Лига Спасения

      Хруст позвоночника разнёсся гулким отголоском по серому разгромленному помещению. Физиономия полковника искривилась в гримасе боли и ярости, но расквитаться он уже не мог физически, ибо был мощно впечатан в стену боксировавшим его рельефные кубики Ершом. Тот ликовал и вмазал в подбородок, озаряя собравшихся на шум самодовольной улыбочкой, так и кричавшей, что он крутой парень и никто иной. Из сочившихся между людьми слухов предполагалось следующее: Нерознак в очередной раз нахамил Лютаку, на что тот вновь не закрыл глаза и полез драться. Итоги вышли явно не в пользу Исроила: множество гемотом и шрамов, вывих руки, перелом позвоночника и большая потеря крови. Медбратья синхронно подскочили к избитому и поволокли прочь. Ерш опёрся спиной на стену в утомлении и съехал на пятую точку, жадно глотая воздух и харкая бурлящей кровушкой. Вошёл Виртанен в белом халате и присел на корточки напротив победителя, пристально глядя тому в глаза.       — Физическая сила не всегда равна лучшему выходу, а едкие словечки и вовсе не сулят ничего хорошего, особенно без повода, особенно с ним. Будь осторожнее, парень, а то мой авторитет иссякнет, и ты будешь закопан заживо, — наставительно прошептал ему на ухо Укко.       — Оставьте своё мнение при себе и не пекитесь обо мне с таким трепетом, я не маленький ребёнок. Я не боюсь его, я не боюсь никого, ибо страх — плод ума слабых духом людей. Раз уж он такой сильный, то чего не уделал меня? А? Не слышу ответа! — раздражённо выпалил Ерш, сжав глотку того и подняв в воздух.       — Ты перегибаешь палку, — вмешался Казаккул. — Что он тебе сделал? Виртанен всего-навсего шестерёнка, как и мы, правда, с способностями, нам не присущими, единственный человек, который в этом блядском месте к нам относится дружелюбно, во всяком случае именно так это можно назвать. Отстань от него, и пошли к медсёстрам, ведь тебя надо обработать.       Нерознак покорно отпустил Виртанена и поплёлся следом за Чаадаевым, осознавая правоту того. «Снова и снова я вытаскиваю его из передряг, видимо, в этом мой талант и предназначение. Почему ему неймётся и хочется кого-нибудь убить? Скорее всего это связно с тем, что он никогда не был способен по-настоящему кого-либо любить после пережитого ранее горького времени потерь. Что ж, не стану копаться в его мотивах и душе, не зная сути сутей,» — подумывал Казаккул, поглядывая украдкой на друга. Тот же беззаботно свистел и бежал вприпрыжку впереди. В медицинском кабинете их ожидали две медсестры и группа из пяти заинтересованных в стычке человек. Ерш погрузился в общение с новоиспечёнными фанатами его особы и ловкими медсёстрами, которые осыпали его упрёками и восхищениями, подмигиваниями и прикосновениями по делу и без. Казаккул молча сидел в стороне и разглядывал снегопад за окном, глупо и по-детски улыбаясь.       Вертолёт взмыл в воздух в противовес падавшим вниз снежинкам и полетел севернее от базы. Нерознак пил горячий кофе и болтал без умолку с пилотом да товарищами, в то время как Чаадаев наслаждался эскимо и украдкой поглядывал на смотревшую в одну точку пустыми глазами и державшую саму себя за руки Кёниг. Девушка будто была не здесь, что волновало наблюдателя. Он поднялся, взял вязаный плед из коробки да накрыл плечи той с отцовской заботой, усаживаясь рядом. Каиса вздрогнула и уставилась на него, после чего вновь опустила лицо и ушла в себя. Заговорить с ней Казаккул не решался, ибо ранние попытки было провальными. «Прошло уже около трёх месяцев со дня смерти Баребры, а она так и не оправилась. Я даже не знаю, в каких они состояли отношениях, кем были друг для друга, поэтому не могу понять. Если бы она шла на контакт, я бы, скорее всего, узнал и попытался помочь, а так я могу лишь смотреть на её терзания и гадать,» — обеспокоенно размышлял Чаадаев, попутно наливая дрожащими от холода руками горячий какао и подавая Кёниг. Та не сразу заметила подаваемый напиток, но при его виде закусила губу и отвернулась. Казаккул понял, что сделал что-то не так, и выпил его сам.       