Лига Спасения

      Нескончаемый шум действовал на нервы разъярившейся из-за неудачи Кёниг. В теории подрыв здания был идеален и не терпел осечки, а тут такая подстава. Нерознак и Чаадаев волочились хвостом с нахмуренными лицами. Они привыкли, что обычно Каиса исполняет всё на высшем уровне, будь то баталия или взрыв. Двое мужчин никак не могли понять, что могло пойти не так, и пытались сделать это, но ничего не получалось. Люди слонялись бесцельно и постоянно о чём-то мололи языком. В конце коридора стоял сложивший руки Лютак при полном параде первых дней и сверлил взглядом приближавшееся к нему трио. Противная ухмылка раздражала Каису и Ерша, в то время как Каза приводила в смятение. Если Нерознак яростно сжимал кулаки и едва слышно рычал, а Чаадаев стыдливо смотрел в пол и переминался с ноги на ногу, то Кёниг не проявляла никаких изменений в действиях. Исроил вопросительно изогнул бровь, на что услышал безэмоциональный голос девушки:       — Уж извиняйте, мистер гениальность, но ваш план потерпел сокрушительный крах именно потому, что вы не удосужились прислушаться к моей более подходящей версии и перестать строить заоблачные идеи, будучи взрослым духовно человеком.       — Не язви, дрянь, — яростно фыркнул мужчина. — Ты попросту не умеешь исполнять, можешь не развивать дискуссию, поговорим после. Чаадаев, следуй за мной.       Названный покорно двинулся следом и топал по незнакомой части помещения, что не могло не напрягать. Металлическая чёрная дверь раздвинулась и впустила Лютака внутрь вместе с Чаадаевым. Они вошли в чёрную комнату, различить в коей что-либо возможно было лишь при тщательном вглядывании в царившую кромешную тьму, хотя круглые светильники исправно озаряли синим светом. Исроил уселся в, как понял гость, кресло и закинул ногу на ногу, рукой указал напротив себя. Казаккул нащупал кресло и робко сел в него, глядя хозяину комнаты прямо в глаз.       — Я тебя позвал для извещения об особенной миссии, которую можно поручить только перфекционисту, кем ты и являешься, — начал тот, бегая глазами и покашливая. — Тебе предстоит проникнуть в землянку образца сороковых годов двадцатого века и найти образцы синей жидкости и зелёного слизистого вещества, параллельно оставаясь скрытным, взять их и обнаружить тайную комнату, где, по полученной информации, находится некто, имеющий весомое значение во всей этой сумятице. Есть вопросы?       — Сэр, по-моему вы преувеличиваете мои способности к подобного рода деяниям, лучше отправить Каису, потому что она, на мой взгляд, куда больше подходит благодаря профессиональным навыкам и лучшей осведомлённости, — пробубнил под нос Казаккул.       — Кёниг — плохой кандидат по ряду причин, озвучивать кои я не считаю сейчас целесообразным. Ты выбран мной по простой причине, носящей характер моего расположения и доверия к тебе. Если вопросов нет, то выпей со мной кофейку и шуруй на выполнение, — выдал Лютак, ставя на журнальный столик две белые чашки с напитком.       — Спасибо за оказанную привилегию, если это можно так назвать, сэр, — замялся Чаадаев и взял чашку дрожащими руками, после чего жадно глотнул и обжёг язык.       — Будь аккуратнее. Речь не только об кофе, но и об предстоящем, — нравоучительно прохрипел мужчина с нотками чего-то знакомого, но непонятного собеседнику.       Они выпили кофе, и Каз вышел из комнаты. Тот никак не мог понять, почему робеет при нём, хотя обычно такого не бывает, по какой причине полковник в последнее время стал иным по отношению к нему, о чём свидетельствовали замена хладнокровия в взоре на интерес, участившиеся встречи, скачки интонаций, случайные тактильные контакты. Поговаривали, что Каз стал любимчиком Исроила неспроста, отнюдь неспроста. Копаться в чужих душах Чаадаев способен не был да желанием особым не горел в тот отрезок времени, ибо спешил исполнить поручение с шиком и блеском. Навстречу попался Ерш, который, вероятно, был осведомлён, раз крикнул бежать в другую сторону и просил сбавить обороты скорости, что было благодушно выполнено.       Раскаты грома захватывали силой и непредсказуемостью пространство. Искристые молнии вспышками озаряли и плясали в безумном ритме, будоража кровь. Каз разъяснил подоспевшему некстати помощнику суть и продолжал мчаться по пустынному полю, слыша матерные крики в след и прошения об ожидании. «Промедления для слабаков, нужно действовать незамедлительно, иначе может быть поздно,» — пренебрежительно фыркнул Казаккул, припоминая недавно теплившуюся в нём симпатию к Каисе, которая постепенно угасала после отворота-поворота. Таковы уж люди: раз их не любят, значит, они разлюбят. Начала выделяться на фоне разрухи заветная землянка. Самодовольная улыбка наряжала лицо Чаадаева, домчавшего до двери и удосужившегося подождать медленного друга. Нерознак рухнул в изнеможении на землю и начал напевать с хрипотцой хвалебные и любовные ей песни былых времён. Каз нервно пнул его ногой и подал руку. Ерш вцепился в неё на манер маленького ребёнка и повис, после чего только вскочил и побрёл пошатываясь к заросшей двери, которая была уже кем-то открыта, что вызывало подозрения.       Коридоры отдавали сыростью и гнилью, стены с потолком осыпались. Шаги отдавались гулким эхом одиночества. Слышались и посторонние шорохи без ведения их первоисточника. Два друга бессловесно обследовали катакомбы землянки, на вид показавшейся маленькой, но, как говорится, внешность обманчива. Если б не карманный фонарик Ерша, они бы определённо не продвинулись ни на миллиметр, до того было темно. Однако, чудо техники постепенно разряжалось, и обозрение становилось хуже. Мелькнул какой-то огонёк. Каз предположил, что ему показалось, и вопросительно глянул на друга, рыскавшего в поисках подзарядки. Тот пожал плечами и убрал выключившийся светоч. Вновь проскользнул огонёк. На этот раз Нерознак его увидел и кинулся следом, Чаадаев теперь еле поспевал за ним. Они оказались в освещённом крошечными светильниками коридоре, который по мере их продвижения становился всё светлее и светлее. Лёгкие горели неистовым огнём сушняка после продолжительного бега. Тело омывалось потным душем и тряслось из-за переизбытка крови. Ерш врезался в громоздкую дверь с бронзовым отливом. Дождавшись умаявшегося Казаккула, он рукой провёл по находке и с силой налёг на неё в надежде открыть. Никакого результата. Нерознак разъярился и пытался ещё несколько раз. Чаадаев отодвинул его и потянул ручку на себя. Она открылась. «Всё гениальное просто,» — одновременно вспомнили они прописную истину и вошли внутрь. Дверь захлопнулась за ними или была захлопнута кем-то?..