Лига Спасения

      Прокуренная комната заволочена непроглядным туманом. Два друга сидят за покосившимся столиком и играют в шашки. У Чаадаева в зелёном халате за спиной пять побед и одно поражение, у Нерознака в синих трусах же с точностью наоборот. Напряжения в атмосфере не было, что весьма удивительно в такие моменты между этими двумя. Раздался быстрый стук в дверь. Он проигнорирован. Повторный, но более требовательный. Казаккул встал из-за стола и открыл засов. В комнату по-хозяйски вошла Каиса в джинсовой жилетке, из-под которой виднелась драная серая футболка, обтягивающих рваных джинсах и чёрных кедах. Она фыркнула и облокатилась на стол, не предоставляя возможности продолжать игру. Ерш вопросительно посмотрел на неё и двинулся следом с ранее не слыханным смешком. Каз остался один и сел в кресло. После той истории Кёниг и Нерознак, вроде как, сдружились, разумеется, на свой лад: стали в разы чаще подкалывать друг друга более ехидными словечками и совместно куда-то ходить. Чаадаева охватывали недоумение и зависть. Допросы ни к чему не приводили, что тоже не шибко радовало. Он искренне не понимал, почему всё сложилось так, а не иначе, не в его пользу.       Перелистывая очередную страницу старой газеты, Казаккул заметил, что с ухода друга прошло два часа. «Веселятся, наверное, глядишь, и замутят,» — от сей мысли он поморщился и пренебрежительно фыркнул. Зависть прогрызала основательно и безжалостно с примесью ревности и раздражения. Кому-то достаётся то, о чём ты мечтаешь, что не есть приятно. Индивидуальность предоставлена Ершу, хорошее общение с Каисой — опять ему, снисхождение к выходкам — вновь ему. Чего ему только не дано, а Казаккулу ничего из этого. Скрипнула дверь. В комнату вошёл Нерознак и встал напротив друга, вглядываясь тому в глаза. В очах друга плясали искры поддатого человека из весёлого общества.       — Зависть губительна, мой юный ученик, — нравоучительно заметил мужчина. — Ты чересчур предсказуем, стереотипен, зануден и перфекционистичен. Список можно и увеличить, но, думаю, сам сообразишь. То, что с тобой Кёниг не общается, не удивительно: ты ей не ровня.       — Как будто ты ровня! — точно с цепи сорвался Казаккул и схватил того за шкирку. — Мне не нужны твои нравоучения, пафосный петух. Иди и кувыркайся с ней дальше, обмудок.       — Оу, совсем пиздец, — вздохнул Ерш и не сводил глаз с друга. — Задуши, чего медлишь-то? Кому я нужен-то, кроме торгашей алкоголем и наркотой? Мне твоя пиздючка даром не сдалась. Она давным-давно дала мне отворот-поворот, ясно намекнув, что её сердце кем-то занято, но точно не тобой. Мы с ней не равны, в курсе, да и поладили ради пользы дела, дурень.       Чаадаев отпустил друга и впился взором в стену. «Уже влюблена, возможно, взаимно. Идиот! Идиот! Идиот! Неужели ты, упырь, думал, что она никого не полюбит, что твоей будет? Месяцы потратил на пустые надежды утопического счастья, думал, что хоть малость приблизился к тому, глядя на миролюбивое к тебе отношение. Да не нужен ты ей, кретин. Рано или поздно бойня кончится, вы разойдётесь и никогда больше не увидетесь. Она о тебе и помнить забудет. Пусть будет счастлива,» — погрузился в размышления Казаккул. Сердце пронизывала острая боль, биение того учащалось. Кровь приливала к лицу. Виски вибрировали. Тело дрожало. Иллюзии рушились с бешеной скоростью. Нерознак видел по глазам и молчал, не желая нарушать мыслительную процессию того. Вскоре Ерш рухнул в кресло и принялся рассматривать журналы с нагими девицами. Казаккул не выходил из настигшего оцепенения до тех пор, пока не услышал кашель Лютака за спиной. Мужчина оповестил об их скорейшем отправлении в убежище. Два друга тут же двинулись туда.       