Глубокий слой снега под ногами поглощал вышедших из вертолёта людей, уподобившись сыпучим пескам пустынь. Семёрка прибывших оглядывалась по сторонам в поисках какого-либо источника жизни и с ужасом осознала, что вертолёт улетел. Четвёрка молодчиков начала паниковать: один метался туда-сюда, погрязая в снегу, другой плакал, третий орал матерными словами, а четвёртый потерял сознание. Казаккул заботливо ворковал над ними, пытаясь вразумить и успокоить, привести в чувства и ободрить. Ерш нетерпеливо фыркал и вглядывался вдаль, пока краем глаза не приметил Каису, стоявшую спиной и дрожавшую. Он подошёл к ней и тыкнул в локоть, тем самым обратил на себя бледно-голубые глаза, излучавшие холод и нечто большее, что тщательно скрывается, но так знакомо. Что-то внутри щёлкнуло, и Нерознак обнял её не так, как обнимал обычно девушек, то бишь кладя руки на ягодицы в намерении взять, а за талию, гладя по спине вверх-вниз, не ниже поясницы. Кёниг сделала слабую попытку вырваться и уткнулась лицом в грудь тому. Даже сквозь чёрный пуховик Ерш почувствовал, что Каиса сопит носом и плачет. Объятия продолжались до тех пор, пока девушка не сказала:       — Прости и спасибо, ты без лишних слов смог понять, что делать, словно почувствовал.       — Простить за что? — глядя в глаза, спросил мужчина. — За прошлое? Оно на то и прошлое, что прошло. За допущенную слабость? Даже сильным людям иногда нужно давать слабину, доверять другим, ломать маски. Как-то само получилось. Ты в норме?       — Ты прав, но это не в моих привычках. Выживу, — как можно более сухо произнесла Каиса.       Нерознак хмыкнул и отпустил её из объятий, получив преисполненный благодарностью взгляд. Кёниг отправилась к остальным. Ерш пытался собраться с мыслями, лениво бредя: «Кем же она должна быть, чтобы так сложно было без жить? Надо бы как-нибудь выведать у Виртанена, иначе я попросту не смогу ничем помочь, а отчего-то хочется. Она не такая, какой старается казаться. Что за?..» Раздался оглушительный взрыв, следом за коим образовались три-четыре мощных вспышки. Земля начала трястись. Мужчина понёсся изо всех сил, предчувствуя беду.       Грохот дряхлого сооружения поднял плотные завесы пыли. Слышались кашляния Казаккула и четвёрки мужчин. Ерш еле соориентировался и начал слабо различать очертания рухляди. Треск. Падение вниз. Темнота. В глаза засветил яркий фонарик. На него уставилось десять вопрошающих глаз. Нерознак пожал плечами и фыркнул, намереваясь оглядеться и прикинуть варианты освобождения из обвала. До дыры, образовавшейся при падении, словно до космоса, что никак не радовало. На плечо легла рука, из-за чего Ерш вздрогнул и посветил данным фонариком в лицо стоявшей сзади Каисе. Из виска и губы сочилась алая кровь. Девушку трясло, она определённо вот-вот рухнет и потеряет сознание. В следующую секунду так и произошло. Нерознак вовремя сгруппировался и поймал нежданную ношу, после чего вопросительно глянул на Чаадаева, бурно беседовавшего с напарниками и указывавшего какой-то путь. Казаккул предложил двинуться по обнаруженному промежутку между стенами, терять-то всё равно уже нечего, авось повезёт.       Своеродный туннель то сужался, то расширялся, то и дело сворачивал в разные стороны. Воздух был сырой, из-за чего дышать приходилось с большим трудом. Казаккул плёлся сзади Ерша и внимательно поглядывал на бессознательную девушку на своих руках. Грудь слабо поднималась и опускалась, словно Каиса была при смерти. Сзади слышались оживлённые беседы напарников, явно возмужавших и не переживавших уже ровным счётом ни о чём. Ерш постоянно фыркал, плевался и матерился, что было в его натуре при сложных ситуациях. Туннель закончился, они оказались в просторном коридоре, освещённом электрическими круглыми бра голубого цвета. Стены отдавали серебром, хоть и были преимущественно развалены. Пол устлан синим ковром, потолок же являлся продолжением стен. Такой расклад напряг двух друзей, ибо слишком подозрительно это, но не идти дальше пока что не было причин...       — Какой сраки мы вообще сюда попиздовали, а, Каз?! — яростно орал Ерш, борясь с двухметровым слизняком.       — Единственный вариант был, знаешь ли! — крикнул в ответ Казаккул, обороняя по-прежнему не пришедшую в себя Каису от натиска робота с большим количеством щупалец. — Лучше б отказались от миссии, жертв бы не было!       — Теперь ничего не изменишь, они умерли не просто так, — хрипло произнёл Нерознак, помогая другу в борьбе с недругом. — Надо кончать с осьминогом и валить, нас уже засекли!       Чаадаев был согласен в этом и старательно пытался обезоружить робота, что не выходило вообще ни в какую. Его друг внимательно посмотрел на щупальца и заприметил на одном золотую чешуйку, на кою тут же показал. Казаккул пронзил её насквозь взятым за оружие обломком. Потекло какое-то масло, робот завис и рухнул навзничь. Ерш дал пять тому и рванул вперёд. Чаадаев взял тело Кёниг и помчался следом. Не успели они пробежать и пары метров, как на них напала армада роботов либо с щупальцами, либо напоминавших слизняков, либо плевавшихся разъедавшей кислотой. Мужчины пустились в бой, который складывался явно не в их пользу. Тело Каисы пропало под шумок, что было замечено отнюдь не сразу Нерознаком. Изнемогшие друзья держались из последних сил, пока не послышался шум волн, и не последовала отключка.       Привкус соли в больших количествах. Режущая боль в области глаз. Казаккул открыл глаза и увидел грязь в считанных миллиметрах от носа, быстротечно бежавшую, что свидетельствовало только об одном: его волоколи. Куда? А мало ли куда могут волочить? Чаадаев попытался повернуть шею, что вышло не без болезненного хруста. Металлические ноги роботов синхронно шагали, подобая встроенному слаженному механизму. Он попытался подвигать конечностями, но это было тщетно: тело намертво онемело. «Я в заднице, что может быть лучше?» — мысленно спросил себя мужчина и криво улыбнулся, ибо мимика мало-мальски оживилась. Послышался матерный крик, из-за которого нёсшие куски металла бросили его на землю и рванули прочь. Обзор Каза изменился на более обширный. Он мог наблюдать за тем, как Ерш орал в полную глотку и махал руками, тем самым мня головы нёсших его роботов. Нерознак сопротивлялся долго и вот-вот бы выбрался, если бы сзади на него не напрыгнул какой-то маленький человек с шприцом. Очередная потеря сознания вскоре снизошла и на наблюдавшего Чаадаева с ощущением тупой боли в области шеи.       Кадры воспоминаний с Бареброй хаотично сновали в голове и освежали едва начинавшие зарастать внутренние раны. Преднамеренная давка на мозг с целью устроить подобное выполнена на ура. Дыхание усложнялось из-за образовывавшегося кома в горле. Сердцебиение учащалось. Тело тряслось в нервной конвульсии. Подкрадывался истерический крик в компании слёз. Каиса попыталась открыть глаза, но ничего не вышло. Первая встреча в детском саду, когда Баребра пришла в группу. Знакомство после. Дружба. Симпатия. Новый поток боли сводил с ума и лишал способности держаться. Слёзы предательски потекли сквозь закрытые веки, которые резало ярким светом. Влюблённость. Остановка общения на месяц. Ненависть. Смирение. Любовь. Вырвался крик, в котором выражался микс чувств, читалось внутреннее состояние чуть ли не по слогам. Первый поцелуй и через пару лет секс. Промежуточные моменты. Год за годом, от детского сада до совершеннолетия и после. Отношения выстраивались медленно, но прочно. Кёниг помнила каждое воспоминание, слово, действие, прикосновение детально, словно то произошло миг назад. Смерть Баребры. Невыносимо. Несправедливо. Больно. Жестоко. Невозможно. Тишина. Темнота.