Лига Спасения

      Скрежет мела об поверхность стеклянной доски отдавался противным звуком и действовал на нервы Ершу, свисавшему на канатах головой к низу. Тело ныло и зудело, местами кровоточило. Открыть глаза не получалось, они были заклеены толстым слоем изоленты. Нерознака тошнило, блевотина комками падала вниз. Казаккул с отвращением наблюдал за этим, но молчал: ему в ногу впился здоровенный ротвейлер, кусавший сильнее при каждом услышанном звуке. Руки затекли из-за долгого пребывания в канатах, впрочем, как и ноги. Слабо освещённое помещение напоминало кладовку. Несносный запах гари в контрасте с сырым воздухом давили на лёгкие и усложняли дыхание. Напротив Чаадаева стоял робот, выводивший что-то на той самой доске злосчастным мелом. По помещению разносилось слабое тиканье часов. Что-то кольнуло в вену руки. Шприц. Внутри ползло жидкое вещество, из-за которого зудела рука. «Не пойми что такое,» — мысленно негодовал мужчина. Ерш скрежетал зубами, его тело трясло, блевать он стал чаще. Казаккул недоумевал и пытался найти дверь взглядом, но ничего не получалось: вокруг сплошной хлам, стены завешаны неведомо чем. Одинокая лампа систематически мигала. Бесстрастный робот продолжал своё занятие.       Новая волна воспоминаний с мельчайшими деталями духовно уничтожали Каису, на сей раз способную открыть глаза. Она находилась в стеклянном кубе, обвешанном чёрной полупрозрачной материей, через которую было видно двух напарников, в то время как они видеть её не могли. Кёниг била стены какое-то время, что не возымело ровным счётом никакого эффекта, после чего вжалась спиной в стену, обвила ноги руками и начала качаться на манер матрёшки, плача и волком воя. Как бы она ни старалась отвлечься, ничего не получалось: её подсознанием будто управлял кто-то посторонний, но ясно знавший, на что давить. Виски пульсировали. Тело обливалось холодным потом, на нём образовывались холмики мурашек. «Старое дерево вот-вот треснет пополам и сгорит,» — раздалось в голове у Каисы, из-за чего она сначала онемела, после вскочила. Глаза расширились. Кёниг принялась вновь колошматить стены, громогласно крича и таким образом сотрясая воздух. Ор разжигал лёгкие и заглушал прочий шум. В голове крутилось: «Лжёшь, наглая грязная тварь, ты лжёшь!» Ответ вскоре последовал: «Подгорают корни, после расслойка, далее будет броня, которая ждёт с нетерпением разложения кислотами.» Каиса избила кулаки до костей, кровь бурно стекала вниз. На стекле образовались крошечные трещинки и остались следы алых частиц Кёниг. Она не переставала орать и продолжать бить, обуреваемая яростью высшей пробы с контрастом безумия, злости, страха и ранее пережитых чувств.       Казаккул вздрогнул, будто услышал знакомый крик, и, решив, что ему померещилось, продолжил терпеть уколы один за другим до тех пор, пока у него не дёрнулась рука, отбив конечность робота. Кусок металла опешил и намеревался было сделать заданную программу, но пришлось отвлечься на заёрзавшего и закряхтевшего Ерша. Шприц валялся в считанных миллиметрах от пальцев ноги Чаадаева, чем он умело воспользовался. Кое-как схваченный большим и указательным пальцами ног шприц впился в лапу собаки. Она скрючилась от боли и отцепилась, заливаясь рвотой. Робот был по-прежнему занят вторым мужчиной, сооружая что-то лазером. Казаккул свистнул и привлёк-таки внимание надзирателя, метнувшего лазер прямо в канат, сковывавший руки. Робот кинулся исправлять оплошность и совершил куда более серьёзную ошибку: Чаадаев мощно ударил едва способными двигаться руками по кумполу, что способствовало разлому пополам и уничтожению. Мужчина еле-еле высвободил ноги и чуть было не грохнулся из-за раздавшейся слабости по телу, но смог устоять на ногах и опереться спиной на стену. Разминая конечности и борясь со слабостью, он вскоре пришёл в более-менее пригодную форму, извлёк лазер из разбитого робота и с его помощью высвободил Ерша, балансировавшего на грани обморока.       — Давай же, неповоротливый, держись, — хлестал по щекам плохо слушавшимися руками Казаккул. — Нам нужно валить отсюда прочь, иначе подохнем.       — Меня нахуярили в таких дозах, что я могу смело сказать спасибо, что живой, — протирал глаза Ерш, с горем пополам поднявшийся на ноги и повисший на друге. — Нам нужно разыскать Кёниг, только после этого можно съёбывать.       — И где её, блять, прикажешь искать, а? — терял терпение Чаадаев, поддерживая того. — Мне, знаешь ли, не комильфо сейчас тебя вообще держать, что уж там говорить про её поиски. Мы даже не в курсе, где она и жива ли ещё.       — Не будь нюней, детка. Эта баба живучей нас вместе взятых, поверь. Если поискать, то можно найти. Нам нечего терять, так что пошли, — воодушевлённо пролепетал Нерознак и шлёпнул того под заду.       Казаккул раздражённо фыркнул и двинулся с нелёгкой ношей на поиски дверей. Время шло, а результатов никаких не было. Очередной занавес был поднят. За ним красовалась арка, ведущая в коридор. Два друга довольно улыбнулись, пожали друг другу руки и двинулись в путь-дорогу, явно не предвещавшую ничего благополучного, ведь они находились на вражеской территории, что во-первых, не могли ориентироваться там, где оказались впервые, что во-вторых, были ещё слишком слабы, что в-третьих.       Трещины на стекле малозаметно увеличились. У Каисы помимо душевного истощения подкрадывалось физическое. Она немощно рухнула на колени, закрыла лицо руками и принялась судорожно глотать воздух, нехватка которого ох как ощущалась. «Нельзя сдаваться ни при каких обстоятельствах, слышишь, Кёниг, ни при каких обстоятельствах! Выход должен быть всегда! Соберись, рухлядь, ты не можешь допустить ещё смертей!» — бранила себя девушка, стиснув зубы и сдавливая очередной крик, чтобы ещё сильнее не сорвать голос. Раздался в ухе властный голос Исроила: «Где тебя носит опять, Кёниг? Доложи обстановку незамедлительно!» Каиса заплакала — на сей раз от счастья, — и прохлюпала в ответ: «Спасибо, что живой. Будьте осторожны, пожалуйста, пап...» После этого связь прервалась. Девушка впервые в жизни назвала Лютака папой, до этого обходилась же какой угодно формой, но не такой. Она спустя столько времени поняла, что боится его потерять, не смотря на их ненавистные отношения с вытекающими из них событиями. Как бы он её не бесил, Кёниг не хотела терять его, такого похожего на броню своей непробиваемостью, твёрдостью как физической, так и моральной, равносильной бессердечности. Её начало клонить в сон, глаза слиплись.       Навстречу носившимся друзьям попалось около двух десятков пленных людей, заключённых в кандалы, в сопровождении двух громоздких роботов из ржавого металла. Сил драться не было, но пришлось выжимать оставшиеся соки, коих вряд ли хватило бы на мало-мальский удар. Однако, хватило: ленивые взмахи и слабые увёртки оказались очень даже эффективны по отношению к неповоротливым и медлительным кускам металла, что сыграло на руку и помогло быстро их разгромить. Заключённые разглядывали бойцов с круглыми глазами и разинутыми ртами. Они стояли столбами и не знали, что сказать или делать, учащённо моргая. Казаккул начал терять равновесие и плюхнулся в груду металлолома. Кровь струилась без остановки, тело его бледнело. Ерш опёрся рукой на стену и молчал несколько секунд, после чего только начал говорить с жаром:       — Чё уставились, иждивенцы беспомощные? Он сейчас скотски подохнет ради вас, а вы только поморгаете в знак сочувствия? Какой смысл спасать тех, от кого никакой пользы нет? Тупые циничные паскуды, которые думают только о себе и ником другом, как же вы настоебали!       — Позвольте, сэр, — перебил гневавшегося обросший низкорослый старик, — заметить, что мы скованы, что вас никто не просил уничтожать охрану для установления после этого прав. Среди нас есть медик. Он бы, думаю, помог, если бы были хоть какие-то медикаменты и свободные руки.       — Ох, тысяча извинений, аналог Хоттабыча, перед вами и вашей свитой. Который тут медик? — пренебрежительно выпалил Нерознак, оглядывая поникших головами.       Из толпы вышел потрёпанный юноша и нагло уставился на мужчину, плюнув ему в лицо. Ерш, точно ищейка, учуял харизму в рыжем парнишке лет шестнадцати и расплавил кандалы прихваченным лазером, который после передал ему для высвобождения остальных восемнадцати человек. По окончанию сего действа парень тщательно оплевал кусок ткани с футболки и принялся протирать тело, кое пестрило различными травмами. Затем он сделал перевязки в местах особых кровопотёков и вытер пот со лба, обращаясь к освободителю:       — Что смог, то сделал. Без глубокого медицинского вмешательства даю сутки. Тебе тоже не повредит. Как отсюда выбраться, ебись оно конём?       — Не густо, парень, но и на том молодец. Ты спрашиваешь об этом у того, кто сам хочет узнать, — протянул руку для рукопожатия Нерознак. — И чё мы опять вросли в землю дерьмом? Эй, аналог Хоттабыча, пораскинь мозгами и придумай выход, больно умный, остальным желательно присоединиться, потому что только вместе мы сможем съебать отсюда.       Названный Хоттабычем хмыкнул да пустился в раздумия. Кто-то кивнул, кто-то тоже хмыкнул, кто-то взвизгнул то ли от удовольствия, то ли от изумления, то ли от страха — присутствовавшие вопсриняли сказанное в соответствии с тем, как могли, и в конечном результате погрузились в размышления. Повисла тишина, прерываемая дыханием и редкими шорохами. Упомянутый старик поднял палец вверх и закашлял для привлечения внимания, кое ему было оказано за считанные секунды, в особенности Нерознаком.       — Нас нередко водили по коридорам, и, когда вели в первый день, Авдифакс, — старик указал на рыжего, бледнокожего, веснушчатого, худого парнишку лет тринадцати, — был единственным, на кого не воздействовали химикаты, употреблённые на нас для засыпания, потому и знает дорогу, всё-таки фотографическая память развита у него на отлично, за что я ручаюсь. Авдифакс, выйди к этому мужчине. Ну же, давай поживее!       — Галим верно подметил, что я тогда в точности всё запомнил да заметил, — тихо, но чётко отозвался вышедший парнишка. — Можете не верить, но я бы советовал проверить, чтоб поверить. Меня звать Фалджи Авдифаксом, вас, полагаю, Нерознаком Ершом, верно?       — Именно так, малец, именно так, — задумчиво, что несвойственно ему, произнёс Ерш. — Раз уж ты в курсе освободительного пути, то веди, тебе почему-то хочется верить.       Авдифакс кивнул и двинулся в путь бесшумными шажками. Ерш взвалил на плечи Казаккула и поволочился следом, за ним шествовали остальные. Тишина напрягала: вражеская территория как-никак. Любой шедший чувствовал накал атмосферы и не мог сосредоточиться, за исключением Нерознака, как истинного пофигиста, да Фалджи, сосредоточенного на поиске выхода да не сбиваемого чем-либо. «Определённо тактичный малый, даже немного мистичный и не без ума. Жаль, что он не знает, где Кёниг искать, а то бросать — не по-братски как-то. Теперь надо выбираться отсюда без жертв, потому что людей становится меньше и меньше, а тут наличествуют толковые,» — серьёзно думал Ерш, ощущая слабое сердцебиение бессознательного друга и замечая оборачивания Авдифакса в свою сторону, что почему-то вызывало осадок внутри. Тёмно-карие глаза навевали тяжесть даже украдкой, что обеспокоило Нерознака с какой-то стати: непривычно ему у детей видеть такие взгляды. Разговаривать, однако, он не горел желанием, потому молча продолжал следовать за Фалджи.       