Пятый

— Три дня, Фар. Ты все еще думаешь, что он отстанет? — Деуш задумчиво прикусил губу клыком. — А если повернет, дорогу-то обратно найдет? Фар пожал плечами: — Ну отстал же. Мы уже часа два сидим, а его даже запаха не слышно. — Да в том-то и дело. Шел-шел и внезапно отстал? — Деуш побарабанил когтистыми пальцами по стволу дерева, о которое опирался. — А если что-то случилось? — Вирл, греющий уши неподалеку, не выдержал, подполз поближе. Фар оглядел вздыбивших шерсть соплеменников и нахмурился: — Вы же не серьезно?! Вы же не собираетесь его искать?! Открыв было рот, чтобы возразить, Деуш наткнулся взглядом на две умильные рожи, всем своим видом демонстрирующие желание сейчас же рвануть на поиски. Да и самому стало как-то… совестно. А вдруг действительно с мальчишкой чего приключилось? Они, в общем-то сегодня и остановились раньше, чтобы его подождать. Дальше были опасные территории, где то и дело бродили людские охотники и беглецы из золотодобытных приисков. Если не перепутают с животным, так польстятся на симпатичную мордашку. Омега же, пусть и дикий. А он ведь, выросший в заповеднике, еще и сам навстречу пойдет. Деуш рыкнул сердито. Никуда они не пойдут, пока не выяснят, куда подевался кот. И что им мешало раньше определиться? Уже прогнали бы всерьез, а то шугали почти лениво, надеясь, что кот сам уйдет. — Возвращаемся. — Приказ упал тяжеловесно, так, что даже Фар лишь стиснул губы в узкую полоску. — А задание? — Тарк вякнул и тут же взвыл, получив от Вирла острым локтем в бок. — Переживем. Ага, куда же мы денемся. Скоро голышом будем ходить, как дикие. — Седой, как обычно, ворчал себе под нос, но так, чтобы слышали все. Тем не менее, спорить с вожаком он не стал — обернулся и демонстративно зашагал в обратную сторону. Возвращаться пришлось изрядно. Они договорились пробежаться до утренней стоянки и проследить, куда подевался кот. Если домой — значит, они потеряли гонорар, да еще выставили себя дураками: трое суток гнали прочь, а стоило уйти — побежали следом. Но волчье чутье настойчиво зудело — что-то неладно. Кровь первым учуял Деуш и грязно выругался про себя. Сладкий омежий аромат мешался с тонким, опасным запахом металла. Он сообразил, что происходит и рыкнул на молодняк, запрещая идти по следу. Фар поддержал одобрительным урчанием. Капканы. Хорошо, если на мелкую живность, в медвежий попадись — без лапы останешься. Ловушки были заложены немного в стороне от их пути — Фар, внимательно принюхиваясь, медленно сворачивал в нужную сторону. Остановился, держа на весу лапу, которую чуть было не поставил — сквозь прошлогодние листья щерились острые железные зубы. И, что самое страшное, запаха ловушки он так и не учуял. Остановился, потому что уловил едва ощутимый человеческий дух. Хитрый охотник, заговоренные капканы… Нужно сообщить в ближайшую Башню магов. В такую ловушку ведь не только зверь может угодить, но и кто-нибудь из разумных. К тому же, капкан здесь явно не один. И первая жертва на совести охотников уже есть. Кот плакал. Шерсть на морде намокла от слез, а тело дрожало от холода и пульсирующей боли. Заднюю лапу, укушенную чудовищным зверем, нельзя было даже вылизать, настолько она болела. Он еще раз осмотрел рану и опять заскулил — зубы неведомого зверя оставили глубокие рваные раны, до сих пор сочащиеся кровью. А ведь он всего лишь хотел есть. Его племя никогда не питалось падалью, но найденный заяц был совсем еще свежим, пах молодым и вкусным мясом. Едва он успел схватить легкое тельце в зубы, как заднюю лапу пронзило дикой болью. Страшная зубастая пасть защелкнулась с громким лязгом и не отпускала, хотя он рвался изо всех сил, в ужасе не понимая, что делает только хуже. Привязанное на цепь чудовище впилось мертвой хваткой и кот испугался, что оно отгрызет ему ногу совсем. Он звал свою стаю, позабыв, что они далеко, звал волков, но на помощь никто так и не пришел. Кот ждал несколько часов, пока не понял, что он никому не нужен. Он пытался укусить врага, но зубы бессильно скользили, не принося ни малейшего вреда. Тогда он обратился в человека, воя от боли так, что с окрестных деревьев взлетели птицы. У этой ипостаси ноги были толще, зубы впивались в плоть еще сильнее. Почти теряя сознание, кот вцепился руками в скользкие от его собственной крови челюсти зверя, потянул, почти срывая ногти. Ощущение было еще хуже, чем когда тот его кусал, но он не останавливался. Дрожа от напряжения, расцепил ловушку достаточно, чтобы вытащить конечность, и отбросил ужасного зверя прочь. Тот снова сомкнул зубы с плотоядным лязгом, и кот, мигом обратившись и поджимая искалеченную лапу, бросился прочь. Это, ужасное, сидело на цепи, но вдруг догонит? Бежал он недолго — было плохо, перед глазами летали целые рои черных мушек, но он даже не пытался от них отмахиваться, боялся, что земля, и так норовящая уйти из-под ног, и вовсе исчезнет. Пошатываясь, он забился куда-то в кусты с твердым намерением отдохнуть совсем немного, а затем идти дальше. Домой. О предателях-волках, бросивших его здесь, он вспоминать не хотел.