Убийство по дружбе.

- Переноси ногу! Давай... Молодец! - смотрю снизу вверх, накрывая глаза рукой - защищаю от солнца. Силуэт пыхтящей и вздыхающей девушки дрожит на высоте. - Вниз! Ну куда?! Вниз же! Вот так. Отлично. - Твою мать... твою мать. Твою! Мать! - кричи-кричи, всё равно тут только двое наблюдающих и ты. - Да как слезть отсюда?! Мать твою! - Пока будешь насчитывать эти фразочки грязные, слезешь! Просто спускайся к нам! Конфетки ждут! - У меня есть тут конфетки. В кармане лежат! - Кто лезет по препятствиям с КОНФЕТАМИ? - Я здесь и посидеть могу. Всё, решено. Остаюсь, - останавливается. - Ах, ты... - руки в бок, голова вниз. - Ханыль, ты издеваешься?! - одна пыль кругом. - Почему нас ждать на палящем солнце заставляешь?! А как ты нормативы сдашь, трусиха? У-у-у, я была лучшего мнения, - отворачиваюсь и ухожу подальше. Дикий крик тормозит меня: - Если я сломаю кости, то убью тебя! Дилан, ты свидетель словам моим! - Ага. Ты спустись сначала, - не успокаиваюсь. - Ты бы не подтрунивала над ней, там нужна внимательность, а не скорость, - Дилан следит за Ханыль. Беспокоится. - Держись крепко! - Хоть кого-то я волную на этой планете! Не того человека в роль друга я себе выбрала, ой, не того, - началось движение. - У меня руки вспотели, чёрт! Какого, спрашивается, хрена я сюда полезла... а! - замолкающий крик. - Эй, чего там? - я возвращаюсь на место. Дилан молча напрягается и хмурится, его взгляд сосредоточен на одном. - Я соскальзываю! Соскальзываю и не могу удержаться! - Постарайся! Не торопись, отдохни. Я сейчас залезу к тебе и помогу, - Дилан трогается с места, постепенно ускоряясь. - Божечки, ну и нахрен эту академию, как подобное в мою голову придти могло... - она, словно не услышав, продолжает спускаться. Клубы пыли поднялись в воздух в одном месте очень быстро: неуловимые и непроглядные они привели меня в ужас. - Ханыль?! О, господи! Ханыль! - я дёрнулась с места и понеслась к урагану песчинок, что есть мочи. Ханыль соскользнула с верёвок. Я добегаю до места, кашляю, задыхаюсь от смога. На земле лежит нетронутая Ханыль, а рядом Дилан, пытающийся поговорить с ней. Он загородил своей спиной её лицо, поэтому не вижу в сознание ли она. Слышу его голос: - Ханыль, ты тут? Открой глаза, если слышишь меня. Хорошо? Только без глупостей, ты нас очень напугала. Готова?... - Я-то готова... - тяжело хрипит и сжимает ускользающий песок между пальцев. - И задницей чувствую, что у меня что-то сломано... - прерывисто вздыхает. - Где эта сучка, которая так смело кричала мне снизу?... Ох... говорила же, что убью. Вижу её... - Ты как?!... - падаю на колени, придвигаясь к ней. - Болит? Что болит? - Это у тебя скоро всё болеть будет... Каким богам нужно молиться, что бы наконец мозг твой вернуть...? - Огорчу, но таких ещё не придумали. - Знаю, чем займусь на досуге. Создам идолов в шкафу, да и свечек понаставлю, а там ты и отмаливать будешь отсутствие серой жидкости, - закрывает глаза. - Ладно, супер остроумные фразочки кончились, я устала. - Набирай скорую, Сару. Сами мы её не уведём... - ни минуты расслабления у него. Во время набора короткого номера скорой, я заметила, что руки мои тряслись, и я с усилием пыталась нажать на экран телефона, никак не попадая на нужную цифру. Я теряюсь во времени и пространстве, голова кругом, душно до невозможности. Мне страшно. Я испугалась за Ханыль, чувствую свою вину. Чёрт... во всём виноват мой несвоевременный язык. - О, святые небеса! Почему мне так больно! - крики Ханыль разносятся по округе, принуждая меня жмурить глаза и почти закрывать уши. - Ну чёрт... это... того... - откидывает голову назад. - Будто рожаю тут, честное слово. Я всё понимаю, но можно чуток быстрее? Совсем не в терпёж. - Девушка, мы