Туннели, бесчисленное их количество, сплетающихся в лабиринт без начала и конца. Кёниг виляет бёдрами и уверенно идёт вперёд, перекидываясь с идущим позади Нерознаком язвительными фразами, полными ненависти и прочих отрицательных чувствований. Чаадаев волочился сзади, пыхча и охая от усталости. Сколько они уже идут: час, два, пять или того больше? Он не знал, потому что часы были только у девушки. Массивные ворота из железа скрипнули и растворились. По ту сторону можно было видеть помойку, да-да, именно её. Люди сновали туда-сюда, подобая зомби, дрались, ругались и всё такое прочее. Анархия. Хаос. Беспредел. Беззаконие. Характеризующих обстановку слов можно подобрать сколько душе угодно, да и их будет казаться мало. При виде гостей живые трупы двинулись в их сторону с безумием в глазах, буквально кричащем о том, что они их сожрут с потрохами. Каиса швырнула дымовую шашку и залезла на подобие подиума. Люди замерли, тёрли глаза и смотрели на неё. Мужчины последовали её примеру.       — Всё настолько плохо, аж тошно. Мне интересно становится, как вы собираетесь жить дальше, когда и если закончится война? Те, кому плевать, могут не слушать и продолжать гнить во всех смыслах этого слова. Хотя вам всем плевать, судя по вашим глазам. Что ж, очень жаль, что среди тех, кого я считала людьми, не осталось ни одного человека действительно, желающего спасти планету и начать с нуля, создать утопию или хотя бы пародию на неё. Жизнь человечества и Земли зависит от вас и только от вас, больше некому что-либо предпринимать. Возможно, Виртанен говорил об предназначении исключительных людей, но это бред сивой кобылы, не иначе. От каждого живого существа что-либо зависит, каждый является частью этого мира и виновником произошедшего. Тут дело не в богачах, а в самих нас. Вспомните: часто ли бросали мусор где попало? Часто ли грубили? Часто ли думали негативно? Часто ли... Этих вопросов может быть бесконечность, дорогие, но ответы на них дают понять следующее: нечто масштабное начинается с мелочей. Мы самолично угробим цивилизацию и планету. Спасибо тем, кто были выше: они какое-то время поддерживали баланс, пока не стали исчезать под гнётом большинства. Предотвратить уничтожение можно и возможно, если постараться вместе. Прежде всего стоит прийти к гармонии собой и, соответственно, окружающими существами. Дальше поймёте сами. Всё в ваших руках. Действуйте или бездействуйте, от нашего выбора зависит всё, — произнесла Каиса спокойным голосом с чувствовавшимися нотами призыва и дружелюбия в сопровождении искренней улыбки.       По лицам многих было видно, что они задумались над сказанным, чего девушка и добивалась. Казаккул и Ерш разинули рты и уставились с изумлением на ораторшу, раздумывая над сказанным. Повисло всеобщее молчание. Кёниг рассматривала присутствовавших внимательным и изучающим взглядом, проникающим в души. Физиономии показывали, что присутствовавшим было, что сказать. В очах читалось воодушевление, вдохновение и благодарность.       — Послушайте меня ещё чуть-чуть, пожалуйста. Мы расчистим верх от натиска роботов и разберёмся с их создателями, клянусь жизнью. Вам же предстоит начать новую жизнь на пострадавшей Земле и помочь восстановиться ей, себе, другим. Пока что оставайтесь здесь и ждите сигнала либо идите с нами воевать, вновь-таки выбирать. Без вас и ваших усилий, надежды да веры мы не справимся. Спасибо, что выслушали, — сказала Кёниг тем же манером, одарила широкой детской улыбкой и поклонилась, покидая подиум.       Пред ней расступалась толпа. Мужчины шли сзади и хлопали глазами. Вновь раскрылись двери. Въезжали машины с продовольствием. Кёниг незаметно растворилась в толпе. Нерознак и Чаадаев, не найдя её, дождались первого освободившегося водителя и отправились с ним на базу, не обмениваясь ни единым словом и храня собственные мысли в головах без права выхода наружу.       