Рестия

      Он поднимался по лестнице, наверх. Потом его нога ступила на этаж. Он замер. Выдохнул. Направился к двери. Она была за ней. Ей было жизненно необходимо то, что он принёс. Она нуждалась в этом уже четыре дня. Она сходила с ума. Кусала руки в надежде добыть хоть малость алой жидкости и унять пожар в горле. Унять жажду. Унять клацающего монстра внутри. Его руки крепче сжали пакеты с жидкостью. Он был идиотом. Почему он не спросил раньше. Почему не взял её, как тогда, за руку. Почему не встряхнул как следует, когда понял, что с ней что-то не так. Почему… ответа не было. Он не знал, что его останавливало. То, что она была девушкой, то, что она имела право хранить секреты. Тогда почему при разговоре с директором он вышел из себя. Неважно. Сейчас это уже не имело значение. Сейчас нужно было помочь его глупой подопечной.       Черноволосый мужчина постучал в дверь. Ответа не последовало. Он постучал настойчивее. И вновь ответом служила ему тишина. Тогда он ругнулся и открыл дверь сам. — Мисс Фантомхайф. Мисс Фантомхайф, я принёс несколько пакетов с кровью. Мисс Фантомхайф… Рестия, я знаю ваш секрет. Я и Альбус всё знаем, нет больше смысла лгать и скрывать.       Северус вошёл и его глаза округлись. Резким движением он подошёл к телу и пал на колени. Сдёрнув куртку, нащупал венку на шее. Там едва слышно бился пульс. Он выдохнул. Рядом завозилась самка птицееда. Он резко отпрянул. Паучиха невольно щёлкнула жвалами и рванула под кровать. — Чёрт! Эта тварь! Ладно, пусть сама теперь её достаёт. Как-никак у неё есть связь с ней.       Он что-то ещё проворчал по поводу животного, а после, подхватив девушку, перенёс её на кровать. Ему следовало её переодеть, но он не стал. Не хотелось лишний раз утром выслушивать гневные претензии. Снейп уже направился к выходу, как его взгляд привлёк предмет зажатый в руке. Это была ручка, одна из тех, что пользуются маглы, но почему-то ему она показалась странно знакомой. Словно он уже встречал её ранее, но не мог вспомнить где и когда. Им овладело любопытство. Он вернулся к кровати. Длинные пальцы Мастера зелий стали разжимать пальцы девушки и тот вдруг понял, что её пальцы были не мягкими и шелковистыми, как он предполагал, а твёрдыми и грубыми, как было бы, если бы она тренировалась в магии; не просто использовала заклинания, а тренировались в поте лица. Не покладая рук. Магловская ручка выпала, но интерес к ней угас. Зельевар ощупывал руку. Ему это было знакомо. Знакомы эти крошечные шрамы и ранки, полученные при частом использовании волшебной палочки. В его руках тут же появилась склянка с желтоватой мазью и он стал аккуратно наносить её на девичью ладонь. Следом он обнажил и запястье. На нём не было живого места. Сплошь укусы. Что-то больно кольнуло в его груди. Какая-то часть откликнулась внутри.       Она открыла глаза. Он был рядом, его запах раздражал ноздри. Запах его крови. Она резко поднялась. Их глаза встретились. Доля секунды и она уже смотрела на его шею. Венка под кожей пульсировала в бешеном ритме. Кровь стучала в ушах, затмевая всё остальное. Она слышала. Это был знакомый звук. Она всегда слышала его.       Он был удивлён. Он не ожидал, что она проснётся так скоро. Его руки сжимали её ладони, но это совершенно не заботило её. Ей нужна лишь его кровь. Такая сладкая и желанная. Алые глаза смотрели в чёрные туннели, не мигая. Она смотрела не на него, а куда-то внутрь. — Мисс Фантомхайф.       Северус попытался обратить её внимание на него. Вдруг его охватил холод. Клыки мелькнули рядом. Он ощутил, как падает под неожиданным толчком. Голова больно ударилась о стол. Он попытался встать, но девчонка сидела верхом и не позволяла сделать это. Её глаза были безумны. В них не было и тени человека. Монстр. На него смотрел человекоподобный монстр. С её рта стекала слюна. Его сюртук был испорчен. Рот приоткрылся и он увидел их снова. Клыки. Острые, длинные, способные пронзать плоть. Она склонилась над ним. И он понял это. Осознал, что сейчас произойдёт. Он ударил её. — Фантомхайф, приди в себя. У меня есть другая кровь. В пакетах. Донорская. Приди же в себя.       Она не слушала его или не слышала. Её личность спала где-то глубоко внутри. От отчаяния он ещё раз ударил её, в этот раз сильнее. Ещё. Ещё. Удары причиняли ей боль, она отражалась на искажённом жаждой лице. В какой-то момент она укусила его за руку. Он с силой выдернул её. Он был мужчиной, он был взрослым, он был сильнее, но тогда почему ему не удавалось согнать её с себя. Сила была на её стороне. Он помедлил. И опоздал. Она мелькнула рядом. Рядом с его подбородком. Треснула ткань. И в закате солнца раздался страшный хруст. Капли горячей крови закатились под белую рубашку, окрашивая её. Он поморщился. Это было не так уж и больно. Можно было и потерпеть. Он перестал сопротивляться. Слышал, как она пьёт. Жадно. Неистово. Капли чего горячего упали ему на плечо. Порванная рубашка впитала и их. Она продолжала пить. Северус ощутил, как накатывает слабость. Что-то внутри завопило. Внутренний голос завопил. «Идиот, останови её, она же выпьет тебя полностью! Она же не понимает этого! Ты должен остановить её! Идиот! Дурень! Ты же помрёшь! И она будет винить в этом себя!» Зельевар проигнорировал его. Но потом вдумался в слова и с болью осознал. Она не заканчивала пить. Она, как комар, жадно присосалась к прокусу. Она выпьет его до капли. И он умрёт. «Нет!» — Эта мысль до боли пронзила его мозг, точно стрела. Он должен оттолкнуть её, иначе и взаправду может расстаться здесь с жизнью. Собрав остатки сил, он поднял руку и ударил. Слабо. Недостаточно. Силы покидали его. Стремительно. Очень стремительно. Точно песчинки в стеклянных часах. — Фантомхайф! — Воззвал он к ней. Вышло не громко, а тихо, почти жалобно.       Ответа не последовало. Он походел, насколько это было возможно в его состоянии. Он ударил ещё. Двумя руками. Вышло слабо. Ещё удар. — Фантом! — Взревел его ослабленный голос.       Она не оторвалась. Не пошевелилась. Лишь глубже впилась. И тут Северус ощутил. Капли чего тёплого капали, не переставая. Они текли и текли. Липкие и скользкие. Это была не кровь, как он подумал сначала. Это были слёзы. И они придали ему сил. Это всё ошибка и она понимает это. Он дёрнул вампирку со всей оставшейся силой и она, наконец, отлетела к стене. Ударилась. И согнулась пополам. Зашипела как змея. Её лицо было красным в свете заката. Её глаза горели алым. Но он видел мокрые дорожки. Вдруг она ударилась. Головой о стену. Зарычала. Последовала ещё удар. Яростный. Злой. Руки вцепились в горло. И тут он заметил. На нём были следы. Ногтей. Они появились недавно. Совсем недавно. Когда она покидала гостиную, их не было. И она вновь начала царапать и душить себя одновременно. Её тело тряслось, билось словно в агонии. Она рычала и билась головой. Она боролась. Он протянул руку к ней. Она зашипела. В глазах появился странный блеск. — Не подходи! — Прошипела она.       В глазах стояла боль. Невыносимая боль. И она погасла. Её сменила жажда. Она ударилась ещё головой. По виску заструилась кровь. Тонкая струйка стекла по подбородку и упала на пол. Она захрипела. Она задыхалась, если это было реально в её состоянии. Глаза метались. Он потянулся за ней, но рухнул. Магловская ручка, задетая им, покатилась в её направлении. Предмет коснулся босой ноги. Она замерла. Руки опустили горло. Глаза замерли. В них отразилось осознание и принятие, свойственное человеку. Одна рука потянулась к предмету. Мастер зелий развернулся. Он видел её краем. Он видел, как она тянется к ручке. Та сверкнула. Ещё раз. Глаза волшебницы заволокло пеленой. Рука замерла в дюйме. Вдруг человек внутри пропал. Его снова сменил монстр. Раздалось шипение и треск. Ручка светилась и испускала потоки сильной магии. Монстр отполз к двери. Ногти, ставшие длинными и чёрными, заскребли по двери. Она кричала в настоящей агонии боли. Снова задыхалась. Рычала, как зверь запертый в клетке. Ей было невыносимо больно. Дверь под ногтями скрипела. Тонкие трещины оросились каплями крови. Она не осознавала. Не понимала. Лишь чувствовала. Дверь со протяжным скрипом наконец открылась. Монстр, не оглядываясь, пополз подальше от зловещей комнаты. Северус лежал и смотрел вслед. Его рука потянулась за ручкой. Теперь он знал, что это был не магловский предмет, а волшебный артефакт. Он имел власть над ней. Рука упала и не двинулась. Он провалился во мрак.       Вампир остановилась внизу, у порога лестницы. Действие меча Годрика прекратилось. Но она чувствовала его ауру. Та витала в воздухе. Она ощутила, как он воззвал к ней. Но внутренняя часть, часть хранившая в себе человека, не монстра, не смогла ответить на его зов.       Запах крови был и здесь. Он звал кровопийцу вниз. И она поползла за ним. Ей хотелось большего. Хотелось той чудной крови. Но путь наверх был заблокирован. Пакеты с кровью из Хогвартса, что принёс Северус, она не чувствовала. Их перебивал запах зельевара.       В лаборатории пахло неприятно. Но здесь была кровь. Она стала искать её. Склянки валились на пол, но это не беспокоило её. Вот кровь дракона. Она сделала глоток и выплюнула её, поморщившись. Бросила на пол ставшую ненужной склянку. Стекло разбилось. Оставшаяся жидкость растеклась лужицей. Взяла другую. Оленья. Противная. Свиная. Отрава. Грифона. Приятная на вкус, но горчит слегка. Ничего нет. С той, что она пила наверху, не сравнится ни одна из стоящих здесь. Ей нужна другая. Близкая к той. Кровь волшебника-зельевара. Или обычного волшебника или, хотя бы элементарно, человеческая. Но здесь не было никакой из них. Она зашипела от досады. Толкнула шкаф. Он упал. За ним другие. Раздался грохот. Звон стекла. Всплеск смешивающихся зелий, жидких, твёрдых или газообразных ингредиентов. Это развеселило её. Она стала толкать всё шкафы. С какого-то из ближайших шкафов упала склянка и вылившаяся жидкость брызнула ей на ногу. Она зашипела от боли. Лужи стали расти и окружать её. Она вскрикнула от испуга. И рванула на выход. Позади неё всё ещё раздавался грохот.       Выскочив в коридор, она замерла. Глаза осматривались в поиске. Она заглянула в гостиную. Опрокинула чашки. На кухню. Тут нашла пару куриных ножек, остаток обеда. Съела их. Слегка уняла голод. За окном был сумрак. Солнце село. Можно было, не беспокоясь об ожогах, выйти на улицу. Она так и поступила. Прошлась. Зашла за дом. По стене забралась на крышу. Осмотрелась. Где-то зашумели птицы. Она гаркнула, подражая им. Склонила голову набок. Ничего. Спрыгнула на ближайшее дерево и, как обезьянка, проскользила вниз. Земля была холодная. Приятная. Где-то показалась серая шёрстка. Заяц. Она гаркнула и на него. Он рванул и в припрыжку убежал. Она за ним.       Она шла и шла. Показался выход из леса. Свет города мелькнул за последней листвой. Там были люди, там была кровь. Она ухмыльнулась. Пора было подкрепиться.       Вампир шла по улице. Запахи окружали её. Она не знала какой выбрать. Все пахли замечательно. Со рта начала течь слюна. Она отработанным, где-то внутри заложенным движением, вытерла рот длинным рукавом водолазки. Кто-то с осуждением посмотрел на неё. Ребёнок указал пальцем. Мама наказала ему этого не делать. Какой-то мужчина столкнулся с ней. Грязно выругался. Из его рта пахло перегаром. Она поморщилась, его кровь пахла отвратно. Люди обступили их. Кто-то резко схватил её. Дёрнул на себя. Завёл за спину. Что-то сказал пьяному. Она не разобрала слов. Тот рыкнул, но угроза полиции заставила одуматься. И, что-то бормоча под нос про невоспитанную молодёжь, мужичок поплёлся вразвалку по улице. Он вновь с кем-то столкнулся, но этот кто-то с омерзением, проступившем на лице, оттолкнул его. Мужик проклял и его. Потом прислонился к стене. Его вырвало. Кто из прохожих высказался нецензурно в его сторону. Мама закрыла ребёнку глаза и поспешила увести того подальше. Хотя любопытные, наивные детские глаза смотрели и сквозь материнские руки.       Защитник повернулся. — Привет, красотка. Как дела? Гуляешь? Куда идёшь? — Парень улыбался ослепительной белоснежной улыбкой. — Не хочешь развлечься? — Х-х-хочу. — Проскрипела она. Речь давалась с трудом, но тот всё равно разобрал и утвердительно кивнул. И она улыбнулась во все страшные клыки, но тот уже не смотрел на неё. Его запах дурманил. — Ого. Какая приветливая. Эй, пацаны, она не против. Только страшновата немного. Но она готова поиграть с нами.       Девушку обступили. Человек пять, не меньше, вышли из угла рядом со зданием. Все высокие, выше чем она. Все крепкие. Она ухмыльнулась, ощущая, как могучая кровь струится по их кровеносным канальцам.              Он очнулся. Поёжился. Белый поток сердито смотрел на него сверху. Он приподнялся на подушках. Тут всё ощутил, всё и сразу. Усталость. Слабость. Трубку, ведущую от пакета с красной жидкостью к его руке. Бинты на горле. Больничный наряд. Он отодвинул шторки и увидел Дамблдора. Тот сгорбился. И спрятал лицо в морщинистых руках. Он постарел лет на десять. — Хогвартс? — Спросил черноволосый мужчина, удивляясь, как хрипло звучит его голос. — Северус. — Лицо самого могущественного волшебника этого столетия показалось из-за ладоней. Оно было залито слезами. Оно было опухшим. Обладатель голоса дрожал. — Сколько времени? — Ш-ш-ш. Не говори, мой мальчик. Минерва. — Позвал он слабо. Его старческий голос звучал очень и очень слабо.       