волшебница вошла в библиотеку. Присела на диван и откупорила флакон. Запах крови ударил в ноздри и она едва сдержалась от того, чтобы не выпить его залпом. Она капнула пару капель на язык и, покатав их во рту, позволила стечь по горлу. Жалкое тепло разлилось по крови. Это тепло было подобно теплу, какое испытываешь, когда пьёшь крепкий, алкогольный напиток, но не такое сильное ибо крови было крайне мало. Однако тех пар капель, что она сглотнула, было достаточно, чтобы на время унять зуд в горле. Девушка откинулась на спинку и прикрыла глаза. Сейчас они были кроваво-красного цвета. Клыки вылезли, а кожа побледнела. Однако в данный момент она была совершенно одна, а, значит, могла на пару минут не сдерживать себя. Рестия подняла руку над лицом и посмотрела на сетку вен. Крайняя мера. Самая крайняя. Её кровь. Да она могла пить собственную кровь. Так можно было обмануть организм. Она делала иногда подобное. Но проблема заключалась в укусах. Ей придётся носить тёмные или скрывающие вещи, а это повод для вопросов. Но если до конца дня она не найдёт способ как достать ещё крови или как безболезненно рассказать опекуну правду, то ей придётся укусить саму себя. Волшебница дёрнулась вперёд и выдохнула. Надо читать. Меньше подозрений, больше свободы. Если она будет чётко и быстро отвечать на вопросы опекуна, то сможет завладеть его вниманием и отвлечь от насущных вопросов о резко изменившейся внешности.       К обеду ведьма осилила две главы, успела пересказать их зельевару и тем самым заработала одобрительное хмыканье. Обед прошёл в полной тишине, но после него мужчина неожиданно предложил Фантомхайф прогуляться в саду. — Я что-то не очень хорошо себя чувствую. Могу ли я продолжить занятия в библиотеке, сэр? — «Мерлин его подери. Сегодня так жарко, а я и так в затруднительном положении. Сейчас когда я с трудом контролирую сущность вампира, выход на улицу повлечёт слишком серьёзные проблемы для моего организма. Помнится в последний раз, когда я была на той же грани голода, что и сейчас, моя кожа покраснела и зудела в течение нескольких дней. Это был единственный раз, когда солнце действовало на меня как на вампира». — Хорошо. Как пожелаете. Вам нужно ещё обезболивающее? — Вампир уже была на полпути к выходу из кухни, как последний вопрос заставил её замереть. — Я бы не отказалась. — Проговорила она.       Северус покопался в кармане и, вынудив два флакона, протянул их в ответ. Девушка немедля схватила и, поспешив поблагодарить, удалилась.              Вечером, во мраке ночи странная тень сидела на подоконнике и смотрела вдаль. Окно было открыто и ветер, как старый друг, разгуливал по комнате. Он мягко ворошил волосы и звал за собой. Как ей невыносимо хотелось, чтобы всё исчезло. Чтобы все проблемы решились, и она могла жить свободно. Чтобы она вольной птицей могла улететь из клетки собственных переживаний и следовать за тем ветром, что звал её. Но она не могла. Её крылья давно уже обрубили. Она давно уже забыла вкус полёта. Вкус истинной свободы. Жизнь заставила. Заставила сражаться и воевать. Заставила ненавидеть. Заставила желать смерти и убивать в ответ на обиду.       Тень закатала рукав рубашки и поднесла руку к губам. Под ними показались белоснежные клыки. На столе стоял пустой флакон. Его не хватило даже на день, лишь на пару часов. Послышался смачный хруст. Кровь тонкой струйкой полилась из прокуса. Силуэт жадно вцепился в собственную руку, глотая красную жидкость и несколько солёных слезинок. Глаза окрасились в ненавистно-красный. Кожа побледнела и стала отливать мертвечиной. А тень всё пила и пила. Голод сводил с ума. Подобно яду, он проникал в разум и точил его изнутри.       Она оделась во всё чёрное. Руки вновь спрятаны. Горло закрыто. Кожа бледней, чем обычно. Она потёрла руку. На миг показались укусы. Их было много. Сдерживать себя было очень трудно, особенно трудно, когда рядом живой человек. И в его венах течёт желанная кровь. За пару дней она смогла ощутить его запах. Он пах невероятно вкусно. Запах его крови был самым приятным из всех, что ей удалось чуять. Она полагала, что и на вкус, он тоже невероятен. Возможно, всё дело было в крови зельевара. В книге, которую она взяла у профессора Дамблдора говорилось, что у всех вампиров есть предпочтения в еде, то есть в крови. Например, одни запахи для одного вампира могут быть отвратительны, другие наоборот привлекать, а для другого вампира всё может быть с точностью до наоборот, те запахи, что отпугнули первого могут быть в приоритете у второго. И у каждого есть какой-то определённый, который может заставить сходить с ума от жажды и желания. Многие теряли рассудок с таким запахом, другие же становились гурманами и искали людей только с этими запахами. И Рестия полагала, что, возможно, Северус именно тот человек, чей запах может заставить её сойти с ума, если она не будет питаться.       «Фантом» спустилась на кухню и сухо кивнула опекуну. Тот оторвался от газеты и нахмурился. После начала менструации прошло три дня. Сегодня был четвёртый, девушка уже не должна была испытывать сильных болей. Однако каждый день по неведомой ему причине она одевалась всё темнее и темнее. И с каждым днём выглядела всё бледнее и серее. Её губы превратились в тонкую полоску, а глаза потеряли блеск. Руки выглядели так прозрачно, что казалось ещё немного и он сможет увидеть не только линии кровеносных канальцев, но и сами кости, как они есть на самом деле. Хуже того он стал замечать странные отметины чуть выше запястья. Хотя не заметить их было трудно. Как бы сильно не натягивала подопечная рукава, стоило ей вытянуть руки и часть запястья следом обнажалась. И вот девушка за столом потянулась за хлебом и рукав слегка задрался. Северус припустил газету и замер. Рестия схватила мягкую, свежую корку и дёрнула руку назад, подтягивая водолазку. Руки державшие газету сжались, губы плотно сомкнулись. Ещё вчера утром он видел странное округлое покраснение, к вечеру оно припухло, а сегодня оно уже было фиолетовым и кожа рядом контрастировала с болезненным красным цветом. И сейчас Гроза всех детей чётко видел следы зубов, но не мог понять чьих. Это выглядело так словно вампиро-волшебницу ежедневно кусала собака, но в доме не было собаки. Бывшая пожирательница откусила кусочек хлеба и Снейп на миг увидел её зубы. Вернее, они бросились в глаза. Он несколько секунд не мог понять, что его беспокоило. Но потом резко понял. Клыки. Клыки её подопечной выглядели странно. Он прощупал языком свои и понял, что его клыки были несколько меньше, чем её. Фантомхайф бросила взгляд на него. И будто что-то осознав, опустила голову, пряча глаза под волосами. Но Северус вновь всё видел. Видел красный всполох, который тут же погас, и девушка, откинув волосы, продолжила завтракать, словно ничего не произошло. Но Мастер зелий видел. Он видел, как её кожа вернула более-менее человеческий оттенок, карие глаза потемнели, а зубы стали вновь нормальными. Его спина намокла. « "… Я не маледиктус, но моя кровь тоже проклята… Оно больше… похоже на болезнь ликантропии." Так она об этом говорила. Постой-ка… Может быть, она… Нет… Они обгорают на солнце… и пьют человеческую кровь. Но я не видел, чтобы она хоть раз её пила… Нет, она не вампир. К тому же сущность волшебника и вампира не совместимы. Ни коим образом. Северус, ты видел всё собственными глазами. Тех людей… никто из них не выжил… Это другое проклятие. Возможно, оно имеет черты подобные вампирам». Снейп мотнул головой. Он не мог спросить об этом. Не сейчас. Он и Альбус дали обещание дождаться объяснений от девушки. Но её ухудшающее состояние беспокоило его.       После завтрака их навестил глава Аврората, Кингсли Бруствер. Он и зельевар говорили в лаборатории, под куполом тишины, пока Рестия готовилась к приготовлению очередного зелья. — Как у вас дела? Министр беспокоится о том, живы ли вы? — Скорее не решил ли я сменить сторону, продать министерство и начать убивать маглов? — С ноткой язвительности произнёс зельевар. — Северус. — Предостерёг его голос аврора. — Рестия и правда опасная преступница. Ты не должен её недооценивать. — Я состоял с нею в Ближнем кругу Тёмного лорда и лучше всех знаю насколько она опасна. — Страж правопорядка сверлил его недовольным взглядом. — Хотя, как ни странно, девчонка ни разу не попыталась даже направить палочку в мою сторону, не говоря о том, чтобы произнести атакующее заклинание. Ей прекрасно известна цена её свободы. — Тебя не переубедить? — Нет. — Отрезал темноволосый волшебник. — Хорошо. Кстати она всегда носит в доме такие тёмные вещи или у вас какие-то договорённости? — Не знаю. Я не запрещаю ей носить вещи других цветов, но в последние дни она предпочитает чёрный цвет. Может