поможем вам. Только не делайте лишних движений, у вас может быть перелом. - А когда всё перед глазами плывёт и теряется мировосприятие... это нормально?... - Ханыль то прикрывает глаза, то широко распахивает и теряет сознание вовсе. - Она отключилась?! - я подбегаю к носилкам: хочу ухватиться за руку моей подруги. - Болевой шок. Мы увозим её. - ноги подаются вперёд по уходящей земле. - Сару... - Дилан берёт меня за руку, останавливая. - Мы поедем в больницу вместе с ней, - он решительно, но мягко обнимает меня, стараясь унять мою дрожь, а я чувствую себя самым ужасным человеком в этом мире. - Ты не виновата, слышишь меня?... Случайность сыграла злую шутку, но Ханыль ответила ей такими же шуточками. Не своди сама себя с ума, - удерживает рядом, хотя прекрасно понимает, что я его едва слышу. Сквозь пелену почти ушедшего сна проникают два голоса. Я и слушаю их, и не слушаю, узнаю, и хочу разобраться что к чему. Мне тяжело открыть глаза, поэтому я жду подходящего момента для единого взмаха ресниц. На кончиках пальцев чувствуется махровый плед - от него становится жарче... - Доброй ночи, мир! - моргаю, пытаясь восстановить зрение и улавливаю как Ханыль пятой точкой скачет по кровати. - Ты только глянь, Дилан. Что за создание столько спит? - Боже мой, Ханыль... - плед падает с меня на больничное кресло. - Живая... - О, ну спасибо. Она уже и похоронить меня успела, - разжёвывает конфету. - Живая, на твоё несчастье. - Вот именно. - врезаюсь в неё объятиями, крепко сжимаю и слышу только взвизги. - Живая, но не целая! Пусти! - я не отпускаю, но ослабляю хватку. - А всё-таки, обниматься приятно... - Я за водичкой схожу. Вам принести? - Дилан надевает куртку, а в ответ тишина. - Принести. Да. Ну, я пошёл. - Сару, ты чего так в меня вцепилась? Мне немножко больно… я сломала руку… - Что же я… - испуганно отстраняясь от неё, оставляю руки на плечах Ханыль. - Мало сказать, что мне жаль. Я очень виновата. - Мы все не без греха, - хихикает, проговаривая любимую фразочку, но понимает, что я сейчас занимаюсь самосъеданием. - Так, давай кое-что проясним. Ты ни в чём не виновата. Я сама туда полезла, это было моим собственным решением. Мои ладони вспотели, и я не удержалась на высоте, из-за чего шлёпнулась на песок. В каком месте мне искать твою вину? Да, ты со мной разговаривала, пыталась подстегнуть, но ты не желала мне падения. Всё в полном порядке. Кроме моего тела. - Фух… - тяжёлый вздох, не говорящий о облегчение. - Болит, да?... - поглаживаю её загипсованную руку. - Сейчас уже не болит. Да нормально. Ты знаешь… - М?... - Дилан большой молодец. Пока ты спала, носился за мной. Конфеты купил, фрукты. Притащил свой ноутбук, чтобы я фильмы смотреть могла, - улыбка говорит о моей радости, потому что я счастлива слышать, что он оказывается таким, какой есть. - Короче говоря, твою работу выполнял. Рабов себе здесь нашла. - Ай, снова за своё. Никогда не перестаёшь издеваться… А я с Хосоком вчера обедала. - Да ладно?... Ух, даже весело. Щас, поудобнее устроюсь, - белоснежная простынь шуршит под телом Ханыль, пока она пытается сесть. - Можешь продолжать. - Рассказывать особо нечего… просто поделилась с ним твоим обедом. У него тренировки сплошные, поесть не успевает… - И распахнула Мин Сару свою душу широкую. Хорошего помаленьку. Я вижу, ты довольна? - Очень. Так долго я ещё никогда не находилась рядом с ним. Мы поговорили, я посмотрела на него с небольшого расстояния. Так сказать, получила свою дозу Хосока. На последних словах, словно по команде, дверь распахивается: - Я не только водички купил, тут много всего, - Дилан, скрещенными на груди руками, пытается удержать наполненный белый пакет. - Девочки же любят такое, верно?... - Ещё как любят. Этот