Макгонагалл выскочила из дверей коморки мадам Помфри. Она выглядела не лучше директора. Под глазами залегли глубокие тени бессонной ночи. Волосы всклочены, хотя их пытались привести в более-менее подобие порядка. Из-под зелёной строгой мантии выглядывает, усмехаясь, голубая сорочка. — Ты не в отпуске? — Спросил заместительницу Мастер зелий. — Уже нет. — Ответила она. Голос старался звучать мягко и бодро, но Северус видел, что ей даётся это больших усилий. — Почему я здесь? — Ты ничего не помнишь, мой мальчик? — Нет. — Тон зельевара помрачнел. — Я помню всё отчётливо. Фантомхайф укусила меня. — Нет. Укусила она тебя только за руку. — Вмешался твёрдый голосок медведьмы. Она выглядела бледной, но лучше, чем два других волшебника. — А вот в плечо вцепилась, как клещ, и выкачала так много, что ты чудом остался жив. Мне стоило больших усилий поднять тебя с того света. Хотя скажи ей «спасибо». Она укусила ниже сонной артерии. И вообще странно, что ты не истёк кровью, до того как тебя нашли. Скажи, ты ведь не обрабатывал рану на шее? — Нет. — Так я и думала. — Рука Грозы Подземелий коснулась бинтов. — Да, я замотала тебя, однако укус почти затянулся. Хотела бы я знать, почему рана зажила, но не уверена, что это знание придётся мне по вкусу. — Я стану вампиром? — Неплохо. Тогда бы россказни, что профессор зельеварения вампир стали бы правдой, но, боюсь, нет. Вернее, я сомневаюсь в этом. Но мы можем задать тебе типичные вопросы. — Поппи! — Воскликнула Макгонагалл. — Какие? — Перебил её Снейп. — Ты чувствуешь запах крови? — Нет. — В горле свербит? — Нет. Глаза у меня не красные? — Теперь пришла очередь отвечать волшебников. — Нет. — Тогда, может, принесёте серебро? Чеснок? И бокал крови заодно? — В его тоне появились нотки язвительности. — Можно. — Заметила колдомедик. — О, Великий Мерлин, за что мне это! Фантомхайф носит серебро и есть человеческую пищу. Она выходила на свет. Или нет? Неважно. Поппи, я не ощущаю себя вампиром. — Как ты это понял? — Поинтересовалась Минерва. — Никак. Просто я не чувствую изменений в организме. — Ну, ты не обязан их чувствовать. — Думаю, идея с бокалом имеет смысл быть. — Заговорил Альбус. — Поппи, принеси Северусу стакан крови. Если он сможет сделать хотя бы глоток и не поморщиться от её вкуса, или у него появятся клыки, или глаза приобретут алый блеск, значит, он уже не человек. В обратном случае — ничего не изменится. Я также думаю о том, что мы можем узнать правду у Рестии. — Когда её поймают. — Проговорила ведьма в белом фартуке и принесла обещанный стакан.       Снейп сделал глоток и почувствовал позыв сразу его выплюнуть. Мадам Помфри тут же трансфигурировала таз, в который он и плюнул. После этой маленькой демонстрации она заговорила. — Что ж всё понятно… — Где Фантомхайф? — Перебил её мужчина. — В бегах. Она покинула поместье. Её дальнейшее местонахождение неизвестно. Но, говорят, кто-то видел подозрительную личность неподалёку от вашего поместья, в близлежащем городе. — Ясно. — Мрачно изрёк зельевар. Он ещё несколько минут молчал, обдумывая что-то. Потом произнёс. — Кто меня нашёл? — Я. — Произнёс почтенный волшебник. — Как только чары оповестили меня о том, что Рестия покинула пределы дома. Я почуял что-то неладное и тотчас вернулся в дом, через камин.       Уловка чар. Двойные оповещающие чары. Если Рестия без разрешения или сопровождения покидает в дом, они одновременно оповещают обоих опекунов. То есть, если она вырубит Снейпа и сбежит, то об этом сразу узнает Дамблдор. Так и произошло. — Вы не находили подле меня предмет похожий магловскую, механическую ручку. — Это? — В его руках блеснула трансфигурированная форма меча Годрика Гриффиндора. — Ты сжимал его в руке. — Да, оно самое. Это… — Магический артефакт. Пока ты был без сознания, я немного изучил его. Но обратить в истинную форму не смог. Он противится мне. Ты должен вернуть его. — Противится? Вернуть его? О чём это вы, директор? — Разве он был не у тебя? — Что? — Так ты не знал? Нет. Он принадлежит не тебе, а Рестии. — Да, она сжимала его, пока я не разжал её пальцы. Так что это?       Вместо ответа он передал предмет. Северус взял его и повертел в руках. Подушечки пальцев нащупали гравировку «Годрик Гриффиндор». Тот тупо уставился на неё. — Годрик Гриффиндор. — Повторил профессор зельеварения, словно произнесение имени дало бы ему понять то, что пытался объяснить директор. — Меч. — Произнесли губы Дамблдора.       Слово медленно дошло до мозга и руки выронили древний артефакт на одеяло. — Меч Годрика Гриффиндора. Но… Но… — Я не знаю. — Что это все значит, Альбус? — Вмешалась Минерва. Она не хотела остаться ещё раз за бортом. — Это трансфигурированная форма меча Годрика Гриффиндора. Рестия Фантомхайф, надеюсь, что это она, а не кто-то другой, а она лишь, как и мы, подобрала его, не понимая истинного назначения меча, трансфигурировала меч в подобие магловской ручки и носила с собой. Отменить заклинание может лишь она.       Ручка сверкнула на имя Рестии и погасла. Словно пыталась найти её отклик в этой комнате, но не нашла. Все находившиеся в комнате увидели это. — Связь. — Нарушил иллюзию тишины зельевар. — Думаю, да. Она и меч связаны, как она связана с Брунгильдой. — Он пытался остановить её. — Тихо произнёс он, понимаю почему девочка потянулась за ручкой. — Но что-то не дало ей это сделать. — Он звал к ней? — Удивился верховный маг. — Да. На миг она была вновь собой. Я видел это в её глазах. А потом она закричала и начала метаться, словно ей невыносимо больно. — Так это были следы её ногтей на двери? — Да. — Должно быть, вампир внутри неё воспротивился призыву и испугался. — Неважно. Мы должны найти её как можно скорее. — Авроры уже ищут её. — Произнесла медсестра. — Авроры? — Переспросил Северус. — Когда Рестия поставила подпись на договоре опеки, она активировала сигнальные чары слежения на случай нападения. Они сразу оповестили Кингсли и он собрал поисковую группу. Я узнал о их существовании только, когда он заявился сюда через камин. — Голос директора школы был очень тих, словно он сам не верил в то, что говорит. — Министр тщательно следит за каждым неверным шагом девочки. Он ждал подобного исхода. Нам следовало этого ожидать. — Авроры. — Тупо повторил черноволосый волшебник.       Его голос сломался. Он закрыл лицо руками. Авроры могли случайно её поранить или хуже, убить. Снова убить. Он не знал, какого это ощущать холод и боль смерти, но был уверен, что ни за чтобы не хотел ощущать это вновь и вновь. Она не виновата в том, что она такая. Если они поймают «Фантом», они запрут её в Азкабане. Он вспомнил холод тех мест. Отсутствие тепла. Постоянный холод души. Несмолкаемые крики. И мысли. Чёрные мысли. Вина, которая ложилась неподъёмным грузом. Мёртвым грузом, тянувшим на дно. Ты не мог дышать там, лишь думать, винить себя. Это было невыносимо. Это было ужасно. Это было безумно. За неделю, проведённую в одиночной камере, он чуть не сошёл с ума. А ведь она моложе его на несколько лет. У неё возможно была счастливая жизнь. У неё были воспоминания, которые были намного хуже, чем его собственные в её возрасте. Вспомнилось лицо, озарённое солнцем. Искажённое жаждой, но залитое слезами. Там жила человеческая душа и монстр. В одной клетке. В одном теле. Его затошнило. Нахлынула слабость. Он покачнулся. Вырвало на одеяло. Кто-то оказался рядом, подпёр плечо. Он не видел. Он вновь провалился в спасительный мрак. Глаза закрылись. Руки безвольно повисли вдоль тела.              Она сидела в углу. Лицо закрыто в руках. Глаза распахнуты от ужаса. Пятеро мальчиков лежали раскиданы. У кого-то вывихнута нога. У кого-то сломана рука. Кто-то лежит рядом с завалом. Его она вытащила. Её одежда порвана в нескольких местах. Она смутно помнила, как они хотели изнасиловать её. Хотя нет, изнасилованием здесь и не пахло. Её вторая половина пришла сюда добровольно. На губах ещё была свежая кровь. Она пила их. Правда немного. Рассудок вернулся к ней раньше. И ужас от содеянного обуял её. Она из встала, пошатываясь. Руки тряслись, но она вынула последние оставшиеся флаконы. Среди них не было обезболивающего, но был костерост и крововосстанавливающее. Последнее она носила всегда. Оно помогало, если она забывалась и пила чуть больше необходимого. Она прошлась по ним. Влила каждому по капле обоих зелий. Так они могли залечить внутренние переломы, если те имелись. Убрала пустые склянки. Зелий, что она имела, что ей вернули, не осталось. Но это было и ни к чему. Путь обратно закрыт. Ей не вернуться. Случилось то, что было её худшим кошмаром. И настало время решать, как быть дальше. Она замерла. Потом пошла к выходу. Спустилась по лестнице, прыгая через отсутствующие ступеньки. Вышла на улицу и тут заметила телефонную будку. Она подошла к ней, вошла внутрь и осознала, что у неё нет денег для звонка. Осмотревшись и убедившись, что улица пуста, да и в темноте никто не заметит её хрупкую фигурку, она приложила руку на аппарат. После, ни о чем не беспокоясь, сняла трубку и набрала известный номер скорой. Ей ответили со второго гудка. — Добрый ночи. — Доброй ночи. Я хочу сообщить о пострадавших. — Подождите. Так. Где вы находитесь? — Девушка замолкла. Она не знала ответа на этот вопрос. — Я не знаю. — Не найдя что сказать, она ответила правду. — Тогда можете описать окружение поблизости, мисс. — Ну, это похоже на заброшенное здание. Напротив высокое здание, голубого цвета с жёлтыми полосками. Внизу вывеска. Но в темноте не могу разобрать её. Однако там нарисованы ножницы. Наверное, парикмахерская. Я стою в телефонной будке. — Внутри раздался скрежет и голоса переговаривающиеся между собой. — Хорошо. Спасибо. Мы знаем, где вы находитесь. С вами есть кто-то поблизости? — В данный момент — нет. В заброшенном здании находятся пять мальчиков. Все они без сознания. У некоторых могут быть повреждены кости. — Хорошо, никуда не уходите. Мы отправим за вами машину.       Раздались гудки. Механический голос в трубке сообщил о нехватке денежных средств. Рестия не стала продлять заклинание и повесила трубку. Она прислонилась к стеклу и посмотрела сквозь него на здание. Мальчики были вне опасности. Она выпила всего немного. И не сломала ничего жизненно важного. Но чувство вины клацало внутри. Она вышла из будки, пошла в неизвестном направлении. Мимо неё пронеслась скорая, но она не обернулась. Это была та, что вызвала она. Значит, мальчикам скоро помогут. Значит не о чем переживать. Капли дождя упали с неба. Фантомхайф подняла голову. Жара стояла несколько дней, и неудивительно, что начался дождь. Она шла, пока полностью не вымокла. Тогда она, наконец, встала под крышу. Но дождь лил и лил. Он словно отображал её состояние. Она была боса и поняла это лишь сейчас, когда лужи коснулись её ног. Глаза закрылись. Ей хотелось раствориться в дожде. Стать дождём. Смывать с лиц боль и печаль. Но она родилась человеком. Родилась волшебником. И стала вампиром. Она пошла вновь. Стоять на одном месте было нельзя. Она шла всю ночь. Уже начало светать и дождь прекратился. Но она не боялась солнца. Не сейчас, когда жажда была унята. Она вышла за город. Вернулась в лес. Шла вновь домой. Хотела убедиться, что опекун жив. Что не убила его.       Дом был в том состоянии, в котором она оставила его. Дверь на улицу распахнута настежь. Фантомхайф вошла и замерла. Запах крови зельевара стоял на весь дом. Также пахло смешанными зельями: кислая капуста, запах протухшего белья, носками, нестираными месяц, и другими не очень приятными ароматами. Хотя если принюхаться, то можно было ощутить едва заметный аромат миндаля, лимона, луговых цветов. Рестия замерла. Встал выбор: взглянуть на хаос, созданный ею в лаборатории, или войти в свою комнату.              Где-то далеко сработали оповещающие чары. Северус спал. Рядом стоял комод уставленный зельями. С последнего пробуждения больного их количество значительно увеличилось. К руке теперь тянулась трубка с прозрачным раствором.       Дамблдор находился у себя в кабинете. Он мерял шагами свой кабинет. Механизмы за стёклами молчали. Словно потворствовали настроению хозяина кабинета. Его глаза то гасли, то зажигались. В них плескалось то гнетущее отчаяние, то неистовая злоба. Он слушал Кингсли. Последний говорил о Фантомхайф. — Нет. — Твёрдо скомандовал почтенный старец. — Вы не можете отправить девочку в Азкабан. — Она напала на одного из опекунов. Это прописано в договоре. — В договоре также прописано, что право вернуть её в Аврорат сохраняется за мной, как за старшим опекуном. — Директор гневно ударил руками по столу. — Министр магии не имеет право лезь в договор. — Если это не противоречит опасности окружающим, Альбус. Рестия опасна. — Она не станет вторым Волан-де-Мортом. — Откуда вам это известно? — Она не станет. Она не хранит злобу на министерство магии. Если вы не отправите её в Азкабан, то она даже не задумается об этом. — Альбус. — Бруствер, будь хоть ты благоразумен. — Я благоразумен. Я послал лучших людей на её поиски и до сих пор не получил весточки от них. Если вы прячете её, то лучше выдайте немедленно. — Мы и сами не знаем, где она находится. — Произнёс верховный чародей Визенгамота и тут смолк.       В его голове предстала чёткая картинка. Он сморгнул её. «Она вернулась. Рестия вернулась в дом. Нам нельзя этого показывать, если мы хотим сохранить её от этих псов Руфуса». — Подумал он и его лицо стало бесцветным. — Альбус, я могу вызвать Аластора. Он поговорит с тобой. Он убедит тебя.       Раздался нервный перестук в дверь. — Войдите, — Произнёс хозяин кабинета. — Альбус. Северус… — Проговорила бегло Макгонагалл, входя, но осеклась, заметив гостя. — Что с Северусом? — Он проснулся и хочет видеть тебя. — Недоверчиво поглядывая на главу Аврората, закончила она. — Хорошо. Вернись в лазарет и передай ему, что я сейчас подойду. — Я иду с вами. — Поднялся темнокожий волшебник. Дамблдор смерил его испытующим взглядом. — Боюсь, это приватный разговор, мистер Кингсли. — Холодно сказал великий волшебник. — Мне не удалось достучаться до вас, поэтому я попытаюсь достучаться до Северуса. Уверен, что испытав на себе весь ужас происходящего, он будет более сговорчив, чем вы. — В тон ответил ему аврор.       Их глаза встретились. Если бы взгляд обладал магической силой, то каждый бы уже прожёг в оппоненте не одну дырку. — Не знаю, о чем идёт разговор, но если это касается свободы мисс Фантомхайф, то боюсь, господин Кингсли, профессор Снейп придерживается того же мнения, что и директор. — Влезла заместительница директора. — Я узнала о мисс Фантомхайф сегодня ночью, однако и сама придерживаюсь мнения, что эта мисс не так опасна, как о ней думают. Это лишь клевета министерства магии. Они сгущают краски, потому как бояться, что та, которую они не смогли казнить, находится на свободе и до вчерашнего вечера им было доподлинно неизвестно какой силой обладала девочка. Будь я на её месте и знай отношения общественности, тоже скрыла бы гены вампира. — Её лицо было хмурым, а глаза смотрели также холодно, как и глаза её начальника.       Она развернулась и спустилась по винтовой лестнице, оставив после себя лишь призрак. «Северус, как бы то ни было, постарайся не выдать местоположение Рестии». — Подумал про себя директор, но и тени не промелькнуло на его морщинистом лице.              Рестия закончила уборку в лаборатории. Флаконы, которые ей удалось восстановить, она поставила на стол. Все жидкости смыла. Не хватало, чтобы её опекун отравился ядовитыми испарениями. Сама-то она с лёгкостью могла восстановить отравленные лёгкие, нужно лишь попить немного крови. Шкафы она тоже поставила, как они были. Остатки зелий, которые удалось спасти, поставила также на стол. Их оказалось больше, чем она предполагала, но всё равно слишком много пострадало. Вдобавок она поставила и свои пустые флаконы. Они выделялись формой среди флаконов опекуна, но сейчас они бы не пригодились ей. Особенно без зелий.       