это связано с приготовлением зелий, а, может… Может, она скорбит по родителям. — Траур? Ну, да. Её родители числятся погибшими в этих числах. Удивлён, что она соблюдает подобные формальности. — Она такой же человек, как вы, мистер Кингсли. — Извини, иногда я забываю, что все пожиратели, если они не являются лжецами, не безумны. — То есть, по-твоему, армия Тёмного лорда состояла из лжецов и психов, таких же, как и он сам? — А разве нет? Малфой лжец. Беллатриса Лестрейндж безумная психопатка. Макнейр в первой войне избежал казни, солгав, что служил под «Империо», при этом он — садист-психопат, обожающий казни. Яксли — полный псих, и за время его пребывания в Аврорате несколько из моих людей сильно пострадали. — Снейп хмыкнул. В словах волшебника африканского происхождения была доля правды, однако это доля была достаточно злой. — Твоя подопечная, скорее всего, тоже помешанная психопатка. — И кто же я, по-твоему? — Ты? — Перешёл он на менее официальный тон. — Ты искусный лжец, который смог обмануть одного из самых тёмных волшебников всех времён. — Искусный лжец… А что если, — Северус кивнул на Рестию. Вспомнились чьи-то слова, сказанные ему «внутренним голосом» в Лютом переулке. — «А что если вся моя жизни сплошная ложь…», — что если она тоже искусный лжец? Что если даже сейчас она продолжает лгать? — Лгать? И о чём интересно? — Я и Альбус до сих пор точно не знаем, каким образом ей удалось избежать всех тех смертей. Как ей удалось выжить после того, как палач отрубил ей голову. И знаешь, что она сказала нам о министерстве, когда мы спросили её об этом: «Им почти удалось выполнить первое условие». — Первое условие. — Да. Чтобы её убить, нужно выполнить какие-то условия. Просто так её не убить.       Кингсли замолк. Его глаза расширились. Нет, он предполагал, что всё сложно, но чтобы настолько — нет. Похоже им придётся заключить с бывшей пожирательницей договор и убедить её в том, чтобы она ненароком не начала войну против них. Хотя она была всего девочкой. Нет, её нельзя недооценивать. Том Реддл тоже был всего лишь обычным мальчишкой, но смог собрать достаточную армию последователей, смог завоевать их сердца и стать угрозой магической Британии. — Следи за ней. Если что ты знаешь куда обратиться. — Только не говори, что министр магии считает, что Рестия Фантомхайф следующий на очереди Тёмный лорд и что она всенепременно попытается захватить власть. — В голосе Мастера зелий звучала насмешка, в то время как внутри клокотала злость и он не мог точно понять почему.       Почему-то он был твёрдо уверен, что вампиро-волшебница никогда не попытается устроить третью магическую войну. Да, она была порой скора на расправу, жестока и готова убить, но это был пережиток войны. Она была взращена жестокостью, но её можно было перевоспитать, направить к свету, как говорил Дамблдор. И ещё. Он сам стал ощущать его. Человеческое тепло. То, что сгорело почти во всех пожирателях, то почему Северус ещё мог вызывать патронуса, то чего никогда не было у Тёмного лорда. Хотя оно горело так слабо, почти незаметно, но оно ещё горело в ней. Это было человеческое сострадание, умение сочувствовать. — Что если и так? Я понимаю тебя. В некоторые моменты мне тоже кажется, что она вполне обычная девочка. Что это война сделала её такой. Но иногда… — Аврор недоговорил. Часть этих мыслей он решил оставить при себе и тем самым спас себя от тирады Грозы Подземелий. — Мне пора возвращаться. Я воспользуюсь твоим камином? — Конечно. — Ответил второй мужчина.       В его голосе слышался холод. Он был твёрд в своей уверенности. Фантомхайф не представляла особой опасности, время от времени он использовал легилименцию и касался её разума, как ему казалось незаметно, и её мысли, конечно, не были прозрачно чисты, но в целом он не видел ничего абсолютно ужасного в них. Она ни разу не думала о захвате министерства или даже о мести министерству за всю ту боль, что оно причинило ей, за все те ограничения, которые поставило. Возможно, он не видел из-за того, что Рестия всегда была на страже и несмотря на то, что она не владела окклюменцией, азы легилименции ей были известны и она мягко водила зельевара за его крючковатый нос, подсовывая ему фальшивые мысли или часть безобидных, не раскрывающих её. Однако опекун был прав по всем пунктам, вампир не собиралась захватывать власть или устраивать войну. Однако её причины были несколько иными, но они стали бы понятными, если бы всё кто сомневался в ней, знали кто она. Какая фигура в шахматах она на самом деле. Нет, какой фигурой она была, до того как тьма поглотила её. Нет, она и сейчас была этой фигурой, но она не знала, какой цвет у этой фигуры.       