Убийство по дружбе.

Лежишь ты себе на парте, голове твёрдо, шея затекла, рукам неудобно, но так сладко спится. Никого не трогаешь, иногда возвращаешься из дрёму в сонную реальность и слушаешь учителя, рассказывающего то да сё. Вот и я так лежу, ощущая рядом локоть Ханыль, который временами шевелится, упирается в меня, потому что она делает записи. - Мин Сару, вставай, у нас контрольная. - И?... - я поднимаю голову, прикрывая один глаз. Начали. - Бессмысленно задавать глупые вопросы. Сейчас вообще не время для вопросов. Подними голову, сядь ровно, возьми в руки ручку, открой тетрадь и пиши. Это решающая оценка перед тестами. - Джин стоит возле нашей с Ханыль парты, пальцами едва касаясь стола, он смотрит на меня, незаметно опешив, но только для остальных. Я то вижу. - Я не хочу поднимать голову, садиться ровно, брать в руки ручку, открывать тетрадь и писать. И я не буду этого делать. - опускаю голову обратно на парту. - Встань. - голос грубеет, а я не реагирую. - Сейчас же встань с места, Мин Сару. - приходится лениво подниматься.- Ты что устроила? Ты считаешь такое поведение нормальным? Так по уставу должны вести себя ученики? - Нет. - если тебя отчитывает собственный друг, это ещё не значит, что стыд не очнётся и не настигнет тебя. - Тогда почему ты позволяешь себе такие слова и действия? - нервирует этот голос. Пугает. - Учитель, но вы тоже позволяете себе не слышать меня. - глаза в глаза. Да, говор о том, что весь класс уже сворачивает свои позвонки из-за меня, чести мне не делает. - Выйди вон из кабинета. - Выйти? - теперь опешила и я. - Да. Немедленно. - Немедленно выйти, значит... - опускаю голову. - Хорошо, учитель Ким. Я выйду. И я вышла. Собрала сумку и вышла вон, как он и сказал сделать мне. - Тебя какая собака покусала, неадекватная? - верный друг всегда тут. - Хороший вопрос. - Шторки закрылись, да? Ты не только на учителя голос подняла, что уже дико. Ты друга до белой кожи и гнева довела. - И за напоминания спасибо. - протираю глаза. - Да это не напоминание. Это пинок под самый зад, чтобы до мозгов одуревших твоих дошло. - усаживается на скамью. - Контрольную завалила, учителю нагрубила... Ладно. Остыли. Не мои проблемы, не моя печаль. Хотя, стоп, ты ж ведь подруга моя. Ну что, подруга, вы какого хрена оба творите? - Он... мы гуляли вдоль аллеи вишен. - так. - Он подошёл ко мне и приобнял. Я чувствовала его дыхание на себе, вдыхала его запах, чёртов запах, который перекрывал собою даже цветение. Я не знаю, что это было. Я до сих пор не могу найти этому определение, я... - выпалить всё и сразу... - Притормози, родная. - закрывает мне рот. - Я говорила тебе? - Говорила. И именно твои слова так подействовали на меня. Может в этом ничего особенного и не было. Просто после нашего с тобой разговора что-то изменилось, и я встала на другую сторону, чтобы увидеть оттуда Джина. Вдруг он не хочет показывать эту сторону? Не имел он в виду ничего такого. Ну не имел. И сказал он мне, что я вишней пахну. Так он правду сказал, я же туалетную воду новую купила... чёрт. Что за девчонка. - Угомонись-ка ты. На минутку буквально. - мы замолкли. - Теперь вдох. - вдох. - И выдох. - выдох. - А теперь соображай и собирай кусочки событий, разбросанные по углам. - Ханыль... что мне делать? - глаза у обеих закрыты. - Я запуталась. Рук не хватает, чтобы разобраться, мозгов мало, чтобы найти слова подходящие. - По порядку. Что ты чувствуешь к ним? - она берёт меня за руку. - К ним? - К Дилану, Джину, Хосоку. Что ты испытываешь по отношению к ним? - Я... - Без пауз. Соберись. - сжимает пальцы. - Хосок сводит меня с ума... Любимый, родной, как мне