Покинув лабораторию, она прикрыла дверь и наложила, простое, но действенное заклинание. Так дверь не смог бы открыть никто, кроме её законного владельца. Настал час расплаты. Настало время заглянуть наверх. Она не знала, что увидит там, но чувствовала, что опекуна там нет, только самка птицееда, Брунгильда. Шаги на лестнице давались с трудом. Ей стоило недюжинных сил преодолеть всю лестницу. И ещё больших сил, чтобы войти в то, что считалось её комнатой. Это было хуже, чем смотреть на развалины своего дома или могилу собственных родителей. Как ни странно комната выглядела пустой. Заброшенной. Хотя прошло всего около шести часов, но, казалось, она была здесь вечность назад. На глаза попались капли засохшей крови, пота, слюны. Рука дотронулась до обратной стороны двери, болезненно отмечая, что теперь её испещрили следы когтей «оборотня». На глаза попалась склянка. Она подняла её, понюхала. Зачерпнула пальцем, размазала по ладони, отмечая эффект. Поставила на прикроватную тумбочку и тут заметила что-то знакомое. Руки взяли пакет. Алая жидкость в нём всплеснулась. Глубоко в горле зародилось рыдание. Он хотел помочь ей. Он принёс ей кровь. А она убила его. Рестия прислонилась к стене, отмечая, что здесь билась головой. Здесь пыталась остановить себя. Несколько слезинок упали на пол. Она прикусила до боли губу. Теперь она видела, как всё происходило в замедленной съёмке. Как он мазал ей руки, как она напала. Укусила его. Потом он оттолкнул её. Она боролась.       Ей стало плохо. Тошнота подступила к горлу. Её вырвалало. Взмах близлежащей палочки убрал рвоту. Она медленно опустилась на пол. Топот ножек раздался неподалёку. Брунгильда была рядом. Мягко, успокаивающе клала жвалами. Она взлохматила её брюшко. Это помогло. Она поднялась за кормом. Насыпала горсть в паучий домик. Паучиха нырнула в него. Волшебница закрыла крышку. Накрыта террариум покрывалом. Отыскала на столе пергамент и нацарапала что-то на нём. Приколола к ткани. Открыла шкаф. Приоделась. Взяла склянку с мазью. Намазала раны, которые не смогла залечить. Обмоталась бинтами. Взяла мундир и кепку. Накинула на плечи. И покинула. Комнату. Дом. Лес.       Он опоздал. Опоздал на несколько жалких минут. Он вошёл в дом через камин. Его звёздная мантия волочилась за ним. Вошёл и чары обнаружения оповестили, что Рестия покинула пределы поместья. Он побледнел. Покачнулся. Альбус Дамблдор схватился за кресло. Сделав вдох, он резво для почтенного старца рванул вперёд. На крыльце приставил палочку к горлу и, усилив голос заклинанием «Сонорус», проревел. — ВЕРНИСЬ!       Она была на горке, когда эхо заклинания достигло её. Она замерла, но лишь на мгновение. Его губы беззвучно произнесли лишь одно слово — «Сожалею».       Дамблдор кричал. Пока старческий голос не охрип. Она не вернулась. Ушла. Не сказав и слова. Он зло топнул ногой, как обиженный ребёнок. Потом поднялся и тяжёлой походкой вернулся в дом. Возможно, девочка оставила подсказки, как им связаться с ней. Он обыскал дом. Ничего. Запертая лабораторию. У него, великого волшебника, не получилось снять заклинанием и войти туда. В её комнате он обнаружил брошенную одежду. На ней была запёкшаяся кровь и она была рваной, изорванной в клочья. Бегло осмотрев, верховный маг, нахмурился. Приколотая бумажка к ткани, накрывавшей террариум, гласила: «Позаботьтесь о ней». На столе, казалось, лежала забытая палочка. Она не принадлежала Северусу. Он понял это сразу. Это была палочка Рестии. Он не трогал её из опасений проклятия вампирского металла. Однако это был знак. Дурной знак. Она не свяжется с ними. Она не будет сражаться. Если её поймают, она просто сдастся.       Другой пропавшей вещью была куртка. От Северуса он знал, что та обладает мощными защитными чарами, хотя и слегка повреждёнными. Однако на ней чары могли работать вполне нормально. Ему стало легче от этой мысли. Авроры не смогут слишком навредить ей. Альбус повернулся. Больше ничего не зацепило его голубые, пронзительные глаза. Он помрачнел ещё больше, чем до того, как пришёл сюда. Волшебник спустился вниз и вернулся в лазарет Хогвартса, где описал пришедшему в себя Снейпу всю ситуацию. Тот помрачнел и нахмурился. И оделся, несмотря на запрет медведьмы и беспокойство наставника, в свои самые тёмные одежды.       Одно упустил директор. Это сразу бросилось в глаза Мастеру зелий, когда он вошёл в комнату девушки. С прикроватного столика пропали пакеты с донорской кровью, а банка с заживляющей опустела на четверть или даже треть. На бумажке под склянкой значилось.       «Дорогой С.С. Если вы живы и читаете это послание, значит вас успели спасти. Спасибо за мазь. Она оказалась очень действенной. И простите за то, что так по-скотски разрушила вашу дорогую лабораторию. Простите за всё, что делала не так. И спасибо. Благодаря вам, я сделала передышку. Мне она была жизненно необходима. Спасибо за ту заботу, что вы проявили ко мне. На моих счетах есть средства. Воспользуйтесь ими, чтобы купить всё те ингредиенты, что я загубила. И прощайте.

Ваша подопечная, Рестия.

      Он смял её. «Дура». — Прошептал он вслух. Потом расправил и прочитал ещё раз. Потом бережно сложил, вложил в карман мантии, предварительно похлопав, и отправился вниз. Позже он будет… пока он будет ждать её возвращения, он будет перечитывать послание снова и снова. А сейчас он взглянет на ущерб, нанесённый по его кошелю, и тот, который он нанесёт чуть погодя, когда подсчитает какие ингредиенты нужно будет закупить по новой. О её деньгах он не думал. Не собирался. Он поквитается с ней по-другому. Более традиционно. Хотя и не был уверен, что сможет это сделать, но он должен. Так он сможет вернуть себе уверенность и дать понять ей, что их отношения не изменились. То, что девочка вернётся, он не сомневался. Ничуть. Снейп слишком хорошо знал Дамблдора. И если тот чего-то решительно добивается, то он добьётся этого, со всеми мыслимыми и немыслимыми планами. Ведь он был Дамблдором, Верховным чародеем, главой Визенгамота и самым чудаковатым волшебником его времени.              Она шла. Утро сменил день, а за ним и вечер. А Рестия всё шла и шла. Наступила ночь. Она шла и думала. Обо всем. Она услышал их шаги позади себя только на второй день. Она стояла под деревом и осушала последний пакет с кровью. Аврор стоял где-то на ветке. Раздалось поскрипывание дерева. И вдруг ветка с хлопком под ним треснула. Он выругался тонким девичьим голосом и полетел вниз. Фантомхайф среагировала моментально. Она распахнула кожаные крылья, несмотря на то, что взошло солнце и взлетела навстречу. Девушка с фиолетовыми волосами в униформе приземлилась в протянутые руки. — Цела? — Спросила вампиро-волшебница. — Да-да. Рестия Фантомхайф. Ты Рестия Фантомхайф…ты… — Подожди. — Младшая девушка опустилась и опустила девушку-аврора на землю. — Советую для начала вырубить его.       Она указала за спину стража правопорядка. Та, держа наготове палочку, повернулась вполоборота. Её глаза встретились со светло-зелёными, расширенными от ужаса и удивления. Странный предмет, похожий на топорик, выпал из рук. — Ведьмы. — Произнёс мускулистый лесник. — Петрификус тоталус. — Магл замер и бревном упал на землю.       Тонкс сделала движение в его сторону и запнулась за корешок. — Ай! — Вскрикнула фиолетововолосая волшебница в падении. — Тебе следует быть профессиональнее. — Отчитала её некомпетентность вампир.       Её крыло поддерживало аврорку и позволяло её не запачкаться. Это выглядело удобно, хоть и весьма необычно в исполнении. — Я… Я… Стой здесь.       Она поднялась, опираясь на кожаное крыло, и подбежала к маглу. Стёрла память, усыпила и после всех действий прислонила к дереву. И оставила, будто так и надо было. — Всех авроров так учат поступать? — Искренне поинтересовалась Фантомхайф. Тонкс не поняла и изобразила удивление. — Стирать маглу память, а после бросать, прислонив его, точно куклу, к дереву. — Время поджимает. Рестия… Рестия… — Рестия Фантомхайф именем магической Британии, я арестовываю тебя? — Насмешливо спросила «Фантом». Почему-то некомпетентность, которая поначалу раздражала, стала её забавлять. — Эй, относись серьёзно. Я же тебя арестовываю. — Прости. Просто давай закончим с этим побыстрее. — Не терпится попасть в Азкабан. — Можно и так сказать. — Устало ответила младшая девушка. — Тебе что всё равно? Неужели не боишься? — Боюсь ли я? Не знаю. Возможно, я так привыкла бояться, что теперь не понимаю, когда я не боюсь.       Тонкс почему-то вдруг стало жаль ведьму перед собой. За те пару минут она ни разу не попыталась причинить ей вред. Наоборот, она пыталась помочь ей. Спасла от неизбежного падения. Указала на магла, который видел их. Подсказала слова ареста. И пока хранительница порядка шла по следу, вампиро-волшебница ни разу не напала на неё. Хотя последняя была уверена в том, что та всё прекрасно знала. Даже сейчас младшая девушка протягивала руки, не сопротивляясь. Аврор нерешительно связала запястья «Инкарцеро» и, взяв её за плечо, аппарировала. В Аврорате их немедля окружили её коллеги по работе. Окружили и увели по направлению камер Рестию. Она осталась стоять. Кто-то одобрительно хлопал по плечу. Но чувство того, что она поступила неправильно, не покидало её. Чувство фальши во всем происходящем.       «Фантом» отвели сначала на досмотр, а не в камеру, как показалось Тонкс. Её осмотрел аврор со шрамом, пересекавшим его бровь. Он долго не мог понять, где она прячет палочку, которой на самом деле не было. Лишь только, когда сам глава Аврората явился, он вытянулся по стойке смирно. И тот не говоря ни слова, повёл Фантомхайф куда-то в неизвестном направлении, точно не в сторону камер. Они остановились где-то посередине коридора. Тут были двери. Немного. Кингсли толкнул одну из них и вошёл, не оборачиваясь. Человек, сидевший в кресле, вскочил, но старший аврор прошёл мимо, слегка кивнув. — Заходи.       Рестия, оглядываясь, прошла внутрь. Это была комната разделённая решёткой. На одной половине находились мягкое, велюровое кресло, пара стульев, на чрезвычайной случай, если посетителей будет больше, чем один человек, столик и стеллаж с книгами. На этой половине стояла волшебница, младший аврор и Бруствер. На другой половине располагались кровать, унитаз, столик, умывальник. Кингсли отпер дверь в ту часть комнаты, за решёткой. Слов было не нужно. Она прошла внутрь. И дверь со типичным скрипом, характерным для металлических дверей закрылась за ней. — Сколько? — Что? — Не понял глава департамента магической защиты и будущий министр лет этак через десять. — Через сколько меня отправят в Азкабан? — Её голос звучал твёрдо. Слишком твёрдо для девушки её возраста, но достаточно для той, кто ходил под командованием самого Тёмного лорда. — Завтра. Вечером. — Ответил мужчина, в который раз удивляясь хладнокровию бывшей пожирательницы и ныне заключённой.       Дамблдор пришёл после четырёх. Он велел выметаться наблюдателю. Тот пискнул, что сообщит главе Аврората, если ему будут угрожать. Но покорно вышел под тяжёлым взглядом верховного чародея. — Здравствуй, Рестия. Рад видеть тебя в здравии. Как ты? — Его голос звучал мягко, словно он говорил с малышом или со старым другом. — Нормально. — Безэмоционально отозвалась девушка, не поворачиваясь к нему и продолжая сидеть у прутьев решётки. Она смотрела на свои руки, считая их изучение более важным, чем изучение лица сидящего позади волшебника. — Северус чувствует себя хорошо. — Начал он, хотя волшебница не спрашивала этого. — Он жив. — С её стороны послышался вздох облегчения. — Уже покинул лазарет Хогвартса. — Продолжил мужчина, не переставая смотреть на девичью спину. — Мадам Помфри, медсестра замка, волнуется о нём, но тот отмахивается. Он разбирался в лаборатории. Сказал, что не так уж и много ингредиентов пострадало. — Он лжёт! — Её голос дрогнул. Эмоции скользнули в тоне. — Пустых флаконов на столе было предостаточно. — Он рад, что ты взяла кровь, которую он принёс. Он ждёт, когда ты вновь вернёшься в поместье. Завтра тебя переводят в Азкабан. Я попытался отсрочить это, но не смог. — В его голосе появились нотки горечи. — Мне нужно время, чтобы уговорить министра вернуть тебя. Я постараюсь сделать это как можно скорее. Рестия. Посмотри на меня.       Она не посмотрела. Не могла. Тогда пожилой волшебник поднялся с места и подошёл к ней сзади. Она не пошевелилась. Он наклонился. Его борода сквозь прутья коснулась её. Морщинистая рука накрыла её руки. Мягко сжала. Потом рядом легли пакеты с донорской кровью. Что-то ещё в банке. Потом он удалился. И вовремя. Дверь с грохотом, едва не слетев с петель, распахнулась. Влетел разгневанный глава Аврората. — Альбус, вы что себе позволяете! — Взревел он. — Это что вы себе позволяете! Пляшете под дудку Руфуса. Он запретил Северусу навещать девочку, но это не значит, что я не могу её посетить. — Вы с ума выжили! — Ещё нет. Если у вас имеются какие-то претензии, то вынужден предупредить вас относительно них. Ещё слово и я не только позволю моему преподавателю зельеварения, который стоит снаружи вашего отделения, разрушить Аврорат, но и сам помогу ему в этом. И Мерлин тому будет свидетель!       Рестия спрятала дары. Услышав имя Мастера зелий, она наконец повернула голову в направлении говорящих. Её глаза видели, как губы Кингсли дрожали, но тот не ответил, лишь шагнул в сторону, пропуская верховного чародея Визенгамота.              Её перевели в Азкабан. В самые нижние камеры. Здесь царил холод и мрак. Здесь энергия дементоров была заметнее всего. Её камера стала единственной населённой в ряду. Остальные пустовали. Лишь гнилые скелеты одиноко висели в кандалах, лежали на кроватях. Выданная камера была небольшой. Пять шагов от любой стены. Жёсткая кровать. Дырка в полу для справления нужды. Несъедобная бурда вместо еды. Вот и все удобства. Но большего она не ожидала. Спустя полчаса поняла, что делать тут совершенно нечего. Лишь лежать на кровати и смотреть в потолок, которого не было видно. Она меряла шагами комнату. Потом её надоело и она легла. Зашумела металлической коробочкой. Ей удалось спрятать её. И, великий Мерлин, как именно. И теперь она наслаждалась её содержимым. Покрытые сахаром снаружи, но кислые внутри. Любимое лакомство Дамблдора. Она рассасывала лимонные дольки, смакуя каждый сантиметр. Смакуя и гадая, почему они не оставили её. Когда они привязались к ней. Когда…       Она уснула. Снились собрания пожирателей. Пытки. Нападения на магловские деревни. И Трупы. Горы трупов. Она открыла глаза. Поморщилась. Поморщилась от темноты. Поморщилась от картин, не покидавших голову. Поморщилась от того, что сон вымотал её сильнее, чем переезд в камеру. Где-то раздались крики. Один, потом другой. И Азкабан постепенно наполнился истошными воплями. Кормёжка дементоров. Она заткнула уши. Было невыносимо громко, хотя она находилась на несколько этажей ниже. Создавалось ощущение, словно кричат где-то под ухом. Она накрылась одеялом. Но то было таким тонким и хлипким, что толку от него не было ровным счётом никакого. Это продолжалось час, может, два или вообще полчаса. Время здесь не существовало. Это понятие стёрлось. Здесь были только моменты перед появлением дементора и его следующим появлением. Всё остальное время ты находился в бреду. В пустоте, где время прекратило существование.       