Лига Спасения

      Ряды мужчин стояли в обширном мрачном помещении смирно, и только Ерш не мог быть спокойным: он смотрел по сторонам, переминался с ноги на ногу, городил какую-то чушь, вызывая едва заметные смешки. Укко молча наблюдал за ним, и иногда мелькала слабая улыбка. Присутствовавшие ожидали полковника Лютака с нетерпением и страхом. При первой встрече мужчина произвёл сильное впечатление, не позволявшее другим расслабиться, за исключением Нерознака. Казаккул молча наблюдал за ним, мысленно одаривая разными почестями в духе самоубийцы, деграданта и прочего. Послышались шаги в коридоре. Массы резко устремили взор на главную дверь. Вошёл один из опоздавших и быстро втиснулся в толпу. Напряжение росло, как и шаловливость Ерша. В очередной раз раздались шаги. Взоры обращены к двери. Ещё один опоздавший вскочил впопыхах и затерялся за спинами остальных. Никто не произносил ни единого звука, предоставляя такую возможность местному шуту, как прозвали Нерознака. Даже Виртанен молчал, что особенно напрягало присутствовавших, которые привыкли к его говорливости. Разносился топот по коридору. На этот раз на двери никто не смотрел, предполагая увидеть очередного халтурщика. Дверь с треском распахнулась, разрушая надежды на какого-либо рядового. С высоко задранной головой шествовал Лютак в том же одеянии, что и сутками ранее. Он подошёл к буйствовавшему сероглазому и с силой ударил кнутом по спине. Ерш резко обернулся и зарядил обидчику сильную пощёчину. Исроил был вне себя от ярости и ещё раз врезал кнутом непослушному, разодрав одеяние и оставив на теле кровоточивший шрам. Нерознак хотел было накинуться на него, но его оттащили трое парней.       — Уйми пыл, парень, и уважай старших, — посоветовал полковник, после чего обратился к остальным: — Хорошая выдержка, молокососы, но не такая, какая требуется. Если б вам сказали идти, вы бы ушли. Никто бы не додумался ждать до конца, не взирая на сведение о свободе. Жалкие куклы. Что ж, как я и обещал, сегодня вы идёте в бой, хлюпики. Направо!       Строй развернулся и двинулся маршем вперёд. Ерш был в конце и плёлся, как ему вздумалось. Виртанен заметил это и подумал про себя: «Ерш Нерознак. Шизофрения с расстройством личности. С Лютаком вы не поладите, но именно ты сможешь спасти этот мир.» Казаккул шёл в ногу с фином и украдкой посматривал на него. При виде того Укко мысленно заключил: «Казаккул Чаадаев. Ананкастное расстройство личности и паранойя. Полагаю, с полковником поладить не составит особого труда, но не могу быть в этом уверенным. Тебе тоже предстоит спасение мира.» Подведя мысленные итоги, Виртанен принялся записывать непригодных для отсеивания. Ерш и Казаккул были в разных концах строя, даже не вспоминая о существовании другого. Отряд шёл в гробовой тишине, с опаской поглядывая на ехидно улыбавшегося полковника.       Запах мертвечины и орудий витал в воздухе в компании пепла и искр. Тёмно-синее грозовое небо навевало ужас и траур, вдали мелькали молнии, и слышался гром. Атмосфера угнетала трусов и ободряла храбрецов. Строй стоял молча в ожидании дальнейших указаний. Полковник прожигал их взглядом. В его глазах читались надменность и смех. Ерш устал ждать и кинул в него камнем, попав прямо в плечо. Лютак освирепел, подошёл к виновнику и с силой зарядил в подбородок, из-за чего тот упал и засмеялся истерическим хохотом. Исроил фыркнул, презрительно посмотрел на того с минуту, отряхнулся и сказал всем действовать. Бойцы тут же разбежались в разные стороны. Ерш продолжал заливаться хохотом, ползая по земле подобно полугодовалому младенцу. Казаккул сел на корточки и остановил буйство Нерознака неожиданным поглаживанием по голове. Тот изумлённо посмотрел на него и перестал ржать, после чего поднялся на ноги и хмыкнул. Чаадаев пожал плечами и махнул рукой на двигавшуюся на них громоздкую машину. Из неё вылетел снаряд и рванул неподалёку, излучая туман. Казаккул закрыл рот и понёсся наугад. Ерш же надышался сонным газом и вырубился. Чаадаев всё-таки не смог высвободиться из натиска облака и последовал за другом.       