сладко только видеть его, смотреть, наблюдать за ним. Нестерпимая нежность зажигается и плавит изнутри... мне больно, я считаю это несправедливым, а потом приходится опомниться и утихомириться. - вдох. - Дилан открывает новое во мне. Что-то такое внутри просыпается. Что-то очаровательное, весёлое и доброе. Нет больше уныния или отчаяния, которые я так долго испытывала из-за своих чувств. Сейчас я чувствую настоящее?... Подлинное, честное... Мне хорошо. - ещё один вдох. - Джин, как вечный свет. Я люблю в нём человека. Я ценю его, обожаю... Но он отдаляется, приближается, пытается вернуть всё в прежнюю колею, не выходит - валится. - Отлично. Выдыхай. - открываем глаза, не отпуская рук. - И после такого, ты говоришь о том, что запуталась? Неуверенно киваю, щуря глаза: - А что не так? - Но ты точно знаешь, кто кем для тебя является. Ты определена сама, не путаешь остальных. Проблема кроется не в тебе, Сару. Ну, разве что только до тебя мысли цельные туго доходят, а так... - слегка качает головой, приподняв брови, - всё в полном порядке. - Мне было важно услышать эти слова. - она - моя уверенность. - Иди в кабинет. Джин ждёт. - поднимается с лавки, оттряхиваю школьную юбку. Руки сами расцепились. - В каком это смысле? Зачем? Я не пойду туда. - Засунь свои непонятки и злость в задницу и сходи пересдавать тест. Хочешь, чтобы на выпускных фото твоего духа даже не чувствовалось? - молчок. - Давай-давай, шуруй. Она права на этот счёт. По самой сути всей ситуации, ничего смертельного не произошло. Да, случилось необъяснимое, то, что заставило задуматься, но это не всегда плохо. Я вспылила на уроке, вмешав в наши "школьные" отношения личные, те, которые существуют только между нами двоими. Шагая по пустому коридору школы, я прокручиваю в голове слова и строгий тон Джина. Да нет, не просто строгий, а злой, подавляющий. Я знала, что он может крикнуть, поставить на место, по делу, за что-то, но никогда не понимала, что тем, кого он огреет словами, стану я. Без стука я открываю дверь, захожу в кабинет и останавливаюсь. Всё по-обычному: Джин, сидящий за столом и заполняющий документы; окно, открытое на распашку, ветер гуляет то туда, то сюда. На первой парте, стоящей прямо напротив учительского стола, лежит ручка, чистый лист и бланк с вопросами, написанный от руки. Я не читала роман, я не знаю, что там произошло, чем закончилось, кто пострадал от любви. Мне нечего рассказать моему учителю, ему не о чем со мной поговорить. - Я вообще зря сюда пришла. - прохожу к парте, закидывая рюкзак на неё. - Имею в виду... зря, если что-то писать нужно. - Потерянные мысли. - не поднимает на меня глаз. - Выражайся яснее. - Я не готова отвечать на твои вопросы по роману, но я готова попросить прощения. - он перестаёт писать, откладывает ручку стального цвета в сторону. - Я виновата. Хочу извиниться за то, что наговорила на уроке своему учителю, а потом - другу. Я потеряла границы дозволенного, это не правильно. - Учитель не зол. Друг не понимает. - встаёт из-за стола. - Мы должны поговорить об этом. Ты хочешь? - Если честно, то не хочу. Я не вижу в этом необходимости. - Но ты сказала сегодня, что я не слушаю тебя, и не думаю, что это было сказано попусту. - Необдуманная фраза. Попусту. - Обманываешь. - Нет. - Да, Сару. - Я не обманываю тебя, Сокджин. Просто услышь меня сейчас, чтобы это действительно не стало проблемой. - Твоё дикое упрямство, Сару. Будешь стоять на своём до последнего. - Я не упрямлюсь. Я хотела извиниться, в этом ничего сложного нет, а вот ты пытаешься усложнить. Чего ты хочешь от меня? Что мне тебе ответить? Зачем из меня глупую девчонку