После плотного обеда поместье Принцев посетил другой гость, ставший эдаким десертом напоследок, — Альбус Дамблдор. Однако в отличие от аврора Кингсли, Северус был извещён днём ранее о его возможном прибытии. Он и Рестия дожидались его в гостиной. Занятия по зельям были прерваны. Хотя их результаты были известны. У вампиро-волшебницы не получилось сварить ничего стоящего, а грядущий тест был отложен в дальний ящик.       Декан Слизерина сделал глоток кофе. «Фантом» продолжила поглаживать своего питомца. За те дни их связь усилилась и сейчас паучиха чувствовала внутренне беспокойство хозяйки. Та всё время поглядывала на опекуна. После ухода Бруствера он ходил мрачный и чаще обычного проникал в её разум. Ей пришлось поднатужиться и стараться не думать о том, что её беспокоило и это стоило ей больших сил. А сил и так не хватало, ей всё труднее и труднее было сдерживать растущую жажду. Вдобавок солнце нестерпимо жарило и тяжело было даже дышать. Из-за этого солнца у неё теперь был небольшой ожог на ноге и укус на руке на самом видном месте. Всё вышло так быстро, что она не успела среагировать, это было даже больше инстинктивно. Солнце ожгло ей ногу и она укусила за тем, чтобы унять боль и восстановить кожный покров при помощи регенерации. И когда до мозга дошла вся абсурдность ситуации, она оторвала руку и поморщилась. Ей удалось восстановить часть кожи, но ожог остался, катастрофически не хватало крови для полного восстановления. Пришлось отвлечь зельевара и проскользнуть в лабораторию, стащить мазь от ожогов. Тот поддался на её уловку, вернее, он проигнорировал очевидный намёк на то, что его специально отвлекли, но по какой-то причине не высказал в её сторону ни одного упрёка. Она поняла это по его сжатым губам и глазам метающим молнии. Возможно, он планировал подогреть её зад, но чуть погодя, как обещал ранее. Девушка до обеда успела обработать ногу и обмотать повреждённую руку бинтами. На немой вопрос за обедом сказала, что обожглась при приготовлении обеда. Тот опять оставил свои комментарии при себе. Сейчас же они сидели в полной тишине, но Рестия чувствовала как воздухе скользит напряжение. Пока они ждали директора Хогвартса, она обдумывала, как сказать зельевару о своих насущных проблемах. Сказать нужно было немедленно, откладывать дальше не имело смысла. Но она медлила. Она боялась. Боялась. «Пора. Пора открыть клетку и позволить ему зайти в неё. Он должен знать. Должен быть наготове. Он должен знать, что живёт рядом с монстром». — Профессор Снейп… — Произнесла вампир, но её голос потонул в грохоте камина.       Директор вышел отряхиваясь. Он был весел. Глаза за очками-половинками блестели озорством, не свойственным человеку его возраста. — Рестия, Северус, добрый день. Я вижу, вы уже ждёте меня. — Добрый день, господин директор. — Добрый день, профессор Дамблдор. — Что-то вы оба мрачноваты. — Произнёс старый волшебник, присаживаясь в кресло и наливая чаю. — Что-то произошло? — Ну… — Начала Фантомхайф. — Кингсли приходил. — О чём он говорил? — Осведомился старец, словно они говорили о погоде, а не о чём-то волнующем всех в этой комнате. — Так это… Предупреждал о пожирателях, разгуливающих на свободе. — Отмахнулся Северус, но при этом кинул выразительный взгляд на сидящую рядом девушку. — А-а-а, понятно. — Протянул Альбус, поглаживая серебристую бороду. — Надеюсь, он был достаточно учтив.       Снейп ничего не ответил, лишь `уже сжал губы и отпил из своей чашки. — Ясно, мой мальчик. Однако я склонен полагать, что произошло что-то ещё. Мисс Фантомхайф, вы поранились? — Обожглась. — Сухо и холодно ответил за неё зельевар.       От холодности его тона, «Фантом» вздрогнула. Это не укрылось от взгляда директора. Он смерил суровым взгляд молодого волшебника. Тот морщился под его пристальными лазурными глазами. — Надеюсь, ожог не сильный. И Северус уже обработал его. — Да-да. — Ответила, заикаясь, бывшая пожирательница. — Хорошо. — Пронзительные, голубые глаза осматривали девушку.       