Очухались они в заброшенном помещении, явно когда-то бывшим больницей. Оба изумились не на шутку и подошли к окнам. Армия роботов громила армию людей. Неравный бой, предвещающий провал людской расе. Сверху бомбили летательные машины, отовсюду слышались грохотания техники и крики умирающих или напуганных. Ерш заприметил заряженный неподалёку дробовик и несколько неиспользованных гранат, о чём сообщил напарнику. Казаккуд же предоставил обозрению того новенькую базуку и охотничье ружьё с пачкой патронов. «Оружейный притон. Да это же рай наяву!» — подумали оба, схватили ранее указанные орудия. Ерш выпрыгнул в окно и побежал к отряду, Казаккул остался на месте и бомбил оттуда. Запах человечины снёс Нерознаку крышу: он подсел к одному из трупов и обглодал до костей руки, у другого отведал ноги, у третьего выковырял кишки и испробовал их. Он бы и продолжал заниматься каннибализмом, если бы не ощутил удар по спине. Сзади был робот, норовивший прибить очередную помеху. Нерознак без раздумий оставил дробовик и вскочил на машину, точно оседлал коня. Попытки скинуть нежданную ношу для робота оказались провальными. Ерш вставил ему между шеей и головой гранату, после чего спрыгнул и побежал подальше. Раздался взрыв, неприятеля разнесло на части. Довольная улыбка озарила лицо Нерознака, подмигнувшего не менее довольному Чаадаеву, который украдкой приглядывал за ним.       Бойня продолжалась уже не один час. Казаккул сменил базуку на пулемёт и тем самым не покинул убежище, иногда одаривая проникавших в здание роботов гранатами или приёмами бокса, из-за чего руки напоминали кровавое месиво, и выделялись кости. Ерш буквально плясал между роботами и прочими техническими атрибутами, без устали напевал песни, дарил гранаты да патроны и дрался в рукопашную. Его руки были ничем не лучше рук Чаадаева, но было не до того. Бойцов становилось меньше и меньше. Казаккул одарил очередной гаджет-мутант коктейлем Молотова, которые он начал сооружать, и крикнул полковника, который сидел в военном вертолёте. Лютак выглянул и вопросительно кивнул. Чаадаев прокричал об происходящем и ожидал реакции, зарядив в очередной летательный аппарат гранатой и попав прямо в яблочко. Исроил внимательно выслушал его и крикнул отступать, после чего закрыл окошко, и обстрелянный вертолёт полетел прочь, вознаграждая оставшимися снарядами роботов. Оповестив об этом друга, Казаккул прихватил с собой несколько гранат с охотничьим ружьём и прыгнул в окно. Ерш ничего не расслышал и продолжал бомбить на захваченном и оснащённом пушками джипе. Чаадаев догнал машину, вцепился в дверь и прыгнул к Нерознаку, крикнув в ухо то, что говорил накануне.       — Я так не играю, — обиженно выдал он. — Какая пизда тебе сказала отступать?       — Лютак, — ответил Казаккул. — Хорош, заигрались уже! Пора валить нахер!       После последнего предложения Ерш хотел было подколоть друга касательно его страха, но ему пришлось отвлечься на вождение, так как прямо перед машиной промелькнул чей-то силуэт. Резко затормозив, он заметил, что сбил человека. Казаккул поспешил выйти из машины и приблизился к сбитому, точнее сбитой девушке. Резинка лопнула, и блондинистые волосы разлетелись по спине, доходя до плеч. Чаадаев перевернул её на спину и ужаснулся: бледнокожая барышня двадцати пяти лет отроду со шрамом на левой щеке от века до подбородка. Сразу же вспомнилась та девчушка, которую он видел в толпе. Он никак не мог поверить и протирал глаза. Убедившись, что это реальность, Каз хотел было что-то предпринять для оказания первой помощи, как та открыла свои большие выразительные бледно-голубые глаза, украшенные сверху горизонтальными бровями. Мужчина внимательно рассматривал её и думал, что сказать. Свежий шрам на лбу кровоточил, как и поцарапанный нос с горбинкой, алые из-за крови пухлые губы казались ещё пухлее, что придавало сердцевидному пухлому личику не самый приятный вид.       — Я вам не музейный экспонат, знаете ли, — фыркнула блондинка. — Вы вообще рулить умеете?!       — Рулил не я, а мой друг, — сказал Казаккул, посмотрев в сторону того. — Вам бы следовало сидеть в убежище, а не бегать по пеклу и игнорировать правила дорожного движения, даже здесь актуальные, после чего обвинять в невнимательности других. Всё начинается с вас и на вас же заканчивается.       — Я не просила нравоучений и няньки в подарок, — попыталась та подняться, но хлюпнулась обратно в жижу. — Мне-то какая разница, кто из вас рулил, если вы, олухи, не смотрите на дорогу и наезжаете на меня в прямом и переносном смыслах? Где хочу, там и хожу, что хочу, то и ворочу.       — Она тебя уделала, Каз, — вставил Ерш, успевший подскочить к ним. — Дерзить будете мужу, дамочка, а не моему другу.       — Водителей высшего уровня не спрашивали, — отрезала она и повторно попыталась подняться, но тщетно.       — Выскочек тоже, — отпарировал Нерознак. — Слушай, Каз, пошли уже, а то я жрать хочу.       — Хватит! — крикнул Казаккул. — Ведёте себя хуже детей. С Ершом-то всё понятно, он шизофреник. А вы-то куда? Слушайте, леди, вам нужно к врачу. У нас есть прекрасные врачи, которые вас подлатают. И извините моего друга. Собственно, подобает представиться: меня зовут Казаккул.       — Я слышала о вас, молокососы. Я уже говорила: что хочу, то и ворочу. Я не нуждаюсь в вашей заботе, Чаадаев. А вашего друга я не извиняю. Так уж и быть, я представлюсь: меня звать Каиса Мия Брунгильда Кёниг, — проговорила та и вновь упала при попытке встать, едва слышно охнув.       Мужчины переглянулись в недоумении. Чаадаев перекинул тело девушки через плечо и побрёл в сторону спасительного здания, игнорируя довольно-таки мощные удары, требования отпустить и проклятия. Ерш волочился сзади, доедая очередное сердце, и довольно ухмылялся при виде буянившей девицы. У купола их ожидали полковник и фин в сопровождении четырёх рослых мужчин в масках тигров. Лютак презрительно оглядел явившихся, остановил взгляд на девушке, сильно разозлился и ушёл прочь, чуть не снеся металлическую дверь с петель. Виртанен проводил его взглядом и жестом указал идти следом. Ерш поскакал вперёд всех, издавая членораздельные звуки или хохоча. Казаккул по-прежнему нёс Каису, не оставлявшую попыток слезть и избить Чаадаева. Четвёрка шла за медлительным Виртаненом. «Каиса Мия Брунгильда Кёниг. Дромомания и пиромания. Ещё одна надежда мира,» — подумал Укко и сложил руки за спиной, нахмурившись.       Сняв девушку с плеча и положив на кушетку, Казаккул ощутил тупую боль от нехилых ударов Каисы и более ранних при баталиях. Спина, как и всё тело, адски ныла. Ерш рассматривал не до конца собранный паззл на столе медсестры и вслух комментировал каждый паззлик. Виртанен раздавал распоряжения группе молодых врачей и следил за порядком. Чаадаева и Нерознака кое-как усадили уже известные медсёстры и начали обрабатывать травмы. Казаккул размышлял об новых стратегиях будущих боёв, личных промахах и их корректировках, Ерш же гримасничал и возвещал о том, что сожжёт всё во имя анархии, ада и попкорна. Каиса нервно стучала пальцами по кушетке и смотрела в потолок. После долгих медицинских манипуляций от них отстали. Вошёл Исроил, пошептался с Уккой и вышел. Виртанен удалился следом за ним. Кёниг кое-как поднялась и подошла к Чаадаеву.       — Хоть я и не просила о помощи, но спасибо, — спокойно сказала девушка. — Ценю товарищеский дух и альтруизм.       Тот кивнул и вместе с Нерознаком направился в комнату. Ерш отправился в душ, гавкая как собака. Казаккул развалился на кровати и задумался об новоиспечённой знакомой. Ему было непонятно, откуда она взялась здесь, если всех женщин должны были сослать в убежище. Тут он вспомнил и о Баребре, которая была здесь благодаря Каисе. Он недоумевал из-за её громоздкого имени, специфической внешности и характера не без капли надменности, в то время как в глазах читалось нечто иное, ещё не нашедшее какого-то разъяснения. Вопросы насаживались один на другой, как насаживают шашлыки на шампур. Кроме Кёниг Чаадаев многого не знал и не понимал, что раздражало. Он копался в деталях, которые знал, но так ничего и не обнаружил. Из душа вышел-таки, точнее даже выполз, Ерш и предложил сходить в спортзал, на что Казаккул охотно согласился.       