строишь? Смотришь на меня так... - Иди. - Я сейчас что-то не так сделала? - Просто иди, Сару. - Я перестаю понимать тебя. - расстёгиваю рюкзак. - Уже тепло для него, спасибо. - я кладу сложенный шарф на парту, аккуратно убирая из-под него пальцы. - Я прочту сегодня роман, весь прочту и отвечу на вопросы, если позволишь. У Ханыль разборки с "сопляком-учителем", Дилан занят докладом по истории, не выходит из кабинета уже третий урок подряд. Джин до сих пор разбирается с контрольными, пытаясь понять, что за отсебятину налепили его непутёвые ученики. Или не пытается он понять. Его предметы никто никогда не пропускал, исключая уважительные причины. Всем нравится его преподавание, многие просто в восторге, значит отсебятину можно исключить. А я сижу одна, во дворике, наблюдаю за ним, вижу силуэт в окне, плавные движения, блеск волос. Кажется, мы спонтанно взяли перерыв, а это значит - конец. Конец старого, начало чего-то нового, которое будет сиять в наших отношениях, в нашей дружбе. В общем, мы меняемся, и теперь это стало куда более заметнее, чем ещё неделю назад. - Снова застаю тебя в одиночестве. - мягкий голос отвлекает меня от окна. - Здравствуй, Сару. - Охи, привет. Не ожидала здесь увидеть в такое время. - собираюсь с мыслями, откладываю ненужное. - Хосок тренируется без конца, поэтому я брожу по школе и прилегающей территории. Это познавательно, однако. - она беззвучно садится, кладя рядом с собой книгу в бордовой обложке. - И у меня появилось больше времени на чтение. - И что же ты читаешь? - посматриваю на книгу без названия. - Перечитываю роман, который по литературе задали. Захватывают меня подобные истории. - А какова эта история? - усаживаюсь поудобнее. - Может быть, всё по-обычному. - Охи берёт в руки мягкую книгу. - Начинается всё с того момента, когда юная девушка влюбляется в мужчину старше себя. Позже, и мужчина замечает влечение к ней: он думает о ней, мечтает, хочет видеться чаще, разговаривать обо всём и не о чём. Они продолжают общение, но никто из них так и не решается сделать первый шаг навстречу друг к другу. Время летит, чувства остаются тайной за семью печатями, и девушка встречает другого; новые чувства заполняют её сердце, вытесняя старые, который меркнут на общем фоне. Мужчина женится, но продолжает любить: он ни на миг не забывает о возлюбленной. Как-то так. - И чем кончается? - скучно. - Не буду рассказывать. Прочитай сама и сделай выводы. Так интереснее. - да уж... - А можешь сама конец додумать. - Насколько я помню из прочитанного, книга начиналась не так и суть несла абсолютно иную. - Я дам тебе эту книгу. - книга ложится на мои колени. - Обложку я сама покупала. Искусственная кожа. Мне очень нравится. - то ли она странная, то ли я не догоняю... - Открыла подарок Хосока? - Да. - улыбка крадётся к уголкам моих губ. - Это очень красивое и... - Только мне не говори, что там. - Это ещё почему? Тебе неинтересно? - Я не хочу знать. Это меня не касается. Подарок не мне был предназначен. - Но это не секрет. - Это только между вами, пусть таким и остаётся. Не страшно, если не узнаю содержимого той коробки. Только не забудь рассказать Хосоку, что ты открыла подарок, он ждёт твоих эмоций и впечатлений по этому поводу. Такой уж он человек. - Замечательный. - Замечательный... - она, незаметно улыбаясь, опускает голову, думает что-то и поднимается, - Мне пора сдавать работу по химии. Я позвоню тебе, Сару. Прогуляемся. - Рада твоим звонкам. Желаю удачи. Вот и поговорили. Мне всегда кажется, что наши разговоры не то чтобы странные... они незаконченные. В каждом слове кроется недосказанность. Ничего специально не