Дементор замер перед её камерой. Ведьма поднялась и подошла. Она могла коснуться его, если бы пожелала. Но не стала. Мантия отшатнулась от неё. Она ощутила лишь холод. Они не могли её поглотить. Её запах был противен им, что-то в её душе настораживало их. Может, сущность вампира. Монстр ушёл и вновь стало пусто. Хотя наверху продолжали раздаваться крики, но медленно и верно они всё же стихали. Кормёжка подходила к концу. Ей хотелось хоть на миг ощутить их бред. Так можно было незаметно коротать время. Она стала напевать. Время текло медленно. День начинался, это она знала наверняка, так как дементоры приходили дважды в день. И первый раз они приходили утром, а второй вечером. Вчера ей не довелось увидеть их, поэтому это была первая встреча в этих стенах и в этой ситуации.        — Мисс Фантомхайф здесь? — Спросил тоненький голосок. — Я. — Отозвалась она. — Ради вашей безопасности не сопротивляйтесь. — Пропищал низенький человечек.       Он был ей по грудь. Отворив дверь, он быстро накинул на руки подобие магловских наручников и потащил её за собой. — Куда мы идём? — Не спрашивайте. Просто идите.       После пар дюжин поворотов, лестниц и нескольких коридоров её втолкнули в затхлую комнатушку. Она хотела возмутиться, но встретив старческое лицо, передумала. Рестия присела в предложенное кресло. Руки профессора налили чаю. Её были скованы, но она всё же могла держать кружку. — Вы один? — Спросила девушка, делая глоток обжигательной, янтарной жидкости. — Северус в поместье Принцев. Пришлось оглушить его и оставить с Минервой Макгонагалл, моей заместительницей, прежде чем покинуть дом. Он очень рвался сюда, несмотря на мой запрет. Я не хотел, чтобы он вспоминал ту страшную неделю, что провёл здесь когда-то. Для него это было бы тяжело. — Дамблдор сделал глоток из своей чашки. Его лицо выглядело измождённым. — Мне… мне… нужно ещё время. Министр не поддаётся на уговоры. — Слова давались ему с трудом. — Он настаивает на решении оставить тебя здесь… как можно дольше. — Она поняла. Он хотел сказать «навсегда». До её смерти. Но не смог. И не надо было. — Как ты себя чувствуешь? — Альбус посмотрел на неё. В его глазах стояла такая сильная боль, словно он предал её, отдал на растерзание стае голодных львов. — Дементоры сильно на тебя воздействуют? — Нет. Они не могут поглотить мою душу, потому лишь на пару мгновений зависают над решёткой. Однако вопли и крики несколько будоражат, но их можно выносить, как и жуткий холод сопровождаемый приходом дементоров. — Ты мёрзнешь? Я могу попросить выдать тебе дополнительное одеяло. — Не нужно. — Нужно. — Произнёс волшебник тоном, не терпящим возражений, хотя весь его вид внушал усталость.       Остатки чая они допивали в тишине. Хотя звук кандалов иногда прерывал её. — Он не станет. — Проговорила вампир, ставя пустую чашку. — Что? — Переспросил директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. — Он не станет вампиром. Я не могу обращать укушенных. Я что-то вроде полукровки. — Спасибо. — Поблагодарил он, ощущая, как чувство облегчения охватывает его.       Напоследок чародей Визенгамота передал ей ещё крови и пообещал прийти завтра. Так и было. Так и происходило. Каждый день Дамблдор приходил к ней и говорил. И наблюдал за ней. Стоило ему увидеть, что девочка выглядит неплохо, как он успокаивался. А вот она наблюдала совершенно иную картину. С каждым визитом старший опекун выглядел всё печальнее и мрачнее. Он пытался скрыть это за улыбкой. За чашкой чая. За беседой, в которой всё реже упоминал министра и течение её приговора. В понедельник на следующей неделе он не пришёл. Как и во вторник. И в среду. А она ждала. Ждала. Потом, почуяв неладное, не выдержала. Закричала. Сначала тихо, потом громче. Ещё громче. Стала звать надзирателя. Никто не пришёл на её зов. На этажах выше захохотали. Загоготали. Кто-то возмутился, проиграв ставку. Проиграв какую-то вещь. А она вышла из себя, выбила дверь и направилась прямиком туда, куда её обычно сопровождали на встречу с почтенным волшебником. Карлик закричал при виде неё. Он выставил магловский шокер, которой носил с собой. Ей не стоило больших усилий выбить его из рук и вздёрнуть карлика. Она превратилась в злого, очень злого пожирателя смерти. Её кожистые крылья раскрылись в полной красе. В Азкабане не действовала чистая магия волшебников, но здесь действовала её магия, смешанная магия волшебника и вампира. Ограничений не было. Она была здесь могущественной королевой. — Где Альбус Дамблдор? — Зарычала «Фантом». — Верховный чародей? Я не знаю. Не знаю. Но говорят, он серьёзно заболел. В газете писали. — Тогда принеси эту газету.       Она швырнула его на пол. Тот вскочил и, не отряхиваясь, рванул в сеть коридоров. Спустя три минуты его дрожащие руки протягивали свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе значилось её имя, Альбуса Дамблдора, Северуса Снейпа и министра магии, Руфуса Скримджера. Под колдографией, где Рестия восседала в кресле для обвиняемых в особо тяжких преступлениях, значилась статья «Во всем виновата Фантомхайф», занимавшая остаток страницы и в ней говорилось следующее.              «Рестия Фантомхайф, бывшая пожирательница и заключённая Аврората, успешно избежавшая кары министерства магии и потому выпущенная под опеку верховного чародея Визенгамота, Альбуса Дамблдора, и профессора Хогвартса, Северуса Снейпа, 5 июля атаковала последнего, укусив и испив его крови. Пострадавший, Северус Снейп, был немедленно госпитализирован в лазарет Хогвартса. Фантомхайф бросилась в бега, но была успешно схвачена, подающим большие надежды, аврором, Нимфадорой Тонкс. Расследование подтвердило наличие у волшебницы генов вампира, хотя достоверно неизвестно является ли это тем самым положительным результатом экспериментов, проводимых Тёмным лордом во время Второй войны в попытке воссоздать собственную армию вампиро-волшебников и вампиро-маглов, или девушка изначально имела подобные гены от рождения. Глава департамента магического правопорядка, Кингсли Бруствер, собрал группу лучших авроров и они возобновили расследование по этому делу, чтобы выявить новые сведения, которые опровергнут или подтвердят ныне существующую информацию о том, что эксперимент был полностью провальным и всё участники трагически погибли. Ходит слух, что идея создания подобной армии возникла в результате знакомства Рестии Фантомхайф и Тёмного лорда, однако это информация не подтверждена. Что касается раскрытия тайны пожирательницы, то министерство магии сделало соответствующие выводы и определило, что именно способности вампира, способности к регенерации при помощи крови, позволили волшебнице избежать кары, в виде смертной казни и поцелуя дементора. На данный момент Рестия Фантомхайф переведена на нижние уровни Азкабана. Срок перевода пока не определён, но министр магии, Руфус Скримджер, даёт понять, что собирается держать заключённую достаточно долго, пока на неё не найдут управу. Северус Снейп, впоследствии был также переведён в больницу Святого Мунго, для дачи анализов. Пока он находится под подозрением, но видится вполне вероятным, что вследствие укуса он также стал вампиро-волшебником. Второй опекун Рестии Фантомхайф, Альбус Дамблдор всячески отрицает вину его подопечной и уверяет, что волшебница не опасна для общественности, что её способности находятся под полным контролем. Министерство полагает, что верховному чародею нужен отдых и временно отстраняет его от исполнения должностных обязанностей в Визенгамоте».              Девушка скрипнула зубами. Ударила кулаком по стене. Стиснула зубы и продолжила чтение.              «Это касается и его временной отставки как директора школы чародейства и волшебства Хогвартс. В данный момент на пост директора рассматривается кандидатура Минервы Макгонагалл, профессора трансфигурации и заместительницы Альбуса Дамблдора. Так же с точки зрения улучшения качества образования, министерство вмешалось и в деятельность работы школы. К первому сентября в школу Хогвартс пришлют специально подобранных учителей по зельеварению, временную замену Северусу Снейпу, и по ЗОТИ, так как многие родители учеников школы были возмущённых делением этой должности между преподавателем зельеварения и пожирательницей смерти, Рестией Фантомхайф.       15 июля Альбуса Дамблдора в его же кабинете распростёртым на полу нашла заместитель, Минерва Макгонагалл, в состоянии обморока. Была вызвана бригада целителей и бывший верховный маг перенаправлен в палату для дальнейшего лечения. Установлена крайняя степень утомлённости. В данный момент ему прописан строгий постельный режим, однако его здоровью ничего не угрожает, как выражаются целители».              Газета вспыхнула чёрным пламенем в её руках. Пепел рассыпался по полу. Карлик от страха вжался в стену и съёжился. Рестия развернулась и зашагала прочь. Если бы на ней была бы мантия, то она бы взлетела, подробно крыльям, хотя её настоящие крылья всё ещё были у неё за спиной. Провожатый слышал, как зловещие каблуки стучат по каменному полу, хотя на ней не было каблуков. Слышал шелест несуществующей мантии. Слышал, как капает кровь и как она вступает в неё, не замечая алых брызг. Слышал, как рычат бешеные собаки. Слышал, как рядом с ней идёт рука об руку сама повелительница Смерти, зловеще хохоча. — Мисс, вы куда? — Испуганно спросил карлик. — В камеру. Мне нужно подумать. — Послышался холодный голос, преисполненный праведного гнева. — Не беспокойте меня.       Он видел, как тень Волан-де-Морта удаляется.       Она вошла в свою темницу. Дверь вставлять не стала. Проход её не смущал. Легла на кровать. Закрыла глаза и укрылась теплом одеялом, полученным от Дамблдора.       Она проснулась. Было темно и громко. Кричали люди. Наступило время вечерней кормёжки. Дементор не пришёл, но она отчётливо ощутила его холод. Села. Погрузилась в думы. Вспомнились всё обиды. Всё проглоченные слова. Вспыхнула злость. Чёрная, как тот огонь сжёгший газету. Сила полоснула. Через её камеру. Рассекла стену. Азкабан. Сквозь образовавшуюся щель задул свежей ветер. Кто-то сверху закричал, ощутив дуновение. Его голос разнеся в тиши и многие, осознав, что тюрьма переменилась, заголосили. Что кто-то настолько могущественный смог обойти ограничения камней, сдерживающих магию, и создать трещину.       В тюрьме появилась огромная прореха, проходившая сквозь пять этажей, хотя вылезти через неё не представлялось возможным, так все камеры, которые проходили через неё, принадлежали нижним этажам и в данный пустовали. И лишь одна из них была заполнена и попадала точно в её середину. В ней находилась камера злой вампирши, погруженной в свою злость. Лунный свет, прошедший через облака слабо освещал её хрупкую для этого места фигуру.       Она просидела всю ночь. Утром пришли дементоры. Теперь она могла понять это. Она встала к трещине. Она могла видеть воду. Чёрную воду, в которой плавали инферналы, ещё одни стражи Азкабана. Берег был далеко, его можно было лишь увидеть только с самого высокого места в Азкабане, крыши или верхней камеры, да и только слабо заметную полоску серой земли на горизонте. Сквозь трещину упали капли дождя. Дождь здесь никогда не прекращался, лишь на пару жалких часов, как этой ночью. Она взяла одеяло и села ближе к тому месту, где когда-то стояла решётка. Карлик принёс съестную бурду. Его рот изобразил «О». По двум известным причинам. Он хотел сказать, что так делать нельзя, но её мрачный вид отпугнул его. Теперь хозяйкой этого холодного замка по праву силы считалась она.       Она спала. Импульсивная магия лишила всех сил. Спала день. Весь день. Ночью она открыла глаза. Встала. Ответ был известен. Она сложила одеяло и пошла наверх. Не доходя комнаты, в которой она встречалась с Дамблдором, Рестия остановилась. Прислонилась к стене и стала ждать. Провожающий появился нескоро. Она была готова ждать. Внутри всё успокоилось. Озеро души замерло в ожидании скорой бури. И вот раздался топот ножек. Карлик уже не удивился. Он ничему уже не удивлялся. — Мне нужна одежда, в которой меня привели. — Да, госпожа. Идите за мной. — Я собираюсь покинуть это место. — Хорошо. — Вы не остановите меня? — Нет.       Она не стала спрашивать почему. Её привели в кладовую. Она нарядилась. Вышла. И теперь карлик понял. Он всё осознал. Он видел не тень Тёмного лорда, а тень белого, благородного генерала одевшего кроваво-красный мундир. Он приклонился перед ней. — Веди к главному. И не делай так больше. Я обычная заключённая. Может слегка необычная, возможно, такая, как и тот волшебник, навешавший меня. — Она улыбнулась.       За все дни он впервые видел её улыбку. И она была не холодная, а тёплая, дарившая свет и надежду в этом замке тьмы. Он кивнул. Его личико дрогнуло. Он ответил ей на её любезность. В главном офисе по коридору удалось узнать, как попасть в министерство и как покинуть Азкабан. Человек в униформе смотрел на неё с подозрением, однако шёпот карлика на ухо смёл все эмоции с его лица. Он лишь согласно кивал. И дожидался, пока бывшая пожирательница покинет их, и он сможет сам убедиться в правде тех слов, что шепнул на ушко его работник.       Выходов оказалось всего два. Она выбрала верхний, так как собиралась долететь до министерства магии или хотя бы до точки аппарации. Но вообще ей хотелось до чёртиков размять затёкшие крылья. Рестия прошла мимо дементоров, словно они были декорацией в кино. Один из них преградил ей путь, но она зашипела и двинулась в его сторону. Он отлетел, ощутив волну странной магической силы, из неоткуда взявшейся в его законных владениях.       