Чем дольше он изучал её, тем сильнее темнели его глаза. Ему казалось, что с последней встречи волшебница как-то изменилась. Кожа стала бледнее, под глазами залегли тени, губы стали тоньше и кожица выглядит на них бледней и тоньше. Одета она темнее, чем в тот раз. Хотя в тот раз на ней были лишь обрывки одежды. Но тогда она как-то выглядела иначе. Глаза утратили блеск. В них залегла боль, такая сильная и тёмная боль. Руки нервно тянули рукава, пряча синяки. Он ощутил, как какая-то внутренняя дверь, что была открыта тогда, закрылась для них сейчас. Закрылась и за ней спряталось что-то невероятно важное. На коленях сидит паучиха и она, подобно хозяйке, тоже как-то сжалась, и только жвала клацали, готовые разорвать того, кто осмелится причинить боль её госпоже. Да, он знал о Брунгильде. Северус сказал. Мастер зелий рассказал всё, что произошло в Косом переулке.       Дамблдор сделал глоток чаю. Девушка напротив нервно сглотнула. Она дотронулась до мантии темноволосого волшебника, но тот не обратил внимания. — Мисс Фантомхайф, вы хотите что-нибудь сказать? — Директор попытался подбодрить её и мягко улыбнулся в ответ на неуверенность, мелькнувшую в карих глазах.       Рот Рестии приоткрылся, но ни звука не вырвалось из него. Она погладила мохнатое тело Брунгильды. — Мисс? — Нет. — Тихо прошептала она. Последние силы покинули её. Голод достиг той крайней стадии, при которой уже не может контролировать собственное превращение. — Простите, мне нужно удалиться. Мне что-то нехорошо.       Волшебница, не глядя ни на кого, не дожидаясь ответа и продолжая держать самку птицееда, поднялась и выскользнула в коридор. Стоило двери за ней закрыться, как её голос издал тихое рычание. Паучиха, испугавшись, отскочила в сторону. «Фантом» резко потеряла способность видеть. У неё осталось обоняние и оно сводило с ума. Кровь. Она была всюду. Её запах обволакивал. Голова разрывалась и гудела. Горло горело, словно в него влили кипяток. Руки в безжалостном отчаянии сжали его. Это не принесло видимого облегчения и тогда ногти, длинные и чёрные ногти впились в кожу. Ей хотелось кричать. Это было невыносимо. Это была пытка, хуже «Круцио». Со рта упали несколько капель слюны. Ей чудом удавалось держать себя в сознании. Любой другой уже сдался бы на её месте, но она держалась. Хотя и сама не понимала, зачем держалась и цеплялась за свою жалкую и никчёмную жизнь. Она уже давно должна была пасть до класса С. Давно уже должна была умереть. Пасть в смертельном бою или сгнить в канаве, как её собратья по несчастью.       Рестия поднялась. Ей казалось вечность, что она вечность просидела, опершись на стену и цапая горло. Никто из взрослых волшебников не вышел на странный шум. А может, его и не было. Она уже не понимала ровным счётом ничего. Нужно было вернуться в комнату. Там было средство, которое её спасёт. Прислонившись к стене, она заскользила, пытаясь во тьме собственного сознания отыскать путь к себе. Шаги давались с трудом. Несколько раз она упала, разбив коленки, но выдержка пожирателя не дала ей издать хоть звук. Она гордилась этим и в тайне надеялась, что волшебники в гостиной не слышали тех звуков. Что те были слишком заняты разговором, чтобы обращать внимание на мелочи, вроде шума за дверью. Нащупав ступень лестницы, она на четвереньках поползла наверх. Там она уже не поднималась, а продолжала ползти в направлении комнаты. Меч Годрика Гриффиндора. Последнее средство. Единственная вещь в мире, которая убьёт её сразу, мгновенно, стоит ей пронзить собственное сердце или отрубить голову. Он был с ней всегда. После того как она случайно нашла его, он был маяком горевшим и освещавшим её тернистый путь, пролегающий во тьму.       «Фантом» добралась до комнаты. Распахнула дверь и вползла. Паучиха перебирала ножками, но на расстоянии. Она чувствовала странную ауру опасности, исходившую от хозяйки. Вампир, опершись на стену, поднялась и сделала шаг в сторону стола. Открыла ящик, достала серебряную, механическую ручку. Она была украшена узорами и надписью «Годрик Гриффиндор». Это была трансфигурированная форма меча. Так меч всегда был с нею. Нужно было нажать на кнопку и меч явит себя во всей красе. Нужно было только нажать на кнопку и направить лезвие в сердце или отсечь им голову. Но… Она с грохотом упала. Упал и стул, и куртка-мундир, висевшая на нём. Она упала и больше не поднялась. Рука сжимала ручку. Та еле заметно блестела. Куртка упала на неё, накрыв, словно так было нужно. Произошла странная искра. Ручка сверкнула и погасла. В безжизненное тело подалось тепло, но его было недостаточно. На куртке зажглись узоры. То, что считалось браком, вдруг ожило. Руны выстроились в ряд и произошло волшебство. Самка птицееда почувствовала изменения и заползла под мундир. Там она легла рядом с госпожой.       