Народу было не так уж и много, потому что немногие выжили. Однако, запах пота был не слабее, чем раньше. Казаккул поднимал штанги, изредка пыхтя. Физические нагрузки помогали ему отвлечься от навязчивых мыслей и идти к совершенству. Ерш бегал на беговой дорожке и каждый раз, когда собирался пыхтеть, лаял. Для него спорт был чем-то естественным, как поход в туалет. Час за часом проносились в спортзале. Доведя себя до изнеможения, Чаадаев продолжал отжиматься. Для достижения совершенства он не щадил себя. Нерознак молча наблюдал за этим смешным зрелищем, попивая воду и беседуя с пришедшей медсестрой по поводу лечения. Из места с боксёрскими грушами нарисовалась Каиса в чёрном топе и чёрных мини-шортах, подчёркивавших объёмные точки фигуры. Девушкой она была рослой и накачанной, но в меру. Кёниг двинулась в сторону трясшегося от усталости, но ни в какую не сдававшегося Каза. Она вылила на него воду из бутылки, из-за чего он рухнул на пол.       — Идеальное отвратительно. Держаться надо до последнего, — фыркнула Каиса. — Когда-нибудь ты подохнешь от своего перфекционизма, Чаадаев, а я спляшу на твоей могиле лезгинку.       — Давайте поаплодируем гениальности этой бабы! — выдал Ерш, хлопая в ладоши. — Я бы посмотрел на это зрелище.       Казаккул хотел было что-то сказать, но его схватили медбраты в масках котов, уложили на носилки и потащили в медкабинет. Каиса ехидно ухмыльнулась и испарилась в образовавшейся толпе. Нерознак пожал плечами и отправился в комнату. Раздражённо хлопнув дверью, он достал пачку сигарет и принялся смолить. «Блять, откуда взялась эта баба? Откуда вообще здесь левые бабы, кроме двух медсестёр, которых я планирую отыметь? Интересно, как эта сучка стонет? Поимею-ка я её после девочек. Или перед? Оставлю, пожалуй, её всё-таки на десерт. Не терпится увидеть, как эта шлюшка будет в моих руках,» — довольно облизнувшись, подумал Ерш и принялся представлять себе в мельчайших подробностях, смоля очередную сигарету и попивая припрятанный ром. Тем времен Чаадаев брёл по коридору, часто наваливаясь на стену из-за действия вколотого снотворного. Ему навстречу попались Виртанен и Кёниг, бурно о чём-то спорившие до того момента, как заприметили его. Укко молча кивнул на Каза, мол, доведи его до комнаты, потом договорим. Каиса фыркнула, закинула руку мужчины на плечо и буквально потащила его на себе. Тот мычал и пытался что-то сказать, когда же девушка довела его до комнаты, он заснул. Бесцеремонно открыв дверь, Кёниг заволокла внутрь тушу мужчины и уложила на кровать. Она почувствовала на шее горячее дыхание и кого-то за спиной. Зарядив ногой наобум, схватив руку и уложив на пол сзади стоящего, девушка соизволила посмотреть на него. Ерш барахтался под ней и пытался выбраться, изнывая от боли.       — Отпусти меня, шкура! — вторил Нерознак, не оставляя тщетных попыток высвободиться из натиска.       — В следующий раз думай, на кого лезешь, выпендрёжник с недотрахом, — с раздражением прошипела Кёниг и поднялась на ноги, пнув Ерша в живот и хлопнув дверью.       «Баба с яйцами. Неужели ты думаешь, что я сдамся? Ха, не в моей натуре сдаваться каким-то скандинавкам. Тебе же хуже будет, сучка,» — подумал Нерознак, выплюнул кровь и вернулся к раннему занятию. Вместо рома была уже водка. Она адски жгла горло, ещё хлеще становилось после затяжки сигаретой. После нескольких глотков и затяжек Нерознак грохнулся на пол и начал жадно глотать воздух. «Ничтожество. Слабак. Хлюпик. Какого чёрта ты так быстро сдаёшься? Раньше мог больше себе позволить. Идеальное отвратительно. Отвратительное идеально. Держаться надо до последнего. Идиотка белобрысая, откуда ты свалилась? Я тебя уделаю, ты будешь молить меня о пощаде и стонать моё имя. Так, дерьмо, поднимайся и шуруй в душ, а потом баиньки,» — мысленно негодовал и буйствовал Нерознак. Он отдышался и хотел было пойти в душ, но конечности перестали его слушаться. Ерш с грохотом упал на кровать и отключился. Неужели именно сему трио предстоит спасать мир?..