Пока не победим всех

- С какой машины ты поснимал все эти детали? - С машины твоей матери. (Бриолин)

В гараже, под полуразобранным старым Бюиком, в грязных и рваных джинсах, с лицом, вымазанным мазутом и техническим маслом, с орущим из радио Гартом Бруксом – Крис находится на своем законном месте. Как Брюс Спрингстин на сцене или Папа римский в базилике Святого Петра. Или как Бэмби в лесу (когда пожара нет, а его мать только что умерла). - Эй, Крис. Ты знаешь, что Бэмби был мужиком? Крис мычит из-под машины: «О чем ты, детка?». Его колени согнуты, а сам он лежит спиной на плоской тележке с колесиками, которую специально сделал для того, чтобы удобно было забираться под машины. Дженсен не знает, как правильно называется это приспособление, потому называет его просто - «тележка». Его интерес к механике примерно такой же, как к предвыборной программе республиканской партии. - О том, что Бэмби был мужиком. Когда я смотрел этот мультик в детстве, я думал, что Бэмби – это она. Ну, знаешь, это имя Бэмби и все такое. Я думал, что это она. А когда дошел до той серии, где показана любовь двух оленей, решил, что Бэмби – лесбиянка. Крис выкатывается из-под машины: - Хорошо, что ты не употребляешь наркотики, а то представляю, как бы тебя штырило. Крис преувеличивает, безусловно, но в чем-то он прав. Дженсен может быть немногословным. Закрытым. Упрямым. Даже затворником. Но в его голове всегда есть большое количество слов и ассоциаций, сменяющих друг друга с огромной скоростью. Крис – один из немногих людей, которым это известно. Один из немногих, кто знает о Дженсене практически все, и один единственный, кто не использует это против него. Никогда и ни при каких условиях. Некоторое время Дженсен даже молился о том, чтобы влюбиться в Криса, потому что это значительно упростило бы все. К тому же, если бы он завел отношения с кем-нибудь по имени Кристиан, его родители устроили бы на радостях грандиозную вечеринку. Но, не смотря на то, что Крис привлекателен (под мазутом и маслом скрываются пухлые губы, красивые глаза и почти идеальная челюсть), а сам Дженсен очень привлекателен (его еще с младшей школы дразнят «красоткой», так что это не хвастовство, а объективный факт), и на то, что они ладят лучше, чем большинство женатых людей в мире, той самой искры, сумасшедшего притяжения, этого не пойми чего, необходимого для любви, никогда между ними не возникало. И это не потому, что Крис любит Гарта Брукса, читает «Современную механику», смотрит дешевое порно и никогда не соблюдает ограничения скорости в населенных пунктах. А потому, что Дженсен никогда не испытывал ни малейшего желания поцеловать его. А когда ты влюбляешься, ты именно этого должен хотеть, разве нет? Разве любовь – это не истерическое желание целоваться, как в кино? Как целует Гейбл Вивиан Ли в той сцене, перед тем, как бросить прямо возле Тары? Иногда Дженсену кажется, что они, в конце концов, все-таки будут вместе, как Кэтрин Хепберн и Спенсер Трейси, кто знает. Но скоро будет ровно пятнадцать лет, как они с Крисом знакомы, так что если бы Дженсену захотелось однажды поцеловать его, это бы уже произошло. Но увы. - Я видел твое фото в журнале, детка. Ты там – просто свежий бутончик. Дженсен закатывает глаза: - Родители настояли. - Твои родители курят что-то очень крепкое. Ты уверен, что то, что они жгут на своих мессах – это благовония? Ты так никогда ни с кем не начнешь трахаться, пока будешь тусоваться со своими родителями на обложках журналов для геев-церковнослужителей, детка. Дженсен хотел возразить, что журнал вовсе не про это, но Крис подходит и, приобняв его за плечи, тоном старшего брата произносит: «Джен, детка». И это единственный человек, которому Дженсен позволяет себя так называть. - Джен, детка, участвовать со своими родителями в подобных мероприятиях – то же самое, что написать у себя на лбу гигантскими буквами «Я ДЕВСТВЕННИК». Дженсен приподнимает очки и вытирает вспотевшую переносицу: - Крис, я девственник. На лице у Криса появляется такое выражение, что Дженсен даже затрудняется его описать. - Я знаю. Но – тссс, киска, а то еще кто-нибудь услышит. Крис считает девственность позором, дефектом, инфекционным заболеванием, чем-то, сродни добровольной ампутации жизненно важного органа, необходимого для полноценного существования. Дженсен уже много раз объяснял, но Крис отказывается понимать, что девственность может быть результатом свободного выбора личности. «Я понимаю, что ты веришь в Бога, детка. Но я не понимаю, почему ты позволяешь ему