Всего лишь один человек смог повлиять на внушительную часть человечества, чему можно подивиться. Умело поставленный тон и качественная речь, которая небось была репетирована неделями, если не месяцами, смогли раскрыть глаза даже самым безразличным и задеть что-то внутри. Чаадаев по-прежнему был шокирован и размышлял, принимая бодрящий холодный душ. Какая-то девушка, на первый взгляд из себя ничего не представляющая, надломила его взгляды на мир и его самого, впрочем, как и других людей. У Казаккула будто пелена с глаз спала, до того он был далёк от действительности. Нерознак брился и вникал в сказанное, с каждым разом находя новые смыслы и значения. Будучи человеком деградирующим и безразличным, он изменил себе и окунулся в омут услышанного. Привычная действительность рушилась, обнажая подоплёку реальности. Мужчины понимали сказанное по-своему, но одно было очевидно для обоих: им предстоит идти до конца. Раздался стук в дверь. Ерш впустил в комнату полковника в бордовом плаще. Лютак пристально разглядывал недобрившегося хозяина комнаты, украдкой поглядывая на дверь ванной. Ожидаемый вышел из ванной и вопросительно посмотрел на явившегося. Исроил сообщил об незамедлительном выдвижении на поле боя для исполнения особой миссии, после чего удалился. Нерознак добрился, и они помчались на улицу.       Каиса озиралась по сторонам и скучающе зевала в ожидании двух опаздывавших пройдох. Завиднелись знакомые силуэты, бегущие в иную сторону. Девушка свистнула в свисток, чем и привлекла их внимание. Мужчины прибежали и дохали, опираясь руками на колени и трясясь. Кёниг пренебрежительно фыркнула и объяснила вкратце суть миссии: им предстояло пробраться в один из уцелевших небоскрёбов для проверки поступившей информации об нахождении там живого человека или нескольких. Трио выдвинулось в путь. Друзья волочились сзади, охая от усталости, та шла уверенной походкой с повиливанием бёдрами и хищно улыбалась не только губами, но и горящими глазами, обозрение чего двоим предоставлено не было.       Добраться до намеченного здания не составило особого труда, ибо по пути не встретилось ни одной помехи, что не есть хорошо. Ерш рванул к двери и намеревался сшибить её, но был остановлен крепкой хваткой Каисы. Она подошла к двери и открыла, что напрягло всех троих. Внутренняя обстановка представляла собой золотое королевство: каждый мелочь золотая. Такое зрелище раздражало глазные яблоки двух друзей, из-за чего они чесались без устали. Каиса достала из кармана болотного плаща двое солнцезащитных очков да протянула им. Мужчины надели данное и кивнули в знак благодарности, боясь нарушить тишину. Три исследовало коридоры этажей, которых было восемьдесят семь. Находясь на десятом, они услышали шум и насторожились, спрятавшись за колонной. Разлетелся писклявый смех, напоминавший ультразвук. Чаадаев и Нерознак закрыли уши руками. Кёниг хрустнула пальцами и вглядывалась то в одну часть коридора, то в другую. Из-за угла выехала золотая инвалидная коляска с тщательно укрытым кем-то золотыми одеяниями. Коляску вёз (опять же золотой!) крошечных робот в сопровждении того же цвета громоздких четырёх. Они миновали.       — У кого-то определённо золотая лихорадка, — заключил Чаадаев. — Сведения оказались верными, так как сидящий в кресле, без сомнений, человек. Теперь что делать-то?       — Избавиться от него и взорвать небоскрёб, — сухо и кратко ответила Кёниг, после чего пошла на звуки.       Два друга пожали плечами, мол, как скажете, босс, и потопали следом. Повороты сменяли быстротечно друг друга, пока шедшая впереди делегация не дошла до массивной двери, и один из роботов её не открыл. Проскользнуть следом не удалось. Кёниг махнула на шпионаж и решила попросту осуществить вторую часть плана, к чему можно было изначально прийти. Потугодумила малость, с кем не бывает. Выйдя на улицу, трио принялось закладывать взрывчатку по определённым местам. По окончанию сей процедуры они отошли на приличное расстояние, и Каиса нажала заветную кнопку. Произошёл сокрушительный взрыв, разнёсшийся волной по округе и сбивший оборонительные укрепления поблизости. На здании даже следов от взрыва не осталось. Стоит себе, понимаете, целёхонькое. Кёниг фыркнула и двинулась в сторону базы, Чаадаев и Нерознак хвостом плелись за ней. Теперь что?