Осколки

обвивается диким ужом, шепчет пряно: пойдём со мной. говорит: у меня целый мир, я могу поделиться им. обещает: Афгана пески закую для тебя в тиски. хочешь Лондон? ладонь раскрой, гарантирует: боли ноль. коль за пазухой ты с войной, то мой дом для тебя хлеб да соль. раскрывает объятья свои: вот душа моя — заходи. просит: дверь закрывай поскорей, там в ночи много страшных зверей. обживайся, винтовку клади, будешь тигром моим на цепи. одевает на шею металл: я друг к другу нас приковал. так надёжней, чтоб не уйти — цепь начало берёт из груди. уточняет: удобно так? я для нас раздобыл весь мрак. править буду, а ты со мной, не ведомый, но верный и мой. сердцем будь и стучись под ребро, чтоб ночами не выл я в окно. соглашаюсь, иду за ним, верю в то, что надёжен тыл... а он ночью однажды скулит: ты держи меня, что-то болит. улыбаюсь, сгребаю весь страх: — я с тобой наяву и во снах. он чернеет день ото дня, улыбаясь, жалея меня. понимать и принять не могу, кровоточит цепь поутру. обвивается дикой змеёй: ты прости, я соврал про боль. ты прости, если что не то... цепь с груди — на ней сердце моё. забивается в ноздри песок... Джим молчит. Джим спускает курок.