Разряд тока прошёлся по конечностям и пробудил, предвещая очередной мозговой штурм. Каиса не могла что-либо делать и чувствовала слабость в теле, но пыталась её превозмочь. На сей раз мелькали фрагменты многочисленных физических надругательств, пережитых Кёниг. Отвращение заполнило рассудок при мелькании каждого нового лица, не упустившего возможности потешиться над маленькой и беззащитной девочкой, которой никто не верил, если она рассказывала, которую никто даже не слушал. Из-за повторного переживания на мысленном уровне девушке становилось дурно и хотелось уже сделать что-либо для окончания сией пытки, но знать бы что. Тело обволакивало стекавшим сверху бензином. Его запах впивался в лёгкие и душил. Каиса скрючилась и мысленно кричала: «Хватит! Пожалуйста, хватит! Умоляю, хватит!» Глагол крутился у неё в голове на манер бесполезного, но заученного и обнадёживающего заклинания. Слёзы уже не текли, ибо иссякли. Вырвался громкий крик, резавший глотку силой звуковых волн. Краем глаза Кёниг увидела человека за стеклом с зажигалкой в руке. Стеклянная стена открылась. Девушка выскочила и набросилась на того, по-прежнему крича и в придачу зверски рыча. Её глаза искрились огоньками безумия. Буквально разодрав плоть, она принялась упиваться густой кровью, после чего поднялась на трясшихся ногах и тут же упала на пол, закатившись неистовым хохотом и постепенно теряя сознание вновь.       Пепел витал повсюду, заглушал воздух и напоминал об текущем состоянии дел. Нерознак устало уселся на землю, бережно положив Казаккула неподалёку. К нему подсел Фалджи с внимательным взглядом и целью заговорить, но рта не разинул и сохранял молчание. Ерш старался игнорировать его, что получалось бы, если б не прожигающий взгляд восседавшего рядом мальчишки, точно пожиравший и изучавший. Мужчина глядел по сторонам и видел обессилевших после длительного голода и пыток людей. Они целовали землю и жевали почву в надежде хоть как-то наесться. При такой картине волей-неволей становилось не по себе, хотелось из кожи вон вылезти, лишь бы они были сыты и счастливы, но что мог мужчина, находившийся в подобном их состоянии и не имевший связи с базой? Он вспомнил, что у Чаадаева должна была быть исправная рация, и приступил к поискам. Найти-то он смог, а вот воспользоваться не удалось. Авдифакс взял объект и после нескольких секунд тщательного изучения отнёс уже известному Галиму, стоявшему с сложенными за спиной руками в ожидании и глядевшему вдаль. Старик тут же взял рацию и закопашился с ней. Через минуты три, если не меньше, он вернул её мальчику, который, в свою очередь, преподнёс Ершу, давая понять, что он может попробовать ещё раз. На связь вскоре вышел Виртанен, частенько кашлявший:       — База слушает. С кем я буду разговаривать, позвольте узнать?       — Ерш Нерознак. У нас тут Чаадаев при смерти и почти два десятка освобождённых пленников, — отрапортовал назвавшийся.       — Не думал, что вы живы, но тому рад, — безразлично отозвался Укко и чихнул. — Каково примерное ваше местонахождение? Кёниг с вами?       — От нас так легко не отделаешься, — съязвил Ерш, излюбленно улыбаясь. — Неподалёку от останков старого небоскрёба с раскинувшимися руинами, ранее бывшими кафетериями, раньше был тут бизнес-район, если не ошибаюсь, то по торговле недвижимостью толстого дядьки с синими волосами в конском хвосте. Кёниг с нами нет, мы не знаем, где она и жива ли. Думаю, вам нужно забрать людей, а я займусь её поисками.       — Скоро к вам прилетят пара-тройка вертолётов. Без самодеятельности, Нерознак, об этом мы поговорим позже. Ждите, — сказал финн и отключился.       — Малодушье губит человечье, а души наличие — спасёт любое обличие, — будто сам себе прошептал Авдифакс и побрёл к остальным.       Ерш проводил его взглядом и качнул головой в знак согласия. Его изумляла манера и глубина речи тринадцатилетнего мальчика. Нерознак глянул в небо и услышал отдалённый шум пропеллеров. Вскоре приземлилось четыре вертолёта болотного окраса. Люди распределились между собой и заняли их на шатавшихся от бессилия ногах. Мужчина сначала сопротивлялся, но в итоге под гнётом рослых парней, превосходивших на тот момент его по силе, вошёл и, плюхнувшись в свободное место, погрузился в дремоту, плавно перераставшую в крепкий сон.