Тем временем старшие волшебники в гостиной сидели в гробовой тишине. Ни один из не знал, что за дверью Рестия боролась с внутренним монстром. С проклятием своей крови. — Что произошло? — Произнёс директор прерывая тишину. В его тоне появилась сталь. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? — Причём тут я? — Не так много времени прошло с нашей последней встречи. Она выглядит несчастной. Ты слишком строг с нею? — Нет. — Отрезал он холодно и сложил руки на груди, пытаясь, как ребёнок, защититься от гнева учителя и наставника. — Я хотел поговорить о посещении магловских семей, но, похоже, мне стоит для начала выяснить, что здесь происходит. — Не драматизируйте, директор. — Тогда что это за синяки на руках? — Не знаю. — Очень тихо, едва слышно вымолвил темноволосый мужчина. — Я не знаю. Ничего не знаю. — Теперь в его голосе сквозила вселенская усталость. Он снял всё барьеры, откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Перед директором не имело смысла притворяться, пронзительные глаза видели его насквозь. — Я защищал её перед Кингсли, но сам не понимаю, что она скрывает. Она… Она… загадка для меня… — Мой мальчик, — лицо Дамблдора смягчилось, — что произошло утром? Что сказал Бруствер? — Министр магии считает, что Фантомхайф будущий Тёмный лорд. Он хочет устранить её для магической общественности. Он не сказал прямо, но полагаю, что это подразумевалось: девчонка должна быть изолирована и место ей в Азкабане. Я проникал в её разум и ни разу не поймал её за какой-либо темной мыслью. Мы были в Косом переулке и она вела себя как обычная девушка её возраста, возможно чуть-чуть иначе. Да, у неё связь с птицеедом, но ведь это не так плохо. Да, её палочка изготовлена на заказ, и содержит редкие и несколько противоречивые ингредиенты, но она… Она не так плоха, как кажется, на первый взгляд. — Значит твоё мнение изменилось? В последний раз ты не хотел с ней связываться. Между вами возникли тёплые чувства? Ты нашёл что-то светлое в ней? — Возможно. Я не уверен. Я же сказал, я ни в чём не уверен. Мне казалось… что я понял её, но теперь… у неё появились секреты. Я не знаю каким образом, но ей удаётся обходить мою легилименцию. Я понял это сегодня. Её мысли были рваными и комкаными. Словно барьер, мешающий мне заглянуть внутрь. Эти укусы, перетекающие в синяки. Эта ложь. Кругом одна ложь. — Северус, остановись. Война закончилась. Тебе, нет, вам обоим нужно это понять. У неё есть секреты, это вполне естественно. Она имеет право хранить некоторые из них, пока полностью не доверится тебе. — Альбус, я пытаюсь, пытаюсь делать, как вы мне сказали, пытаюсь сблизиться с ней. — Или контролировать её. Это разные вещи. Дай ей время. Я понимаю, ты обеспокоен тем, что видишь и не понимаешь. Я и сам обеспокоен тем, что вижу, но эта девочка очень необычна. Сейчас она на грани. Ей некому доверится, не у кого попросить помощи, но когда она решит открыться, будь готов принять, будь готов подставить плечо, как сделал это в Косом переулке. И ещё. Ты ведь помнишь, как о тебе говорили во время Первой войны с Тёмным лордом? — Да, Альбус. — В тоне засквозила ещё большая усталость. — Тогда тебя тоже хотели направить в Азкабан. Нет, ты был там. Просидел неделю в окружении дементоров, прежде чем мне удалось вызволить тебя оттуда. Та неделя сломила тебя и я помню, как долго ты приходил в себя. Лишь моя поддержка, Минервы и других смогли вывести тебя из состояния оцепенения. Хотя со смертью Лили ты не примерился и до сих пор… — Старый волшебник замолк, сделал глоток чаю, и теперь словно обдумывая каждое слово, продолжил. — Хоть я и не говорил, но я выслушал много обвинений в твой адрес, так много, что я и до сих пор о них вспоминанию, но, мой мальчик, я хоть раз подставил под сомнение твоё доверие? Да, я не мало раз разочаровался в твоих действия, твоё грубое поведение, твои колкости часто задевали во мне те тонкие нити, о которых я не подозревал, но я ни