решать, что должно происходить или не происходить с твоей задницей! Ты реально думаешь, что его это волнует, когда у него полно других важных забот?» Они уже обсуждали это тысячу раз. Крис не понимает, что Дженсен до сих пор девственник не из религиозных соображений и даже не из соображений морали. А потому, что парни его возраста – это просто куча каких-то безмозглых орангутангов, которых не интересует ничего, кроме футбола и личной популярности. Если Дженсену противно делить с этими людьми даже школьный автобус, как он может делить с ними... флюиды? Свои собственные флюиды! - Я не думаю, что нужно вступать в сексуальные отношения только для того, чтобы лишиться девственности или потому, что считается, что нужно это делать, Крис. Это уже, наверное, девятитысячный раз, когда Дженсен говорит это. И каждый раз он произносит эти слова с одинаковым выражением сдержанного достоинства. Так, чтобы оппоненту трудно было что-либо возразить. - Нет, не поэтому, принцесса, - возразить сложно, но можно, и Крис делает это. – А потому, что трахаться - это охуительно! Он улыбается, как настоящий маньяк, обнажая ровные крепкие зубы и розовый кончик языка. - Я не хочу просто секса, Крис, - говорит Дженсен и что-то в его голосе заставляет Криса напрячься и убрать с лица плотоядное выражение. – Я хочу … - А вот на этом месте заткнись! – прерывает его Крис, давая понять, что не намерен дискутировать дальше. – Если ты скажешь, что хочешь «заниматься любовью», то я сейчас же пинками выпровожу тебя отсюда! Так, по крайней мере, твоя задница хоть для чего-то сгодится, если уж ты не хочешь использовать ее по назначению! У Криса есть одна футболка. Настоящая футболка – это не шутка. Он сделал по интернету индивидуальный заказ на изготовление футболок с огромной надписью «СОДОМИЯ» и с припиской более мелким шрифтом: «или для чего, ты думаешь, Бог изобрел простату?» Получил две огромные коробки этих футболок и теперь раздает всем желающим. Дженсен просил Криса никогда не надевать ЭТО при своих родителях. Хоть у Эклзов и нет никаких проблем с гомосексуализмом (хотя такие слова, как «содомия», «педик» и проч. в их доме не употребляются), зато есть проблемы с богохульством, которого они не приемлют ни в каком виде. Дженсен немного отодвигается от Криса, а потом и вовсе отходит подальше от него и от коробки с гаечными ключами, которые выглядят, как орудия пыток. На всякий случай. - Я хочу интимности, Крис. Я верю в то, что сексуальные отношения двух людей - это только их личные интимные отношения, а не какой-то промискуитет. Ведь это же важно, верить во что-то, понимаешь? Вот во что, например, веришь ты? - В хорошую смазку, - отвечает Крис и после небольшой выразительной паузы продолжает: - Для машин. В такую, которая позволяет двигателю хорошенько разогреться перед запуском первой передачи. То, что он говорит, и главное, как он это говорит, звучит неожиданно и странно. Но лишь потому, что Крис никогда в жизни не флиртовал с Дженсеном, а потому в его словах никогда не было никакого двойного смысла или подтекста. А сейчас сексуальный подтекст определенно присутствует, и Дженсен улавливает его. Крис проводит рукой по капоту Бьюика: - Я верю в плавные изгибы и постепенное ускорение до предела, пока все не начинает трястись и дымиться, включая машину. В хорошую музыку с яйцами, детка. В мужскую еблю до звезд в глазах и в то, что никто не смеет указывать, как мне проживать свою жизнь. Вот в это я верю. Дженсен снова приподнимает очки. Он больше ни с кем не чувствует себя так комфортно для того, чтобы осмеливаться шутить. И Крис – один из немногих людей, с которыми он позволяет себе это. И только один Крис знает, каким счастливым огнем за секунду до шутки загораются глаза Дженсена, так, будто сегодня Рождество или его День рождения. - А приведи, пожалуйста, несколько примеров музыки с яйцами? Варварский смех Криса звучит, как самый громкий и хорошо смазанный мотор. После того, как гараж закрывается, они еще долго сидят внутри. За закрытыми дверями, с настежь распахнутыми окнами и громко орущей музыкой «с яйцами», они неспешно ведут один из тех бесцельно начатых диалогов, которые никогда ничем не заканчиваются и ни к чему не приводят. Если есть в мире что-то, что посылает людям хороших друзей, то Дженсен готов благословлять это вечно. - Эй, детка, - в вечернем полумраке голос Криса звучит хрипло и загадочно. – Что это за хрень, которую вы организуете для выпускного бала, ты и эти дебильные геи-церковнослужители? - Не ДЛЯ бала, Крис. ПРОТИВ этого бала.