Фантомхайф достигла последней камеры и дверцы находившейся на потолке, которую следовало открыть, чтобы она могла встать на крышу. Она вставила выданный главой Азкабана ключ, повернула два раза и вылезла, вдыхая воздух. Перекинув ноги, она посмотрела вниз. Озеро, окружавшее Азкабан, растягивалось в огромную, нескончаемую лужу. Инферналов нельзя было различить, но из-за огромного скопления их на дне озеро выглядело чёрным. Она распахнула крылья и взлетела. По-настоящему, высоко под серые небеса тюрьмы волшебников.       Лететь было далеко. Далече, чем она представила. Она хотела опуститься на место, для трансгрессии, но чувство полёта давало спокойствие внутри. Она приземлилась где-то в городе, на высотке. Спустилась по лестнице на первый этаж, миновала пост охраны и вышла на улицу. Села на самый ранний автобус, ходивший в этот час, и доехала до телефонной будки, которая по словам заправляющего Азкабаном, вела прямиком в министерство магии. Выгрузившись там, Рестия набрала номер, записанный на жёлтой бумажке. И будка, вибрируя, спустилась в подобие подземелья, явив ей министерство магии. Тут было тихо. Никого. Пять утра слишком рано для волшебников и волшебниц. Однако здесь был аврорский патруль. Она ступила в тень и растворилась в ней. Аврор-страж прошёл мимо. Убедившись, что путь чист она направилась в округлый коридор с лифтами. Раздался крик. Удар. «Фантом» нырнула в тень. Магия вампира помогла скрыть её от посторонних глаз. Это было отработанное умение. Умение, которое она часто использовала, когда была пожирательницей. Девушка с фиолетовыми волосами собирала раскиданные зонты. Те убегали. Вампир выскочила вперёд и поймала несколько. — И снова твой профессионализм не работает как надо. — Ты! — Воскликнула Тонкс. — Ш-ш-ш. Меня тут нет. — Но ты здесь. Как? Ты же в Азкабане? — Уже здесь. — Рестия протянула магические зонтики, хватая ещё два. — Спасибо. Но почему… — Помоги мне. Прошу. — Я… я… — Прошу. — Взмолилась младшая волшебница. — Хорошо. — Где находится приёмная министра магии, Руфуса Скримджера? — Ты хочешь убить его? — Нет. Я хочу поговорить. Хочу, чтобы он забрал все слова. — Что? О чем ты?       Темноволосая девушка наклонилась и зашептала. По мере выслушивания цвет волос метаморфа менялся. Жёлтый, недоверчивый, оранжевый, красноватый, красный и темно-красный, гневно-красный. — Тебе нужен тот лифт. — Она указала на кабину посерёдке округлого коридора. — Верхний этаж. Первая комната приёмная. За второй дверью находится сам кабинет. Удачи. Никому не говори, что я сказала тебе. Иначе меня вышвырнут как блохастую собаку. — Не беспокойся, о твоей помощи не узнает ни одна живая душа.       Девушки простились. Лифт достиг верхнего этажа. Вампиро-волшебница вышла и дёрнулась в сторону. Аврор видел её. Двинулся в её направлении, доставая зеркало для вызова подмоги. Она выскочила. Подняла крылья. Тот удивился и замер. Она воспользовалась этим. Показала красные глаза. Тот смотрел прямо в них. Они стояли. Потом аврор двинулся в другом направлении, не замечая её. Зеркальце все ещё было в его руке, но вызова он не послал. Она двинулась к заветной двери, удерживая его магией. Скользнула за спину. Дёрнула за металлическую ручку с буквой М. Дверь была заперта. Тогда она провела рукой по скважине, морщась от боли. Раздался щелчок. Она нырнула внутрь. Закрылась и только тогда расслабилась. Аврор вышел из транса и стал оглядываться. Ему казалось он видел, подозрительную личность похожую на Рестию Фантомхайф. Но никого не было. Он потёр усталые от ночи глаза и пошёл к лифту. Внизу встретился с Тонкс, которая помрачнела, едва завидев коллегу, но расслабилась, не увидев рядом с ним её знакомую.       На верхнем этаже. В кабинете министра магии, Руфуса Скримджера. Рестия стискивала зубы от боли. Магия волшебника и магия вампира бурлили. Такое возникало, когда она снимала слишком мощные волшебные чары. Магия волшебника и магия вампира входили в резонанс. Это одна из частей головоломки, которую не смог решить Волан-де-Морт. У многих обращённых вампиро-волшебников магия бунтовала против магии вампира слишком сильно и прежде, чем им удавалось завершить превращение, они опускались до С-класса и пожиратели убивали их, чтобы выжить самим. Наконец, боль стихла и она выдохнула. Теперь она ещё на ступень выше. Теперь она может применять магию вампира на более сильных предметах и волшебниках без опасений. Теперь её кровь и магия смешались ещё сильнее. Её план удался. Она проникла. Дело осталось за малым. Дождаться министра и поговорить с ним на чистоту.       Руфус прибыл в министерство, как обычно, без десяти восемь. Поднялся на верхний этаж. Поздоровался с рыжеволосым секретарём. И вошёл в кабинет. Тут было тихо. Ничто не нарушало его спокойствие. Он сел за стол и дождался кружки ароматного кофе. Его принесли через пару листов документа, который он успел начать читать. Мужчина сделал глоток и поставил чашку на блюдце звякнув. И тут ощутил её. Тень смерти. Тень холода. Она стояла за ним. Её нож приставился к его горлу. Венка на шее болезненно запульсировала. Он перестал дышать. — Не делай резких движений, иначе твоя голова полетит к чертям собачьим. Не смей вызывать авроров. Я наёмник и обычно занимаюсь тем, что убиваю тех, на кого мне указывают. Мне за это платят, как платят тебе за подписывание бумажек. Однако сегодня я в добром расположении духа и мой заказ несколько иной. Пока в моих планах нет цели убивать тебя, волшебник, только поговорить. Однако, если ты окажешь мне сопротивление, то последствия будут несколько печальными для тебя. — Она говорила от лица мужчины. Её голос звучал холодно, в нём сквозила сталь и власть, она опутала себя чарами другой личности и если и был хоть намёк на её истинный пол, то страх собственной смерти министра не дал бы ему трезво размышлять. — Чего вы хотите? Денег? Власти? — Голос сидевшего звучал жалко. Её уловка удалась. Не зря она была пожирателем смерти. — Нет. — Меня вы не собираетесь убивать, верно? — Верно. — Тогда что? — Мне нравится ваш тон, господин волшебник. Первое. Вы вернёте все посты Альбусу Дамблдору. Вы не будете вмешиваться в его управление школой и отзовёте специально обученных преподавателей. Это же касается и Северуса Снейпа. Второе. Вы запретите «Ежедневному Пророку» писать гадости: про Рестию Фантомхайф и унижающие достоинства верховного чародея Визенгамота, Альбуса Дамблдора, и профессора зельеварения, Северуса Снейпа. Вы запретите им писать про вампиро-волшебников и дела, связанные с ними. Третье. Вы оставите в покое Рестию Фантомхайф. Вы не будете ограничивать её и предоставите ей полную свободу действий. Никакого Азкабана, никаких казней, Аврората. Вам необязательно объявлять ей амнистию. Ей это не нужно. Только свобода от вашего гнёта. Вы так же не будете лезть в договор опеки. Это дело Дамблдора и Снейпа, не ваше. — Зачем вам это? — Вас это ни коим образом не касается. Сделайте то, что я сказал и тогда тень смерти минет вас. Об остальном я позабочусь сам. — Позаботитесь? — Да. Например, о том, чтобы Рестия Фантомхайф не убила вас ненароком или не развернула против вас войну. Ах, да. И ещё. Я оставлю с вами мою тень. — Рестия надавила ему на спину, ставя метку вампира. Она прочитала об этом в книге полученной у Альбуса. Эта книга оказалась на удивление ценной в его библиотеке. — Это так мера предосторожности. Вдруг вам будет угрожать опасность. Или мой заказчик пожелает внести ещё какие-либо поправки в договор, в ваше управление. Не забываете, вы теперь, как говорят маглы, под колпаком. Тень смерти стоит за вашей спиной. Моя тень. А теперь всего хорошего. Приятно было поболтать. — Ваш заказчик Альбус Дамблдор? — Вы думаете пресветлый маг способен на такие подлости? Способен нанять человека для убийства? — Человек за спиной министра рассмеялся. Это был холодный смех, смех леденящий душу, смех человека не раз убившего. — Тогда Северус Снейп. — А разве ему было бы не проще вас отравить? — Моя смерть бросила бы тень на него. — Верно. Но ему необязательно вас убивать, будет достаточно и угрозы. — Тогда кто? — Не могу сказать. Кодекс убийц. Заказчик и его заказ превыше всего.       Рестия отошла к окну. Убрала нож. Всё это время она продолжала безудержно смеяться. Это было частью роли. Её лицо скрывали чары и фуражка. Даже, если бы Руфус обернулся, он бы не смог узнать её. Она ударила в стеклянное окно, служившее преградой и наблюдательным постом, и оно разбилось. Его осколки ещё в полёте превратились в крохотные песчинки. Фантомхайф не собиралась никого убивать, лишние жертвы были ни к чему и не добавили бы красок, созданному ей образу. Изображение министра прекратило транслироваться. Волшебники внизу замерли. Они видели тёмную фигуру, стоявшую опасно близко краю. Фигура вспыхнула пламенем. Красным пламенем. Вампирка активировала щит крови. Оно создало дополнительные дымки и скрыло её ото всех, кто был хоть как-то способен распознать в ней пожирательницу смерти. Это стоило ей пары миллилитров крови, но она собиралась подкрепиться в ближайшей больнице. Она шагнула ещё назад и, не глядя, завалилась спиной. Ветер зашумел в ушах. Она падала. Внизу закричали. Она не обратила внимание. Чувство падения было прекрасным. Она ощутила небывалую лёгкость. Теперь ей стало понятно, почему многие глупые герои в книгах так делали. Это было неописуемо. У самой земли она распахнула крылья и спланировала. Пролетела над самыми головами, сбивая чересчур высокие колпаки, остроконечные шляпы. Кто-то восторженно ахнул. Кто-то указал пальцем на неё. Авроры понеслись на перехват. — Оставьте! — Произнёс усиленный многократно голос министра магии.       Он стоял наверху из разбитого окна. Рядом стоял Перси Уизли, его секретарь. Он держал палочку наготове. Тень смерти Руфуса ускользнула. Но дала понять, что в этот раз он замахнулся слишком сильно. Или не на того врага.       Рестия спикировала рядом с камином. Волшебники расступились и она нырнула трубу, исчезая в зелёной дымке пламени. Она вынырнула в Лютом переулке, в магазине «Горбина и Бэрка». И сразу пулей пронеслась, прежде чем хозяин магазина успел задать ей хоть один вопрос или бросить оглушающее проклятие вдогонку. Стремительным шагом покинула Лютый переулок, Косой переулок и «Дырявый котёл». Пару улиц. Она остановилась, лишь когда оказалась в незнакомом проулке. Прислонилась к какой-то стене, тяжело дыша. Его губы дрогнули в победной улыбке. Миссия была выполнена. Она свободна. Свободна. Но радость была непродолжительна. И она замерла. Следовало вернуться к опекунам. Но чувство вины не позволяло. Особенно увидеть Снейпа. Она боялась его взгляда. Боялась увидеть разочарование в его тёмных туннелях. Волшебница стояла, терзаемая порывами. Желудок протестующее забурлил, напоминая о себе. Горло запершило. Она направилась к ближайшему зданию, украшенному вывеской крестика зелёного цвета. В аптеке не было никого. Час был достаточно ранний. Она прошла сразу к витрине. Активировала чары очарования. Продавец поддался и стал безвольной куклой. Она перестаралась, но не стала обращать на это внимание. Мужчина в белом халате провёл её в подсобку. Там она вскрыла коробки. Ничего. Только таблетки. Ампулы. Шприцы. Она поднялась. Вышла. Магл шёл следом. Пришлось привязать его. Он стоял и смотрел на неё, не отрываясь, пока она выходила из дверей. Рестия прошла по улице. Завернула. Ни одной магловской больницы. Она прошла ещё пару перекрёстков, прежде чем достигла здания с табличкой гласящей «Городская больница № 35». Она вошла внутрь. Здесь было оживлённо. Санитарки бегали туда-сюда. Женщина с обмотанной головой проехала в инвалидной коляске. Какой-то парень пропрыгал мимо на костылях, придерживая одну из ног в висячем положении. Ребёнок зашёлся в кашле. Мама успокаивающее погладила его по голове. «Фантом» закрыла глаза, сосредоточилась. Запах крови донёсся из кабинета прививок. Она прошла вдоль коридора наполненного больными, ожидающими медицинской помощи. Остановилась рядом с дверью. Какая-то бабулька бросила строгий взгляд на неё, говоря, что она следующая в очереди. Волшебница прислонилась к стене. Мимо прошла молодая улыбчивая медсестричка. Вошла в дверь, через секунду вышла и позвала морщинистую бабушку. Та со скрипом вошла. Она осталась одна в очереди. Ненадолго. Мужчина с толстой карточкой и синей книжицей подошёл к кабинету. Осведомился на прививку она или забор крови. Она ответила, что на забор крови. Он присел на стул и стал изучать больничную карту, иногда бросая взгляд на дверь. От долгого ожидания он начал постукивать ногой. У Рестии возникло чувство раздражения, но она не высказалась, бросая в ответ взгляд преисполненный молчаливого терпения. Дверь отворилась и бабушка, придерживая предплечье, вышла. Фантомхайф попридержала дверь, пока та выходила. Старая женщина посмотрела ей в глаза. Её взгляд смягчился и она тихо прошелестела сухое «Спасибо».       Ведьма вошла в кабинет. Девушка в халате с короткими рукавами бросила на неё испытующий взгляд. Рестия прикрылась свои глаза, ощущая, как начинает гудеть в голове от того, что ей постоянно приходится применять чары охмурения. Сестра зависла и стала зомби. — Крови. — Требовательно попросила вампир.       Та потянулась в шкаф за пакетом. Волшебница села на стул ожидания, вскрыла пакет и стала жадно глотать алую жидкость. Пара глотков и пакет отправился в урну. Она встала, слегка поклонилась. Утёрла губы. Зомби-медсестра осталась стоять неподвижно, ожидая следующего приказа. Бывшая заключённая вышла в коридор, закрыла дверь и сняла чары. Медсестра за дверь очнулась ото сна. И заворковала. Рестия кивнула мужчине и твёрдой походкой направилась к выходу из этого, заполненного людьми, места, в котором она была чужой. Чуждой.       На улице она выдохнула и задумалась о том, что ей нужно ещё. Памятуя о голодном желудке и нараставшей усталости, она направилась в ближайшую гостиницу. Её хватит ещё на пару чар очарования. В захолустно обставленном хостеле она сняла такую же затхлую комнатушку. Там перекусила и откинулась на покрывале, обдумывая дальнейшие действия. Ей хотелось напоследок увидеться с директором. Удостовериться самой, что его жизни ничего не угрожает, что он выглядит здраво. О Мастере зелий она не беспокоилась. Слова, произнесённые Дамблдором, ещё жили в её памяти — «Северус чувствует себя хорошо». Ночью опять снились кошмары. Она долго смотрела в потолок, прежде чем вновь провалиться во мрак сна.       