Лига Спасения

      Тряска пробудила ото сна сладко дремавших дружков. Чаадаев ощущал боль в области затылка, куда был нанесён удар, и пытался соориентироваться в пространстве, в то время как Нерознак беззаботно напевал мотивы песен былых лет военной тематики и ощупывал не без удовольствия шишак на голове после удара. Два тела болтались на плечах массивных роботов, беззвучно шествовавших по коридорам и освещавшим путь зелёными светодиодами глаз. Люди столько лет угробили на создание технологий с способностью самостоятельного мышления, а что в итоге? Их же творения беспощадно убивают их самих. Они забыли наградить свои творения чувствами. Хотя как можно впихнуть в робота душу да и зачем, собственно говоря? Чтобы они были аналогами людям? Нет уж, увольте. Прогресс, как правило, двигался к уничтожению чувств, приносящих, в большинстве своём, боль (из-за негативных мысленных установок, разумеется), к победе мозгов над сердцем, как принято называть огонёк жизни внутри каждого существа, созданного природой.       Человечеству вечно мало чего бы то ни было, что в результате сводит его в могилу. Скакали-скакали, прискакали к уничтожению всего и вся. Браво, господа, что уж тут скажешь! Открылись двери, куски металла с интеллектом внесли туши в уже знакомое помещение и заключили в подобные клетки с прутьями. Казаккул тут же обратил внимание на Каису, прицеплённую наручниками по рукам и ногам к прутьям и находившуюся в бессознательном состоянии. При виде многочисленных ожогов на теле той и измученного лица тому стало не по себе. Его лицо искривилось в смеси ужаса, ярости и страха, сердце ускоренно забилось и заныло пронизывающей болью, лёгкие скоротечно сжимались, из-за чего не хватало воздуха, тело трясло. Влюблённые, вернее любящие, они такие: при виде страданий объекта любви сразу же содрогаются в наплывах эмоций и впадают в шок, панику, смятение, страх и так далее, не зная, что делать. Чаадаева мучил весьма логичный вопрос о том, жива ли ещё девушка. Впрочем, если б она была мертва, то не висела б тут и не дышала, что было заметно по слабо вздымавшейся груди.       Ерш, когда оказался за решёткой, не сразу заприметил девушку, отдав внимание осмотру окружения. Удостоив всё-таки бессознательное существо толики внимания, он презрительно фыркнул и подумал про себя: «Тоже мне воительница, хах. Раз она такая крутая и хитрожопая, то чего не выбралась-то? Силёнок не хватило? Или выебнуться было не перед кем? Ах да, как я мог забыть: если нет зрителей, то и нет зрелища по освобождению. Ставлю шлюх мира на то, что после пробуждения она, заметив наше присутствие, сразу воспрянет духом и вознамерится выбраться из натиска наручников и клетки.» Пренебрежительное отношение Нерознака было вообще ко всему живому, за исключением друга, который, впрочем, иногда также угождал в категорию нелицеприятных объектов. Какое уж там пренебрежительное, полностью издевательски-раздражительно-ненавистное. Мизантропическое начало жило в нём в излишестве временами. Если исходить из ряда особенностей, можно пресмело заявить, что это норма. Людям свойственно ненавидеть друг друга, особенно при превосходстве одного другого в чём-либо. Будучи «ни на что не способным мудилой», как Ерш обычно себя величал на протяжении жизни, он не мог любить кого-либо, также являясь «ненавистником миролюбия в духе религии и субкультур, сеятелем краха мира сего и посланником ада», что тоже неоднократно доводилось слышать из его уст даже случайным скитальцам.       >Настенные часы не тикали, а раздражительно пищали, действуя на нервы двум новоиспечённым заключённым, помышлявшим об планах по высвобождению и побегу. Дельных мыслей ни у того, ни у другого не было. Разумеется, ведь тут всё не так просто, как казалось и хотелось бы. Это вам не типичный фильм, где сбежать из тюрьмы — дело простейшее и обыденное, не стоящее заморочек при мало-мальской продумке. Заброшенный, но приемлемо функционирующий атрибут мог в любой момент взлететь и умчаться прочь от знакомых мест. Оснащение роботами и разными трюками усложняло задачу в разы. Пока мужчины репы чесали в поисках открытия дня, Кёниг оклемалась и попыталась протереть глаза, но наручники обожгли кисти рук, как бы невзрачно намекая, что лучше будь недвижима, иначе ожогов не миновать. Каиса проморгалась и увидела двух заядлых друганов, бурно жестикулировавших и гримассничавших друг другу. У девушки зачесался нос, из-за чего она чихнула. Эхо чиха раздалось по помещению и привлекло внимание импровизаторов.       — О, очухалась, блядская шалава, — прокомментировал Ерш и зевнул. — Обычно говорят быть здоровыми при чихе, но я тебе скажу подохнуть побыстрее, тупая мразь. Слушай, капитанская дочка, поучаствуй в дебатах и предложи план побега, ты же у нас выёбываться горазда и типа круче Энштейна и прочих гениев.       — Можешь продолжать в том же духе, Нерознак, и оставаться здесь до кончины без любимых шлюшек, одной из которых, к твоему сожалению, я так и не стала, алкоголя и наркоты, — хладнокровно отпарировала Каиса. — На твоём бы месте я не лаяла подобно бешеной псине с помойки, а шла бы на контакт с теми, с кем тебе предстоит ещё спасать эту планету. Впрочем, с тобой мне не о чем разговаривать. Чаадаев, по твоему лицу видно, что у тебя озарение. Поделись уж, будь благоразумен.       — Начальная школа, класс первый, уклон на детский сад с примесью зрелого стёба, — вставил пять копеек Казаккул, одаривая взором то одну, то второго. — Есть у меня варианты. Первый и бредовый заключается в том, чтобы навести шумиху и вырубить явившегося робота, перекроить его систему и таким образом выбраться. Однако, прутья не позволяют сделать этого, ещё я не думаю, что всё вышло б так просто, поэтому-то и чушь. Второй и тоже бредовый: прикинуться умирающим. В том случае, если мы им нужны живьём, дождаться высвобождения для исцелительных процедур и устроить бойню, после чего дать свободу, руки в ноги и вперёд на волю. Если же мы им не нужны, то план провальный. Третий вариант в процессе.       — Я ранее думала об этом и пришла к выводу, что второй вариант хорош. Мы нужны живыми, иначе б меня не похитили, вас не заманили с помощью робота да схем и нас не оставили в живых. Из всех присутствующих роль умирающего может исполнить разве что Нерознак, так как у него талант притворяться, — молвила Кёниг.       — Гляньте-ка: королевне нужна моя помощь! — съязвил Нерознак и засмеялся противным хохотом. — Так уж и быть, я удостою вас, смертные куски мяса, моим благородством. И только по той простой причине, что мне это выгодно. Что мне именно симмулировать?       — Хорош, а, — вмешался Чаадаев, хрустя пальцами и разминая кости. — Выяснением отношений займёшься после, впрочем, это бессмысленно. Симмулируй то, что тебе по вкусу.       Ерш кивнул и как-то странно ухмыльнулся. Из коридора послышался скрежет колёс. В помещение въехал робот и принялся рассматривать заключённых. Нерознак схватился за сердце, рухнул лицом об решётку, тем самым слопотал ожог, и принялся помирать, разглагольствуя о несправедливости цыплят, гениальности камней и всём том, что приходило на ум. Каиса и Казаккул сошлись на мысли, что придурок всегда придурок. Столь пафосная симмуляция возымела плоды: робот кинулся открывать решётку и вытаскивать Нерознака. Бережности ему, конечно же, было не занимать из-за коротких ручонок, но он старался утащить человека на носилки для дальнейшей транспортации. Ерш резко перестал прикидываться и с размаху зарядил куску металла в стеклянные прожектора, служившие глазами. Робот ослеп и начал выдавать сбой программы. Освободившийся вырубил его несколькими бросками об стену и принялся манипулировать над пультом управления.       — Что мне, блять, тыкать-то? — заорал Ерш, нажимая кнопки поочерёдно.       — Успокойся, блядина! — рявкнула Каиса. — Нажми фиолетовую квадратную кнопку на стене, истеричка!       