парень знает толк. И этот парень знает, как дарить веселье одним своим присутствием и словами. Кого-то он мне напоминает… того, кого я никогда не знала. - У меня сегодня подготовка к зачёту, я не смогу пообедать с тобой, Сару, - Дилан застёгивает рюкзак на ходу, достав перед этим что-то. - А у меня репетиторы… не успею к Ханыль, но мне нужно быть там, - раздумываю над вариантами. - Я сразу после школы заеду к ней, не волнуйся, если не сможешь. Тем более, её родители весь день с ней провести хотят. Заезжай завтра, например, - улыбается, останавливаясь напротив кабинета истории. - Держи, я купил тебе молока и печенья с глазурью. Это очень вкусно и сытно. И не скучай одна, звони, если что вдруг, - он отдаёт мне небольшой бумажный пакет прямо в руки, дотрагиваясь до моих пальцев своей приятной кожей. - Спасибо тебе, Дилан. Не перетруждайся только, ты постоянно пропадаешь в этом кабинете. - мне его не хватает?... - Волнение Сару? Я запомню этот день, - дверь закрывается, а я в эйфории. Совсем плохи дела, когда всё наваливается друг на друга. Отношения, события, чувства. Как карточный домик, только это более прочнее, нежели блестящая бумага. Хочу поговорить с Джином, но не могу найти нужных слов. Мы больше не в ссоре, но между нами осталось умалчивание. Как могло случиться, что с другом мне теперь поговорить трудно? Сейчас мне нужно тщательнее думать о том, что я ему говорю, как говорю, зачем говорю. Раньше такого не было. Я всегда могла подойти к нему и рассказать всё, что лежит у меня на душе, что меня волнует, что гложет. Боже. Конечно между нами есть недосказанность! Я сама ему ответила, что не хочу поговорить о... О нас поговорить? А что о нас говорить?... - Сару? - Охи застаёт меня в конце коридора возле открытого окна. - Ветер сегодня, не простынь… Я слышала, Ханыль попала в больницу, - ставит небольшую сумку на подоконник. - С переломом, она упала. Но ей уже лучше. - Переживаешь?... - Ханыль говорит, что это ерунда. Подобного никогда не случалось на моих глазах. Я потеряна или это шок. Неизвестность губила меня в тот момент, - разворачиваюсь к ней, упираясь в пластмассу. - Как твои дела? - Всё отлично, - прикрывает окно. - Ты всё же простудишься, не стоит рисковать. - А выглядишь бледной. Нормально себя чувствуешь? - Лучше всех, Сару, - отрешённый взгляд. - У тебя кровь пошла. Мои пальцы автоматический ощупывают верхнюю губу, где оказывается кровь. Другой рукой я лезу в карман жилетки, доставая платок. - Я к медсестре, скажи учителю Ким, что я задержусь, - Охи кивает, спокойно рассматривая меня. - И скажи, что я подготовилась к прошедшему тесту. Он знает, о чём я. - Возвращайся поскорее... Я оставляю Охи одну возле школьного подоконника, по дороге сталкиваясь с Хосоком. - Сару, что с тобой? - он останавливает меня. - Давление скачет, я в медкабинет, - слегка хлопаю его по плечу, показывая, что мне срочно. - Иди к Охи. Она ждёт в конце коридора… до скорого! - бегу к лестнице, не сбавляя скорости, спускаюсь вниз. Дело в том, что я могу потерять сознание или кровь будет хлестать, и никаких носовых платков и бумажных салфеток в этой школе не хватит, чтобы остановить её. К этому “явлению” привыкаешь, как и ко всему остальному, поэтому это перестало быть для меня чем-то проблемным. Отчасти. - Сару, ты собираешься что-то с этим делать? - медсестра отдаёт мне чистый льняной платок. - Сколько уже ко мне бегаешь. Всю одежду кровью заливаешь. - Мне всегда шёл красный цвет, - складываю новый платок. - Спасибо огромное, мне пора, учитель заждался. Литература по расписанию и дикая головная боль в придачу. Пожалуйста, Мин Сару. Неловкость будет преследовать меня весь урок и после него. Я подойду к Джину, сдам свой тест и попытаюсь снова