Она встала тяжело. Умылась. Отметила синяки под глазами. Усталость. Она закрыла лицо руками. Чувствуя, как вчерашний прилив бодрости, смывается. Она была импульсивна? Она поступила неправильно, угрожая министру? Она была чересчур резка? Нет. Она сделала правильно, если не для себя, то для других. Она вернула Дамблдору спокойствие в завтрашнем дне. Она вернула ему способность защитить тех, кто в отличие от неё действительно невиновен и более нуждается в помощи, потому как сам не может себе помочь. Вернула Снейпу его статус злого зельевара, нелюбящего детей.       Она оделась. Чёрное платье. Курта-мундир. Солдатская кепка, скрывающая её лицо. Ботинки. Она изменила их форму, придав более солдатский вид. Теперь её поступь была более тверда. Каблуки стучали по полу, неся вести, какие именно она решит сама. Она облачилась в доспехи бравого воина. Только меча не было в руках. Она вышла. Покинула хостел. Простилась. Люди оборачивались вслед. Она шла. Твёрдая снаружи, но хрупкая, как стекло, внутри.       Больница «Святого Мунго» выглядела вполне обычно, хотя маглы не замечали её. Это было здание персикого цвета с пыльными окошками снаружи. Золотые буквы «Чист и Лозоход лимитед» отливали ржавчиной для маглов, придавая ещё больший вид заброшенного дома. Тяжёлые двери казались покосившимися, а табличка на окне первого этажа гласила — «Закрыто на ремонт», однако любой входящий в круг, очерченный вокруг здания, исчезал. Маглы этому не удивлялись, так на пять километров вокруг стояло заклинание, отгоняющее их и делающие слепыми к любым несоответствиям, возникавшим перед глазами.       Рестия вошла внутрь и сразу попала в светлый холл. Она подошла к стойкам регистрации, чтобы узнать в какую палату ей надо. Сняла фуражку, не стесняясь своего лица. Твёрдым шагом, раздававшимся от её ходьбы и заставлявшим оборачиваться всех присутствующих, направилась к волшебницам в профессиональных фартуках. Стоило ей подойти, как лица медсестёр вытянулись и нахмурились. — Доброе утро. В какой палате находится пациент Альбус Дамблдор? — Спросила она.       Её голос слегка дрожал, сейчас она играла не роль убийцы и не было смысла одевать какую-либо маску, обличавшую в ней холодную, расчётливую пожирательницу. Она была простой волшебницей, пришедшей узнать самочувствие наставника и опекуна. — Ни в какой. — Ответила с неприязнью на лице ближайшая к ней медсестра.       У Фантомхайф мелькнула мысль, что она опоздала. Что директора выписали. И она озвучила это. — Альбус Дамблдор покинул больницу Святого Мунго? — Нет. — Ответили ей все также резко. — Тогда в какой палате он лежит? — Не в какой. — Ответила грозно пожилая медсестра, поднимаясь. — А теперь убирайся, поганка. Не знаю, какими речами ты соблазнила министра магии, но нас не проведёшь. Ты пожирательница и чёртов монстр и место тебе в Азкабане!       Она сказала это и все обернулись. Все видели её. Рестия стояла. Её лицо застыло, как каменная маска. Она медленно, очень медленно даже для человека, коим являлась в меньшей степени, повернулась. Глаза осмотрели всех присутствующих. Встретили все холодные и пропитанные презрением к ней глаза. Она пошатнулась от их напора. От резко нахлынувшего давления. Перестала дышать. Её бесстрашный щит выставленный вперёд треснул. Уши обложило. Она тонула. Как тогда, вовремя второй казни, погружалась на дно. Мозг опустел. Все счастливые мысли угасли. Появились только мрачные. Тёмные. Она задыхалась. Ощущение, словно она захлебнулась собственной кровью, возникло в горле. Перед глазами предстало мёртвое поле боя. Она стоит одна среди бесчисленного количества трупов. Тяжёлый ком подкатил к горлу. Фантомхайф понурила голову. Сделала шаг в сторону выхода. Теперь собственные шаги звучали как смертный приговор. Она выдержит, не сломается. Выдержит, выстоит, как тогда. Надо только найти силы. Укротить себя. Найти ту единственную мысль, которая железной проволокой проведёт сквозь эти взгляды исполненные человеческим холодом. Она выдержит.       Ведьма прошагала до ближайшей скамейки и упала на неё. Рухнула без сил. Давление уменьшилось. Она больше не задыхалась. Не тонула. Лежала на поверхности водной глади. Но день был безвозвратно испорчен. Рядом сидевший пациент или ожидавший очереди встал и с нескрываемой ненавистью посмотрел на неё и ушёл в другое место. Она уставилась в пол. Она сидела. Сидела. Кто-то кинул в неё мусор. Кто-то тыкнул пальцем. Но Рестия упрямо сидела, не видя ничего перед собой. Мир, словно перестал существовать. Невидимый купол оградил её от всех. Она искала стержень, на который сможет опереться. Представила Азкабан. Там было холодно. Темно. Хотя нет. В её камере было светло. Хоть теперь там и было сыро. Но там она была как бы своей. Там сидели такие же, как она сама. Пожиратели. Убийцы. Просто ужасные люди. Слезы резали ей глаза, но она не плакала. Сила граничащая с собственной жестокость не позволяла ей этого. Кто-то плюнул под ноги. Кто-то равнодушно прошёл мимо. Кто-то опять бросил в неё мусор, но тот не долетел. Он вернулся к бросившему и упал ему за шиворот. Тот визгнул, так как это была коробка с соком и теперь липкие и холодные капли текли по его спине. Он встретился с тем, кто посмел устроить ему такую подлянку, и обмер. Строгие, непроницаемые глаза сверлили его. Их обладательница не выносила издевательств и давала понять, что не потерпит их в своём присутствии. Она пересекла коридор, смерив тем же взглядом и медсестёр, и с ужасом в груди распознала в них своих лучших учениц. Её походка напоминала кошачью, такая плавная лёгкая и не лишённая загадочной грациозности. Она остановилась перед девушкой, запертой в своём крохотном мирке. Палочкой убрала мусор, слегка поморщившись невоспитанности людей и обратилась к сидящей. — Мисс Фантомхайф?       Вампиро-волшебница вышла из себя. Её глаза увидели полы тёмно-зелёной мантии. Где-то сверху откашлялись. И строгий голос вновь спросил. — Вас не учили, что когда с вами говорят, принято смотреть на говорящего, а не пялиться в пол? — Её тон звучал холодно и резал, как нож подтаявшее масло. Обладательница знала это, но пыталась так достучаться до той, кто сидел перед ней.       Рестия подняла глаза, но смогла посмотреть лишь на подбородок женщины в строгой зелёной мантии и не менее строгой остроконечной шляпы. — Простите… Мэм. — Отозвалась она, понимая, что, если назовёт её «профессор», то вызовет подозрения. — Добрый день, мэм. — Я бы выразилась «Доброе утро». Эта формулировка звучит более точно с учётом времени. — «Фантом» бросила беглый взгляд на настенные час, отмечая, что они показывают пятнадцать минут одиннадцатого. — Минерва Макгонагалл, заместительница директора и профессор трансфигурации. — Продолжила ведьма, сбавив тон. Теперь он звучал мягче и теплее. — Рестия, не знаю, каким образом и как тебе всё это удалось, но спасибо. Искреннее спасибо. — А-а? — Идём. Альбус давно ждёт тебя. А Северус ждёт ещё дольше. Идём. Сначала в сто вторую. Потом в двести пятую.       Женщина взяла её за руку, беря на себя бремя руководства, и повела девушку по коридору в направлении лестниц.       В сто второй была всего одна койка и на ней, читая «Вяжем чулки вместе», сидел высокий мужчина с серебряной бородой. Он хмурился, иногда, но лицо было спокойное. Его ровную осанку подпирала белая подушка, хотя в ней не было надобности. В открытое окно дул лёгкий летний ветер. Он перелистнул страницу. Задумчиво поправил очки-половинки. В дверь постучали и он, всё так же не отвлекаясь от занимательного чтива, бросил краткое и фирменное «Войдите». Макгонагалл вошла, таща за собой, как бульдозер, вампирку. — Альбус! — Воскликнула она. — Альбус, убери этот журнал, пока я не конфисковала его. — Минерва, мне совершенно здесь нечего читать. И ты это знаешь. — Лазурные глаза посмотрели на неё сверху журнала. И тут в их поле зрения попала другая личность. — Рестия?! — Изумился Дамблдор. — Минерва, как ты… — Мисс Фантомхайф сидела на скамейке в приёмной. — Прервав его на полуслове, проговорила пожилая ведьма, сверля его журнал. — Почему ты не пришлась сюда, милая? — Не обращая должного внимания на сверлящие его глаза, притворно спокойно произнёс верховный чародей. — Полагаю, ей не сказали в какой ты палате. — Она посмотрела на девочку рядом и бросила гневный взгляд на дверь.       Альбус сложил два и два и пришёл к определённому выводу. Он погладил задумчиво бороду. Потом заговорил. — Ты голодна? — Нет. — Быстро ответила девушка. Волшебники смерили её строгим, что называется учительским, взглядом. — Может немного. Всего чуть-чуть.       Минерва пододвинула стульчик, силой усадила младшую волшебницу и выскользнула в коридор, оставив наедине опекуна и его подопечную. Завтрак ещё подавали. Она успеет взять поднос. А вот находящимся внутри следовало объясниться между собой и она им только в этом объяснении помешает. Заместительница быстрым шагом направилась в сторону здешней столовой.       Дамблдор в палате отложил журнал и внимательно посмотрел на подопечную. — Я не сержусь на тебя. — Заговорил он вновь. — Хотя должен бы. Я надеюсь, ты не сильно угрожала Руфусу. — Как вы… — Догадался? Это было просто. Статья в «Ежедневном Пророке» с извинениями в мой и адрес Северуса. — Маг кивнул на сложенную утреннюю газету. — Восстановление в должностях и отмена попытки вмешательства в деятельность школы. Публичное заявление Руфуса, что он не будет преследовать и донимать Рестию Фантомхайф. Что он прекращает попытки упрятать её в Азкабан и Аврорат и попытки ограничить её действия. Несмотря на все деяния, Рестия Фантомхайф вольна и свободна идти куда желает. Он не будет разбираться в том, волшебница она или вампиро-волшебница и запрещает любые публикации, касающиеся её личности и её секретов. Что касается сторонних газет, не подчиняющихся министерству магии, то они пишут невпопад, не зная обвинять тебя или нет. Однако многие пишут о загадочном волшебнике, выпавшем из окна кабинета министра магии. Говоря на нём был фрак смерти. Или огненно-красный плащ. Или он был объят алым пламенем. Никто не знает и не помнит. Вернее, воспоминания разнятся. Всё произошло слишком стремительно. А сам министр отказывается давать какие-либо показания о загадочном госте, неожиданно посетившем его кабинет. — Ясно. — Тихо произнесла маленькая ведьма. — И ещё тебя выдали. — Выдали? — Да. Хочешь знать? — Она помедлила и кивнула. — Матаморф-аврор. Твоя знакомая, задержавшая тебя. — Он сердечно улыбнулся. — Она хорошо отозвалась о тебе. И глава Азкабана. Он сказал тебе удалось поцарапать магией стены тюрьмы. Это так? — Да. Стихийно. Я не контролировала себя. — Вампир, несколько стыдясь за оплошность, отвела глаза.       Она была взрослым, состоявшимся магом и подобное поведение считалось несколько недостойным её. Оно было свойственно детям дошкольного возраста и младшим ученикам Хогвартса. Однако эта стихийность её магии наблюдалась не впервые. Что касалось Дамблдора, то он задумчиво скрестил пальцы, обдумывая возникшие мысли в его седой голове. Он не считал её достаточно взрослой, в его понимании она была ещё девочкой, хоть и достаточно могущественной, даже по его меркам, и импульсивная магия вполне могла быть уместна при её способностях. Он и сам порой мог вызывать сильные импульсы своей магии в гневе, к примеру, что уж говорить о других волшебниках. Однако кое-что настораживало его. Он поверхностно ощущал резонанс волшебных способностей вампира и волшебника и считал проявление сильного импульса лишь видимой частью данного конфликта. Для него также перестала иметь смысл загадка об изменениях свойств зелий, упоминаемых зельеваром. Он сделал мысленную пометку в голове рассмотреть этот резонанс в других областях магии и магической науки. Его поток мыслей вернулся к сокрытому секрету и его последствиям. Он считал важным пунктом напомнить об этом сидящей рядом девушке, хоть и прекрасно знал, что второй опекун доходчиво, а, может и несколько болезненно, объяснит серьёзность её проступка. Альбус наклонился, больно щёлкнул её по лбу, обращая на себя внимание, и поймал за подбородок, строго смотря в глаза. — Никаких секретов подобных тому, что ты хранила. Я предельно ясно выражаюсь? — Да, сэр. — Хорошо. — Он устало выдохнул. — Прошу, говори, когда и сколько тебе нужно крови. Мы ни в чём не откажем. Я и Северус добровольно согласились быть твоими опекунами, хотя, может, я немного и надавил на него, но согласился и добровольно поставил свою подпись. Мы готовы к любым неожиданностям. К любым сложностям. Мы не откажемся из-за того, что ты вампир и тебе нужна кровь, чтобы жить. Нет. Ты понимаешь это, Рестия? — Да, сэр. — Она потёрла покраснение. — Тебе есть что мне рассказать? — Нет, сэр. — Точно? Лучше говори сразу, милая. Я приму легче, чем Северус. Я живу дольше и видел и не такие странности. Хотя смесь крови вампира и мага, увы, вижу впервые. Однако я помогу тебя с любыми объяснениями. Подготовлю твоего другого, строгого опекуна к разговору. А теперь ответь. Не спеши, подумай как следует. Тебе есть что мне рассказать?       Он смолк. Выжидательно посмотрел. Бросил взгляд на пальцы. Она молчала. У неё были секреты. Шкаф полный скелетов. И один большой скелет. Огромный. Расскажи она о нём, то всё стало бы на свои места. Всё их пазлы собрались воедино. Нет. Она ещё сама в нём не разобралась. Это тайна покрытая мраком, даже для неё самой. — Нет, сэр. Мне нечего вам рассказать. — Ты так думаешь? — Ей показалось, будто голос звучал в голове. — Я вижу, как темны твои глаза. Вижу налёт другого секрета, он темнее, чем этот. Намного. Уверен, если бы я узнал, то догадался о том, о чём не должен догадываться. Однако настаивать не буду, вопреки здравому смыслу, кричащему в моей голове. — Он снял очки и посмотрел на неё. Она поёжилась. Ей не нравился этот взгляд. Он, как рентген, просвечивал её насквозь. — Дитя не погуби нас. Прошу, подумай об этом. Подумай, когда покинешь эту комнату. Может, Северус даст тебе совет. И надеюсь, что он будет не слишком болезненным для тебя. — Он вернул очки на место и вдруг стал мягким. — И ещё. За своим фамильяром присмотришь сама. Магические нити — это не игрушка, которую можно выбросить, когда она надоест. Это великая сила. Ты видела феникса в моем кабинете? У меня тоже с ним магическая связь. Я могу призвать его, если почувствую скорое приближение беды. Впредь не бросай её бездумно, хорошо? — Да, сэр.       