Мужчина исполнил сказанное. Лазеры исчезли, как и наручники с девушки. Та размяла конечности и подошла к психовавшему Ершу. На лбу да далее опухал след от ожога и доходил до самого подбородка, что не есть хорошо. Нерознак хохотал да катался по полу. Казаккул отряхнулся и подошёл к Каисе. Кёниг пнула Ерша в живот и погрузилась в изучение системы. Неугомонный укусил её за ногу, после чего толкнул к ней робкого Чаадаева. Вышло так, что мужчина чуть было не рухнул на девушку, из-за чего та явно озверела и зарядила мощную пощёчину. Область удара адски жгло. Во рту ощущался привкус крови и она сама. Каиса махнула в сторону двери, мол, проваливаем, разборки позже, и первая выбежала. Казаккул закинул на плечо друга и рванул следом. Во всю гудела сигнализация, слышалась суета роботов.       — Чаадаев, на тебе роботы. Нерознак, на тебе поиск пульта по уничтожению объекта. Мне же нужно вытащить оставшихся заключённых, которых я видела накануне на экране, — выпалила Кёниг и скрылась за поворотом.       Ерш спрыгнул с плеч друга и пришёл в адекват, но тут же кинулся на роботов, предоставляя тем самым исполнение миссии по поиску пульта Казаккулу, смекнувшему то и приступившему к делу. Нерознак в рукопашную мочил прогрессы технологии, выливая на них накопившуюся внутри бурю. Чаадаев носился по коридорам, забегая в каждую комнату и оглядывая её. Преимущественно все они были пусты. В голове скакали мысли, в лёгких не хватало воздуха из-за безостановочного бега, тело ныло и просило пощады. Казаккул, опьяневший от ярости из-за безпричинной пощёчины, игнорировал всё и вся, сконцентрировавшись на поисках пульта. Стальная дверь в одну из комнат была заперта. Мужчина без долгих размышлений попытался её выбить. Газ вырвался из преграды и заполнил лёгкие.       Каиса поочерёдно открывала двери камер, где томились заключённые люди. «Осталось чуть-чуть народа. Почему до сих пор не трендит оповещение о самоуничтожении? Неужели так сложно выполнить простейшее приказание и найти пульт? Бесполезные куски мяса. Всё придётся, как всегда, делать самой. Почему Виртанен счёл их, никчёмных дегенератов, за спасителей мира, проигнорировав более стоящие личности? Видимо, старость сделала его совсем кретином. Папашка тоже хорош: давать слабину при рядовых и питать к ним чувства. Теперь-то понятно, в кого я унаследовала специфичные вкусы. Все свободны. Благо, они в курсе о маршруте. Теперь займусь пультом,» — продолжительное время размышляла Кёниг и кинулась в коридор, провожаемая хором благодарственных слов. У двери валялось бессознательное тело Чаадаева. Девушка перешагнула через него, сняла ремень и с помощью пряжки принялась взламывать замок.       Ерш изрядно утомился, но драться не переставал. Роботов, казалось, только прибавлялось. Они становились сильнее, Нерознак слабел на глазах и буквально падал с ног. Неожиданно произошла вспышка в подсознании, и мужчина с новыми силами кинулся в бой, круша ненавистные объекты и громогласно крича. В него будто вселился мощный зверь, он дал волю первобытному себе в порыве нервного срыва. У психики есть особенность выкидывать разные фокусы, которых ни в коей мере не ожидаешь. Роботов поубавилось. Ерш помчался на четвереньках по коридорам, систематически уничтожая очередного недруга и издавая зверские крики. Он примчался к уже известной ранее двери. Каису по рукам и ногам держали какие-то маленькие роботы, в то время как большой ожесточённо избивал. Нерознак вскочил на него подобно разъярённому коту и беспощадно драл жалкой пародией на руки спинную часть. Гигант врезался в стену спиной, надеясь избавиться от ноши, но только пробил её и очутился в тёмном помещении. Посыпался потолок кусками, преградив путь в коридор и оставляя двух ненавидящих друг друга существ в одном помещении. Ерш продолжал затеянное и смог добраться до ядра, то бишь основы, которую без тени колебаний разгрыз зубами. Покончив с этим, Нерознак кинул робота в стену, чем пробил её обратно в коридор, после выскочил на сражение с набежавшими.       