поговорить с ним. Я увижу открытое окно, почувствую шальной ветер и спокойствие моего друга… прежняя атмосфера. Прежние отношения. - Учитель Ким, я опоздала, извините. - я останавливаюсь на пороге кабинета и делаю поклон в знак извинения. - Проходи и садись на место, Мин Сару. Меня предупредили, - не смотрит на меня… он не смотрит на меня… Наша с Ханыль парта пуста, и это меняет общую обстановку. Мой тест лежит на парте, и я собираюсь закончить даже не начатое. Три вопроса, но ответы на них должны быть содержательными и имеющими смысл. Я прочла роман за ночь, мне бы кофе выпить или просто поспать, но я соберу мозги и вчерашние строки в кучу, начав писать. Остаётся десять минут до конца урока. Последний вопрос. Мне кажется или он сложнее всех предыдущих?... Что меня по-настоящему радует, так это почерк, которым написан этот сложный вопрос. Почерк Сокджина аккуратный и красивый. Общими словами, а по-другому и не скажешь. Каждая буква выведена, на своём месте, не съезжает и не трогает соседнюю. Я настолько тоскую по нему, что даже почерк его рассматриваю тщательнее, пытаюсь увидеть его... - Ребят, урок окончен. Новый роман обязателен к прочтению. На его страницах меньше любви, к сожалению девочек и радости мальчиков, но он не менее интересен. У нас также будет контрольная работа, пять вопросов и ваши разумные ответы. Хорошего дня. - Джин устало опирается на парту, держа книгу в руке. - Мин Сару, а ты сдай свой тест. - Учитель, я могу вас попросить? - Охи спасительно загораживает его от меня. Не нравится мне его взгляд. Не нравится, что я чувствую, смотря на него. Между нами немой разлад. Можно ли его устранить? Народ стремительно вышел из класса, унеся с собой суету, а позже умчалась и Охи, улыбкой встречая Хосока, стоявшего за дверью. Он и мне успел помахать… - Я написала, - подаю листок учителю, колеблясь внутри. - На все вопросы ответила? - он закрывает школьный журнал, не забирая протянутого листа. - Да. - На все три? - он аккуратно выхватывает белую бумагу и, несмотря, кладёт на стол. - Вот именно, что только на три, тогда как у остальных было по пять. - Я выбрал самые сложные. - Посмотри на меня, Сокджин, - время отключать учителя. - Что пошло не так? Он поднимает свои глаза очень резко, и мне кажется, что такого вопроса мой друг не ждал. - А что пошло не так? Всё в порядке, я думаю, - снова за свои бумаги… - Джин, я ведь с тобой разговариваю, а не с учителем. Смотри на меня, когда я обращаюсь к тебе. Я хочу видеть твои глаза, - которые расскажут мне всю правду. - Да, Сару. Я смотрю. Прямо на тебя, - окно закрыто. Нет ветра. И друг мой исчезает. - Я соскучилась. Что-то блеснуло в его глазах. Так ярко и заметно, я засмотрелась, прониклась всей глубиной и больше не могу оторвать взгляда. - Мы с тобой… - у меня дыхание перехватывает. - Мы с тобой совсем перестали уделять время друг другу, - а он продолжает лишь смотреть на меня, будто снимая слой кожи... неспешно и бесчувственно. - Что же ты молчишь опять? - Я потерял мысли из-за твоих слов. В глубине души я мечтал их услышать от тебя, Сару. - откладывает свои проклятые бумаги. Наконец-то. - И мне очень не хватало тебя. Джин встаёт из-за стола, как всегда делает это в моём присутствие, и, не спуская глаз, подходит чуть ближе, плавно разводя руки в стороны. - Иди ко мне, малышка, - какой же счастливой я сейчас, в этот самый момент, происходящий только здесь, становлюсь. - Что за странный… - я обхватываю его, кладя руки на спину, которая отдаёт тепло моим ладоням: ткань его рубашки слишком тонка. - Я уже смутно помню, каково это, обнимать тебя, Сокджини-Джини. - Не хочешь провести этот вечер вместе? Только ты и я, как в старые добрые времена? - Не спрашивай меня. Я всегда хочу этого.