разу не отвернулся от тебя. Ты мне очень дорог, несмотря на все недостатки. И, боюсь, теперь настал твой черед сносить обвинения или даже гадости. Я подвергаю тебя тем же страданиям, что испытывал сам, но в твоём случае ты не единственный опекун Рестии. Да, я пока мало принимал участие в её новой жизни, но ты всегда можешь прийти ко мне и попросить совета или помощи. Если нужно я помещу мисс Фантомхайф под свой надзор, чтобы ты мог передохнуть. И не забывай о моем положении в министерстве. — При этих словах голос директора оживился и в глазах заплясали огоньки озорства. — Иногда немного давления может значительно улучшить ситуацию. — Благодарю, господин директор.       Волшебники снова замолчали. Каждый погрузился в свои размышления. Вернее, почтенный старец давал время младшему волшебнику обдумать сказанные им слова. Времени понадобилось много, прежде чем тот вновь заговорил. — Вы хотели поговорить о маглорождённых? — Верно. В этом году у нас много таких. Минерва уже разослала часть писем и продолжает рассылку. Я хотел бы, чтобы ты и Рестия посетили несколько домов. Это даст вам, обоим, возможность увидеть жизнь других. Возможно, ты сможешь что-то подчерпнуть для себя, а для Рестии это будет разнообразием и отвлечением, так она сможет отвлечься от своих тревожных дум, если они тревожат её. — Согласен. Также у неё будет ещё и возможность попрактиковаться в трансфигурации, к примеру, при посторонних. Многим маглам приходится показывать достаточно много заклинаний, чтобы они поверили в возможность существования волшебства. Особенно, это касается семей, где родители работают в высших учебных заведениях и имеют обширные книжные шкафы, наполненные научной литературой.       Альбус хохотнул. По молодости он и сам часто посещал подобные дома. Там не верили в существование магии, пока не покажешь что-то стоящее, не левитационные чары, а трансфигурацию предмета мебели в животное или, наоборот, хотя последнее он предпочитал не делать, слишком был высок шанс вызвать у хозяев, к примеру, преданных собаководов шок или импульсивную агрессию. То есть, в тебя могли запустить вазой, тапком или другим предметом попавшим под горячую руку. Минерве, по её словам, пришлось пару раз превратиться в кошку и обратно. Однажды она настолько напугала одиннадцатилетнюю девочку, что та от ужаса упала со стула. Однако через мгновение она поднялась и начала говорить несвязный бред про закон сохранения энергии и ещё что-то из физики, как заключила Макгонагалл, однако для неё это было неведомо и она с мягкой улыбкой сказала напуганной, что это магия и у неё свои законы и закономерности. И с того дня в речи профессора трансфигурации появилось выражение «Вы превратились в кошку», обозначающее крайнюю степень удивления и которое она чаще всего использовала при разговоре с маглорождёнными или когтевранцами или маглорождёнными когтевранцами, у которых родители были многоуважаемыми профессорами университетов. — Северус, — заговорил пожилой волшебник, отсмеявшись, — есть ещё одна тема, о которой я хотел бы поговорить с тобой, прежде чем покину этот дом. — Его голос посерьёзнел. И зельевар нахмурился. — Возможно это связано с одним из секретов Рестии. Сейчас, пока мы сидели в тишине, у меня была возможность кое-что обдумать, вернее, обдумать то, свидетелем чего я стал. И у меня даже появились некоторые не очень хорошие догадки, но я искренне надеюсь, что ошибаюсь в них. И всё же должен задать перед этим несколько вопросов. — Я слушаю, Альбус. — Когда ты впервые заметил синяки? — Два дня назад. Через день после начала цикла. — В глазах Дамблдора отразилось непонимание. — Менструации. — А-а-а. Понятно. — Проговорил он. — Значит недавно. Заметил ли ты пропажу каких-нибудь флаконов с кровью? Это не обязательно какая-то определённая… — Четыре. — Твёрдо ответил Снейп. — Всего четыре? — Переспросил директор Хогвартса. — Ты уверен? — Да. — Это… это очень мало. По моим подсчётам ей нужно намного больше. Это очень плохо. Значит, — он помрачнел, — всё намного хуже, чем мы видим на самом деле. — Что это значит? — Северус дёрнулся. Волна беспокойства в нём стала нарастать. — Это значит, что её руки скорее всего полностью искусаны. Насчёт других мест не уверен, но скорее всего укусы присутствуют там, куда она смогла дотянуться. — Директор. — Гроза Подземелий начал медленно подниматься. Ему не нравилось, как разворачивается разговор. Его волосы на голове неприятно зашевелились. Те мысли, которые промелькнули утром, стали постепенно возвращаться. — Она ведь не… — Постой. Тела животных. — В лазурных глазах под очками-половинками промелькнул огонёк надежды. — Ты не находил поблизости поместья тела животных?       