утаиваем, конечно, я, по крайней мере, но это остро ощущается, и, опять же, только мне. - Ханыль у провода, чё надо? - Ты надолго там застряла? - Этот, - назывной учителя, - потерял мою последнюю контрольную, вон, ищет её. Мозг пусть свой поищет, мда. Обедай без меня, можешь Дилана позвать. - Он занят докладом, ещё не скоро освободится... мы всё равно вечером увидимся. - Во-о-от, уже отличные новости. - слышу на фоне мужской голос, которому отвечает Ханыль. - Это хорошо, что гулять пойдёте. Вы оба мне нравитесь. - переключилась на меня. - Мою работу нашли, я пошла получать незаслуженных тумаков. Перезвоню. Нечасто случается, что я одна обедаю, одна сижу в школьном дворе и одна молчу, обычно я разделяю это с кем-то ещё. Ханыль оставила мне свою коробку с обедом, ссылаясь на: "всё равно нихрена не успеваю, а еду жалко на ветер выбрасывать. Съешь, а?" У меня болит голова, в столовой я решила не оставаться, а снова забронировать любимую лавочку на улице. Я почти расслабилась, забыв обо всём, нацелилась на ещё тёплую пищу, открыла банку с соком, даже улыбнулась. Но. НО: - О, Сару, приятного тебе аппетита. - клянусь, этот парень сведёт меня в могилу. - Хосок... - я, испугавшись, поворачиваю голову, - спасибо за пожелание. А почему сам не обедаешь?... - знакомо чувство, нарастающее где-то внутри живота, оно тяжелеет и тяжелеет, и распространяется оттуда по всему телу, переходя на руки, становясь комом в горле? Такое случается, когда очень переживаешь о чём-то. Самое время этому чувству проявить себя. - Я просто-напросто не успеваю. - обходит мою скамью и становится перед. Ну да, давай мне второй обед запори своим присутствием. - Открыла? Мысленно выдыхаю, внутренне напрягаюсь и откладываю контейнер с едой в сторону. - Открыла, - моя ладонь приближается к вороту блузки, а пальцы ловко проникают под неё. - смотри сам. - вытаскиваю цепочку, мужественно держащую чёрное кольцо. Хосок легко наклоняется ко мне и внимательно рассматривает украшение: - Выглядит красиво. Правда. - выпрямляется, улыбаясь. Его движения заставили воздух зашевелиться, и невидимые, но стремительные потоки принесли мне очаровательный аромат этого парня. Хочется взмахнуть рукой, чтобы отогнать его, иначе я свихнусь. - Мне очень понравилось. Эта благодарность, пожалуй, самая приятная из всех возможных. - Тогда я доволен. Правда волновался из-за этого. Кольцо многое значит для меня. После его слов у меня возникают вопросы: - Ты где его взял?... - и у кого. - Подарок. От давнего знакомого, которому я также помог, как и ты помогла Охи. - Расскажешь? - Конечно, расскажу. Ты должна знать историю своего подарка. - скрещивает руки на груди. - Просто помог и всё. Конец. - Эй! - смеётся, а следом и я. - Очень занимательно, но это даже не история. - прячу кольцо под лёгкую ткань. - Так бы и сказал, что не любишь о таком разговаривать. - Так я и говорю. - не насытиться взглядом своим взглядом другого... невозможно это. - Как твоя спина? Больше не болит? - А что со спиной-то?... - Значит, не болит. Не буду мешать тебе обедать, продолжай. - Хочешь со мной?... - что.ты.делаешь.идиотка. - Ханыль всё равно много наложила, не съем. Жалко ведь. - НУ ЧТО ЖЕ? - Сару, кушай на здоровье, я потерплю. Тренировка ещё полтора часа, и я свободен. - А тебе разве не жаль тёплый рис с овощами, жаренную курочку и персиковый десерт? - что-то сдохнуть захотелось. - В данный момент это - чистая провокация. - он закрывает ладонью глаза. - Ах... ладно, я согласен. Он осторожно усаживается рядом, беря в руки контейнер, и заботливо накладывает в тарелку мою часть обеда. - Выходит, ты и меня теперь спасаешь, да? О, да.