Он улыбнулся. Потрепал по волосам. Мягко. Отечески. Словно не было тех слов, заставивших похолодеть её внутри, содрогнуться от ужаса. Ему же казалось, что он видит рядом с ней тень мальчика, что не смог уберечь от злого рока смерти. Его мальчика. Которого он отправил на верную смерть. Если бы тогда он запретил ему участвовать в Кубке, ничего бы не произошло. Никто бы не погиб. Или погиб. Нет, он не прав. Том Реддл нашёл бы другой способ выкрасть Гарри Поттера, провести ритуал восстановления своего тела и развернуть войну. Нашёл бы. Всенепременно. — Кстати, боюсь, Брунгильду тебе придётся выручать самой. — Сэр? — Она у Минервы в доме. Насколько я понял, после того, как целители Мунго забрали меня, Минерва взяла клетку. Она попыталась покормить твоего зверя. И стоило ей открыть террариум, как паучиха прыгнула на неё. Она растерялась, скинула её и убежала, заперев в комнате. — М-м-м.       И тут дверь отворилась и вошла профессор трансфигурации. В руках она несла торжественно поднос с овсянкой. Вручив его девушке, она присела на стул. Рестия начала есть. Старшие волшебники обменялись одобрительными улыбками. — О чём вы беседовали, пока меня не было? — О многом, в частности о заявлении министра магии. Последней темой было обсуждение фамильяра мисс Фантомхайф. — О Мерлин. — Вздохнула волшебница. — Мисс Фантомхайф, ваш паук или паучиха, неважно кто там, сидит у меня в спальне. Я настоятельно прошу в скором времени навестить меня и забрать вашего грозного зверя. И, Альбус, впредь я не буду смеяться над теми, кто боится пауков. Они бывают страшные.       Дамблдор хохотнул. Он до сих не мог представить испуганную Минерву Макгонагалл, прячущуюся от Брунгильды. Он учил её ещё молодой и неопытной ведьмой, однако те эмоции, что он видел в далеком прошлом не сравнятся с теми эмоциями взрослой волшебницы, что сидит напротив него. Фантомхайф ещё слушала их разговор. Она чувствовала небывалое спокойствие. Она нашла стержень. Стержень, чтобы идти против всех, если понадобится. — А, мисс Рестия, Северус, наверное, закончил свои процедуры и освободился. Я провожу вас. — Проговорила заместительница, когда девушка закончила завтракать. — Думаю, Рестия и сама дойдёт до нужной палаты. Ступая, моя девочка, тебе нужна двести пятая. Иди, Северус уже заждался.       Минерва бросила взгляд полный непонимания и губы её начальника проговорили: «Им нужно поговорить наедине». И спустя несколько секунд он добавил: «Без лишних свидетелей». Ведьма кивнула. Она поняла. Прекрасно поняла. Северус мог быть суров. — Мисс Фантомхайф, вы можете зайти к нам после. — Мягко добавила женщина, коснувшись руки вампира, и пожав, словно пожелав удачи.       «Фантом» поблагодарила их за времяпрепровождения и вышла в белый коридор. Её ноги подкосились. Чувство того душевного спокойствия, что царило в ней, пока она сидела внутри, смело. Его смел последний жест. Сочувствующий взгляд. Видеть злого и ужасного профессора зельеварения она была не готова. Не готова встретиться с его гневом. К тому же она уже приняла для себя то единственно-верное решение. Хотя верным оно казалось лишь ей.       Бывшая пожирательница прошла по коридору и спустилась на первый этаж, в приёмную. Медсестры смотрели всё также холодно. Люди косо. Кто-то пытался обойти её. Она, опустив голову, пошла прочь. Кто-то сказал гадость ей в лицо. Она проглотила. Кто-то опять плюнул под ноги. Она переступила. Кто бросил мусор на голову. Она не потрудилась снять его. Лишь ниже наклонила голову. Потом вдруг выпрямила её. Нет. Она не потерпит. Не стерпит. Она не даст им надсмехаться над ней. Она подняла глаза. Сняла обёртку от батончика. Посмотрела в лицо бросившему человеку. Спалила её чёрным, как сама ночь, огнём. Губы волшебника искривились. На лице отразилась неприязнь смешанная с испугом. Фантомхайф обвела взглядом помещение. Разговоры за спиной смолкли. Огонь пылал в её руке, придавая уверенности в действиях. И словах. — Трусы. Слабаки. Цепляетесь свою жалкую и никчёмную жизнь вместо того, чтобы изменить её. Улучшить. Да, я была неправа, когда направляла палочку против тех, кто был слабее меня, как вы думаете, но вы не попытались понять моих мотивов. Целей. Вы не сражались в настоящем бою, против пожирателей, вы сидели в домах, пока другие погибали. Если у вас нет совести, то продолжайте поливать меня грязью, говорить гадости, но тогда вы ничем не отличаетесь от меня, потому как ваши души полны мрака. Если вы боитесь меня, то бойтесь, ведь я могу убить любого из вас. Мне ничего не стоит направить палочку и произнести смертельное проклятие. — Она повернулась к медсестре отшившей её. У неё не было палочки, но грозный вид говорил сам за себя. Ведьмы в фартуках ахнули и посмотрели на коллегу. — Ведь я убийца, пожирательница смерти, настоящая, а не те, кто восседает в министерстве магии на стульях высокопоставленных чиновников. — Её голос звучал холодно, тягуче. Она подражала лорду Волан-де-Морту. Люди в холле видели его призрак рядом с ней. Она улыбнулась холодно, жутко, пробирающее до кожи, оскалила клыки вампира, позволила глазам окрасится в алый. Позволила крылья распахнуться за её спиной. Позволила Смерти обвить себя. — Если у вас есть холодный разум, то оценивайте меня. Оценивайте, сможете ли вы выйти победителем, если бросите мне вызов или станете очередным бездыханным телом у моего трона. — Она сказала и пошла.       Не понурив голову. А наоборот, высоко задрав. Шаги раздавались гулко в приёмной. Тёмные тени развевались за ней. Она победительница. Она победила давление. Пока. В данный момент. Все видели убийцу, психопатку, выжившую из ума пожирательницу. Но никто не видел ауру белого генерала, одевшего кровавый мундир Смерти. Победившего зло. Все видели лишь его тёмный покров, не замечая истинную личность, спрятавшую своё лицо под пластиковой маской, сотканной из лжи.       Она вышла. Покинула людное место. Закрыла двери. Прикрыла глаза. Крылья тотчас исчезли. Пламя погасло. Дымка смерти пропала. Сердце больно кольнуло. Пока она говорила, голову заполнили образы. Многие погибли прежде, чем она стала холодной ледышкой. Многие отдали за неё жизнь, чтобы она стала той, кто она сейчас. Она прошла по их телам, словно так было задумано с самого начала. Прошла, сжав сердце, раздавив его в своей руке, разбив на части, такие мелкие, что собрать их было нельзя. Но даже сейчас она до сих пор чувствовала боль. Боль в полумёртвом сердце.       Ей понадобились несколько мгновений прежде, чем она вновь выпрямилась и гордо, будто это не она только что жалко цеплялась за свои плечи, пошла прочь. На остановку. Прочь от этой холодной реальности.              Он бежал по лестнице в холл больницы. Он был в гневе. Его глаза метали молнии. Всё началось утром. Нет. Когда проклятая девчонка его укусила. Нет, когда вошла в его новый дом. Нет. Когда поставил подпись в договоре её опеки. Нет. Ещё раньше… Когда он стоял под проливным дождём, смакуя хаос войны. Когда увидел развалины дома в Паучьем тупике. Когда ниточка, последняя существующая ниточка, соединявшая его с Лили лопнула и не связалась вновь. Тогда. Тогда всё изменилось. Пошло по наклонной. Она, никому раннее неизвестная, вступила в ряды пожирателей. И Тёмный лорд, как влюблённый дурак, бегал за её юбкой, но она с презрением смотрела. Даже когда села рядом, слушать его лестные речи. Война кончилась, но он не испытал явного облегчения. Наоборот, почти потерял стимул жить. А она, как бабочка с приходом осени, умерла. Он видел её лицо в морге. Мёртвое, лишённое каких-либо эмоций, точно кукла, лежала перед ним. Потом словно очнувшись, она пронеслась как ураган, взбудоражив всех. Её выходки в министерстве, показывающее презрение к окружению, к самой жизни. Но слова сказанные на эшафоте, перед тем как окровавленная голова покатилась по нему, её отчаянный зов о спасении, перевернули всё вверх ногами. Домик из карт, созданный с таким трудом, сложился. Рассыпался. Он долго смотрел на её окоченевшее и брошенное тело. Также долго, как на безжизненное тело Лили в Годриковой Впадине. Альбус стоял рядом, но его взгляд были иным. Он услышал зов. Он, как верный пёс, уверенный, что хозяин непременно вернётся и погладит по голове, ждал. Старый наставник всегда был наивным дураком и поворачивался к тем, кто искреннее просил его помощи. Он и сам был таким. Сам пришёл, умоляя спасти его возлюбленную. И вот почтенный директор привёл и её в свой кабинет. Она стояла в оборванной, грязной робе, с подтёками от крови и с окровавленными бинтами на шее, не доверяя ни единому их слову. Взвешивая, что можно сказать, а что нет. Её губы кривились в ухмылке. Он знал это. Это был способ выжить в войне — не доверять никому. Но она решила играть по их правилам. Бросила кости и сходила. Секрет жизни и смерти остался при ней. Она не пожелала разделить его с ними. Она вошла в его жизнь. Вошла в новый дом. Постепенно их мост доверия строился. Он смог увидеть её слабости, хоть и усомнился в их правдивости. Он привык к ней: к утренним приёмам пищи, к её присутствию в библиотеке, в его новой лаборатории. Потом она укусила его и мир снова перевернулся с ног на голову. Он вновь вспомнил не самые приятные дни своей жизни. Но оклемался. Немного. Когда вернулся в дом, то вдруг ощутил, что тот стал чужим. Потерял всё краски. Стал таким же холодным, мрачным, пустым, как и дом Паучьем тупике. Завтрак показался ему бумажным, а он всё опускал газету, уже давно позабыв на какой странице, на каком абзаце читал. Опускал и надеялся увидеть взгляд карих глаз, устремлённых на него. Лаборатория опустела на четверть, она разрушила много, но не всё. Он приходил в её комнату и сидел там часами. Смотрел на террариум. Кормил Брунгильду. Читал записку. Много раз. Смотрел и вдруг осознавал, что у него нет даже её фото. Нет и всё. Жизнь изменилась, а он и не заметил этого. Появилась трещина, невидимая до сих пор. У него появились вопросы. Много вопросов. Он рвался к ней в камеру, когда её поймали. Ему нужны были ответы. Но Скримджер из собственных опасений запретил её навещать. Альбуса выдворили, но он успел кое-что передать. На следующий день её перевели в камеру нижних уровней Азкабана. Он содрогнулся, вспомнив холод тех мест. Он хотел её увидеть. У него были вопросы, но не было ответов. Он не понимал, когда появилась хлипкая и тонкая нить, связавшая его с проклятой девчонкой. Его заперли в доме. Он понял, что испытывал ненавистный ему Блэк, метавшийся по родовому дому, без возможности покинуть его. Но он, Северус, не был преступником в бегах. Пришла повестка о его изоляции. О том, что ему срочно нужно пройти анализы на возможность становления вампиром. Он взбунтовался, как подросток. Дамблдор передал ему слова Фантомхайф о том, что он не станет вампиром. Они передали это министру, но тот не поверил. Его заперли в больнице, как заболевшего чумой или холерой. Выделили одиночную «камеру». Потом сняли со всех должностей. Он рычал. Кидался на всех. У него были вопросы, но не было ответов. Альбуса отстранили. У старого наставника подскочило давление от постоянного напряжения. Его госпитализировали. А Фантомхайф приговорили прямым текстом к пожизненному заключению. Когда новость дошла до него, до его воспалённого мозга… В ту ночь он не смог уснуть. Он всё думал, как она там. Одна в окружении дементоров. Монстров, высасывающих жизнь по капле. У неё была семья, возможно, любящая, возможно, нет. Но она была. Были друзья. И всего этого, наверное, ни стало. Всё это кануло в небытие. Она закрылась в себе, перестала доверять. Обозлилась на мир. И пошла по чёрной дорожке. У него были вопросы. И не было ответов? Потом всё изменилось. За день. За пару часов. Всё вернулось на круги своя, словно кто-то применил всеобщий Обливиэйт. Он заслушал публичное объявление министра магии, приносившего свои извинения за причинённые неудобства. И всё вернулось: посты, должности. Всё, кроме неё. Он увидел, краем глаза, в палате Дамблдора, статьи, поливавшие её грязью. Его руки сжались. Потом пришла эта до ужаса неуклюжая Тонкс. Рассказала правду. Как всё было. Он стиснул руки, но ухмыльнулся внутри. Она сделала всю грязную работу за них. Они обязались опекать её, но со стороны выглядело так, словно это она их опекает. У него были вопросы. Но до сих про не было ни единого ответа? Он вновь увидел статьи в дешёвых журналах. И выбросил всё в урну. Да, как они смели, чёртовы газетчики, обливать её грязью, не зная всей правды? Утром ему объявили результаты. Перед этим он встретился с Макгонагалл. Она сказала, что девочка пришла и сидит в палате Альбуса и они беседуют. Он пообещал прийти, как закончит. И пришёл. Альбус и Минерва сидели вдвоём. Фантомхайф не было. Он осведомился о том, где она. Старый наставник признался в том, что только что отправил её в его палату. Он удивился. Он разминулся с вампиркой? Кивнул и вышел. Дошёл до середины лестницы, ведущей на его этаж, и замер. Внезапная догадка осенила его и он кинулся на первый. Она хотела уйти, не встретившись с ним. Он почувствовал, как закипает. В приёмной было шумно. Все что-то горячо обсуждали. Он подскочил стойке регистрации и, грозно глядя на бывших учениц, спросил не видели ли они Рестию. У него были вопросы. И он отчаянно хотел знать ответы. К стойке привалился парень. — Эй, сестра, скажи ну и редкостная дрянь эта Фантомхайф. Слышала её речь про то, что мы все трусы и слабаки. — Девушка обмелела на его глазах. Он прожигал в ней дыру. Она кивнула брату. Тот обернулся. Его лицо стало кислым. — Здравствуйте, профессор Снейп. — Здравствуйте. — Проскрипел он.        Оскалился. Его глаза запоминали паршивца. Его лицо. Он уже прикидывал, сколько баллов может снять с его факультета, не вызвав гнева его декана и сколько отработок у Филча может назначить в первый же вечер в Хогвартсе, до праздничного пира. Старый сквиб всегда радовался неожиданно появившимся свободным, рабочим рукам. — Мисс Даррем, я кажется задал вам вопрос. Вы всё также глухи, как и прежде? — М-м-мисс Фа-а-нтомхайф по-о-покинула больницу, с-сэр. — Запинаясь, произнесла ведьма в больничном халате. — Спасибо за информацию. А с вами, мистер Даррем, мы увидимся в школе. — Елейным голосом прошелестел он.       Парень побледнел. Этот голос не обещал ему ничего хорошего.       