Снейп сжал плотно губы. Он понял, к чему клонился разговор. И понял, что если он ответит на него так, как он думает, то все его подозрения подтвердятся. У него возникла надежда, что, возможно, все его мысли лишь домысли и что они все ошибочны. Но правда, как ковёр, стелилась перед ним. — Нет. — Сдавленно произнёс он спустя полминуты. И добавил. — После похода в Косой переулок, она ни разу не покидала стен дома. Его ответ всегда был одинаков. Я не очень хорошо себя чувствую. — Ясно. — Огонь надежды погас. — Погода всё время солнечная. — Как бы невзначай произнёс он. Профессор зельеварения скрипнул зубами. Вампиры восприимчивы к солнцу. — Полагаю, про запасы крови лучше не спрашивать. Поппи сейчас в Больничном крыле, уверен, у неё найдётся пара пакетов с донорской кровью. — Что? — Не делай вид, что не понимаешь. Наша подопечная, Рестия Фантомхайф, вампир. Хотя точнее я бы выразился, что она вампиро-волшебница. Это и есть то проклятие, о котором она говорила. Мне удалось побеседовать с заключёнными в Аврорате, с теми аврорами, которые работали с ней, с теми, кто беседовал с врачами, приехавшими на пожар, и применил всеобщий «Обливиэйт». И сам я кое-что наблюдал, хоть и не придал этому значение сразу. У неё всегда были пакеты с кровью. Она пила её, чтобы поддерживать себя и чтобы поддерживать собственную жизнь. Это и есть тот секрет, благодаря которому она смогла избежать все те смерти. Все те зверские казни. Хотя в тот раз она потеряла очень много и я удивлён, что ты столкнулся с подобным поведением лишь сейчас. Каким-то образом ей удалось на время сдерживать свой голод, но, уверен, сейчас она в тяжёлом состоянии. И нам нужно как можно скорее принести то, что ей так необходимо. Мы не должны больше допускать, чтобы она пила свою собственную кровь. Пора снять с неё бремя этого секрета.       Он закончил свою речь и поднялся с насиженного места. Вдруг осознав ошибку, почтенный волшебник постарел на пару лет. Снейп уже стоял на ногах и держал горшок с чёрным порохом. Все кусочки головоломки стали на своё место и увидел всю картину чётко. Это касалось не только последнего месяца. Её жизнь как пожирателя смерти стала прозрачной и понятной. Странные клыки, которые казались ему галлюцинацией в тёмных помещениях их собраний. Красный блеск во время нападений, когда на её лице появлялась кровь убитых. Всё это время среди них ходил монстр и никто об этом не догадывался. Нет, Тёмный лорд скорее всего знал о ней… или нет. Удалось ли ей скрыть это. Может, именно за этим он приблизил её к себе. Чтобы она наблюдала. Или нет. Ей удалось обмануть его, провести. Этот вопрос вдруг занял все мысли Северуса. — Как вы думаете знал ли Тёмный лорд, что в его стане находится такой человек? — Спросил темноволосый волшебник. — Я бы сказал, что скорее всего да, знал, но почему-то теперь мне кажется, что это совсем не так. Девочке удалось достаточно долго держать нас в неведении и она раскололась лишь потому, что перестала скрывать. Возможно, ей удалось как-то скрыть и впоследствии это стало сильным козырем. Вопрос в том, как ей удалось стать такой. Была ли она при рождении такой или стала жертвой в результате безумного эксперимента. — Выживших не было. Все погибли. К тому же я проверял все записи и такого имении там не было. Её фото тоже нигде не значилось. — Либо эта информация стёрта. — Волшебники переглянулись. Их мысли были об одном и том же. За последние полтора года эксперимент создания вампиров путём влития крови вампира в другую кровь, волшебника или магла, проводился лишь однажды и его проводил лишь один волшебник. И, как и сказал Снейп, попытка была неудачной. — У нас будет ещё время обсудить это. — Седовласый старец зачерпнул горсть чёрного порошка и бросил его в камин. — Больничное крыло Хогвартса.       И он зелёное пламя поглотило его. И зельевара, который шагнул следом. А её имя значилось в тех таинственных списках. Она была там. Там было и её фото. Но оно было совершенно другим, как и имя подписанное под ним. Она была там.