Время неумолимо тикало вперёд, как и подобает ему. Каиса по-прежнему была под натиском мощных роботов в миниатюре. Казаккул валялся в отключке беспробудно. Ерш воевал с кусками металла изо всех сил, которым, чудилось, не было ни конца, ни края. Наплыв роботов остановился. Нерознак расквитался с последним и высвободил девушку, после чего принялся расталкивать друга. Кёниг открыла взломанную-таки ею дверь и очутилась напротив массивного пульта, который был, собственно говоря, нужен. Она умело произвела ряд действий, после которого сирена перестала пищать и начала извещать об уничтожении объекта через минуту. Каиса застала задыхавшегося от восторга Ерша, взвалившего на спину тело друга, желала было завязать разговор, но была прервана приближавшимся топотом роботов. Нерознак бесцеремонно схватил её за руку и понёсся, буквально таща её следом. Оставалось тридцать секунд. Повороты сменяли друг друга, роботы попадались на всяком шагу. Мужчина лишь в крайних случаях ввязывался в драки и мчался дальше с драгоценной ношей на спине. Тупик. Осталось двадцать секунд.       — Слушай меня внимательно, Кёниг, — переводил дух и пыхтел Ерш. — Я перекидываю Чаадаева на навигационные носилки, ты надеваешь прилагающийся браслет и сматываешься отсюда, украдкой наблюдая за тем, чтобы носилки летели за тобой. Всё понятно? Соображай шустрее, осталось десять секунд.       — Как же ты? — крикнула Каиса, надевая браслет и готовясь бежать.       — Значит, всё понятно. Беги же, восемь секунд! — крикнул Нерознак, толкнув её в сторону дыры в стене и отвлекая от неё внимание толпы недругов.       Девушка выскочила в дыру в стене и оказалась на улице, после чего отбежала как можно дальше. Носилки исправно летели за ней. Шесть секунд. Каиса ожидала, что Ерш выбежит следом, но его всё не было. Четыре секунды. Кёниг сбросила браслет и хотела кинуться в здание, но была остановлена невесть откуда нарисовавшимся полковником. Две секунды. Одна. Мощнейший взрыв с не менее сильной волной, едва не сбивавшей с ног. Девушка рухнула на колени и уставилась в одну точку, где ещё недавно мог появиться мужчина. Лютак приблизился к носилкам, надел браслет и двинулся прочь, словно ничего не произошло, сказав той:       — Всё кончено, идём домой. Тебя ждут допросы Виртанена и Баребры.       — Как ты можешь, ублюдок?! — заорала истерично Кёниг. — Он спас мне жизнь, а мы обоюдно друг друга ненавидели. Он пожертвовал ради меня и своего друга собой. Он отвлёк всё внимание на себя и выбрал смерть, когда хотел больше многих жить. У него планы были, хоть и не самые ахуенные, как по мне, но они были. Как ты можешь так спокойно говорить, что всё кончено?! Какой ты после этого человек? Впочем, ты не человек, а бездушная тварь, тиран. Тебе всегда на всех было плевать. Нечему удивляться.       — Не драматизируй, дура, — хладнокровно сказал Исроил. — Он такой же рядовой, как и сотни тех, кто умирали до него и умрут после. Вместо него мог быть любой другой, психопатка.       — Что ж, полковник, вы правы, — прохрипел Ерш. — Мы рождены для того, чтобы умирать. Не ожидал такой бурной реакции от скандинавской девицы с ледяной, на первый взгляд, кровью. Наверное, я ошибался, когда считал тебя каменной и неприступной. Как видишь, я жив, но не сказал бы, что здоров. В последние секунды успел выпрыгнуть и проехать немного кувырком, чему пособила волна. Рано хоронишь меня, Кёниг, но спасибо за высокую оценку моих действий и верную подметку касательно полковника.       Каиса была изумлена неимоверно, что объяснимо. Ещё мгновение назад ты думаешь, что человек мёртв, и ощущаешь его утрату, а он — бац! — живой. Неожидаемо, правда? Кёниг одобрительно улыбнулась высказанным словам и вовремя подскочила к начинавшему падать Нерознаку. Лютаку было откровенно плевать: сказывалась боевая закалка духа да врождённое безразличие. Девушка волокла изнурённого до предела мужчину, харкавшего кровью и отпускавшего гримасы разного рода. Толчок к сплочению или жалкая на то иллюзия без продолжения?