Он шёл к выходу. Все было так же, как когда он был в Хогвартсе учеником. Сплетни за спиной. Смешки. Всё смотрят сверху, не замечая своих недостатков. Джеймс Поттер тоже смотрел на него сверху и он ненавидел это. Это было тяжёлое бремя. Теперь это бремя коснулось неё. Гнев вспыхнул с новой силой. Ненависть сжигала его. Он схватился за ручку двери. Одна из белых халатов хотела остановить его, но он посмотрел на неё. Она замолкла под тяжёлым взглядом, как глупая ученица, сварившая вместо зелья зелёную бурду. Он выскочил на улицу. Свет ослепил его. И он прикрыл глаза, осматриваясь. Её не было. Фантомхайф нигде не было. У него были вопросы. И они были без ответов. Две ужасные догадки взорвали его мозг. Первая — у неё были всё ответы. Вторая — она не зря попросила у министра полную свободу. Она собиралась исчезнуть. Исчезнуть, как прах пущенный по ветру, без следа. Не как тогда, с Беллатрисой. Исчезнуть навсегда. Она зашла попрощаться, но не с ним. С Дамблдором. Старый хрен значил для неё больше, чем он? Или же она не захотела увидеть его по другим причинам? Он скрипнул зубами. Рванул по ступеням. Побежал по улице, оглядываясь. Она не могла уйти далеко. Это мысль удерживала его от захлёстывавшего отчаяния. Она заставляла бежать, не обращать внимания на заинтересованные взгляды. Он мчался, как зверь, потерявший единственное дитя. Его взгляд заприметил одинокую фигурку на скамейке у остановки. Он рванул из последних сил. Упал. Поднялся и поплёлся. Корячась. Злясь на самого себя. Пыхтя от боли в колене. Подъехал автобус. Она поднялась, отряхнулась. Пошла к дверям. Он опоздал. Руки безвольно сжались и повисли. Автобус уехал. Он осел на землю. Но она стояла. Неподвижно. Смотрела куда-то невидящим взглядом. Огонь надежды вспыхнул в его глазах. Он вскочил, не чувствуя боли. Ускорил шаг. Летящей походкой подошёл. Она всё смотрела куда-то. И тут он увидел. Витрину напротив. Она отражала всякого проходящего мимо. Она отражала волшебницу. Та смотрела на своё отражение. Он подошёл. Положил руку на плечо и сгрёб её в охапку, выводя из транса. Прижал к телу. Ощутил её запах, её пота, её трудов. У него были вопросы. И он по-прежнему не имел ни единого ответа? Сжал крепче, понимая, как глупо он выглядит. Что впервые со времён смерти Лили добровольно обнимает человека. Он наклонил голову. Его губы невесомо коснулись копны черных волос. Она стояла неподвижно. Он отстранился. Взял лицо в руки. Взглянул на него. Оно осунулось, очерствело. Его маленькая копия, вылепленная наспех кем-то, кто играл с его жизнью. Карие глаза смотрели куда-то в сторону, стыдясь посмотреть его тёмные туннели. Он погладил по голове.       Он взял её за тонкое запястье и повёл за собой. Она шла покорно. Не убегала. Не вырывалась. Они выглядели как дочь и отец. Он хотел, чтобы они так выглядели, но не признавался себе в этом. Она стала ему как родная. Колкости, которые они говорили только между собой. Их утренние споры по поводу овсянки. Её выпады направленные, чтобы вывести его из себя, и при этом выглядящее по-детски. Теперь он понимал, чем это было вызвано. Сущность вампира перестала быть загадкой. Те дни, что провёл в пустом доме напомнили ему об одиночестве. Об утратах. О тяжёлой жизни. Он каждый раз, смотря и не видя её напротив, мрачнел. Замыкался в себе. Дамблдор был прав, когда насильно привёл её в его дом. Её присутствие помогало ему справится со всем.       Они шагнули в двери больницы. Всё оглянулись. Он отпустил её руку. Прижал к себе, не отдавая в этом отчёта. Пряча и не давая ей смотреть. Видеть холод в их глазах. Они прошли сквозь всех, поднялись к нему в палату. Он закрыл дверь. На защёлку. На заклинание. Поставил чары тишины. Им надо было поговорить, без посторонних, без наблюдателей. — Мисс Фантомхайф, разве директор не отправил вас ко мне? — Осведомился он.       Она вздрогнула. Бабочка наколотая на гвоздь. Кролик брошенный на растерзание удаву. Она попала. Отвернулась. — Отправил. — Так почему вы не пришли? — Как тогда, в Косом переулке, её руки вцепились в предплечья, сжимаясь их, словно боль помогла трезво размышлять. — Не знаю. — Нет, знаете. Вы меня боитесь. — Нет. Это вы меня боитесь. — Она лгала и знала это. Упрямо знала, как знала действие смертельного проклятия. — Нет. Это ты боишься меня. Повернись и посмотри мне в глаза. — Плечи дёрнулись, выдавая её. Тело предавало её. — Не можешь? Чего ты боишься? Гнева? Разочарования? Если я боялся, бежал бы я за тобой, бежал бы, разбив колено. Нет, не стал бы. Ни за что. И никогда. Сам Мерлин бы меня не заставил. Сам Тёмный лорд под «Круцио». — А Дамблдор — да. — В её голосе слышались нотки упрёка. — Он принудил вас. Вы не хотели подписывать договор на опекунство.       Он не мог сломать её барьер неприступности. Её крепость. Крепость, которую строили всё пожиратели. Это было единственное, что не давало сойти им с ума. За ней можно прятать всё самое сокровенное. За ней можно прятать страх и желание помочь, когда видишь, что кто-то страдает, но не в твоих силах оказать ему поддержку. Защитный механизм. Дамблдор не понимал этого. Но она — да. Он знал это. И ему нужно было что-то большее, чтобы сломать её. Чтобы достучаться до неё. Прорваться внутрь. — Да, не хотел. — Он сдался. Пока. Нужно было дать ей это понять. — Да, я был против. Я не видел в этом выгоды и считал тебя опасной преступницей. — Я и есть преступница. — Преступники не защищают в первую очередь тех, на кого им плевать. — Её руки сжались сильнее. Это была догадка, но он оказался прав. Она защищала их. Не себя. — С чего вы взяли, что я защищала вас и Дамблдора? С чего мне это делать? Я попросила свободу, свободу от всего. — Она развернулась. Посмотрела точно в глаза. Теперь она их не отводила.       Снова стена. Нет. Не то. Он не в том направлении ищет. Должны быть доказательства, что она старалась ради них. Он сжал ладонь. У него есть вопросы. Его осенило. У него есть ответы. Они были прямо перед ним. Часть их. Малая часть, которой он мог привязать её, пока не найдёт все. Он мог доказать её причастность. Тонкс сказала им. Она помогла ей проникнуть в кабинет министра. Аврорка рассказала о целях Фантомхайф. О нём с Дамблдором. «Фантом» силой заставила министра принять её условия, хотя могла развернуться и исчезнуть, уйти как она ушла, когда укусила его. Как пыталась только что поступить. Она пыталась остановиться в ту роковую ночь. Она оттолкнула его, когда он потянулся к ней, ради его же безопасности. Она вернулась в дом. Она привела в порядок лабораторию. Она оставила ему свои флаконы. Она оставила записку ему. Она хотела, чтобы он воспользовался её деньгами, чтобы купить то, что она испортила. Она приняла кровь, что он принёс. Она в конце концов пришла сюда, чтобы убедится, что они в порядке, хотя, возможно, догадывалась, что в её сторону будут бросать косые взгляды. Она ни разу не пробовала серьёзно пойти против его решения. Она стоит здесь и не убегает. Не нападает, хотя сильнее его. И тут он вспомнил. Нет, увидел. Первое воспоминание, он видел его в омуте памяти. Оно принадлежало Дамблдору. Воспоминание из министерства. «…Это твоё послание я получил ночь тринадцатого? Это ты установила барьер антиаппарации? Ты передала медальон Салазара Слизерина Тёмному лорду? Ты остановила Лестрейндж и спасла мальчика-магла? — Нет. Нет и нет. Даже если это я, вам не доказать этого, никак. Уже слишком поздно. Я пала также низко, как и ОН». А второе было его собственное. Они стояли в его лаборатории, в Хогвартсе. И спорили. «…Та девушка, что я видел подле Тёмного лорда была жестока и холодна. Она не колеблясь убивала тех, кто ей был не угоден. Но оказалось, что это всё был фарс. Обложка, под которой пряталась совершенно другая, незнакомая мне личность. — С чего вы это взяли? Старый хрыч, говорит, что я всё подстроила, но у вас не доказательств или улик, что это была именно я. А мои выходки, да с чего вы взяли, что я хотела вам помочь. Спасение из огня, помощь в поимке того с кем работала. Нет, это всё маска. Лживая маска. Игра. Вы не думали, что, может, своими действиями я пыталась разжалобить министра магии и смягчить себе приговор? А если так верите в мои мотивы, попробуйте раскусить меня». «Если так верите в мои мотивы, попробуйте раскусить меня». — Эта фраза засела в его мозгу. Он усмехнулся самому себе. Нить связала их. — У меня много доводов, нет, доказательств. Тогда ты тоже хотела услышать их. Тогда в лаборатории. Теперь я могу не колебаться.       Её стена дрогнула. Он заметил это. Победная улыбка слегка тронула его губы. Но нет, она не сдастся так просто. Она приготовилась к новой тираде. К наступлению, к длительному, изматывающему обе стороны, бою, который она привыкла вести. Он понял это. И пересёк комнату. Схватил её предплечье. Он знал, как доказать правоту без лишних слов. Как достучаться до ребёнка запертого внутри, коим она всё ещё являлась. Как разрушить непреступную крепость, которую она возвела и за которой пряталась. Он знал, он был таким же. У него были люди, которые точно также стучали в его собственные стены, хоть и гораздо хуже и несколько дольше. Но он знал, как можно обойти эти барьеры и разом ударить, оглушительно и эффективно. Её возраст позволял ему так поступить.       Он сел на кровать и потянул её за собой. Она легла, как послушная кукла, на колени. Он собирался сделать это в скором времени. Но момент наступил раньше, чем он был готов к нему. Она удивлённо ухнула, не готовая к радикальным мерам. Он не шлёпал её в этой позе. Он откинул часть мундира. Задрал платье. Завёл пальцы за чёрные трусики и спустил их. Ему нужно было видеть как сильно бить, чтобы причинить достаточно боли, но не причинить слишком сильного вреда. Он не знал живая она или всё-таки мёртвая. Насколько сильна её регенерация. Она наконец дала о себе знать. Пошевелилась. Завела руку, чтобы поднять хотя бы нижнее белье. Чтобы не выглядеть ещё позорнее. Он поймал её, завёл за спину и прижал. Крепко. Она могла свободно болтать только ногами. Фуражка упала. Она зло ударила кулаком по кровати. По какой причине она не оказывала сильное сопротивление и всё выглядело до абсурда глупо. Она была вампиром, а он человеком. Она была сильнее, он слабее. Оба не знали почему. Так было нужно. Такие у них были роли.       Он потянулся за щёткой. Взвесил в ладони. Сжал. Замахнулся. Ударил. Сильно. Громко. Больно. Так было нужно. Так до неё дойдёт. Тонкие ножки дёрнулись. Ягодицы непроизвольно сжались. Он погладил их. Ощутил мягкость. Тепло, хотя и не такое сильное, как человеческое. Помассировал, успокаивая и расслабляя. И после начал всерьёз. Ножки задёргались сильнее. Она стиснула зубы. Он наращивал силу. Её рука сжала одеяло. Попа розовела. Раздалось первое шипение. Рука, зажатая им, сжалась, попыталась оцарапать его. Но ему недостаточно. Она всё ещё в своей крепости. Он наклонился немного вбок. Её попа поднялась выше. Теперь доступ к сидячим местам стал чуть более открыт. Она поняла это. Дёрнулась, пытаясь отсрочить неизбежное. Снова удар. Сильный. Болезненный. Она вцепилась в его бедро. Сжала губы, не позволяя себе сдаться. Не позволяя сломить, показать ему свою слабую сторону. Не снова. Не опять. Глаза кололо. Мысли заняли мозг. Слов было не нужно. Она понимала, что он хотел сказать ей. Слишком сильно это понимала. Помидорки спели на глазах. Она вскрикнула. Жалобно. Тихо. По девичьи тонко. Он зашёл слегка на бёдра. И тогда она издала вопль преисполненный боли. Тяжело задышала. Пара капель слёз или пота упали на больничный халат. По-прежнему недостаточно. Он приложил ещё больше силы. Ягодицы вздрагивали, вертелись, приобретая гневно-алый оттенок. Стена надломилась, треснула и обвалилась. Крепость рухнула. Сложилась как соломенный дом. Она зарыдала. Громко. Пронзительно. Надрывно. Он слышал. Его халат стремительно намокал. Он достиг её. Последний удар был лёгким, невесомым. Он отложил щётку. Поднял её с колен, сел на кровати. Водрузил на ноги, так что её попа висела между его бёдер и разгорячённой кожи касался лишь слабый ветерок, гулявший по комнате. Крепко обнял, прижимая к себя. Снял мешавшие трусики. Положил рядом. Мягко провёл по волосам. Провёл по ягодицам, массирую их и потирая. Снимая часть жжения. Она прижалась к нему, ища ласки. Он дарил её, хотя сам ранее говорил, что не любит сопливых детей. Её сердце, медленное для человека и волшебника, билось где-то глубоко, но он слышал его отчётливо. Её плечи выглядели хрупко. Сама она смотрелась, как нелепо одетая кукла в солдатской униформе, ребёнок, которого отправили в бой, и вернули неуклюжего взрослого, наученного жестоким правилам ведения боя, но не тонкостям жизни.       Она успокоилась. Рыдания прекратились. Слезы редко капали. Он снял мундир. Платье. На ней остался только бюстгальтер. Она устыдилась своего положения. Накинула обратно куртку, заворачиваясь в неё. Он отошёл к шкафу. Достал одну из выданных ему больничных сорочек. Повернулся к ней. Мягко попросил снять куртку. Она замотала головой, краснея ещё пуще прежнего и не доверяя своему голосу. Он вздохнул. Потёр переносицу. Шлёпнул по рукам. Легко. Непринуждённо. Быстро стянул курту и также быстро одел больничную робу. Посмотрел. Взмахнул палочкой, пока халат не сел по её молодой фигуре. Лишь после взял за руку. Отвёл в ванную. Умыл лицо. Вытер насухо полотенцем. Снял бюстгальтер, слегка задев её молодые груди. Она визгнула, не понимая, что происходит. Потянулась за ним. Он постучал по лбу, говоря, что ей не стоит смущаться слишком сильно в его присутствии. Он не стал говорить, что не воспринимаете как свою пассию, потому как она ещё слишком молода для этой роли. А он староват для неё. Провёл успокаивающе по волосам. Подвёл к кровати и помог забраться. Она легла на живот. Он накрыл одеялом. Обошёл. Но не залез внутрь. Сел рядом. Потянулся за книгой. Она прильнула к его бедру сквозь одеяло. Он рассеяно погладил её волосы, читая. Она прикрыла глаза. Попа болела, но это было терпимо. Это было лучше, чем если бы она уехала на автобусе. Уехала и после лежала бы в одиночном номере гостиницы, держась за виски от боли из-за того, что использовала слишком часто чары очарования вампира. Лучше, чем её пытки «Круцио». Намного. Она посмотрела на опекуна. Он отвлёкся от книги, ударил её ребром ладони и приказал спать. Она хихикнула. Он пообещал достать злую щётку. Она забавно помотала головой. Руки непроизвольно скользнули под одеялом, словно неожиданная угроза заставала медленно остывавшую кожу вновь вспыхнуть с новой силой. Закрыла глаза и позволила сну опутать её. Он выдохнул. Теперь девочка с ним. Его маленькая, непослушная и до боли похожая в тех же ошибках, что и он, копия. У него были вопросы. Ниточка, соединявшая его с Лили, лопнула. Но теперь он мог перестать цепляться за неё. Мог отпустить. Теперь его связывала другая. Более прочная. Живая, хоть и только наполовину. Теперь ему есть о ком заботиться. Есть с кем делить приёмы пищи, даже если она наполовину не человек. Он найдёт ответы на интересующие его вопросы. Главное, чтобы беглая девчонка была с ним. Рядом, как сейчас.